Глава 6. Под первым ударом

Глава 6.

Под первым ударом

Капитан 2-го ранга Генда не был удивлен требованием Томонага о необходимости второй атаки. Он сам пришел к тому же выводу на основании ранее полученных сообщений. И он, не колеблясь, рекомендовал нанести второй удар.

Авианосное соединение Нагумо находилось в море уже более недели, но ничто не говорило о том, что американский флот где-нибудь поблизости. В это утро разведывательные самолеты были в полете уже два часа - и ни один из них не докладывал об обнаружении американских кораблей. Даже гидросамолет No 4 с тяжелого крейсера "Тонэ", вылетевший последним, теперь должен был повернуть на обратный курс. А поскольку американский флот не подавал признаков жизни, было бы глупо держать в резерве авиационные силы - их следовало использовать для того, чтобы покончить с Мидуэем.

Контр-адмирал Рейносуке Кусака колебался. А вдруг американский флот все-таки в море? Никто еще ничего не знал толком, а оставшиеся самолеты были последним резервом.

Пока происходил обмен мнениями на мостике "Акаги", ударное соединение вышло в точку примерно в 140 милях к северо-западу от Мидуэя. Здесь рассчитывали вскоре после 8.00 начать прием самолетов первой волны. Соединение Нагумо шло, построившись в свой обычный боевой ордер. Авианосцы двигались в строю "коробочки": "Акаги" - ведущий правой колонны, за ним "Kaгa"; "Хирю" - ведущий левой колонны, за ним - "Сорю". Развернувшись широким фронтом вокруг авианосцев, шли линейные корабли, крейсера и эскадренные миноносцы прикрытия.

На всех кораблях люди находились на своих боевых постах. Еще в 5.32 сигнальщики легкого крейсера "Нагара" первыми заметили летающую лодку. Ее не сумели ни сбить, ни помешать ее действиям, и длинное сообщение летающей лодки о контакте, посланное, вероятно, на Мидуэй, слышали на всех кораблях. Сотни глаз следили за небом и горизонтом. Сигнальные вахты были усилены. Только на "Акаги" более 20 сигнальщиков стояли на крыльях мостика, тщательно вглядываясь в небо.

В 7.05 почти одновременно идущий во главе ордера эсминец поднял флажной сигнал, крейсер "Тонэ" открыл огонь орудиями главного калибра, а на "Акаги" раздались сигналы воздушной тревоги.

Младший лейтенант Эрнест предполагал, что их шестерка "Эвенджеров" после взлета с Мидуэя пойдет на соединение с бомбардировщиками и истребителями морской пехоты, но ничего подобного не случилось. Шесть торпедоносцев продолжали полет одни. Покинув Мидуэй, лейтенант Файберлинг, лихо развернувшись на северо-запад, повел их на предполагаемую позицию японцев, не дожидаясь никого.

Они спешили, но на протяжении целого часа ничего не происходило только монотонный полет на высоте 4 000 футов. Около 7.00 младший лейтенант Эрнест обнаружил нечто неопределенного вида, напоминающее пароход, тащившийся внизу. Затем еще один, а затем - им уже не было конца. Эрнест никогда не видел такого количества кораблей, которые рассыпались буквально по всему океану. Из-за большого расстояния он смог различить только два идущих вместе авианосца, окруженных огромным количеством кораблей охранения. Но они были слишком далеко, чтобы опознать их класс. В этот момент стрелок самолета Джей Меннинг доложил о приближении истребителей противника, что совпало с сигналом лейтенанта Файберлинга начать атаку. Все шесть "Эвенджеров" ринулись вниз прямо на оба авианосца. Это был долгий путь до высоты 150 футов, когда японские истребители, не давая им ни секунды передышки, вели непрерывный огонь.

После второго захода истребителей пулемет Меннинга прекратил огонь. Ведя огонь из подфюзеляжного пулемета, стрелок-радист Гарри Феррер оглянулся назад. Он пришел в ужас увидев, как тело Меннинга вытянулось на сиденье. За свои 18 лет Феррер никогда не видел убитых и в первое мгновение не мог оторвать взгляд от тела погибшего друга. Бросившись затем к своему пулемету, Феррер обнаружил, что тот разбит. Была прострелена также гидравлическая система, и руль высоты повис, закрыв сектор обстрела. Следующий залп накренил самолет, и пуля, пройдя через верх бейсбольной шапочки Феррера, контузила его. Радист на какое-то мгновение потерял сознание.

