Приложение 3 КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПЛАН ОТТО ШТРАССЕРА

Приложение 3

КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПЛАН ОТТО ШТРАССЕРА

В предложениях Отто Штрассера по реорганизации Германии меня особенно впечатлило то, что все они не относятся к тому бесчисленному множеству схем, которые то и дело появлялись на свет после сентября 1939 года. Когда война-таки началась, то все люди, а среди них было много тех, кто раньше говорил, что войны вообще не будет, что Гитлер не вторгнется в Австрию, Польшу и Чехословакию, и, в частности, что он никогда не будет договариваться с большевиками{94}, стали предлагать свои планы по перекрою карты Германии и Европы после войны. Но если вспомнить, то вся история их заявлений, сделанных раньше, покажет, насколько неспособны они выстроить новую мирную жизнь, поскольку именно они выпустили из рук мирную жизнь старую.

Свое главное предложение — сохранить Германию, но расчленить Пруссию — Отто Штрассер сделал еще до начала войны, когда Гитлер себя еще никак не проявил и уж тем более был далек от власти. Впервые оно прозвучало после разрыва Штрассера с Гитлером в 1930 году и было обнародовано год спустя. Тот факт, что сегодня, в 1940 году, оно обрело необычайную политическую значимость, говорит о том, что Штрассер — человек исключительно дальновидный и настоящий знаток своего дела. Наверное, это предложение можно назвать самым важным фрагментом всей этой книги. Его нужно рассматривать в связи с другим, касающимся внутренних вопросов, предложением относительно экспроприации крупных землевладельцев Пруссии. Штрассер укреплял мир через разрушение тех сил внутри Германии, которые упорно и непрестанно работали на войну, тех сил, которые привели Гитлера к власти и развязали войну нынешнюю.

Это, наверное, одно из самых интересных предложений и заслуживающих самого тщательного изучения, которые мне когда-либо встречались. Думаю, что Штрассера можно спокойно поместить в первые ряды политиков-мыслителей нашего времени. Ведь их сегодня, по сути, и нет — разве что только Муссолини. Оно дает право относиться ко всей политической программе Штрассера крайне серьезно и вдумчиво, придавая весу его мыслям по колониальному вопросу и праву Германии на колониальную активность.

Предложения Отто Штрассера касательно колоний также были разработаны давно, но опубликованы только в январе 1938 года. Сами предложения, равно как и аргументы, которыми он подкрепляет их, заслуживает сравнения с аналогичными замечаниями Гитлера по этому же вопросу.

В «Моей борьбе» и потом, на протяжении многих лет после публикации книги, Гитлер утверждал, что он — закоренелый враг колониальной активности Германии. В основание своей позиции он приводил аргумент, что, дескать, амбиции в этой сфере приведут Германию к столкновению с Британией, дружба с которой так важна для нее. Эта, открыто заявленная, позиция была столь же фальшивой, сколь и его враждебность к большевизму, равно как и, впрочем, все его остальные широко известные изречения. Он делал это специально, желая убаюкать Британию, внушить ей, что ей ничего не грозит — и это в то время, когда перевооружение Германии шло полным ходом. Но наши правители совершенно спокойно попались на эту удочку.

Ко времени Мюнхенского соглашения Гитлер осмелел уже настолько, что стал говорить о своих претензиях на колонии (м-ру Чемберлену). В последние годы, предшествовавшие этой войне, подобные заявления стали открытой и официальной позицией гитлеровской Германии. В октябре 1937 года Римская империя{95} также заявила о правах Германии на колонии в Африке. Сей благородный акт бескорыстной братской любви, который был просчитан самым тщательным образом, дабы не допустить отпадения Германии в руки Альбиона, стал самым хитрым маневром со стороны Муссолини.

В тот момент Отто Штрассер находился в ссылке и боролся с Гитлером. Однако он, не ища финансовой помощи в своей борьбе, ни, тем более, политической поддержки в зарубежных странах, ни малейшим образом не стал оппонировать Гитлеру. Он не стал критиковать его за ложь в колониальном вопросе, не стал призывать своих сторонников противостоять любым предложениям, которые будут сделаны Германии насчет территориальных приобретений. Вместо этого он выдвинул свои собственные предложения, написав следующее:

«Нет ничего более бессмысленного и несправедливого, чем объявить нынешнее распределение колониальных владений чем-то неизменным. Немецкие эмигранты из числа «левых» ставят себя в смешное положение, когда начинают решительно выступать против колониальных претензий Германии — тем самым, они становятся рупорами Британской и Французской колониальных империй. Фраза Муссолини по поводу «пролетарских наций», неимущих, и их антагонистов — «капиталистических наций», имущих, является простым переложением идеи Маркса о классовой борьбе, но только перенесенной на колонии. Но враг подобного классового разделения должен стать и врагом национального разделения. Он не может признать, что существуют «привилегированные нации», у которых есть колониальные владения, площадь которых в десять, сто, тысячу раз больше, чем площадь доминиона, в то время как другие страны изнывают по причине ограниченности собственных территорий и недостаточности своих природных ресурсов. Кто будет спорить, что высокий уровень жизни жителей Британии и Голландии, стабильность промышленности Франции и Бельгии в первую очередь покоится именно на колониальном ресурсе. А низкий уровень жизни в Италии и Австрии, необеспеченность ресурсами Швейцарии и Судетов во многом зависит именно от того, что у этих стран нет колоний. Иначе по какому такому приказу Португалия, постоянное население которой составляет шесть или семь миллионов человек, обладает колониальной империей площадью два миллиона квадратных километров — то есть территорией в пять раз большей, чем вся Германия? А, например, Польша с растущим населением в 38 миллионов человек, колоний не имеет?

