Вмешательство Гитлера

Вмешательство Гитлера

Может возникнуть мысль, что после предыдущего своего опыта ОКВ намеренно уклонилось от участия в разработке плана боевых действий в Восточной кампании, но это полностью опровергают последующие события. Когда 5 декабря армейские руководители представили Гитлеру результаты своих детальных исследований в общих чертах, то сначала он безоговорочно одобрил их план, хотя и сделал ряд замечаний, в которых просматривался какой-то намек на то, что есть в нем аспекты, которые он позднее будет оспаривать. Гитлер распорядился, чтобы «приготовления шли полным ходом на основе разработанных к этому времени планов». Йодль воспользовался этим моментом, чтобы приказать отделу «Л» превратить их, что было чисто армейским делом, в директиву ОКВ, действуя в обычном порядке, то есть в сотрудничестве с оперативными отделами трех видов вооруженных сил. При этом Йодль подчеркнул, что «фюрер полон решимости осуществить эту операцию на востоке, поскольку армия никогда не будет снова так сильна, как в настоящее время, а Советская Россия недавно представила еще одно доказательство, что она всякий раз, когда есть возможность, будет стоять на пути у Германии»[126].

Первый проект этой директивы готовился, когда я находился в Париже; в нем были кое-какие огрехи, и 16 декабря я представил Йодлю второй проект. При этом я подчеркнул, что отдел «Л» занимается оценкой ситуации при ведении войны на два фронта, и она показывает, что вопрос о расходах горючего заслуживает отдельного рассмотрения. Все закончилось лишь тем, что начальник штаба ОКВ издал приказы, жестко ограничивающие расход горючего до начала главных боевых действий[127]. Военное планирование зашло слишком далеко, чтобы на него влияли такого рода соображения.

В течение следующих нескольких дней стало ясно, что раздумья Гитлера сводятся к тому, каким образом и в каком порядке начинать и вести предстоящие боевые действия. Поэтому, когда 17 декабря Йодль представил ему проект директивы, он приказал внести в нее «существенные изменения». С самого начала ОКХ считало, что решающим условием для успеха всей кампании будет направить главный удар на Москву, ибо это, по всей вероятности, лучшая гарантия того, что противник введет в бой свои главные силы и будет разгромлен. Но теперь Гитлер отдал приказы, как только Красная армия будет разбита в Белоруссии, группе армий «Центр» развернуть значительную часть своих мобильных сил на север, «чтобы вместе с группой армий «Север» уничтожить войска противника в районе Балтики»; выдвижение на Москву продолжить только после захвата Ленинграда и Кронштадта[128]. Причины, которые привели его к такому решению, типичны; как зачастую случалось прежде и даже еще чаще впоследствии, он не учитывал первое и неизменное правило всей стратегии – уничтожение сил противника – и вместо этого гнался за второстепенными целями. У него в голове была одна мысль: «Быстро отрезать русских от Балтийского моря, чтобы оно было свободным для снабжения армии» и к тому же обеспечивало бы самый короткий путь в Финляндию; месяц спустя он все еще говорил, что это «самая важная задача»[129].

Так одним росчерком пера план, который был разработан в ОКХ в результате многомесячных кропотливых исследований и подвергнут перекрестной проверке, под разными углами зрения, лучшими военными умами германской армии, заменила новая концепция относительно главных направлений военной кампании против России. Мысль о том, что исследования, проводимые в отделе «Л», были как-то связаны с этим важным решением, ошибочна по той простой причине, что, как всегда, наш труд был предварительно согласован с оперативным отделом ОКХ. Эту мысль опровергает и другой факт: когда, как мы узнаем дальше, летом 1941 года возникли аналогичные расхождения во взглядах, отдел «Л» дал две письменные оценки, решительно поддерживающие армейскую точку зрения. Кроме того, нет ничего, что могло бы подтвердить, что Йодль как-то повлиял на Гитлера, чтобы тот пришел к подобному решению. Однако вполне вероятно, что, вопреки своей обычной практике в период подготовки кампании на Западе, он не дал ОКХ возможности вторично высказать их мнение. Вместо этого он, очевидно, возомнил, что сам вправе переписать тот роковой параграф директивы, который взамен прежних кодовых названий «Отто» и «Фриц» получил теперь всем известное название «Барбаросса»[130]. Так появился на свет этот составленный из лоскутов документ, который отправил войска вермахта в гибельный путь на восток. На следующий день его освятил своей подписью Гитлер.

На этот раз Йодль опять полностью вошел в роль начальника рабочего штаба и не высказал никаких возражений. Армия, столкнувшись неожиданно с существенным изменением своих планов, тоже приняла эту ситуацию молча[131]. Позднее стало известно, что армейские генералы оправдывали себя надеждой, что со временем сам ход кампании заставит и Гитлера вернуться к их первоначальному плану. Это был в определенной степени легкий выход из положения, и он оказался не более чем самообманом.