В кокпите у Эрнеста были свои неприятности: сначала из строя вышло радио, за ним компас, затем начало шалить управление. Он выглянул наружу в крыле зияли большие пробоины. Осколок угодил младшему лейтенанту в лицо, повсюду была кровь. Снизившись до высоты 200 футов, он все еще продолжал идти прежним курсом, когда новое попадание вывело из строя руль высоты. Управление отказало полностью, и Эрнест решил, что пришел конец. Он уже не имел надежды дойти до авианосца, равно как и надежды выбраться живым из этой переделки. Но еще действовал руль направления, и Эрнест решил использовать это обстоятельство полностью. Твердо свыкнувшись с мыслью о смерти, он, направившись к единственному японскому кораблю, который был под ним - трехтрубному легкому крейсеру, - выпустил торпеду. Высота была всего 30 футов, и Эрнест приготовился врезаться в крейсер. В этот момент какой-то инстинкт заставил его испробовать элероны (быть может, для того, чтобы выровнять машину перед ударом). К его удивлению, самолет пошел вверх. Летчик мгновенно сообразил, что может управлять торпедоносцем даже без ручки управления. Эрнест набрал высоту и убрался со сцены. Японские истребители, списавшие его со счетов, ушли. Оглянувшись назад, Эрнест не увидел ни того, попала ли его торпеда или нет, ни других самолетов. Он был совершенно один, не имея ни компаса, ни радио. Эрнест повел свой самолет, ориентируясь по солнцу, а стрелок-радист Феррер пробрался через обломки и устроился в кабине за спиной своего командира.

Прямо за торпедоносцами, так близко, что он видел все подробности их атаки, капитан Коллинз вел свои четыре бомбардировщика Б-26. Армейские пилоты летели на свой страх и риск - никаких предварительных планов координированных действий с "Эвенджерами", "летающими крепостями" или авиацией морской пехоты. Они просто искали свою цель, и она оказалась здесь.

Вначале лейтенант Мури увидел дым на горизонте... затем множество эсминцев. Пытаясь разобраться в обстановке, он достал пачку "Честерфилда" и сунул в рот сигарету.

Мури еще нащупывал спички, когда целая орда японских истребителей "Зеро", появившихся неизвестно откуда, обрушилась на них. Капитан Коллинз держал курс прямо на авианосцы, которые были теперь ясно видны в центре японского строя. Беда была в том, что с ближней стороны, то есть с правого борта, авианосцы были слишком хорошо прикрыты. Необходимо было сделать левый разворот и хорошенько треснуть их слева. Но для этого надо было пролететь на бреющем полете через линию эскадренных миноносцев прикрытия.

Сделав левый разворот, капитан Коллинз повел бомбардировщики над кораблями эскорта сквозь ураганный зенитный огонь. Выйдя вновь на прямой курс, они ринулись на авианосцы. У них не было даже формального плана атаки - на это просто не хватило времени, и четыре самолета неслись в безумную атаку на идущий впереди авианосец противника. Коллинз стремительно несся на цель, и Мури решил, что самое лучшее - это следовать за командиром. Они были над самым центром японского ордера, летя через сплошную стену зенитного огня. Японцы, стреляя над самой водой, осыпали трассирующими очередями приближающиеся бомбардировщики. Снизившись до 80 футов, Коллинз сбросил торпеду. Мури шел за ним с висящим на хвосте "Зеро", который в отчаянном усилии, пытаясь остановить его, вошел в зону зенитного огня собственного флота. Пули разбили фонарь кабины стрелка, рикошетом ранив сержанта Гудвина в голову. Лейтенант Мури крикнул своему второму пилоту Питеру Муру, чтобы тот сбросил торпеду. Но импровизированный сбрасыватель был крайне ненадежен. Он состоял из рукоятки сброса, проволоки и зажима с бесчисленными зубцами. Мур рванул сбрасыватель, однако сказать наверняка, вышла торпеда или нет, не мог.

- Ушла? - крикнул Мури.

- Откуда, черт ее возьми, я знаю? - отвечал Мур.

Сняв руку со штурвала, Мури сам поиграл сбрасывателем. Они так и не почувствовали благословенного толчка, который подбрасывает самолет, когда торпеда уходит к цели. Позднее они узнали, что им все-таки удалось сбросить торпеду. Однако сейчас они могли только надеяться на это и совершенно не имели времени для выяснения. Самолет находился точно над авианосцем. Сделав крутой вираж, Мури направил машину прямо в центр полетной палубы. Его бомбардир лейтенант Джонсон бросился к носовому пулемету и открыл шквальный огонь. Они могли насладиться короткой, но незабываемой картиной, глядя, как белые фигурки японских моряков разбегаются в укрытия.

Уже набирая высоту, Мури успел заметить, как бомбардировщик лейтенанта Маиса резко пошел вниз, сильно кренясь. Он чуть не врезался в авианосец, упав в море рядом с ним. Никто из их группы так и не понял, что случилось с самолетом Маиса. Ни у кого не было времени следить за другими.

