1945

1945

В январе 1945 года Красная Армия перешла в наступление практически на всем протяжении советско-германского фронта от Балтики до Карпат.

Бывший командир батальона 117-й танковой бригады 1-го танкового корпуса 39-й армии 3-го Белорусского фронта А.В. Казарьян вспоминал об этих днях:

«Ранним утром 18 января наш танковый батальон с ротой самоходных артиллерийских установок СУ-85, ротой автоматчиков, артиллерийским дивизионом и саперным взводом скрытно продвинулся за первую линию вражеской обороны, сокрушенную наконец-то войсками 39-й армии. Укрылись в редком ельнике. Земля вокруг была изрыта тысячами воронок. Не осталось ни одного целого дота — только груды бетонных глыб да покореженные бронеколпаки напоминали о том, что здесь возводилось годами и, как, видимо, мыслили гитлеровские фортификаторы, — навсегда. Ходы сообщения и блиндажи, имевшие трех- и пятинакатные перекрытия, превратились в месиво из бревен, камней и сажи.

Скорее бы уж прозвучал сигнал к атаке! Чтобы унять волнение, я высунулся из башни, подставил лицо обжигавшему холодом ветру, расстегнул воротник комбинезона.

— Вперед!

Взревели десятки танковых двигателей. На предельных скоростях передовой отряд рванулся по направлению к населенному пункту Раутенберг и к городу Жиллен.

С первой вражеской засадой мы встретились довольно скоро: сбоку, из-за густого кустарника, ударила противотанковая батарея. Не миновать бы беды, не предусмотри мы такого варианта, не растерялся старшии сержант Николай Кулаков, сделал все, как учили: стремительно развернув свой танк, ворвался на артиллерийскую позицию, огнем и гусеницами уничтожил пять орудий, разбил более десятка грузовых автомашин.

Тут же одна за другой блеснули две вспышки из-под большого почерневшего стога сена. Сержант Александр Галеев развернул орудие и ударил прямой наводкой. Солома разлетелась в стороны, а на месте стога оказалась перевернутая противотанковая пушка.

А вот еще сюрприз: справа, из недалекого оврага, выползли два немецких танка. Один из них „Пантера“ — машина с прочной лобовой броней.

„Тридцатьчетверка“ Александра Галеева застыла на месте. Выдержки, как я понимаю, это потребовало огромной, хотя остановка длилась лишь считаные секунды!

Прицел Галеева оказался точным. Передний танк Т-IV, потеряв гусеницу, сразу застыл на месте. „Пантера“ же, продолжая двигаться вперед, открыла ответный огонь. Теперь все зависело от слаженности в работе экипажа, от того, чьи нервы окажутся крепче. Победителем вышел сержант Галеев. Выстрел — и „Пантера“ окуталась дымом».

Об ожесточенности боев на завершающем этапе войны рассказывает и бывший командир 53-й гвардейской танковой бригады B.C. Архипов:

«Сильное сопротивление бригада встретила только к концу дня 19 января, когда, освободив город Верушув, вышла к реке Просно, к старой польско-германской границе. Мост через реку был заминирован, с той стороны, с окраины немецкого города Вильгельмсбрюкке, вели огонь минометы, легкая и тяжелая артиллерия. Не знаю, почему противник не взорвал мост — возможно, ждал свои отходившие части. Во всяком случае, факт был налицо, и мы его использовали. Тройка отважных автоматчиков — сержант В.П. Черкасенко, рядовые А.И. Моторный и И.Т. Осадчий по открытому месту, под огнем, подползли к мосту и предотвратили взрыв. Не ожидая подхода главных сил танкового батальона, лейтенант В.И. Новиков с тремя своими танками ворвался в Вильгельмсбрюкке. Бой был тяжелый. Два танка фашисты подбили, лейтенант Новиков получил тяжелое ранение и не мог уже управлять боем. Да и экипаж третьей машины вышел из строя, кроме стрелка-радиста Амирана Иосифовича Данелия, совсем еще молодого парня, но бывалого танкиста, который один заменил весь экипаж. Бросаясь то к рычагам управления и маневрируя танком, то ведя огонь из пушки и пулеметов, он закрыл контратакующему противнику путь к мосту. Заметил противотанковые пушки, проломил машиной забор и неожиданно для фашистов оказался на их огневой позиции. Раздавил орудия, но и танк получил прямое попадание и вспыхнул. Амиран снял башенный пулемет, выскочил наружу. Отбив первую атаку гитлеровцев, оглянулся. Танк горел, вот-вот взорвутся боеприпасы. Кинулся к машине, землей и брезентом стал сбивать пламя. Сбил наконец и опять повел танк, уничтожая огнем противника, пока не получил сразу несколько ранений. На какой-то момент, выбравшись из горящей машины, он упал и потерял сознание. Придя в себя от боли — на нем горел комбинезон и ватник, — он погасил огонь, сбил пламя и с машины и вывел ее из боя.