После появления директивы «Барбаросса» главная роль в дальнейшей подготовке Восточной кампании какое-то время опять оставалась за армией. Это особенно проявилось в ходе трех больших совещаний, состоявшихся с января до середины марта, первые два прошли в Берхтесгадене, а последнее в Берлине; на них Гитлер принял решения относительно выдвижения войск и первоначальных целей боевых действий, основанные на предложениях руководства сухопутной армии. Но это не означало, что ныне ОКХ в большей мере сходилось во взглядах с Гитлером относительно планов действий против Советской России, чем в конце июля 1940 года, когда эти планы были подготовлены. После разговора с главнокомандующим сухопутными войсками 28 января 1941 года Гальдер записывает в своем дневнике:

«Барбаросса»… не волнует Англию. Не усиливает заметно нашу экономику. Мы не должны недооценивать риск, которому подвергаем себя на Западе. Возможно даже, что Италия, потеряв свои колонии, потерпит крах, и тогда у нас будет южный фронт, проходящий через Испанию, Италию и Грецию. Если к тому времени мы увязнем в России, это еще более усложнит ситуацию».

В меру участия оперативного штаба верховной ставки в этих событиях генерал Йодль продолжал трудиться в качестве постоянного советника Гитлера, действуя самостоятельно и на свой манер, точно так же, как на ежедневных инструктажах в узком кругу домашнего воинства. Какие бы предложения относительно Восточной кампании он ни вносил и как бы ни влиял на особые пожелания Гитлера, в своих оценках он никогда не мог опираться на тщательные исследования, проводимые его штабом. Обычным для него было полагаться только на себя, и чем дальше и дольше он отрывался от отдела «Л», тем заметнее становилась эта тенденция. Он, казалось, не понимал, что неоспоримая власть, которой он обладал ныне, практически целиком происходила из того факта, что он стал постоянным членом гитлеровского окружения, а не из его должности начальника штаба оперативного руководства ОКВ; теоретически он защищал эту структуру, а на практике позволял ее губить.

В течение января и февраля грядущая Русская кампания постепенно захватила целиком весь вермахт; хотя при том странном существовании, которое мы с офицерами отдела «Л» вели в наших кабинетах в Крампнитце, нас она вообще едва ли затронула. В тот период возникло разделение высших штабов на те, что занимались Востоком, и те, что занимались другими театрами войны, – расстановка, приведшая в будущем к столь плачевным последствиям; в тот же период стали особенно очевидными недостатки нашего штаба, связанные с тем, что мы постоянно существовали отдельно от нашего начальника. Информация, которую мы получали от генерала Йодля, всегда человека немногословного, или из торопливых разъяснений кого-нибудь из адъютантов[132], была настолько неадекватной, что, например, 18 января в один из моих еженедельных визитов в Берхтесгаден мне пришлось спросить у Йодля, по-прежнему ли фюрер тверд в своем намерении проводить операцию «Барбаросса». Кажется, именно тогда Йодль, ответив мне, что Гитлер все еще решительно настроен проводить операцию на Востоке, выразил свою неприязнь к тому, что он считал выпытыванием и приставаниями, незабвенными словами: «Русский колосс окажется свинячьим пузырем; ткни его, и он лопнет»[133]. В данном случае Йодль преувеличивал даже больше, чем Гитлер, который на совещании 9 января якобы сказал: «Русские вооруженные силы напоминают безмозглого колосса на глиняных ногах, но мы не можем с точностью предугадать, какими они могут стать в будущем. Русских нельзя недооценивать. Поэтому в германском нападении должны быть использованы все имеющиеся ресурсы»[134].

Мы, офицеры отдела «Л», не всегда соглашались с такими взглядами «в высших кругах». Выполняя немногочисленные задания, поступавшие к нам в связи с Восточной кампанией, мы, как и прежде, взяли на себя ответственность за самое тесное, по возможности, сотрудничество со штабами отдельных видов вооруженных сил. Но и предметы, и цели нашей деятельности были довольно незначительными и не имели ничего общего с настоящей работой стратегического штаба высшего уровня. Например, я присутствовал на каком-то совещании ОКХ с начальниками служб организации и снабжения, в то время полковниками Мюнхом и фон Типпельскирхом; оно положило начало большому количеству обстоятельных исследований с целью попытаться удовлетворить весьма высокие потребности Восточной кампании в грузовиках, покрышках, запчастях и горючем. Нам надо было также собрать со всех видов вооруженных сил приказы, карты и другие основополагающие материалы, на базе которых, кроме всего прочего, можно было составить «график» приказов, отдаваемых Гитлером. Единственной в те месяцы задачей отдела «Л», связанной с Русской кампанией и имевшей хоть что-то общее с работой настоящего стратегического штаба, было обеспечить, чтобы указания по дальнейшему ведению войны против Англии и защите оккупированных территорий в Западной Европе согласовывались с новой обстановкой. Тесно связанной с этой задачей была и работа, о которой уже говорилось выше: использовать все возможные средства массовой информации для обмана противника, представляя «поход на Россию как величайшую хитрость в военной истории», предназначенную для того, чтобы «отвлечь внимание от последних приготовлений для вторжения в Англию»[135].