"Зеро" продолжали яростно их преследовать, ведя непрерывный огонь. У бомбардировщика Мури была разбита система выпуска шасси, пробиты бензобаки и лопасти винтов, сорвана верхняя кромка плоскости и срезана радиоантенна. Были ранены хвостовые стрелки. Один из них, капрал Мелло, обливаясь кровью, с большим трудом прополз в кокпит и доложил, что самолет горит и в хвосте все ранены. Лейтенант Мури пробрался в хвост, погасил пожар, перевязал раненых и отремонтировал поврежденный пулемет. В какой-то момент Мури и сам подумал, что его самолет сбит, и он твердо решил, что скорее врежется в какого-нибудь японца, чем вот так просто поджарится в самолете. Он сделал движение, чтобы направить машину на корабль противника, но, как это часто случается, последняя унция здравого смысла удержала его руку. В конце концов, истребители исчезли. Уже направляясь к Мидуэю, Мури вспомнил, что так и не прикурил сигарету, которую сунул в рот, когда появились японские истребители. Он обнаружил, что в горячке боя надкусил и проглотил половину сигареты.

Лейтенант Огава был поражен огромными белыми звездами на фюзеляжах бомбардировщиков Б-26. Перед тем, как эти странные американские торпедоносцы появились, лейтенант довольно спокойно провел утро, барражируя над ударным соединением вместе с двумя другими "Зеро" со своего авианосца.

Внезапно ведомый Огавы открыл огонь из пулеметов, призывая к вниманию. Огава огляделся и увидел две летящие раздельно группы торпедоносцев, которые появились в просвете между облаками. Все остальные самолеты боевого воздушного патруля также увидели их, и "Зеро" со всех сторон бросились на противника. Большинство ринулось на идущую впереди группу из шести "Эвенджеров", остальные, включая звено Огавы, - на четыре других американских самолета. Это были бомбардировщики Б-26 с огромными белыми звездами на фюзеляжах.

Экипажи авианосцев с волнением наблюдали, как "Зеро" методично делали заходы на "Эвенджеры". Каждый сбитый американский самолет сопровождался на "Акаги" бурей оваций. Это очень напоминало театральную постановку, участники которой демонстрируют свое великолепное мастерство зрителям, такое чувство было у многих. Ни один "Эвенджер" не смог выйти в точку сброса торпед, а пять из шести были сбиты - это ясно было видно с авианосцев.

Другое дело - бомбардировщики Б-26. "Зеро" атаковали их, но у этих машин оказалась гораздо большая скорость, чем кто-либо мог предположить, и американцы хорошо знали, как ее использовать. Один из самолетов упал, но остальные продолжали нестись прямо на "Акаги". "Хирю" также был в опасности, и на обоих кораблях люди, затаив дыхание, следили за приближением торпед. К счастью, они шли очень медленно. "Хирю" увернулся от торпед без всякого труда - одну из них матросы даже расстреляли из пулемета.

Менее маневренный "Акаги" имел больше неприятностей. В 7.11 капитан 1-го ранга Аоки положил руль вправо, идя навстречу приближающимся самолетам. Когда первые торпеды были сброшены, он сделал полный разворот, уворачиваясь от торпеды с правого борта, затем еще один полный разворот, чтобы избежать торпеды с левого борта. Когда Б-26 выходили из атаки, один из них обстрелял палубу "Акаги", убив двух матросов, выведя из строя зенитное орудие No 3 и срезав радиоантенну. И всех действительно охватил ужас, когда последний из Б-26 не вышел из пикирования вообще, а вместо этого понесся прямо на мостик "Акаги". Никто не понял, каким образом он промахнулся. В какой-то момент адмирал Кусака подумал, что все кончено находящиеся на мостике погибнут. Увидев, как самолет мчится прямо на него, адмирал инстинктивно пригнул голову. Но катастрофы не произошло: бомбардировщик пронесся буквально в дюйме от мостика и рухнул в море с другого борта авианосца. У всех на мостике вырвался невольный вздох облегчения, а адмирал Кусака был потрясен. Он считал, что только японские пилоты способны на такие поступки. Адмирал не знал, кто был этот доблестный американец, но, стоя на мостике "Акаги", молча молился за его душу.

По мнению лейтенанта Огава, действия американской авиации не выглядели слишком профессиональными. Между "Эвенджерами" и Б-26 не было никакой координации, торпеды сбрасывались слишком далеко, все самолеты заходили с одной стороны. Неудивительно, что им не удалось добиться ни одного попадания.

Однако значение атак выходило за рамки того, что было положено знать лейтенанту Огава. Были прекращены все дебаты по поводу того, нужен второй удар по Мидуэю или нет. Самолеты пришли оттуда - Нагумо больше не нуждался в убеждениях. В 7.15 адмирал приказал перевооружить самолеты второй волны для удара по наземным целям. Это было относительно легко осуществить на авианосцах "Хирю" и "Сорю", поскольку смена бомб на пикирующих бомбардировщиках не представляла особого труда. Но на "Акаги" и "Kaгa" матросам технического дивизиона пришлось основательно потрудиться. Торпедоносцы поспешно опустили на ангарную палубу, где с них начали снимать торпеды и подвешивать бомбы, надеясь завершить эту работу до возвращения самолетов Томонага.