Этот подвиг танкистов лейтенанта Новикова обеспечил бригаде прорыв через границу по уцелевшему мосту. Василий Иванович Новиков и Амиран Иосифович Данелия были удостоены звания Героя Советского Союза. Награды получили и другие воины этой разведгруппы, которая первой в бригаде перешла польско-германскую границу».

С 12 по 24 января 1945 года танковый взвод комсомольца Василия Пронина, ведя бои на 1-м Украинском фронте, форсировал шесть водных преград, преодолел три глубоко эшелонированные линии обороны немцев, уничтожил в общей сложности орудий разных калибров — 25, пулеметов — 19, самоходных орудий — пять, автомобилей и бронетранспортеров — 17, дзотов — шесть, обозов с военными грузами — три, а также более 390 солдат и офицеров противника. За героизм и мужество 24-летнему уроженцу деревни Грива Козельского района В.Д. Пронину было присвоено звание Героя Советского Союза.

О подвиге экипажа тяжелого танка ИС-2 под командованием гвардии лейтенанта Ивана Ивановича Хиценко рассказал бывший начальник политотдела 30-й гвардейской тяжелой танковой бригады Ф.К. Румянцев:

«Двое суток шли бои в районе Наревского плацдарма. Наш сосед справа поотстал, обнажив правый фланг бригады. Гитлеровцы ударили по нему бронированным кулаком из танков. Ничего подобного мне еще не приходилось видеть. С обеих сторон — неистовые лавины огня и металла. Кто кого одолеет? В этот критический момент боя взвод лейтенанта Ивана Хиценко получил приказ во что бы то ни стало удержать оборону на правом фланге.

Командир танка Иван Хиценко принял решение атаковать головной танк врага. Вот „Тигр“ разворачивает башню, вот уже из смотровой щели Хиценко видит зияющее жерло пушки, нащупывающей цель. Все это совершается в доли секунды. Теперь только не упустить мгновение. Сейчас противник выстрелит… Но Хиценко уже успел увернуться, и бронебойный снаряд лишь касательно задел его машину. Теперь „Тигр“ подставил бок под дуло пушки советского танка. И тут же выстрел без промаха.

Воспользовавшись секундной растерянностью гитлеровцев, танк успевает послать еще несколько снарядов. Загорается уже третий фашистский танк. Хиценко, не смотря на яростный огонь противника, выходит во фланг колонне гитлеровцев и таранит замыкающую машину. „Тигр“ замер, чуть развернулся на шоссе и запылал. Через несколько секунд охвачены огнем еще два вражеских танка. Те, кто видел этот удивительный бой, не могли не восхищаться поразительной быстротой, необычайной находчивостью и храбростью, волей к победе, которые проявлял командир танкового взвода Хиценко.

Однако фашисты успели пристреляться к командирскому танку. Вокруг него все уже смыкался огненный круг артиллерийских разрывов. Несколько снарядов один за другим попали в ИС-2.

