13 Вмешательство во внутренние дела страны

13

Вмешательство во внутренние дела страны

15 сентября 1924 года МИД Великобритании обнародовал знаменитое «письмо Коминтерна», которое якобы было написано главой Коминтерна Зиновьевым в ЦК компартии Великобритании и призывало британских рабочих и профсоюзы вести вооруженную борьбу против родного правительства с тем, чтобы его свергнуть.

Письмо вызвало грандиозный скандал. Британский МИД направил специальную ноту, в которой «письмо Зиновьева» трактовалось как «инструкции для британских подданных для насильственного свержения существующего строя в этой стране и разложения вооруженных сил Его Величества».

В своем ответе советская сторона отрицала подлинность письма и приводила ряд доказательств того, что содержание документа состоит из нелепостей, имеющих целью восстановить британское общественное мнение против СССР.

«Имею честь обратить Ваше внимание на прилагаемую копию письма от 15 сентября, полученного центральным комитетом британской коммунистической партии от Исполнительного комитета Коммунистического интернационала. Письмо содержит даваемые британским подданным инструкции работать над насильственным ниспровержением существующего строя Англии и над разложением вооруженных сил его величества в качестве средства для указанной цели».

(Из Ноты начальника Восточного отдела британского ведомства иностранных дел Грегори на имя полномочного Представителя Союза ССР в Лондоне от 24 октября 1924 года).

У власти в Лондоне в это время находились лейбористы, с которыми Москва вела тяжелые переговоры по достижению крайне важного для большевиков торгового соглашения. К тому же все это происходило накануне парламентских выборов, где шансы на победу лейбористов и настроенных по отношению к Кремлю намного жестче консерваторов были примерно равны. Так что Москва не случайно торопилась с подписанием и ратификацией торгового соглашения.

Вот на этом фоне в английской прессе и начало гулять письмо Коминтерна, за два пункта которых особенное ухватились консерваторы. Первый рекомендовал английскому пролетариату как можно сильнее надавить на партию лейбористов, чтобы ускорить подписание договора с Советским Союзом. А второй требовал усиления революционной пропагандистской работы в рядах британских вооруженных сил. Все это, разумеется, означало очевидное вмешательство Коминтерна и Москвы во внутренние дела Великобритании, что конечно же было недопустимо даже по тогдашним дипломатическим понятиям.

Однако тут же возникали и несколько «но», которые заставили отнестись к «письму Зиновьева» с определенным сомнением. Любой непредвзятый исследователь сталкивается с очевидным противоречием: с одной стороны, письмо действительно мало чем отличалось от той продукции, которую то и дело выдавал в те времена Коминтерн, то есть документ весьма напоминал подлинный. И если это и была фальшивка, то очень качественная, подготовленная с помощью людей, имевших прямое отношение к коминтерновской документации.

С другой стороны, если отвечать на вопрос, кому сам факт подготовки и обнародования такого письма именно в это время был выгоден, то ответ очевиден: только консерваторам. Для Москвы письмо осложняло ситуацию с переговорами – кстати, о том, что это фальшивка, косвенно свидетельствовала и суматоха, которая началась в самом Кремле, где активно искали авторов, потому что сам Зиновьев от письма категорически открещивался.

Ну а лейбористов письмо дискредитировало накануне выборов, на которых они в итоге и проиграли. То есть если задачей письма был срыв договора, который так и не был ратифицирован, и поражение лейбористов, то надо признать – стрела попала в яблочко.

Окончательно разобраться помогли лишь архивы. В конце XX века, после тщательного изучения рассекреченных архивов спецслужб обеих стран, ведущий историк британского МИДа Джилл Беннетт пришла к выводу, что письмо, из-за которого в 1924 году рухнуло лейбористское правительство Макдональда и обострились отношения между Великобританией и Россией, было фальшивкой. Оно поступило к англичанам от группы русских белых офицеров сразу по двум каналам: через берлинскую резидентуру – но там «письму Зиновьева» не поверили, и через рижскую, откуда оно и попало в прессу. Дальше английским консерваторам оставалось лишь пожинать плоды провокации.