Работы по перевооружению самолетов были почти завершены, когда неожиданно пришло совершенно потрясающее донесение с гидросамолета No 4, который был запущен с тяжелого крейсера "Тонэ" для проведения поиска в восточном направлении по двум сторонам 300-мильного треугольника. Молчавший до сих пор самолет в 7.28 внезапно сообщил: "Вижу десять кораблей, очевидно, противника. Пеленг 10, дистанция 240 миль от Мидуэя, курс 150, скорость - свыше 20 узлов".

Американский флот! Итак, он появился в конце концов и был в пределах досягаемости ударного соединения. Если бы Туити Нагумо был бы больше философом, нежели адмиралом, он мог поразмыслить, насколько роковой была получасовая задержка с вылетом гидросамолета No 4 с крейсера "Тонэ". Не сломайся катапульта и вылети самолет вовремя, Нагумо узнал бы о появлении американского флота еще до того, как Томонага потребовал второго удара по Мидуэю. Тогда бы Нагумо, ни минуты не колеблясь, нанес удар по кораблям противника. Но сейчас, когда этот вопрос встал, нанести удар было не так легко. Торпедоносцы уже стояли на полетной палубе, перевооруженные бомбами для поражения наземных целей.

В 7.45 Нагумо сигналом передал новый приказ по соединению: "Приготовиться к атаке кораблей противника. Оставить торпеды на тех самолетах, где они еще не заменены на бомбы". Следующий шаг зависел от того, какие корабли были у американцев. Донесение пилота с "Тонэ" было раздражающе неопределенным. "Десять надводных кораблей", - действительно, не очень подробные сведения. Были ли среди них авианосцы? Если да, то удар по соединению противника следует нанести немедленно. Если нет, то с ударом можно и подождать. У более чем половины торпедоносцев торпеды были уже заменены на бомбы, и если американцы имели лишь крейсера и эсминцы, тогда, по мнению адмирала Кусака, следовало нанести сначала второй удар по Мидуэю, а затем уж заняться кораблями. Но чтобы принять окончательное решение, требовалось знать точный состав обнаруженного американского соединения. В 7.47 Нагумо радировал разведывательному самолету: "Установите класс кораблей и продолжайте наблюдение".

Оснований для паники не было никаких. Сил имелось с избытком - нужно было только время. Время, чтобы вновь подвесить торпеды и бронебойные бомбы, если выяснится, что американцы имеют авианосцы. Время, чтобы окончательно перевооружить оставшиеся самолеты бомбами для поражения наземных целей, если все-таки будет нанесен второй удар по Мидуэю. Время, чтобы перегруппировать корабли, которые рассыпались по большой площади, отбиваясь и уклоняясь от атак торпедоносцев противника. Время, чтобы дозаправить и перевооружить самолеты боевого воздушного патруля. Время, чтобы принять самолеты Томонага. И главное - время, чтобы обдумать и составить реальный план действий.

Нагумо все еще ожидал дальнейших подробностей от разведывательного самолета с тяжелого крейсера "Тонэ", когда в 7.50 звено воздушного прикрытия с авианосца "Сорю" внезапно доложило, что около 15 одномоторных бомбардировщиков противника подходят с юго-востока.

Капрал Юджин Керд чувствовал себя так, будто ему в живот засунули кусок льда. Одно хорошо, что он летит с таким опытным пилотом, как капитан Флеминг и что их 241-я авиагруппа наконец-то в полете. 16 пикирующих бомбардировщиков "Донтлес", которые вел майор Гендерсон, приближались к японскому соединению. Другие самолеты эскадрильи - 11 старых пикировщиков "Виндикейтор" - шли отдельно, поскольку были слишком тихоходными, чтобы участвовать в атаке вместе с "Донтлесами".

Несмотря на относительно новые самолеты, у группы майора Гендерсона было достаточно проблем. 13 из 16 летчиков только несколько дней назад начали летать на "Донтлесах". Десять летчиков неделю назад прибыли в эскадрилью, плохо знали друг друга и имели очень мало времени для совместных тренировок. Учитывая общую неопытность группы, майор Гендерсон решил отказаться от пикирования, а прибегнуть к бомбежке с пологого планирования. Это требовало не столько мастерства, сколько храбрости - при таком способе атаки самолеты более уязвимы.

"Донтлесы" летели сомкнутым строем на высоте 9 000 футов. Гендерсон шел отдельно, наблюдая за ними, как овчарка за стадом. Еще на дальних подступах группа была перехвачена истребителями, первой жертвой которых стал сам майор Гендерсон. Его самолет вспыхнул и, потеряв управление, упал в море. Принявший командование капитан Эльмер Глайден, выполнив вираж, увел группу в облака. Истребители ринулись за ними, не обращая внимания на яростный ответный огонь воздушных стрелков. Капрал Макфайли, летевший с капитаном Блейном, в азарте вел огонь прямо через стабилизатор собственного самолета. Рядовой Чарльз Губер с бомбардировщика лейтенанта Мура обнаружил, что его пулемет намертво заклинило. Командир посоветовал ему продолжать целиться, несмотря ни на что. Губер последовал совету, и эта пантонима позволила держать "Зеро" на почтительном расстоянии.

