Развитие экономической «ариизации»

Развитие экономической «ариизации»

По мере организационного развития и усиления карательных и специальных служб Третьего рейха усиливалось и их влияние на «экономическом фронте борьбы» с немецкими евреями. Это было обусловлено в том числе и тем обстоятельством, что многие еврейские предприниматели, не желая терять нажитое ими за долгие годы имущество и капиталы, использовали любые лазейки финансово-юридического плана для перевода своих средств за пределы нацистского рейха. Для пресечения этой тенденции полицейские инстанции активно использовали агентурно-осведомительскую сеть. В российских архивах сохранилось несколько образцов первой волны «экономических» доносов, инициированных министерством внутренних дел и подчиненной ему тогда государственной тайной полицией. Один из этих доносов датируется 18 сентября 1933 года. Имя доносчика, разумеется, не сохранилось.

«Сообщаю, что доктор Герберт Кан продемонстрировал своим неарийским согражданам пути и способы перевода за границу своего имущества. Его бюро расположено в Берлине по улице Викто-рияштрассе 30 (все его сотрудники — неарийского происхождения). Я ранее уже информировал о сделках Кана с целью продажи Советской России судов. Вполне вероятно, что именно после моего сообщения СА провели обыск в его бюро. Кан переписывает на свое имя банковские счета во Франции, Англии и других странах, принадлежащие тем евреям, которые собираются эмигрировать за границу. Затем он получает разрешение на перевод валюты за рубеж из расчета 50 процентов от суммы. Кан таким способом переправил за рубеж несколько миллионов. По моим данным, у него имеется близкий друг в отделе валютно-экспортного регулирования министерства экономики. Этот человек проинформировал Кана о разрабатываемом законе об ограничении экспорта еврейских капиталов за границу, проект которого уже готов. Кан, по моим данным, собирается купить морскую яхту в порту Шванемюнде. Он уже явно ликвидирует все свои дела в Германии.

Берлин, 18 сентября 1933 года».

Наверное, с точки зрения формального законодательного регулирования валютных операций и перевода денежных средств за границу Герберт Кан был не самым законопослушным гражданином. Согласимся, однако, что нацистская политика «ликвидации еврейского влияния на экономическую жизнь рейха» и фактически безвозмездное отчуждение еврейских капиталов и собственности, а попросту говоря, освященный государством грабеж, вынуждали многих еврейских предпринимателей именно к таким действиям.

Первые шаги нацистов по проведению «ариизации» принадлежавших евреям предприятий и фирм имели своим прямым последствием то, что многие их еврейские владельцы, формально выполняя требования властей и передавая руководство своими предприятиями в руки «чистокровных арийцев», которые, как правило, являлись их многолетними деловыми партнерами, сохраняли и свое фактическое присутствие в деле, и гарантированную долю прибыли. Весьма распространенной стала и практика продажи товаров еврейских фирм через «чисто арийские» посреднические организации либо с оформлением сопроводительных документов на них как на «арийские товары». Будучи экономически весьма целесообразной (владельцы еврейских фирм реализовывали товар и получали прибыль, а немецкие клиенты приобретали то, что им было необходимо, по сходной цене и хорошего качества), эта практика совершенно не вписывалась в антиеврейскую политику национал-социализма. После того как с мест стали поступать многочисленные «сигналы» о таких случаях, экономическими аспектами «ариизации» занялось гестапо. Так, в служебном циркуляре от 7 ноября 1936 года, адресованном всем полицейским инстанциям рейха, заместитель начальника управления политической полиции и тогда уже фактический шеф гестапо Г. Мюллер информировал своих подчиненных о следующем:

«Из многочисленных докладов с мест можно сделать вывод, что в связи с политикой унификации, увеличивается число попыток со стороны владельцев еврейского бизнеса замаскировать путем различных уловок подлинный (еврейский) характер своих предприятий. Так, еще раз можно констатировать, что евреи продают свои товары, используя не только свои собственные имена и фирмы, но и, с согласия арийских служащих и коммерсантов, прикрываясь их именами. Представители еврейских фирм не прекращают своих попыток представлять продаваемые ими товары товарами арийских фирм. Весьма часто экспедиторы поставляют еврейские товары клиентам под своими собственными именами, чтобы таким образом хотя бы внешне замаскировать еврейский характер фирм-поставщиков.

Вину за эти происки несут не только владельцы еврейских фирм и их помощники, но и сами арийцы, покупатели еврейских товаров. Именно арийцы, чтобы быстро закупить желаемые товары, неоднократно требовали, чтобы товары отсылались им от нейтрального отправителя.

Я предлагаю, чтобы эти и подобные им попытки замаскировать еврейские товары, в случае выявления таковых, расследовались и пресекались производственной полицией и соответствующими хозяйственными инстанциями. О более крупных акциях (вмешательство в экономические процессы) следует в сомнительных случаях немедленно направлять донесение в Берлин.

В заключение предлагаю представить донесения об уже имеющихся на этот счет соображениях и о принятых мерах в срок до 15 декабря 1936 года».

