Глава 12 «Тамара» раскрывает парашют

Глава 12

«Тамара» раскрывает парашют

1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу, а через два дня Англия и Франция объявили войну Германии, и локальный конфликт превратился в мировую войну.

С начала войны британские и французские стратеги решили задушить Германию экономической блокадой. Особую роль в этом, естественно, играла нефть. Основными источниками снабжения Германии нефтью были Румыния и СССР.

К 1939 г. румынская нефть шла в Германию в основном морем из Констанцы в Гамбург (74,5 % поставок), по Дунаю (21,5 %) или по железной дороге (4 %). С началом войны транспортировка нефти в Гамбург морем стала невозможна, а Италия имела слишком мало танкеров, и их едва хватало для обеспечения нефтью своей страны. Кроме того, из общего тоннажа танкеров на Дунае (220,7 тыс. т) Германия контролировали лишь 45 %. Чтобы привязать к себе Румынию и сократить поставки ее нефти в Германию, Лондон предложил Бухаресту договор о больших закупках нефти.

Параллельно в Лондоне и Париже начали рассматривать варианты бомбардировки Баку с целью лишить нефти СССР и Германию.

Теоретическая возможность нападения с воздуха на нефтяные месторождения в Баку впервые была рассмотрена уже в сентябре 1939 г. офицером связи между генштабом и МИДом Франции подполковником Полем де Виллелюмом. 10 октября 1939 г. министр финансов Франции Поль Рейно постарался выяснить, в состоянии ли французские ВВС «подвергнуть бомбардировке из Сирии нефтеразработки и нефтеперерабатывающие заводы на Кавказе-»

31 октября министр снабжения Англии написал министру иностранных дел: «Если уничтожить русские нефтепромыслы (а все они представляют собой разработки фантанирующего типа и поэтому могут быть очень легко разрушены), нефти лишится не только Россия, но и любой союзник России, который надеется получить ее у этой страны».[83]

30 ноября 1939 г. началась советско-финская война. Появился прекрасный повод для нападения на СССР, который де совершил агрессию против «маленького миролюбивого государства».

31 декабря 1939 г. в Анкару прибыл английский генерал С. Батлер для обсуждения проблем англо-турецкого военного сотрудничества прежде всего против СССР, в частности – вопросов об использовании англичанами аэродромов и портов в Восточной Турции.

15 января генеральный секретарь французского МИДа Леже сообщил американскому послу У. Буллиту, что Даладье предложил направить в Черное море эскадру для блокады советских коммуникаций и бомбардировки Батуми, а также атаковать с воздуха бакинские нефтяные скважины. Причем, целью этих операция являлось не только предотвращение поставок нефти из СССР в Германию. Леже заявил: «Франция не станет разрывать дипломатических отношений с Советским Союзом или объявлять ему войну, но она уничтожит Советский Союз, – при необходимости – с помощью пушек!».[84]

24 января начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд представил военному кабинету меморандум «Главная стратегия войны», где указывал следующее: «На мой взгляд, мы сможет оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку – району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России».[85]

3 февраля французский генштаб дал командующему ВВС Франции в Сирии генералу Ж. Жюно, полагавшему, кстати, что «исход войны решится на Кавказе, а не на Западном фронте», приказ изучить возможность осуществления воздушного нападения на Баку.

4—5 апреля в результате проведения заседания франко-английских координационных групп, созданных в связи с данным вопросом, было принято решение подвергнуть бомбардировке не только Баку, но и порты грузинских городов Батуми и Поти, используемые для вывоза в Германию советских нефтепродуктов.

В конце марта – начале апреля 1940 г. британские высотные разведывательные самолеты, базировавшиеся в Ираке, производили аэрофтосъемку районов Баку, Батуми и Поти. (Сх. 10)

В Москве всерьез восприняли британскую угрозу. В полную боевую готовность была приведена система ПВО Закавказья. Замечу, что всего в ПВО страны к этому времени было три корпуса ПВО – в районах Москвы, Ленинграда и Баку. Батум же прикрывала 8-я бригада ПВО.

В районе Баку было сосредоточено 420 зенитных пушек калибра 76–85 мм и 60 орудий малого калибра. Забегая вперед, скажу, что к июню 1941 г. в ПВО Баку было 19 радиолокационных станции (13 «Рус-1» и 6 «Рус-2»), а в ПВО Москвы – всего три («Рус-1»).