Сержант Рамсей, летевший с лейтенантом Ролдоу, прибег к другой хитрости. Он знал, что японцы любят использовать одну небрежность, ставшую обычной у воздушных стрелков авиации морской пехоты - выкидывать за борт пустые пулеметные обоймы. Заметив это, "Зеро" быстро шли на сближение, пытаясь использовать те 30 секунд, которые нужны стрелкам для перезарядки пулеметов. Рамсей решил сыграть с японским истребителем в эту игру. Имея полностью заряженный пулемет, Рамсей выбросил за борт банку из-под пива. "Зеро" немедленно приблизился, нарвался на длинную очередь Рамсея, вспыхнул и взорвался в воздухе.

Выскочив из облаков, уцелевшие летчики морской пехоты ринулись на японские авианосцы, стараясь пробиться сквозь стену зенитного огня. Идя в пологое снижение, "Донтлесы" сбрасывали бомбы: лейтенант Ролдоу с высоты 400 футов, лейтенант Слендринг - с 500 футов, капитан Флеминг с 300 футов. Только 10 самолетов сумели это сделать. Выходя из атаки, они прижимались к самой воде, спасаясь от атак истребителей и огня корабельных орудий. Летя буквально в нескольких футах от поверхности воды, лейтенант Ролдоу внезапно увидел огромную башню, торчащую, как казалось, прямо из воды и стреляющую в него. Лейтенант понял, что идет прямо на башню главного калибра японского линкора. Он резко рванул ручку на себя, и "Донтлес" взмыл на 2 000 футов. Когда Ролдоу снизился, на хвосте его снова появился "Зеро". Однако ничего не случилось. Вероятно, расстреляв весь боезапас, японец случайно только покачал крыльями.

Капитан Флеминг уцелел чудом. Весь кокпит его самолета был продырявлен, ранен стрелок, а он не получил и царапины. Выходя из атаки, Флеминг успел разглядеть авианосец - "чудовищный монстр", ощетинившийся сверкающими шипами зенитного огня.

Капитан 2-го ранга Футида никак не мог понять, что за странные самолеты их атакуют. Они шли слишком низко для бомбардировщиков и слишком высоко для торпедоносцев. Приближаясь в пологом планировании, они давали прекрасный шанс истребителям расправиться с ними. Так и случилось - эти странные американские самолеты один за другим стали падать в море. Но все-таки часть из них прорвалась к "Хирю" и сбросила бомбы. Таичи Макисима, гражданский оператор кинохроники, со страхом наблюдал с мостика "Акаги", как "Хирю" закрылся густыми облаками черного дыма. Казалось, что с авианосцем покончено, но вот "Хирю" появился снова - гордый и неповрежденный. Он шел полным ходом, и поднятая им волна ярко блестела под лучами солнца. Люди, наблюдающие с "Акаги", облегченно вздохнули.

На "Хирю" все пережили волнующие минуты, когда капитан 1-го ранга Томео Кеку уклонялся от атакующих самолетов. В 8.08 авианосец увернулся от четырех бомб. В 8.12 еще две бомбы легли справа. Корабль тряхнуло и засыпало осколками. Четыре матроса были убиты, шесть ранено.

Капитан 2-го ранга Амагаи наблюдал за боем с мостика авианосца "Kaгa", когда услышал крик собственных сигнальщиков: "Внимание! Самолеты противника!" Три американских бомбардировщика - то ли отдельное звено, то ли просто по каким-то причинам уклонившиеся от главной цели - спланировали на них со стороны правого борта и сбросили бомбы, упавшие за кормой корабля.

Затем все кончилось. Ударное соединение продолжало выполнять свою задачу: три американские атаки практически не причинили никаких повреждений. Это вызывало удовлетворение, но в данный момент мысли адмирала Нагумо были заняты другим. Адмиралу необходимо было знать, что за корабли обнаружил гидросамолет No 4 с тяжелого крейсера "Тонэ". В продолжение всей атаки американских пикирующих бомбардировщиков он с нетерпением ожидал новых сообщений. В 7.58 разведывательный самолет наконец-то снова вышел в эфир, но сообщил лишь о том, что корабли противника изменили курс со 150 на 180°. Штаб Нагумо сгорал от нетерпения. Что делать с этими сведениями, если все еще неизвестно, кто им противостоит?

В 8.00 раздраженный Нагумо радировал пилоту разведывательного самолета: "Сообщите класс кораблей". В 8.09 он наконец получил ответ. В новом сообщении самолета с "Тонэ" говорилось: "Соединение противника состоит из пяти крейсеров и пяти эсминцев".