С начала марта Восточная кампания впервые потребовала действий всех отделов германской ставки. Однако примерно в середине месяца, когда переброска войск шла полным ходом, Гитлер опять вмешался в первоначальный оперативный план сухопутных войск; он просто отдал приказ 12-й армии на южном фланге фронта не начинать наступление из Молдавии. Он считал, что такую серьезную преграду, как Днестр, лучше преодолеть с тыла, и поэтому приказал усилить 6-ю армию на северном фланге группы армий «Юг» в районе Люблина всеми имеющимися в наличии подвижными соединениями. Неизвестно, приложил ли руку Йодль к этому новому самовольному решению, не обсудив его на ежедневном брифинге, как это всегда делалось с подобными «предложениями» Верховного главнокомандующего. Кажется, Гитлер обнародовал его во время продолжавшегося пять с половиной часов совещания с армейскими командирами и офицером их штаба полковником Хойзингером, и они, видимо, не высказали никаких возражений. Такие случаи вмешательства Гитлера в оперативные дела все больше подрывали основу всего оперативного плана на Востоке, и дневник Гальдера отчетливо показывает, с каким ропотом и неудовольствием все это воспринималось. Последствия решимости Верховного главнокомандующего сыграть роль великого военного вождя проявились в тех невероятных трудностях, с которыми пришлось столкнуться группе армий «Юг» в первые недели наступления.

В этот период было принято еще одно важнейшее решение, которое касалось главным образом структуры командования на самых высоких уровнях вермахта, но на этот раз, заметим, это было решение не Гитлера, а главнокомандующего сухопутными войсками. ОКХ все еще таило обиду на то, что его не допустили к Норвежской кампании, и, по мнению Йодля, именно она побудила фельдмаршала фон Браухича заявить, что «он предоставляет ОКВ право издавать все приказы», касающиеся предполагаемого наступления из Норвегии и Финляндии в район российского Белого моря.

В результате возник второй «театр военных действий ОКВ» в Финляндии. Норвежская кампания во многих аспектах представляла собой особый случай, но теперь главнокомандующий сухопутными войсками по собственной воле передал ОКВ, то есть Гитлеру, ответственность и право командования значительным количеством армейских дивизий на чисто сухопутном театре военных действий. Незадолго до начала Восточной кампании ОКВ предложило финскому Верховному главнокомандующему фельдмаршалу Маннергейму взять на себя командование всеми войсками, включая германские, которые действуют с территории Финляндии, но он отказался. В итоге начальнику оперативного штаба ОКВ пришлось взять на себя работу начальника штаба сухопутных войск, а отделу «Л» – задачи армейского оперативного отдела во всем, что касалось боевых действий на севере Финляндии. Однако ни тот ни другой не обладали ни компетенцией, ни механизмом для выполнения такой работы, хотя бы отдаленно напоминающими то, чем обладали соответствующие армейские органы, и ни тот ни другой не были способны осуществлять руководство боевыми действиями, кроме как в самом узком смысле этого слова; всеми остальными делами, такими, как боевое распределение, пополнение, снабжение и нормирование продовольствия, вынуждено было, как и в Норвегии, заниматься ОКХ.

Попытка оценить результаты деятельности столь странной командной структуры была бы пустой тратой времени и привела бы к нескончаемой дискуссии. Одно можно сказать вполне определенно: принятое решение, разумеется, не было самым лучшим и даже хорошим. Ясно и то, что, если бы во главе сухопутных войск стоял более сильный человек, он скорее бы сделал все возможное, чтобы снова взять под свое командование армейские части в Норвегии, а не поступил бы с точностью до наоборот. По-видимому, начальник Генерального штаба сухопутных войск не был согласен ни с действиями своего главнокомандующего, ни с поставленными войскам в Норвегии задачами, которые исходили от Гитлера. 14 мая 1941 года Гальдер записал в своем дневнике: «Эта затея в целом – просто вылазка; это не военная операция. Жалко растрачивать силы на этот район».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.