Тем не менее, Сталин решил не ограничиваться обороной. Где-то в начале февраля 1940 г. советское командование приступило к подготовке ответного удара. Его должны были нанести шесть дальнебомбардировочных полков (всего свыше 350 бомбардировщиков ДБ-3).

6-й, 42-й и 83-й дальнебомбардировочные полки начали сосредотачиваться на аэродромах Крыма. Еще три полка ДБ-3 должны были действовать с аэродромов в Армении в районе озера Севан.

Бомбардировщики первой группы начали выполнять пробные полеты. С аэродрома под Евпаторией они летали на запад до берегов Болгарии, а затем кружным путем вдоль берегов Турции выходили на условленную цель на побережье Абхазии и потом тем же путем возвращались в Евпаторию.

Эскадрильи первой группы, пролетев над Турцией, должны были атаковать британские базы в Ларнаке, Никозии и Фамагусте на Кипре, базу в Хайфе в Палестине и французские военные объекты в Сирии.

Самолеты второй группы, базировавшиеся в Армении, должны были лететь через Иран и Ирак. В районе Багдада полки расходились в разные стороны на турецкие объекты и на британские базы в Ираке и в Египте.

Последний самый лакомый кусочек достался 21-му дальнебомбардировочному авиаполку. Две его эскадрильи должны были атаковать британскую эскадру в Александрии, две эскадрильи – сбросить бомбы под Порт-Саидом, а одна эскадрилья должна была разрушить шлюзы Суэцкого канала и парализовать британское судоходство. Стоит добавить, что все английские и французские базы к началу июня 1940 г. жили в режиме мирного времени, и о возможности авианалетов никто и не думал.

Союзное командование назначило первую бомбардировку Баку на 15 мая 1940 г. Сразу после обнаружения самолетов противника должны были подняться в воздух и бомбардировщики Ильюшина, чтобы устроить англичанам небольшой Пирл-Харбор.

Однако планам англичан и французов не суждено было сбыться.

10 мая вермахт начал наступление на Западном фронте. 15 же мая капитулировала голландская армия, а танковый корпус генерала Гота расчленил 2-ю и 9-ю французские армии и двинулся на Сен-Контен. Понятно, что тут бравым союзникам стало не до Баку.

13 октября 1940 г. Риббентроп в письме к Сталину вежливо поддел его: «…советский нефтяной центр в Баку и нефтепорт в Батуми, несомненно, уже в этом году сделались бы жертвой британских покушений, если бы разгром Франции и изгнание английской армии из Европы не сломили бы английский дух нападения как таковой и не положили бы внезапный конец всем этим махинациям».[86]

В процессе разработки действие плана «Барбаросса» Верховное командование Вермахта, в преддверии войны против СССР, поручило руководству военной разведки – Абвера подготовиться к осуществлению ряда спецопераций на территории Грузии. Целью данных операций являлось, в момент приближения Вермахта к границам Грузии, в сотрудничестве с местными повстанцами дестабилизировать тыл Красной Армии.

В результате этого за два дня до начала боевых действий на германо-советском фронте был подготовлен документ, подписанный начальником отдела спецопераций Абвер-II, генералом Э. Лахузеном:

«Секретное распоряжение

Отдел иностранной разведки № 53/41.

Берлин 20 июня 1941 г.

Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение в Советской России, рабочему штабу «Румыния» поручается создать организацию «Тамара», на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии.

2. Руководство организацией возложить на обер-лейтенанта Краммера (2-й отдел контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель доктор Хауфе (контрразведка 2).

3. Организация разделяется на две агентурные группы:

А. «Тамара-I» – состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк «Бранденбург» ЦБФ 800, 5-я рота).

Б. «Тамара-II» – представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается обер-лейтенант доктор Краммер.

4. Обе оперативные группы «Тамара-I» и «Тамара-II» предоставлены в распоряжение 1 Ц АОК (разведотдел Главного командования армии).

5. В качестве сборного пункта оперативной группы «Тамара-I» избрать окрестности г. Яссы, сборный пункт группы «Тамара-II» – треугольник Брэила – Каларас – Бухарест.