И вдруг загоревшийся танк, уже списанный врагом в расход, ожил. Его замершая было башня поворачивается, а орудие открывает огонь. Горящий ИС-2 бьет без промаха еще в один „Тигр“, потом в другой. Фашистские танки замирают навсегда, окутанные дымом.

Это были последние выстрелы отважного экипажа. Все они — командир танка Иван Хиценко, командир орудия старшина Петр Баков, заряжающий старший сержант Иван Щербак и механик-водитель младший лейтенант Василий Борисов — сгорели заживо. Но гитлеровцы не прорвались на правом фланге.

За этот подвиг командир танка Иван Хиценко был удостоен звания Героя Советского Союза».

Чем ближе был конец войны, тем горше были потери. 13 января 1945 года погиб командир 61-й гвардейской танковой бригады 10-го гвардейского Уральского добровольческого корпуса подполковник Н.Г. Жуков. В бою за польский городок Лесув он лично подбил семь танков противника. Т-34 комбрига взорвался от прямого попадания в боекомплект немецкого бронебойного снаряда.

В боях за польский город Ченстохов отличился танковый батальон под командованием Героя Советского Союза гвардии майора С.В. Хохрякова, входивший в состав 54-й гвардейской Васильковской танковой бригады 7-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года за героизм, мужество и умелое руководство боевыми действиями батальона гвардии майор Хохряков Семен Васильевич был удостоен второй медали «Золотая Звезда». Но получить ее не успел…

16 апреля 1945 года началась Берлинская операция, в которой принимал участие и танковый батальон гвардии майора Хохрякова. Он шел в голове наступающей колонны. И первым наткнулся на засаду. Случилось это 17 апреля 1945 года, в половине четвертого утра, еще не рассвело…

Уже раненного комбата вели к танку ординарец Шевченко и майор Мальцев. Разорвавшийся рядом снаряд положил на землю всех троих. Их раны оказались смертельными…

Дважды Героя Советского Союза С.В. Хохрякова похоронили в городе Василькове Киевской области.

Следует отметить, что на завершающем этапе войны, воюя на Т-34-85, наши танкисты добились немалых побед. В боях на реке Одер, например, отличился наводчик танка Т-34-85 гвардии старшина Егор Клишин из 1-го батальона 62-й гвардейской Пермской танковой бригады. Огнем из засады он уничтожил семь (по другим данным, шесть) танков, четыре бронетранспортера, семь автомашин и до 70 солдат и офицеров противника.

При взятии города Штейнау 30 января 1945 года командир 2-го танкового батальона 61-й гвардейской танковой бригады младший лейтенант Павел Лабуз уничтожил 15 немецких танков. В этих же боях отличился механик-водитель танка Т-34-85 гвардии старшина Иван Кондауров. При форсировании реки Одер и удержании плацдарма, будучи механиком-водителем танка, а затем став командиром танка, вместе с экипажем уничтожил два «тигра», три танка Pz.IV, одно самоходное орудие, четыре бронетранспортера, 17 автомашин и 250 солдат и офицеров противника.

22 и 23 февраля 1945 года, находясь в обороне, в районе населенного пункта Барт (Чехословакия) взвод танков Т-34-85 под командованием гвардии лейтенанта Ивана Депутатова из 36-й гвардейской танковой бригады 4-го гвардейского механизированного корпуса (7-я гвардейская армия) за два дня боев подбил 26 немецких танков.

Особенно тяжелые танковые бои развернулись 22 февраля. Противник сосредоточил западнее Барта до двух полков пехоты и при поддержке 80 танков с рассветом перешел в решительное наступление. Оборонявшие населенный пункт советские танки, самоходно-артиллерийские установки и стрелковые подразделения стояли насмерть, но не отходили. Поле боя на многие километры было усеяно подбитыми и сгоревшими с обеих сторон танками, самоходно-артиллерийскими установками, бронетранспортерами и другой боевой техникой.