Итак, авианосцев у американцев не было! На мостике флагманского корабля вздохнули с облегчением. Адмирал Кусака считал, что теперь разумнее нанести второй удар по Мидуэю. Никто не возражал, но теперь это было связано с новыми осложнениями. Три налета американской авиации не причинили ни малейших повреждений кораблям, но заставили их нарушить строй и разойтись в разные стороны. Никакого даже подобия строя не было: авианосцы разбросаны по всему району. В силу этого, для обеспечения им надлежащей защиты, требовалось гораздо больше истребителей, чем обычно. Когда лейтенант Синдо, командир боевого воздушного патруля, исчерпал весь своей резерв, Нагумо начал использовать для этого истребители из состава второй ударной волны. И теперь их оставалось слишком мало, чтобы обеспечить новый налет на атолл. Разумеется, ничего страшного не случилось, все, что требовалось - немного времени, чтобы перегруппировать корабли соединения, построив их снова в компактный строй "коробочки", и чуть больше времени, чтобы заправить топливом и перевооружить истребители. Все эти вопросы еще обсуждались в штабе, когда в 8.14 тяжелый крейсер "Тонэ" открыл огонь орудиями левого борта, сигнализируя, что с неба надвигается новая угроза.

- Теперь мы должны их увидеть, - сказал полковник Суини своему второму пилоту, ведя стратегические бомбардировщики Б-17 к месту нахождения сил Нагумо.

В следующий момент Суини указал на разрыв между облаками - там, на значительном удалении, пенились бесчисленные белые буруны, оставляемые кораблями. Открылась панорама огромного скопления надводных кораблей. Казалось, они тянулись бесконечно от горизонта до горизонта. Но где же среди них авианосцы?

Ведя группу, полковник Суини пристально всматривался вниз, но ничего не мог разглядеть. Это было действительно трудно. Никто из армейских летчиков не имел никакого опыта в опознании классов кораблей. Обрывки облаков еще сильнее затрудняли наблюдение. Корабли противника то скрывались под облаками, то снова появлялись из-под них, что было совершенно недостаточно для неопытного взгляда. Кроме того, бомбардировщики Суини шли на высоте 20 000 футов, что также не способствовало наблюдению. В момент подхода тяжелых бомбардировщиков соединение Нагумо еще маневрировало, уклоняясь от атаки авиагруппы майора Гендерсона.

Первым обнаружил авианосцы капитан Фолкнер, командир одного из Б-17, и сообщил об этом остальным. Звеньями и по одиночке "летающие крепости" стали заходить в атаку. Их встретили дружным зенитным огнем, который оказался малоэффективным на такой высоте. Затем появились "Зеро". Трое из них напали на машину капитана Фолкнера, прошили ему фюзеляж и повредили мотор No 4. Ни один из японских истребителей, однако, не шел на сближение. Пилоты "Зеро" всегда почтительно относились к "летающим крепостям", и сегодняшний день не стал исключением. Атака истребителей продолжалась минут 10, но не причинила бомбардировщикам каких-либо серьезных повреждений.

Армейские летчики ликовали. Им казалось, что с японцами покончено. Авианосцы противника исчезли в дыму бесчисленных разрывов. Почти все экипажи докладывали как минимум об одном прямом попадании. Хорошо зная своих пилотов, полковник Суини в своем официальном рапорте сильно сократил количество попаданий, но сам был твердо уверен в том, что, по меньшей мере, один авианосец получил тяжелые повреждения или был потоплен.

Капитан 1-го ранга Аоки со страхом наблюдал с мостика "Акаги" за разворачивающимися событиями. Вокруг "Сорю" было столько водяных столбов от падающих бомб, что порой авианосец совершенно исчезал в них. В какой-то момент Аоки показалось, что "Сорю" тонет. "Хирю" также шел весь окутанный дымом и брызгами водяных столбов. Все зенитки вели ответный огонь, но "летающие крепости" шли слишком высоко, чтобы их поразить.

В самый разгар атаки американских тяжелых бомбардировщиков вернулись после удара по Мидуэю самолеты первой волны, в горячке боя никто вначале их не заметил. Теперь они кружились над своими авианосцами, молясь, чтобы бомбы врага упали мимо. Особенно волновался лейтенант Томонага - из-за пробоины в бензобаке у него кончалось горючее.

В 8.20 "летающие крепости" ушли. "Сорю" и "Хирю", как выяснилось, не получили никаких повреждений. Адмирал Нагумо испытывал удовлетворение: на протяжении часа противник подверг его соединение всем испытаниям, на какие только был способен, но корабли остались невредимыми.

Именно в этот момент - в 8.20 пришло новое сообщение с гидросамолета No 4, который продолжал следить за американскими кораблями: "Колонну противника замыкает корабль, похожий на авианосец".

Это был ошеломляющий сюрприз, которого Нагумо ожидал меньше всего. Сначала, когда самолет с "Тонэ" в первый раз сообщил об американском соединении, адмирал Кусака был почти уверен в том, что авианосец противника где-то поблизости. Но это было 52 минуты назад. Можно не сомневаться, что, если среди кораблей противника был хоть один авианосец, пилот разведывательного самолета почти наверняка обнаружил бы его. Невозможно не заметить такую громадину на протяжении столь долгого времени! Однако с того момента пилот передал несколько донесений, и ни в одном не было даже намека на авианосец. И вот он говорит, что налицо, по меньшей мере, один!