Вооружение организаций «Тамара» проводится отделом контрразведки».

Основным кадром организации «Тамара», являлись грузины-эмигранты из Франции.

В апреле 1941 г., еще до издания официального приказа о формировании организации «Тамара», руководство Абвера приступило к подбору кандидатур для ее личного состава.

Непосредственную помощь в этом деле будущему командиру организации «Тамара» обер-лейтенанту О. Краммеру, оказывал сам агент Абвера М. Кедиа. Для того чтобы познакомить представителей германского кадрового персонала с их будущими подчиненными, Кедиа пришлось лично посетить многие города Франции, где проживали грузинские эмигранты, от Парижа до Ниццы.

В обстановке строжайшей секретности, соблюдение которой было необходимо до официального объявления войны Германией СССР, в марте 1941 г. около 20 грузинских эмигрантов, в основном будущих агентов «Тамары-I», были направлены на однонедельные курсы в германскую разведывательно-диверсионную школу, находящуюся в одном из поместий недалеко от города Орлеана.

Для сокрытия от эмигрантов истинных целей их обучения, инструктора сообщили последним, что из них будут подготовлены кадры охранников, несущих службу по защите от саботажа и диверсий германских военных заводов, где задействованы иностранные рабочие Третьего Рейха.

Обучая своих подопечных приемам противодействия саботажу и диверсиям, инструктор фельдфебель Рихтер наряду с прочим посвящал их самих в науку изготовления, обращения и применения взрывчатых веществ, необходимых для проведения диверсий на заводах, предприятиях и железнодорожных коммуникациях.

Особое внимание уделялось обучению подрыва железнодорожных рельс, «всякого рода мостов, домов и других сооружений. По стрелковой части проходили стрельбу из пистолета». Подготовленные таким образом будущие разведчики-диверсанты, в первых числах июня 1941 г. были собраны в Вене, в гостинице «Стефан».

Лишь за несколько дней до начала войны с СССР, заместитель командира организации «Тамара», фельдфебель доктор Хауфе (носивший конспиративное имя «Клайн»), объявил добровольцам об истинной цели назначения их взвода. Спустя несколько дней после начала операции «Барбаросса», 25 июня 1941 г. личный состав спецподразделения «Тамара-I» получил вооружение и был обмундирован в униформу Вермахта. Взвод был выстроен во дворе казармы, находившейся в одном из пригородов Вены. После этого командир спецподразделения унтер-офицер Э. Германн, обратился к добровольцам с патриотической речью. Призвав грузин к борьбе за освобождение их Родины от большевизма, командир взвода дал слово лично возглавлять добровольцев при выполнении будущего спецзадания на территории Грузии.

С целью строгого соблюдения принципа добровольности Э. Германн подчеркнул, что грузины, не желающие или раздумавшие принять участие в освободительной борьбе, могут беспрепятственно покинуть подразделение, получив мирную работу в Германии.

Как впоследствии вспоминал один из добровольцев, после речи командира «на глазах почти у каждого из нас выступили слезы радости. В эти минуты все мы чувствовали себя счастливыми, так как нам, вместо работы на чужбине, предстояло вернуться на Родину. Наряду с этим рушилась Русская империя. Наша радость и надежда в связи с тем, что вскоре Грузия будет свободна от русского рабства была настолько сильной, что мы все, в случае необходимости, были готовы погибнуть во имя Отечества».

В тот же день с целью обеспечения конспирации, эмигрантам были выданы солдатские книжки, в которых фамилии их владельцев были изменены. Всем грузинам были присвоены фамилии этнических немцев-эльзасцев, с сохранением первой буквы настоящей фамилии. Таким образом, беседуя между собой по-французски, члены взвода могли с успехом скрывать от населения восточных территорий свою подлинную национальность. Командир объявил, что сформированный взвод носит название «Тамара-I». Впрочем, наряду с этим, употреблялось и другое наименование: «Взвод Эгер» (Zug Eher) – по инициалу имени и первым трем буквам фамилии командира спецподразделения унтер-офицера Эдварда Германна.