Следует отметить, что расовые идеологемы нацизма, трансформировавшиеся в сферу практической политики, зачастую рождали в головах нацистских вождей весьма причудливые и далекие от реальности представления. Так и в еврейском вопросе руководители НСДАП зачастую пользовались либо крайне тенденциозной, либо просто фантастической информацией. Но, попадая на «удобренную и подготовленную почву», эта информация, будучи соответствующим образом «упакованной» и поданной, начинала жить своей собственной жизнью, а ее пользователи относились к ней как к реальному факту, В полной мере это относилось и к экономической сфере. Красноречивым свидетельством подобной метаморфозы является письмо, направленное начальником штаба заместителя фюрера по НСДАП Мартином Борманом 14 июня 1935 года имперскому министру экономики, по вопросу «противодействия еврейскому влиянию в экономической жизни Германии». Борман писал: «Из достоверных источников мне стало известно о том, что, ставшие гражданами других стран, бывшие немецкие евреи возвращаются в Германию и спокойно открывают здесь свое дело. Проблема требует серьезного рассмотрения, и необходимо принять соответствующие законодательные меры с тем, чтобы пресечь негативные тенденции такого рода в экономической жизни Германии. Нельзя допустить, чтобы евреи вновь проникли в экономику страны. Имеются ли у министерства экономики статистические данные с точной оценкой еврейского влияния в немецкой хозяйственной жизни, включая анонимные капиталовложения со стороны лиц, утративших германское гражданство? Я был бы весьма признателен за возможность познакомиться с подобным экономическим обзором. Мне представляется весьма важным оценить в реальном выражении влияние еврейской „мертвой руки“ в немецкой экономике».

Рекомендации руководителей партии в нацистской Германии воспринимались как руководство к действию и приказ, не подлежащий обсуждению. Копия письма была направлена в гестапо, так как все, что касалось евреев, входило е компетенцию тайной государственной полиции. Так эпистолярный «перл» Бормана о загадочной еврейской «мертвой руке» получил путевку в жизнь. В подзаголовке служебного письма Главного управления гестапо в СД вполне серьезно говорилось о вышеназванной еврейской организации, якобы «подрывавшей изнутри экономику рейха». Правда, видимых следов организации так и не было обнаружено.

В то же время у немалой части еврейского населения вплоть до середины 1938 года еще оставалась возможность для более или менее сносного экономического существования. Антисемитская политика нацистских властей вела к обнищанию многих еврейских предпринимателей, но те из них, кто временно был необходим для функционирования германской экономики, еще сохраняли свою работу и свое экономическое положение. Даже в середине 1938 года в Германии еще насчитывалось около 40 тысяч еврейских предприятий, дававших средства к существованию местной еврейской общине. Тем не менее ситуация для еврейского предпринимательства ухудшалась буквально не по дням, а по часам. Так, уже в начале 1937 года появляется ряд нормативных документов различных правительственных инстанций рейха, которые были призваны свести, как говорится, «к нулю» активность евреев в экономической области.

Характерной особенностью этой политики было непосредственное участие в ней полицейских инстанций. При этом гестапо нередко выступало инициатором новых ограничений для евреев в экономической сфере. Так, 25 января 1937 года шеф гестапо Мюллер направил министру юстиции рейха следующее служебное письмо:

«Министру юстиции рейха

Берлин Вильгельмштрассе 65

От подчиненных мне органов полиции поступают сообщения о том, что в последнее время участились случаи перевода евреями принадлежащих им земельных участков в другие руки. Как правило, эти действия являются верным признаком того, что данный еврей собирается скрытно эмигрировать за границу и перевести за рубеж принадлежащее ему имущество. В силу того, что органы полиции на местах не во всех случаях своевременно получают информацию подобного рода и не могут обеспечить в достаточной степени контроль над этими лицами, прошу Вас дать распоряжение сотрудникам нотариатов и кадастровых регистров о необходимости информирования уполномоченных органов полиции на местах обо всех случаях продажи евреями принадлежащих им земельных участков. Местные органы полиции получат тем самым возможность принять соответствующие меры по пресечению скрытой эмиграции евреев и незаконного перевода капиталов за границу. Прошу незамедлительно поставить меня в известность, когда будет принято положительное решение по моему предложению с тем, чтобы я смог своевременно сориентировать подчиненные мне полицейские инстанции на местах.

Мюллер».

«Положительное решение» по письму шефа гестапо в министерстве юстиции рейха было принято, кроме того, для недопущения подобных случаев в будущем, во все полицейские инстанции на местах поступила команда о негласном запрете на продажу или сдачу в аренду евреям земельных участков.

«Тайная государственная полиция

Потсдам, 23 июня 1937 г.

Отдел тайной государственной полиции в Потсдаме

Всем представителям местной администрации.

Уже имевший место случай дает основание указать на то, что продажа или сдача в аренду евреям участков земли являются безусловно нежелательными. Следует препятствовать этому всеми имеющимися средствами. Требую немедленной информации о намечаемых или уже совершенных сделках по продаже или сдаче в аренду участков земли евреям.

Граф фон Ведель».

От центральных и земельных полицейских инстанций запрет пошел по исполнительской вертикали вниз, вплоть до последнего сельского жандармского участка.

«Ландрат Кирипщ, 25 июня 1937 г.

Район Остпригнитц

Всем бургомистрам и жандармам района.

Направляю для сведения копию настоящего указания, требую немедленно сообщать о намечаемых сделках по продаже или сдаче в аренду евреям участков земли.

Старший районный инспектор Грауэрт».

Мировая история знала различные пути и способы решения извечного земельного вопроса, но нацистам и здесь удалось сказать свое собственное слово. Землей в Третьем рейхе могли владеть и распоряжаться лишь счастливые обладатели «полноценной немецкой крови».