Теперь мысль о повторной атаке на Мидуэй уже никому не приходила в голову. Прежде всего необходимо уничтожить авианосец противника. Весь вопрос: когда? Атаковать немедленно или подождать, пока самолеты второй волны вновь будут перевооружены торпедами и бронебойными бомбами? Или сначала посадить самолеты Томонага? Или не предпринимать ничего, пока не будут заправлены топливом истребители, обеспечивающие воздушное прикрытие соединения? Или, может быть, составить какую-нибудь другую комбинацию из этих возможностей? Пока штаб Нагумо решал эти сложные вопросы, была обнаружена новая группа американских самолетов (пятая за это утро), идущая прямо на них.

На этот раз майор Норрис вел в атаку 11 древних "Виндикейторов". Только что выпущенные из училищ молодые пилоты не понимали всей трагичности ситуации: идти в бой на "Виндикейторах" против соединения Нагумо. Многие из них даже не могли вполне осознать того факта, что они идут в настоящий бой. В 8.17 в просветах облаков были замечены японские корабли, и почти одновременно на авиагруппу обрушились "Зеро". В крутом вираже майор Норрис увел свою группу в облака. Выйдя из облаков, он увидел линию кораблей, а прямо под собой линейный корабль и крейсер. Правда, на горизонте маячил авианосец, но Норрис понял, что ему и его неопытным летчикам никогда до него не добраться. Выбрав линкор, Норрис приказал атаковать его и трогательно напомнил своим юнцам, что путь домой лежит по курсу 140°. Майор первым зашел в атаку, остальные последовали за ним. Один за другим летчики морской пехоты снижались до 500 футов, сбрасывали бомбы и уходили, прижимаясь к воде.

Капитан 1-го ранга Такама блестяще управлял линейным кораблем "Харуна". Американцы сбрасывали одну бомбу за другой, но старый линкор ухитрился увернуться от всех. Два близких разрыва были отмечены в 8.29, но командир дивизиона живучести капитан 3-го ранга Иосино доложил, что они не причинили никаких повреждений. На мостике "Акаги" адмирал Кусака снова испытал чувство облегчения. В пятый раз они благополучно пережили налет американской авиации. А какое многообразие атак! "Авенджеры", В-26, "летающие крепости" и эти забавные самолеты, сбрасывающие бомбы с планирующего полета. И как будто всего этого было недостаточно - доложили о подводной лодке, рыскающей где-то поблизости. Все это заставило адмирала Кусака вспомнить "Хируко - Дайкокута" - легендарного японского демона с тремя головами и шестью руками.

Последнее донесение самолета No 4 с тяжелого крейсера "Тонэ" требовало принятия быстрого решения в отношении обнаруженного американского авианосца. В 8.30 пилот разведывательного самолета доложил о еще двух крейсерах противника, которые шли примерно в 20 милях западнее ранее обнаруженных кораблей: это наводило на мысль о наличии в этом районе еще одного оперативного соединения противника. Однако большинство самолетов второй волны все еще были вооружены бомбами для поражения наземных целей, перевооруженные торпедоносцы находились внизу на ангарных палубах, самолеты Томонага дожидались разрешения на посадку, истребителям было необходимо заправиться топливом. С чего же начать?

"Считаю целесообразным поднять самолеты второй ударной волны немедленно", - просигналил в 8.31 контр-адмирал Томон Ямагути. Ямагути был командиром 2-й дивизии авианосцев ("Хирю" и "Сорю"), и для него было непостижимым то, что Нагумо ничего не предпринял до сих пор. Лично он атаковал бы немедленно всеми наличными силами. Неважно, вооружены самолеты бомбами или торпедами, имеют они истребительное прикрытие или нет, - все отступало на задний план перед необходимостью нанести удар первыми. Ямагути понимал, что необходимо идти на риск. Поэтому он и передал свой сигнал неслыханное проявление независимости в рамках железного подчинения, которым славился японский Императорский флот.

Переданное прожектором с "Хирю", сообщение Ямагути было быстро принято эскадренным миноносцем "Новаки" и передано на "Акаги", где было вручено адмиралу Кусака.

Нет, подумал Кусака, если последовать совету Ямагути, это может привести к потере всех самолетов. Если атаковать немедленно, то бомбардировщики и торпедоносцы пойдут в бой без истребительного прикрытия, а это может привести к их гибели. Разумнее, считал Кусака, немного отложить атаку и выполнить все, что необходимо. Сначала посадить самолеты Томонага и истребители из состава второй ударной волны, которые вели боевое воздушное патрулирование. Перевооружить их все и заправить горючим. И, когда все будет сделано, снова подвесить торпеды и бронебойные бомбы на самолеты второй ударной волны. Такой порядок действий Кусака и порекомендовал Нагумо. Как всегда, Нагумо в конечном счете обратился к капитану 2-го ранга Генда. Как думает он?