28 июня из Вены, личный состав взвода на одной грузовой и одной легковой машине был направлен в Румынию, в Бухарест. Расположившись лагерем в 20 километрах от города, взвод в течение двух недель продолжал военное обучение. В это время будущих коммандос посетил командир организации «Тамара», обер-лейтенант Краммер, параллельно формирующий роту «Тамара-II» в Вене.

В августе взвод доставили, в город Николаев на берегу реки Буг. После двухнедельного пребывания в Николаеве, спецподразделение выехало в Мелитополь. С целью соблюдения конспирации, членам группы было запрещено говорить по-грузински. Добровольцы должны были выдавать себя за эльзасцев, беседуя между собой на французском языке. В Мелитополе «Тамара-I» была пополнена представителями германского кадрового персонала, а так же бывшими красноармейцами-грузинами, завербованными в лагерях военнопленных. В конце ноября взвод прибыл в Мариуполь, где в связи со стабилизацией фронта зазимовал. К декабрю, командир взвода особого назначения «Тамара-I» унтер-офицер Э. Германн, был произведен в чин фельдфебеля.

В первых числах апреля 1942 г. спецподразделение было переброшено в Крым, в район горы Демерджи, между Симферополем и Алуштой. Находясь там вплоть до своей переброски в Грузию, добровольцы, в условиях максимально приближенных к кавказским, проходили усиленную разведывательно-диверсионную и горно-стрелковую подготовку. Обучались тактике партизанских действий в горах. Особое внимание уделялось хождению по азимуту в ночных условиях, стрельбе из всех видов оружия.

Примерно с 1 по 15 августа 1942 г., по мере приближения времени заброски взвода в Грузию, специально выделенный для этого дела инструктор приступил к обучению добровольцев парашютному делу.

К концу августа, когда линия фронта непосредственно подошла к Главному Кавказскому хребту, руководством Абвера было принято решение о введении взвода в действие. С этой целью личный состав спецподразделения выехал в Симферополь, а оттуда – на аэродром города Саки.

С учетом сложившегося оперативного положения, непосредственное решение об отправке «Тамары-I» в тыл советских войск было принято начальником дислоцированной в городе Сталино Абверкоманды-201 майором Г. Арнольдтом, ведавшим делами заброски парашютистов на территорию Северного и Южного Кавказа. Справедливо опасаясь, что из-за дальности полета из Крыма в Грузию, пилотами Люфтваффе могут быть допущены ошибки при определении местности и времени десантирования парашютистов, первоначально Э. Германн предпочитал, что бы личный состав «Тамары-I» был сброшен в местах их приземления с самолетов базирующихся на Северном Кавказе. Однако затем, под нажимом майора Г. Арнольдта, был вынужден согласиться на вылет из Крыма.

В августе 1942 г. соединения 49-го горно-стрелкового корпуса Вермахта начали бои за перевалы, соединяющие Северный Кавказ с Южным. Передовые отряды немцев выбили советские войска с Клухорского, Санчарского, Марухского и других перевалов и стали выдвигаться на южные склоны Главного Кавказского хребта. Дорога в Грузию, казалось, была открыта.

Грузинские националисты (материалы сайта http://archive.security.gov.ge/tamara.html) утверждают, что население Грузии якобы ждало немецкие войска. В качестве аргумента они ссылаются на обращение командующего войсками Закавказского фронта генерал-лейтенанта Д. Козлова к партийному руководству Грузинской ССР: «В частях Закавказского фронта имеет место большое количество дезертирств. Большинство случаев дезертирств падает на Грузинскую ССР.

Со дня объявления мобилизации из граждан Грузинской ССР дезертировало 491 человек, из них с оружием в руках 53 человека».

Сообщая далее о том, что из разысканных 270 человек, 129 были приговорены к расстрелу, генерал при этом с тревогой подчеркивал: «Случаи дезертирства не прекращаются, а наоборот возрастают. Нередко дезертирство совершается не одиночками, а целыми группами, которые при задержании их иногда оказывают вооруженное сопротивление…

В большинстве случаев дезертиры находятся в своем районе, следовательно кто-нибудь из районных или сельских работников прикрывает дезертиров и их родных».