«Выдающимся успехом черной пропаганды считается победа на выборах консерваторов в 1925 году в Англии. Тогда несколько миллионов избирателей за несколько дней изменили свои намерения в результате фальшивки, которую распространила пресса («Письмо Коминтерна»). Последующее разоблачение не имело эффекта – никто ведь не докажет, что она повлияла на избирателей, да они и сами этого не знают».

Сергей Кара-Мурза, из книги «Манипуляция сознанием».

Конечно, история фальсифицированного «письма Коминтерна» не отменяет того факта, что писем таких Коминтерн писал очень много и что действительно советская власть ставила задачу разжигания коммунистического революционного движения по всему миру, а в перспективе – всемирной революции. И есть даже нелепая версия, что посеянные зерна проросли через много-много лет, и Евросоюз – это примерно то, о чем говорили в начале века европейские революционеры – своего рода всеевропейский капиталистический Коминтерн. Они хотели такой Советский Союз, но пошли насильственным путем – сначала надо было свергнуть империи, которые мешали объединению. И четыре империи рухнули с 1917 по 1921 год. А потом процесс затормозился, поскольку набрали силу национально ориентированные большевики во главе со Сталиным. Лет на двадцать – тридцать идея заглохла, но потом потихоньку этот проект снова начал реализовываться, хоть и в новом виде.

Что же касается вмешательства в чужие дела, то оно существовало всегда и везде. Тот же 1924 год – это время борьбы за власть в СССР после смерти Ленина. Поэтому и «письмо Коминтерна» могло быть организовано Сталиным и его сторонниками, чтобы еще раз подставить Зиновьева, а утечку вполне могли сделать и через несколько рук. Не секрет, что Сталин представлял так называемую «бакинскую бригаду» внутри партии. То есть большевики до революции состояли в основном из сильной петербургской группы, зарубежной (ее возглавлял сам Ленин), и бакинской. В Баку был серьезный пролетариат, серьезная нефтяная промышленность, там были деньги, и там всегда было много иностранцев, поэтому неудивительно, что большевицкая бакинская группа всегда была очень тесно связана с англичанами. Но против версии заговора с целью дискредитировать Зиновьева говорит то, что победа консерваторов в Англии привела к краху переговоров, – вряд ли Сталин стремился к такому сомнительному достижению даже ради того, чтобы «подставить» Зиновьева.

Но это конспирологическое предположение родилось, конечно, не на пустом месте – эпоха 20–30-х годов была «золотым веком» для всемирных, очень активных и даже агрессивных организаций, которые занимались открытым или скрытым вмешательством в чужие дела. Тот же Коминтерн был весьма масштабным проектом, он работал не только в Европе, но и по всему миру. Был, например, еще и Профинтерн, который пытался ту же работу вести среди профсоюзных организаций.

Потом, после Второй мировой войны, это все как-то ушло в прошлое, настало время стратегического паритета и двухполюсного мира. Но можем ли мы говорить, что сейчас вообще нет всемирных организаций, которые систематически работают в других странах, преследуя какие-то свои геополитические цели?

С одной стороны, великие и малые державы то и дело ловят и высылают иностранных шпионов. Но с другой – это все-таки разведка, а Коминтерн был не только разведывательной организацией, хотя его действительно достаточно активно использовали для вербовки за рубежом. Можно вспомнить «Аль-Каиду», но она работает не в интересах какого-то конкретного государства, а преследует религиозные и теократические цели.

« Голливуд – прямой аналог Коминтерна. Его влияние на мир неограниченно – даже у нас появляется полиция».

«Наш нынешний Коминтерн – это «Газпром», он наш инструмент влияния».

Из комментариев слушателей радио «Эхо Москвы).