Генда больше всего беспокоили самолеты, вернувшиеся после удара по Мидуэю и теперь кружащиеся над авианосцами. Они находились в воздухе уже 4 часа и, безусловно, у всех горючее было на исходе. Их нужно немедленно принять, отложив все другие мероприятия. Если самолеты Томонага начнут падать в море из-за отсутствия горючего, будут потеряны десятки первоклассных пилотов, а это отразится не только на операции против Мидуэя, но и на всех оперативных замыслах, распланированных на много месяцев вперед. В конце концов речь идет всего о 30 минутах, необходимых для посадки самолетов. Затем они смогут нанести удар по американскому соединению при поддержке такого количества истребителей, которое будет в состоянии боевой готовности к этому времени. Поэтому Генда тоже был против рекомендации контр-адмирала Ямагути.

Как обычно, когда говорил Генда, дальнейшие дебаты прекращались. На все авианосцы был передан приказ очистить полетные палубы и снова перевооружить самолеты. Закипела работа. Матросы авиатехнических дивизионов работали как одержимые, стараясь обогнать время. Бомбы для поражения наземных целей снимались с самолетов, подвешивались торпеды и бронебойные бомбы. Стоящие на полетных палубах самолеты спешно опускали вниз. Снятые бомбы не было времени отправить обратно в погреба. Их просто откатили в сторону и оставили лежать на палубах.

После того, как полетные палубы были очищены от самолетов, четыре авианосца развернулись против ветра. В 8.37 на мачте каждого из них был поднят флажной сигнал, разрешающий самолетам Томонага начать посадку.

Первыми совершили посадку поврежденные самолеты, затем, один за другим, все остальные. После налета не вернулось 11 машин. Когда лейтенант Томонага поднялся на мостик "Хирю", чтобы доложить о результатах налета на атолл, он понял, что никто его слушать не собирается. Все были заняты подготовкой к удару по американским кораблям. После того, как Нагумо в довольно резкой форме отказался следовать его советам, контр-адмирал Ямагути пожал плечами и больше не вмешивался в действия командующего, посвятив всю свою энергию перевооружению самолетов, в том числе и вернувшихся с Мидуэя, которые могли бы нанести второй удар по американскому флоту.

На "Акаги" адмирал Нагумо чувствовал себя спокойно. Корабли соединения снова построились в боевой ордер. Постепенно удалось посадить большинство истребителей воздушного прикрытия. Теперь их полностью заправили горючим и перевооружили. Заканчивалось перевооружение самолетов бомбами и торпедами. Вернувшиеся с Мидуэя самолеты без всяких помех шли на посадку. С тяжелого крейсера "Тикума" были катапультированы 4 разведывательных гидросамолета, чтобы сменить самолет No 4 с "Тонэ" и, таким образом, не спускать с противника глаз.

Между тем пилот разведывательного самолета с "Тонэ" продолжал наблюдение за противником. В 8.55 он радировал: "Десять торпедоносцев противника идет прямо на вас", но это почему-то не произвело ни на кого большого впечатления. Адмирал Нагумо был слишком увлечен планированием удара по кораблям американцев. На "Акаги" замигал прожектор, передавая новый приказ командующего по ударному соединению: "После завершения приема самолетов двигаться в северном направлении. Я планирую обнаружить и разгромить оперативное соединение противника".

О своих намерениях Нагумо доложил адмиралу Ямамото, который находился в 450 милях восточное его. Уложив все сообщения самолета с "Тонэ" в одну радиограмму, Нагумо доложил главкому: "Соединение противника в составе одного авианосца, 5 крейсеров и 5 эсминцев обнаружено в 8.00, пеленг 10, дистанция 240 миль от Мидуэя. Иду на сближение".

В 9.00 был принят последний самолет Томонага, а в 9.17 ударное соединение изменило курс на 70 градусов к северо-востоку. Чтобы выиграть время, корабли повернули не последовательно, а "все вдруг". Таким образом, строй принял теперь такой вид: "Хирю" впереди, "Акаги" с правой стороны; "Сорю" впереди, "Kaгa" - с левой стороны.

Все авианосцы уже доложили о готовности. Самолеты ударной волны стояли на палубах, готовые к взлету: 18 торпедоносцев с "Акаги", 27 - с "Кага", 36 пикирующих бомбардировщиков с "Хирю" и "Сорю" и 12 истребителей со всех четырех кораблей - по 3 с каждого.

Внезапно, в 9.18, эскадренный миноносец, находившийся рядом с тяжелым крейсером "Тонэ", начал ставить дымовую завесу. Затем то же самое проделал "Тонэ". С одного корабля на другой стали передавать сигнал: "Вижу самолеты противника". Машинные телеграфы передали приказ о максимальном боевом ходе. В восточной части горизонта - примерно в 20 милях - сигнальщики тяжелого крейсера "Тику-ма" насчитали 16 торпедоносцев противника (один лишний самолетов было 15, но их ошибка вполне объяснима - ни у кого не было времени для точного подсчета). Американские торпедоносцы, не рассыпаясь и не уклоняясь, неслись прямо на соединение Нагумо.