Со всей полнотой об общественно-политической ситуации сложившейся в Грузии в этот период сообщает архивный документ под названием «цифровые данные о результатах работы НКВД Грузинской ССР по борьбе с бандитизмом и дезертирством за период Отечественной войны», составленный народным комиссаром внутренних дел республики Гр. Каранадзе незадолго до окончания Второй мировой войны. Согласно данному источнику, в 1942 г., т. е. тогда, когда линия фронта вплотную подошла к границе Грузии, органами госбезопасности Грузинской ССР, выражаясь словами документа:

«Ликвидировано:

а) Бандрупп … 83.

б) Участников в них … 285 чел.

в) Бандодиночек … 72 чел.

Задержано:

а) Дезертиров из К[расной] а[рмии] … 4686 чел.

б) Уклонившихся … 1000 чел.

Итого: 5686 чел».

Далее в том же документу сообщается, что в 1943 г.

«Ликвидировано:

а) Бандгрупп … 118.

б) Участников в них … 584 чел.

в) Бандодиночек … 88 чел.

г) вооружен[ных] нелегалов … 123 чел.

д) бандпособников … 159 чел.

Итого: 954 чел.

Задержано:

а) дезертиров из К[расной] а[рмии] … 6694 чел.

б) уклонившихся … 6264 чел.

Итого: 12958 чел».

Всем известно, что по советско-чекистской терминологии, под определение «бандгрупп», «бандодиночек», «вооруженных нелегалов», «бандпособников», «дезертиров» и т. д. подпадали прежде всего идейные противники советского режима. Таким образом, надо полагать, что большое количество из этих более чем 19 с половиной тысяч человек, беспощадно «изъятых» органами безопасности в 1942–1943 гг., на самом деле являлись грузинскими патриотами-повстанцами.[87]

Нелепость утверждений очевидна. Начну с того, сколько банд и бандитов оказалось в Грузии в 1990–1993 гг. В это время был ограблен каждый пятый грузин, проживавший в республике. И писал сие не шовинист-москаль, а местный националист: мол, нечего жаловаться осетинам на грузинские разбои, мол, мы сами еще больше пострадали.

Подавляющее большинство из указанных 12 тысяч были уголовниками или обычными дезертирами, которых хватает в любой армии.

В то же время в Грузинской ССР было мобилизовано и пошло на фронт добровольцами около 700 тысяч человек, то есть пятая часть населения республики.

За боевые подвиги 137 человек из Грузии удостоены звания Героя Советского Союза. Свыше 240 тысяч воинов, командиров и участников партизанского движения награждены орденами и медалями СССР. В числе героев, павших в боях за Родину, около 350 тысяч сыновей и дочерей Советской Грузии. За героический труд в годы войны свыше 46 тысяч рабочих, колхозников и представителей интеллигенции республики награждены медалью «За оборону Кавказа» и более 333 тысяч человек медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Германское командование приняло желаемое за действительное (причем, тут уж постарались их грузинские наймиты) и решило выбросить десант в составе группы «Тамара-I».

Еще весной 1942 г. М. Кедиа в беседе с отдельными военнослужащими «Тамары-I» подчеркнул, что после их заброски в Грузию, добровольцам, в опоре на местные повстанческие силы, следует попытаться создать национальное правительство страны. Были в курсе этого и бывшие военнопленные-красноармейцы, добровольно вступившие в состав «Тамары-I». В первые же часы прорыва Вермахта в Закавказье, сформированное правительство должно официально провозгласить независимость Грузии, таким образом, поставив германское командование перед свершившимся фактом.

К началу сентября 1942 г. взвод особого назначения был разбит на четыре группы. В состав каждой из них, насчитывающей в себе по 7 человек, были включены командиры-немцы, в звании унтер-офицеров Вермахта, как правило, являвшиеся опытными бойцами полка особого назначения «Бранденбург-800». Немцами же являлись радисты и подрывники групп. В функции первых из них входило поддерживать радиосвязь как друг с другом, так и с радиостанцией Абвера в Симферополе. Задачей саперов-подрывников, являлось проведение диверсий, включая подрыв железнодорожных мостов, шоссейных дорог, складов с вооружением и продовольствием, телефонных столбов и трансформаторных будок. Из числа грузин, в состав каждой из групп было включено около двух-трех эмигрантов и одного-двух бывших военнопленных. Основной задачей эмигрантов, являлось ведение среди местного населения пропагандистской работы. Разъяснение, что после свержения советов, колхозы будут распущены а крестьянам, вновь возвращена земля и право на частную собственность. В сферу компетенции эмигрантов входила так же установка контактов с подпольным сопротивлением, ряды которого, по данным германской разведки, в значительной степени пополнились грузинами дезертировавшими из Красной армии.