Все же сейчас мир сильно изменился в сравнении с периодом между мировыми войнами – стал глобальнее, и сейчас гораздо больше возможностей проводить свою политику вполне легальными методами. Например, Страсбургский суд распространяет свою юрисдикцию на те страны, которые подписали соответствующий договор. Формально это нельзя рассматривать как вмешательство, ведь страны согласились на это добровольно, но по факту это действительно вмешательство в судебную систему независимых государств. И таких договоренностей по миру очень много. Поэтому нет особой нужды сегодня в организациях типа Коминтерна.

Есть организации, похожие по названию и декларируемым целям – Социнтерн, Европейская народная партия, Либеральный интернационал, – но это просто ассоциации соответствующих политических партий, которые не управляются из Берлина, или Вашингтона, или из Парижа. А Коминтерн был создан Москвой, содержался Москвой и управлялся Москвой для влияния в десятках стран мира. Хотя политические игроки, которые участвовали в этой игре, были международные и не всегда подчинялись напрямую Москве. Их задача была – раздуть пожар мировой революции, а не блюсти интересы Советского Союза.

Поэтому, конечно, сейчас Социнтерн и тому подобные организации и близко не напоминают Коминтерн – у них нет ни центра, ни базы, ни каких-то агрессивных задач.

Вправе ли Россия в исключительных случаях вмешиваться во внутренние дела других государств?

Да, вправе – 56%

Нет, не вправе – 44%

(По результатам опроса 1800 экономически активных граждан России старше восемнадцати лет на портале «SuperJob»).

«Да, если во внутренние дела тех стран, которые являются бывшими республиками СССР».

«В той ситуации, когда есть угроза безопасности России или ее граждан».

«Государства суверенны и независимы и сами определяют то, что происходит в их внутренней политике и внутренних делах. А потому никто, в том числе и Россия, вмешиваться не вправе».

«Если США могут, то почему мы нет».

«Не стоит уподобляться Соединенным Штатам».

(Из комментариев к опросу о вмешательстве России во внутренние дела других государств на сайте «SuperJob»).

Многие люди воспринимают все территории бывшего Советского Союза как зону наших интересов, а многие, кажется, еще даже не поняли, что страна развалилась. Двадцать лет – это слишком мало, людям трудно поверить, что страны, в которой они выросли, нет – и больше не будет. Плюс мы не должны забывать, что все-таки мы жили в огромной стране, в которой тщательно культивировалась наша всемирная историческая роль, поэтому уверенность в этом и сейчас сидит в людях, особенно старшего поколения. Тем более что в советское время было и немало войн на территории других стран. Об этом далеко не все знают – до сих пор скрывается объем советского участия в конфликтах в Анголе, Вьетнаме, Корее, Египте, Эфиопии и китайских событиях 30-х годов.

Что касается нынешнего времени, то складывается интересная картина. В последние два года были две чрезвычайные ситуации вблизи российских границ, в одну из которых Россия активно вмешалась, а в другой, наоборот, совсем не участвовала, – это грузинский конфликт и киргизские беспорядки. В обоих случаях Россия была осуждена международным сообществом. В первом – за то, что вмешалась, а главное, как именно это сделала, а во втором случае, когда были беспорядки в Киргизии, весь мир возмущался: «Куда смотрит Россия, это же ваша зона ответственности, у вас там военная база – что вам стоит развести враждующие стороны и навести там порядок?» Так существует ли вообще единый стандарт правил, который страна должна соблюдать, чтобы не возникало вопросов, вправе она вмешиваться или нет?

Стандарт действительно существует – это международное право. Во внутренние дела вмешиваются для решения гуманитарных задач, для защиты прав человека и для оказания экономической помощи. На такое вмешательство обычно есть международный мандат. В Киргизии была гуманитарная катастрофа, поэтому ситуация там конечно же требовала вмешательства, в том числе и силового. Другой вопрос – как именно можно и нужно вмешиваться и какие рычаги при этом можно использовать.

Прежде всего должна была быть обеспечена предварительная международная поддержка, то есть необходимо договориться с международным сообществом и получить полномочия на вмешательство. И в ситуации с Киргизией России, конечно, нужно было действовать быстро и оперативно. Мир сейчас достаточно взаимозависим, и по таким вопросам всегда можно быстро найти поддержку международного сообщества, чтобы осуществить вмешательство, не нарушая международных норм.