Но (добавляет Отто Штрассер) такое объективное и справедливое рассмотрение проблемы показывает чудовищное лицемерие колониальных претензий Гитлера, их абсолютно реакционную мотивировку и цель, ибо он не думает о том, как бы правильно решить всю проблему целиком, он не печется о справедливости, о новом, или лучшем устроении отношений между государствами. Для него это исключительно вопрос силы, вопрос дележа добычи. Если это случится, то Германия тут же примкнет к имущим и выступит, таким образом, против неимущих. Это точно так же, как рабочий исповедует принципы социализма, пока у него нет собственности. Как только он ее получает, он молниеносно становится защитником капиталистического строя и защищает его от нападок социалистов, доказывая тем самым, что он никогда и не был на деле социалистом.

Колониальный вопрос не может быть разрешен такими средствами. В результате мы получим непрекращающуюся борьбу за дележ добычи, а господствующий порядок вещей не приведет вообще ни к каким изменениям. Но вопрос-то здесь заключается не только в том, кому что достанется. Только фундаментальные изменения колониальной системы могут привести к настоящему решению данного вопроса, который столь важен для умиротворения Европы.

Каким образом правительство новой Германии, после Гитлера, будет рассматривать эту новую систему, чего оно будет добиваться? Ведь сразу же возникает вопрос о совместной деятельности в сфере колониального вопроса всех европейских государств, особенно промышленно развитых стран, то есть Германии, Австрии, Швейцарии, Чехословакии, Польши. И это устранит из данной проблемы факторы престижа, силы и противоборства, которые сейчас отравляют ее».

(В этом месте я должен прервать автора и сказать, что, с тех пор как Отто Штрассер написал эти слова по поводу участия европейских государств, Австрия, Чехословакия и Польша были поглощены Гитлером, так что даже в соответствии со штрассеровской концепцией устройства Европы индустриальные районы последних двух стран и, вероятно, вся Австрия, останутся все-таки в составе рейха, а потому участие в решении колониального вопроса, основанное на индустриальном могуществе, теперь будет крайне выгодно для Германии. Ранее на страницах этой книги я уже говорил, что не согласен с предложением Отто Штрассера относительно Австрии, той части Чехословакии, которую населяли судетские немцы, и района Польши, который в Германии ошибочно называют «польский коридор»{96}. Я просто записал его предложения.)

Опираясь на эти аргументы, Отто Штрассер предлагает в качестве главной меры по обеспечению справедливого распределения усилий в сфере колониального вопроса создать Европейскую колониальную компанию, объединив в ней все страны Европы за исключением Великобритании, Франции, Италии и Голландии, которые вряд ли захотят присоединиться к ней. Главными членами этой компании, писал он в январе 1938 года, станут Германия, Польша, Чехословакия, Бельгия, Венгрия, Португалия, Австрия, Швейцария, а также страны Балканского полуострова и Скандинавии — если они, конечно, захотят присоединиться. В деятельности компании они будут участвовать пропорционально — в соответствии с численностью населения. В распоряжение этой структуры будут предоставлены бывшие германские владения в Африке, а также африканские колонии Бельгии и Португалии. Компания будет осуществлять свою деятельность под надзором Лиги Наций.

Бывшие владельцы земель на территории Африки, говорит Штрассер, которыми теперь управляет Европейская Колониальная компания, должны получать от нее ежегодную плату в размере того дохода, который они получали на протяжении последних десяти лет. Этот момент должен быть гарантирован Лигой Наций. Компания принимает на свой баланс все колониальные службы и сохраняет за чиновниками все пенсии и прочие права. Флаги и официальные языки не меняются, но вместе с ними вывешивается флаг Компании, и постепенно на территории всех владений Компании вводится двуязычие (французский и немецкий языки). Новые управленческие кадры страны-участницы будут готовить в новых колониальных школах.

Вот такие предложения «по справедливому решению колониального вопроса» были обрисованы Отто Штрассером до того момента, как Гитлер начал свою аннексионистскую политику. Сегодня они все еще выглядят довольно привлекательно — если, конечно, к ним относиться как к «справедливым предложениям». Однако, судя по всему, их практическая выполнимость стремится к нулю. Они, например, зависят от готовности Бельгии и Португалии предоставить свои обширные африканские владения в управление «Европейской Колониальной компании», а это вряд ли случится до тех пор, пока на какой-нибудь мирной конференции не будут разработаны основы того, что сегодня кажется практически невозможным. Они также зависят от готовности Британии поместить бывшие немецкие колонии в Африке под аналогичное управление. И если Германия проиграет эту войну или, лучше сказать — если она не ухитрится выиграть ее, то это вопрос станет еще менее реально выполнимым. Даже одним шагом — удержавшись от своей последней авантюры, нападения на Польшу — Гитлер мог бы почти наверняка организовать подобную концессию в отношении бывших немецких колоний в Африке. У меня есть серьезные основания полагать, что такая карта была запрятана в рукаве наших правительств. А что будет теперь?

Сегодня подобные предложения выглядят чересчур вольготными для Германии, которая приносит в мир одни лишь основания для вражды, но отнюдь не для действий доброй воли. Причем началось это всего лишь через два с половиной месяца после того, как Отто Штрассер набросал свой план — в марте 1938 года. В тот момент, когда его предложения записывались на бумагу, они имели какой-то смысл и, безусловно, они были справедливы. Но сегодня их роль заключается лишь в том, чтобы осветить еще одну грань человека, который, будем надеяться, сможет сыграть важную роль во всем, что касается Германии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.