Возлагая на группу большие надежды, руководство Абвера основательно позаботилось о снаряжении и вооружении десантников. За десять дней до вылета на территорию Грузии, каждый из членов взвода особого назначения «Тамара-I» был снабжен:

1) Автоматом германского образца, с боевыми патронами в количестве 500 штук.

2) Револьвером системы «Парабеллум», с четырьмя обоймами патронов.

3) Семью ручными гранатами.

4) Взрывными материалами весом до 2-х килограммов.

5) Кинжалом.

6) Электрическим сигнальным фонарем.

7) Обычным электрическим фонарем.

8) Компасом и картой района высадки и дальнейших действий.

9) Портативной пилой для подрезки телеграфных столбов.

10) Комплектом красноармейского обмундирования.

12) Фальшивыми советскими документами.

13) Германскими пропагандистскими листовками в количестве 200 штук.

14) Продуктами питания, сроком на 10 дней.

15) Советскими деньгами, в сумме 5000 рублей.

Кроме этого, в каждой группе имелся один пулемет, три винтовки, приборы для бесшумной стрельбы из них, бинокли и оптические подзорные трубы. По одному радиопередатчику и фотоаппарату.

Командование Абвера поставило перед коммандос следующие цели:

Установив связь с национально настроенными лицами среди местного населения, создать на их основе повстанческие организации, способные оказать помощь Вермахту во время вступления немцев в Грузию. При осуществлении данного задания, особое внимание следовало уделить налаживанию связей с бежавшими из частей Красной армии военнослужащими грузинской национальности, обладавшими вооружением. Развернуть на данной основе массовое партизанское движение против советских оккупантов. Организовать при приближении передовых частей Вермахта к районам действий повстанцев, массовое национальное восстание.

В связи с этим, личный состав забрасываемых в Грузию групп был снабжен пронумерованными с обратной стороны эмблемами в виде кавказского кинжала. Точно такими же, которые, как уже отмечалось, носили на левой стороне своих кепи горных егерей военнослужащие задействованного к этому времени на Северном Кавказе соединения особого назначения «Бергманн», так же находившегося в подчинении Абвера. Данные эмблемы должны были выдаваться членам создаваемых десантниками местных повстанческих организаций, служа отличительным знаком их причастности к антикремлевскому повстанческому движению.

В случае отступления частей Красной армии из Грузии, в задачу парашютистов входило предотвращение вывода из строя заминированных советами стратегических объектов.

При необходимости планировалось проведение диверсионных акций.

Анонимный автор-националист писал: «К октябрю 1942 г. на территории Осетии, в Урухском ущелье, недалеко от державшей оборону Мамисонского перевала 351-й советской дивизии, дислоцировался 795-й грузинский батальон Вермахта, который германское командование так же намеревалось использовать при планируемом им прорыве в Грузию на этом участке фронта. Можно было легко представить, какой пропагандистский эффект оказало бы на грузин-красноармейцев, появление перед ними на передней линии фронта грузинских легионеров.

Таким образом, в случае начала военной операции по прорыву в Грузию, грузинский состав 351-й дивизии должен был подвергнуться пропагандистской атаке как с переднего края, – со стороны грузинских легионеров, так и с тыла, – со стороны добровольцев взвода «Тамара-I»».[88] Начну с того, что аноним нагло врет. Никаких грузинских батальонов в вермахте не было. Грузинские батальоны, о них мы поговорим позже, были только в составе войск СС.

Какая разница-Очень большая. Во-первых, Нюренбергский трибунал признал войска СС преступной организацией, а в отношении вермахта такое обвинение отверг. Те же американские командиры уровня рота—дивизия в 1944–1945 гг. часто расстреливали пленных «эсэсовцев» без суда и следствия.