В варианте с Грузией кроме объективных причин присутствовали многие политические факторы, которые заставляли российское руководство действовать жестко. Это и поведение Саакашвили, и то, что он начал действовать в день открытия Олимпиады, в надежде на то, что Россия не сможет из-за этого быстро отреагировать. То есть, по сути, грузинские власти повели себя дерзко, по-молодежному – демонстративно плюнули в лицо, чтобы показать свою независимость.

Киргизия – это другое дело, она далеко, ее никто толком не знает, а самое главное – там у России нет глобальных интересов. Последние пятнадцать–двадцать лет и российские власти, и вообще страна в целом живут по принципу «ничего личного, только бизнес». С Киргизией никакого особо значимого бизнеса нет, а с Грузией – определенно есть. Тем более что Абхазия находится недалеко от Сочи, а Олимпиада сейчас – очень важный кровный интерес России, ведь ее безопасность и успешность для нынешней российской власти является чем-то вроде символа своих достижений.

С такой политикой можно соглашаться, а можно не соглашаться, но таковы современные реалии. В Киргизии была настоящая гуманитарная катастрофа, от которой пострадало в том числе и русскоязычное население, поэтому международное право там было бы на стороне России, если бы она вмешалась. Но нет геополитических интересов, значит, и гуманитарные проблемы правительство мало волнуют. Можно говорить, что это плохо, но как уже не раз было в истории – пришли «Лопахины» из «Вишневого сада», и их этот «вишневый сад» совсем не интересует. Их интересует геополитика.

Тогда как с точки зрения морали, если явно видно, что нарушаются права, что идут массовые убийства в стране, что страна на грани катастрофы находится – конечно, нужно вмешиваться. Но это не должно быть произвольно. Все равно есть нормы, в рамках которых все это должно осуществляться. А для этого есть соответствующие институты, например Совбез ООН, который должен это санкционировать.

«Все путем – в Киргизии нет черноморских пляжей, поэтому пусть люди гибнут сотнями и беженцев будут тысячи».

«А сколько войн провела Британия, зато теперь весь мир говорит по-английски».

(Из комментариев слушателей радио «Эхо Москвы»).

Однако если внимательно посмотреть международное право – оно тоже крайне противоречиво. Потому что и в ООН, и в других подобных организациях существуют два основных принципа, которые постоянно вступают в противоречие друг с другом. Первый – принцип невмешательства во внутренние дела других стран, и второй – принцип уважения прав человека и основных свобод, который оправдывает вмешательство. Самый классический пример – Югославия, когда режим Милошевича был обвинен в геноциде косовского населения. НАТО вмешалось, и произошло резкое расхождение двух позиций: Россия настаивала, что это нарушает международное право, НАТО и США говорили, что они действуют в строгом соответствии с принципом защиты прав человека. Похожая проблема потом возникла и с Ираком.

Кроме того, нередко возникает вопрос – что нужно считать вмешательством? Например, классический пример последних лет – процесс над Ходорковским и Лебедевым, который вызывает на Западе крайне негативную реакцию. Как можно назвать попытки зарубежных политиков, журналистов и правозащитников вразумить российские власти, что так действовать нельзя? У нас это обычно трактуют как вмешательство и советуют не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Но при этом часто забывают, что, во-первых, принцип верховенства прав человека записан в российской Конституции, а во-вторых, мы ратифицировали все европейские конвенции по правосудию, защите прав и свобод и так далее. Поэтому, если смотреть с такой стороны – это даже не вмешательство, а всего лишь напоминание российским властям о взятых на себя правовых обязательствах.

Что же касается ситуаций, напрямую затрагивающих интересы великих держав, то там вмешательства были, есть и будут. Те же США – все помнят их вылившееся в полномасштабную войну участие во вьетнамских делах, недавнюю иракскую историю и совместное с Россией вмешательство в дела Афганистана, поддержанное, правда, Советом Безопасности ООН.