Огневая дуэль не умолкала ни на одну минуту. Танки батальона капитана К.З. Махмутова, постоянно маневрируя на поле боя, то сближались с танками противника на дальность прямого выстрела, то уходили из-под огня вражеских пушек, то заходили атакующим во фланг и расстреливали их.

Некоторые из экипажей батальона потеряли своих командиров взводов и остались без управления. Когда экипажи лейтенантов К.П. Тулупова и И.Ф. Борисова попали в такое положение, то лейтенант И.С. Депутатов взял их под свое командование. В результате непосредственно на поле боя, под огнем немецких танков и артиллерии был сформирован новый танковый взвод. Командир 36-й гвардейской танковой бригады полковник П.С. Жуков приказал взводу прикрыть от ударов противника отводимые стрелковые соединения 7-й гвардейской армии.

Задачу пришлось выполнять в трудных условиях. Плацдарм с каждым днем становился все меньше, немецкие танки непрерывно атаковали с севера, запада и юга. Контратаковать взвод не мог — слишком мало было сил. В открытом поле враг мог расстрелять наши танки в течение минуты. Нужна была другая тактика ведения боя. Молодые офицеры воспользовались одним из традиционных приемов танкистов корпуса — поражать танки противника на предельно дальних дистанциях.

Выбрав удобные для стрельбы основные и запасные позиции, они открывали по атакующим немецким танкам прицельный огонь с дистанции 3–3,5 км. Это позволило держать атакующего противника под прицельным огнем довольно продолжительное время. Немцы несли ощутимые потери и каждый раз отходили и вновь заходили с флангов, стараясь найти слабые места в обороне. Но их не оказывалось. Взвод, отбив атаку на одном направлении, переходил на запасные позиции и снова встречал врага огнем. Таким образом, взвод Ивана Депутатова обеспечил планомерный отвод стрелковых частей на восточный берег р. Грон через переправы в районах Каменина и Биня.

За отличное выполнение боевой задачи, за проявленное мужество и отвагу всем трем экипажам взвода, кроме стрелков-радистов, было присвоено звание Героя Советского Союза: командиру взвода гвардии лейтенанту Ивану Степановичу Депутатову, командирам танков гвардии лейтенантам Ивану Федоровичу Борисову, Константину Павловичу Тулупову (посмертно), механикам-водителям гвардии старшим сержантам Анатолию Петровичу Марунову, Леониду Семеновичу Логинову, Григорию Сергеевичу Налимову, командирам башен гвардии сержантам Михаилу Константиновичу Нехаеву, Валентину Яковлевичу Толстову и Павлу Трофимовичу Писаренко.

А три стрелка-радиста были награждены орденами Красного Знамени. Так в первом танковом батальоне 36-й гвардейской танковой бригады появился целый танковый взвод Героев Советского Союза.

23 марта 1945 года под городом Веспремом в Венгрии отличился батальон 46-й гвардейской танковой бригады, которым командовал старший лейтенант Д.Ф. Лоза. В наградном листе сообщалось следующее: «Батальон подбил и сжег 29 танков и самоходок противника, захватил 20 и уничтожил 10 автомашин, истребил около 250 вражеских солдат и офицеров».

Как вспоминает сам Дмитрий Лоза, дело было так: «Высланная разведка — взвод гвардии лейтенанта Ивана Тужикова — вышла на подступы к Веспрему и замаскировалась в лесу, левее шоссе. Ею была обнаружена большая танковая колонна неприятеля. „Вам навстречу жмут фашистские танки“, — доложил мне взводный… Надо было быстрее выводить батальон и развертывать его, готовя засаду подходившей колонне… Подаю команду: „Не задерживаться! Всем следовать на переезд!“ Ионов доложил, что он находится за стальной магистралью. Приказываю ему пройти еще один километр и развернуться справа от дороги. О приближении вражеской колонны ему известно, как и всем офицерам батальона.