Ну а во-вторых, командиры Красной Армии в 1942–1945 гг., получив сведения, что на фронте перед ними появились части противника, состоявшие не из этнических немцев, не только не впадали в панику, а наоборот, старались атаковать врага именно там, где держали оборону не немцы. Классический пример – наступление под Сталинградом. Немецкий солдат – лучший солдат в мире, и это подтвердили обе мировые войны. Русский солдат если не делит первое место с немцем, то законно занимает второе, оставляя далеко позади все остальные нации. И это тоже подтвердилось в 1914–1917 и 1941–1945 гг. Ну а грузинское воинство… Вспомним еще Михаила Юрьевича: «…бежали робкие грузины».

Осенью 1942 г. Абвером был составлен текст листовок на грузинском языке, которые сбрасывались с самолетов над территорией Грузинской СССР:

«Грузины!

Уже в течение долгого времени в рядах Германской армии воюют против Советской России ваши братья – грузинские добровольцы.

Скоро придут они на Родину под грузинскими национальными знаменами, вместе с победоносными германскими войсками!

Мы ведем борьбу не против народов Кавказа, а за Ваше освобождение от рабства Советской России.

Мы несем Вам:

Уничтожение рабства насильственно загнанного в колхозы крестьянства.

Свободную жизнь крестьян – на собственной свободной земле!

Право свободного рабочего быть полным хозяином всего приобретенного собственным трудом.

Свободную частную торговлю и производство.

Защиту Ваших обычаев и адатов.

Свободу вероисповедания.

Восстановление разрушенных церквей.

Грузинскую национальную школу.

Процветание национальной культуры.

Самоуправление на широкой основе.

[…]

«Грузины!

Не оказывайте сопротивления Вашим освободителям.

Не стреляйте в Ваших братьев.

Встречайте их достойно, с уважением, как подобает Вам, – по-грузински.

Заслуги тех, кто примет участие в борьбе против большевизма будут соответствующе оценены.

Германское командование».[89]

4 сентября 1942 г. в 7 часов вечера первая группа «Тамара-I» в полном составе вылетела в Грузию с аэродрома Саки (Крым). После трехчасового полета десантники в униформе Вермахта парашютировались в Цхалтубском районе. Первым выпрыгнул С. Лилуашвили, за ним командир спецподразделения «Тамара-I» фельдфебель Э. Германн, радист А. Грюнайс, Д. Харисчирашвили, М. Кереселидзе и ефрейтор В. Фойерабенд. По свидетельству членов группы, ее командир Э. Германн был уверен, что на территории Грузии добровольцам придется действовать от одной до трех недель. По расчетам немецкого командования, именно столько времени требовалось соединениям Вермахта для вступления в республику.

5 сентября, так же около 7 часов вечера, в Грузию была отправлена третья группа. В 10 часов вечера парашютисты были сброшены в Чиатурском районе.

Вероятно вследствие ошибки пилотов Люфтваффе, выброска групп была проведена неточно, в результате чего парашютисты были разбросаны на большом радиусе расстояния друг от друга.

Для того чтобы не допустить слишком большой разброс парашютистов, самолет «Юнкерс-52», на котором летели бойцы первой группы «Тамары-I», после выброски четырех парашютистов сделал в воздухе петлю, и, вернувшись на задний курс, сбросил последних трех человек, возможно привлекая тем самым внимание бойцов местного истребительного батальона. Определенную роль в разброске парашютистов на большом расстоянии сыграл факт ошибки пилота, сбросившего группу с высоты четырех километров. Советская система ПВО засекла Ю-52, и на поиск парашютистов отправились бойцы истребительного батальона – местные жители, по возрасту или состоянию здоровья не подлежащие призыву в армию.

8 сентября членами истребительного батальона был обнаружен и убит в бою недалеко от села Цхункури Цхалтубского района командир группы «Тамара-I» фельдфебель Э. Германн. 9 сентября, такая же участь постигла радиста первой группы А. Грюнайса, в задачи которого входило поддерживать связь не только с радиостанцией Абвера в Симферополе, но и с радистами всех остальных групп.