Бывают и невоенные способы вмешиваться – например, когда шла избирательная кампания на Украине, на нее активно пыталась повлиять не только Россия, но и США, и Польша, и ЕС, хотя, конечно, не напрямую, а через неформальные организации.

Кроме политических и военных, нельзя забывать еще один распространенный вид вмешательств – деятельность спецслужб и различные спецоперации. Не так давно израильские спецслужбы с поддельными паспортами уничтожили террористов на чужой территории. То есть фильм Спилберга «Мюнхен» далеко не устарел, подобные операции продолжаются и в наши дни. Россия тоже такие проводит – можно вспомнить громкое убийство Зелимхана Яндарбиева, после которого российские офицеры спецслужб были пойманы в Катаре с поличным.

Приемлемы такие методы или нет – вопрос очень неоднозначный.

Терроризм – это реальная угроза, с которой почти невозможно справиться дипломатическим путем. И многие связанные с ним проблемы могут решаться только спецоперациями. В террористических организациях очень велика роль личности, поэтому большинство операций проводится именно с целью обезглавить организацию. Спецслужбы, конечно, в таких случаях действуют точечно, но все равно бывают гуманитарные издержки. Например, американцы наносят в Пакистане удар по хижине, а губят всю свадьбу, на которой присутствуют, условно говоря, сто человек, из которых один – лидер террористической группировки, а девяносто девять – мирные граждане. Искусство спецслужб в том и проявляется, чтобы наносить эти точечные удары с минимумом невинных жертв. Не всегда это получается, но тем не менее такие действия все равно объективная неизбежность.

Мир сейчас таков, что не все можно делать только по мандату ООН – к сожалению. В политике многие вещи делаются «понятийно», и решения тоже принимаются без согласования с кем бы то ни было. К примеру, в конце 50-х годов Советский Союз и США договорились не проводить ликвидации на чужих территориях, а в 2000-х годах эта договоренность практически перестала соблюдаться.

Но это дела спецслужб, «борьба теней», как ее называют французы, поэтому трудно разобраться, что происходит на самом деле.

Если когда-нибудь гриф «секретно» с таких дел снимут, откроется много интересного, ведь спецслужбами не только ликвидации проводились, но и, например, внедрение в качестве руководителей чужих государств людей с выдуманными биографиями, а иногда и целые смены режимов силами десантников. Классический пример такого переворота – ликвидация Амина в Афганистане. А про Иосипа Броза Тито ходили слухи, что это был человек из Одессы. И кем был Маркус Вольф, руководивший немецкой Штази, если его родственники и сейчас живут в России, а сам он в совершенстве говорил на русском? Подобных примеров вероятного вмешательства в дела других государств, причем тихо и на самом высоком уровне, достаточно много. Но, конечно, все они под грифом «совершенно секретно».

«Международное право – ширма. Сила, деньги решают все».

(Из комментариев слушателей радио «Эхо Москвы»).

Могут ли возникнуть такие обстоятельства, при которых понадобится вмешательство других государств во внутренние дела России? Разумеется, в условиях глобализации и мы вмешиваемся в чужую политику, и в нашу будут вмешиваться, к этому нужно быть готовыми. Если границы открыты, 60% товаров идет из-за рубежа, в расчетах используется иностранная валюта и даже резервы Россия держит не в рублях, то самоизолироваться от разнообразного вмешательства просто невозможно. Тем более самый главный инструмент вмешательства сейчас как раз доллары, которые в России используются для международных расчетов.

Россия может прекратить на девятнадцать дней поставки газа в Европу, как это было в 2009 году, и получить в ответ какую-нибудь долларовую интервенцию. Это тоже будет взаимное вмешательство, и относиться к нему стоит не как к трагедии или оскорблению национальной гордости, а как к естественной части международных отношений.

Вправе ли другие государства в исключительных случаях вмешиваться во внутренние дела России?

Да, вправе – 82%

Нет, не вправе – 18%

По результатам опроса слушателей радио «Эхо Москвы»[14].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.