Взводы Данильченко вышли на южную окраину Хаймашкера. С запада к нему, по проселку на скорости шло двенадцать автомашин. Прекрасная цель! По всему было видно, что неприятель не знал последних данных обстановки в этом районе. Не было у него разведки и охранения…

По сигналу восемь „шерманов“ Григория Данильченко ударили из пушек. Грузовики охватило пламя. Уцелевшая пехота начала выскакивать из кузовов автомашин и разбегаться в разные стороны, но лишь немногим удалось унести ноги…

Приказываю роте Данильченко следовать за мной. Проскакиваем переезд, развилку дорог, проходим около восьмисот метров вперед, сходим с шоссе вправо и развертываемся в боевой порядок. Как же нам повезло! Подразделения оказались на артиллерийском полигоне противника, изрытом бессчетным количеством позиций для орудий разных калибров и укрытиями для их тягачей. Ну просто случай! Мы заняли те, что нам подошли по размерам.

А в это время вражеская колонна, ни о чем не подозревая, продолжала двигаться на север по шоссе. За ней по-прежнему наблюдал взвод лейтенанта Тужикова. За лесом уже поднялось над горизонтом солнце. Видимость улучшилась. Время, прошедшее с момента занятия „шерманами“ позиций до появления головного фашистского танка, показалось нам вечностью… Наконец, на повороте шоссейной дороги мы увидели голову неприятельской колонны. Танки шли на сокращенных дистанциях. Очень хорошо! При внезапной их остановке, которая неминуема, когда они попадут под наш огонь, походный порядок противника „спрессуется“, и тогда командиры орудий „эмча“ (так в войсках часто читали американское обозначение М4. — Прим. авт.) не промахнутся. Мной отдан строжайший приказ не открывать огня до тех пор, пока не прозвучит выстрел пушки моего танка, и все танки молчат. Терпеливо жду момента, когда вся колонна окажется в поле нашего зрения. Командир орудия моего танка гвардии старший сержант Анатолий Ромашкин непрерывно держит на прицеле головную неприятельскую машину. За хвостовыми немецкими танками неотступно „смотрят“ стволы пушек „шерманов“ взвода Тужикова. Все танки противника распределены и взяты на мушку. „Еще немного, еще секунда“, — сдерживаю сам себя. И вот все вражеские танки как на ладони. Командую: „Огонь!“ Воздух разорвало семнадцать выстрелов, прозвучавших как один. Головная машина сразу загорелась. Замер на месте и танк в хвосте остановившейся колонны. Попав под неожиданный массированный огонь, гитлеровцы заметались. Некоторые танки стали разворачиваться прямо на дороге, чтобы подставить под наши выстрелы более толстую лобовую броню. Те, кому удалось это сделать, открыли ответный огонь, которым был подбит один „Шерман“. В живых в нем остались командир орудия гвардии сержант Петросян и механик-водитель гвардии старший сержант Рузов. Вдвоем они продолжали вести огонь с места, не позволяя врагу зайти во фланг батальона. Сопротивление немцев было недолгим, и минут через пятнадцать все было кончено. Шоссе полыхало яркими кострами. Горели вражеские танки, автомашины, топливозаправщики. Небо заволокло дымом. В результате боя были уничтожены двадцать один танк и двенадцать бронетранспортеров противника.

„Шерманы“ стали выходить из занятых ими укрытий, чтобы продолжить движение к Веспрему. Вдруг из леса прозвучал резкий пушечный выстрел, и левофланговую машину роты гвардии старшего лейтенанта Ионова толкнуло в сторону, и она, накренившись на правый борт, остановилась. Четыре члена экипажа были тяжело ранены. Коренастый крепыш механик-водитель гвардии сержант Иван Лобанов бросился на помощь товарищам. Перевязал их и, вытащив через аварийный люк, уложил под танком. На какую-то долю секунды его взгляд задержался на опушке рощи. По ней, ломая молодой кустарник, медленно полз к дороге „Артштурм“. Лобанов быстро возвратился в танк, зарядил орудие бронебойным снарядом и, сев на место наводчика, поймал в перекрестие прицела вражескую самоходку. Снаряд прошил борт бронемашины, и ее моторное отделение объяло пламя. Один за другим из самоходки начали выскакивать гитлеровцы. Лобанов, не теряя времени, схватил автомат, выскочил из машины и, прикрывшись корпусом „Эмча“, расстрелял немецких танкистов. Надо отметить, что в моменты передышки и на переформировании танкисты батальона всегда отрабатывали взаимозаменяемость членов экипажа. В этой ситуации механику-водителю пригодились навыки обращения с танковым оружием, которые впоследствии были вознаграждены командованием батальона.

Примерно через полчаса подразделения батальона подошли к Веспрему. То, что мы увидели на ближних подступах к городу, было достойно удивления. По обе стороны шоссе на тщательно оборудованных позициях стояли восемь „пантер“, которые на наш огонь не ответили и были расстреляны с короткой дистанции. Захваченный вскоре пленный рассказал, что немецкие солдаты и офицеры были настолько потрясены и подавлены расстрелом танковой колонны, что, когда наши подразделения, поднимая тучи пыли, на полном ходу подошли к хорошо оборудованному оборонительному рубежу, экипажи „пантер“ побросали свои машины и вместе с пехотой в панике разбежались».

За умелое управление батальоном и личное мужество гвардии старшему лейтенанту Дмитрию Федоровичу Лозе было присвоено звание Героя Советского Союза.

18 апреля 1945 года в боях за город Брно экипаж гвардии старшины Шагия Ямалетдинова подбил пять танков, уничтожил шесть противотанковых орудий, три бронетранспортера и более 230 солдат и офицеров противника. 15 мая 1946 года гвардии старшине Ш.Ямалетдинову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Танкистам как могли помогали бойцы других подразделений танковых бригад, внося свой вклад в борьбу с врагом. В том же Брно бронетранспортер сержанта Б.Баязиева из 4-й гвардейской механизированной бригады вырвался далеко вперед. Водитель заметил, что немецкие солдаты торопливо разворачивают пушку, чтобы уничтожить бронетранспортер, но сделать это им не удалось. Баязиев увеличил скорость, а пулеметчик рядовой С.Иванов меткой очередью из крупнокалиберного пулемета расстрелял расчет вражеской пушки.

В боях за Берлин отличился экипаж старшего лейтенанта Алексея Гогонова из 267-го танкового батальона 23-й танковой бригады 9-го танкового корпуса 3-й ударной армии. В период боев с 17 по 30 апреля 1945 года на подступах к Берлину и в самом городе его экипаж подбил два танка, пять самоходных орудий, девять орудий различного калибра, 13 автомашин и три тягача. Экипаж Гогонова первым форсировал реку Шпрее, затем поддерживал одну из групп, участвовавших в штурме Рейхстага.

Бои в Берлине носили крайне ожесточенный характер. Оборона противника встречала наши танки трех-четырехслойным огнем всех видов оружия. Танки, вкопанные под стенами домов, в уровень с подвалами, сверху были замаскированы киосками и будками. Экипаж мог спуститься из танка прямо в подвал, где были приготовлены сотни снарядов — огневая точка обеспечивалась боеприпасами на несколько суток непрерывного боя. На первых-вторых этажах стояли противотанковые пушки, а пулеметы — повсюду, до чердаков и крыш. В развалинах — фаустники и автоматчики, в глубине дворов — минометные батареи. Каждый такой узел обороны был в огневой связи с соседними узлами, поэтому попытка танков обойти его встречалась сильным вражеским огнем с флангов — по бортам машин.

«Вечером 28 апреля на Кайзераллее метрах в 100 от ее пересечения с Гинденбургштрассе, танки вынуждены были остановиться, — вспоминал командир 53-й гвардейской танковой бригады B.C. Архипов. — Дорогу перегородило препятствие. Затрудняюсь даже дать ему точное определение. Нет, не баррикада и не завал из рухнувших зданий. Представьте себе клетку из очень толстых бревен, скрепленных скобами. Нечто вроде сруба, чуть выше роста человека. Внутри он заполнен каменными валунами, железобетонными кубами и панелями, все это засыпано плотно утрамбованной землей. Множество таких секций, или срубов, установленных впритык, перегораживали улицу от восточной ее стороны до западной. А когда я взглянул на препятствие с верхнего этажа дома, то увидел, что и в глубину срубы стоят так же плотно, в четыре ряда. Общая ширина препятствия метров 10–12. Одним словом, крепостная стена.

Выдвинули мы на прямую наводку приданные бригаде тяжелые самоходно-артиллерийские установки. Эффект слабый. Выдвинули батарею орудий особой мощности — две 203-мм гаубицы. Они стали бить по стене бетонобойными и фугасными снарядами вперемежку. Дело сдвинулось с мертвой точки. Разобьют снаряды бревна, разворотят каменно-бетонную начинку, ползком пробираются к стене саперы и автоматчики, начинают разбирать завал. Потом отходят, и опять артиллерия принимается за работу. И все это происходит под жесточайшим артиллерийским, минометным и пулеметным огнем противника.

Свет утра с трудом пробился сквозь дымную пелену. Артиллерия вела огонь уже по последнему, четвертому ряду срубов. Образовался не очень широкий, на два танка, проход к этому ряду. К моему танку подошли Петр Терентьевич Ивушкин и младший лейтенант Шендриков. Он в бригаду прибыл не так давно, с пополнением. Очень юный на вид, он показался мне новичком на фронте. „Нет, не новичок, — ответил Николай Шендриков. — Три года отвоевал в танках механиком-водителем. Потом направили в офицерское училище“. Первые же бои, в которых участвовал Шендриков, показали, что бригада получила в его лице мастера своего дела. И вот теперь он предложил протаранить танком последний ряд стены. „Думаешь, возьмет танк?“ — „Возьмет, — уверил он. — Я ж механик-водитель, приходилось таранить и стены“.

Шендриков сел в танк, приготовились к атаке и другие танкисты. Машина двинулась вперед, набирая скорость. Вошла в проход — удар! Остатки преграды рухнули, и танк Шендрикова выскочил на другую сторону Кайзераллеи. Следом за ним рванулись танки Самарцева и Волобуева. Мы увидели, как вдруг встала машина Шендрикова, вспыхнула, потом опять рванулась вперед и, горящая, подмяла немецкую противотанковую пушку вместе с ее расчетом. А танки Ивушкина один за другим шли и шли через пролом. В упор, с 20–30 шагов, они расстреляли три „тигра“, укрытых под стенами домов в танковых окопах, раздавили противотанковую батарею и пошли дальше, пересекая поперечную Гинденбургштрассе.

Боевые друзья Николая Степановича Шендрикова уже сбили пламя с его машины и, сняв шлемы, стояли молча над телом героя. Прорвавшись в пролом, танк получил два прямых попадания вражеских снарядов. Экипаж вышел из строя, был смертельно ранен и его командир. Но, собрав последние силы, он сел за рычаги управления и бросил танк на вражескую пушку. Так, сражаясь до последнего вздоха, погиб младший лейтенант Николай Шендриков».

В заключение необходимо сказать, что гвардии младшему лейтенанту Николаю Степановичу Шендрикову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1945 году в пользу Панцерваффе перестал работать такой важный фактор, как высокий уровень боевой подготовки личного состава. Немецкое командование, вынужденное в буквальном смысле слова латать дыры, все чаще и чаще бросало в бой плохо обученные и необстрелянные экипажи. Не успевали немцы и восполнять потери в материальной части. Тем не менее немецкие танковые части продолжали оказывать ожесточенное сопротивление Красной Армии, особенно возросшее на земле Германии. Поэтому за победу над врагом в последние месяцы войны советские танкисты заплатили высокую цену.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.