Лишившись своего командира в самом начале операции, члены первой группы были вынуждены рассеявшись уходить от преследователей. 15 сентября был арестован последний десантник первой группы – подрывник-сапер В. Фойерабенд, в функции которого входило так же быть связником между группами, в случае выхода из строя или утери рации. Впоследствии, находясь на допросе у следователя НКВД, сам Фойерабенд откровенно отмечал, что причиной невыполнения им поставленного перед ним задания являлась утеря контакта с остальными членами группы, а так же грузового парашюта, содержавшего в себе взрывчатку. «При наличии взрывных веществ и моих товарищей, я обязательно сделал бы то, что мне было поручено начальством», – заявил немец.

Местные грузинские власти объявили что «из числа арестованных по Грузии 35 парашютистов 32 человека нами публично расстреляны в районах их приземления. Так же будут расстреляны парашютисты, изъятые в других районах Кавказа».

Замечу, что аналогично поступали все остальные участники Второй мировой войны. Так, немцы расстреливали германских антифашистов в советской форме, войска Де Голля – французов в германской форме и т. д.

Из первой группы «Тамара-I» удалось скрыться лишь троим диверсантам. Они некоторое время скрывались в горах Цхолтубского района. Какие-то жители оказывали им помощь, предоставляя пищу и кров, правда, не исключено, что это все делалось под дулами автоматов. Во всяком случае, никто из местных жителей не пожелал присоединиться к диверсантам.

Парашютист С. Лилуашвили добровольно сдался властям. 15 октября он явился в сельсовет Мелаури Цхалтубского района, где и был немедленно арестован.

17 декабря 1942 г. два диверсанта, прятавшиеся в заброшенном сарайчике, были окружены сотрудниками НКВД. В ходе перестрелки ефрейтор Д. Харисчирашвили погиб, а М. Кереселидзе, получив ранение в левую ногу, попал в плен живым.

Третья группа диверсантов из группы «Тамара» была парашютирована 5 сентября в Ткибульском районе Грузии. Несмотря на повальные обыски и прочесывание лесов, произведенные сотрудниками НКВД в районе сел Кацхи, Квацихе, Цирквали и Ргани, ни один из ушедших от преследования десантников так и не был взят на месте. Однако диверсанты остались без рации и значительной части вооружения, так как после приземления грузовой парашют ими так и не был найден.

Лишь неделю спустя, органам НКВД удалось арестовать подрывника третьей группы ефрейтора Г. Ципфа. Выпрыгнув предпоследним из самолета, Ципфу не удалось нагнать своих товарищей, вынужденных ускоренным темпом двигаться в сторону гор. Заплутав в неизвестной ему местности, он, в конце концов, был схвачен бойцами истребительного батальона. 18 октября в селе Чаловали был схвачен М. Бурузглы. Еде один диверсант, А. Кочакидзе, сумел проникнуть в Кутаиси к своим родным. 21 декабря парашютист был арестован в доме своего брата Константина Кочакидзе. При задержании у Кочакидзе была обнаружена рация, пистолет системы «Парабеллум», и значительная сумма советских денег.

Замечу, что вторая группа «Тамара» была выброшена 6 сентября, то есть на день позже третьей, на территории Ткибульского района Грузии. Командовал ей немец, унтер-офицер Ф. Бухгольц. 14 сентября грузин бывший красноармеец Г. Ахвледиани и немец радист Э. Губер были арестованы бойцами Ткибульского истребительного батальона в районе села Муцхвати. В середине сентября был так же задержан подрывник-сапертретьей группы ефрейтор Г. Пеньковский.

Как видим, большинство диверсантов второй группы попросту разбежались. Так, Г. Иванидзе с самого начала решил драпануть в Турцию.

«Г. Иванидзе отправился в Ахалцихский район к своему брату, проживавшему в с. Мусхи. 19 октября уже серьезно больной Иванидзе, переплыв Куру в районе г. Рустави, из последних сил поднялся в с. Мусхи. Не желая заходить глубоко в село, Иванидзе, подойдя к стоящему на окраине дому своего двоюродного брата Я. Окромелидзе, постучался в дверь.

На вопрос Окромелидзе: «Кто там-» Иванидзе ответил: «Я ваш родственник Гио, откройте… Твой двоюродный брат по матери Гио».

В ответ впавший в панику перед возможными репрессиями НКВД Окромелидзе, прокричал: «Уходи отсюда, а то из-за тебя погибнет моя семья и я! Двери тебе не открою!».

Теряющий силы Иванидзе обратился к своему родственнику с последней отчаянной просьбой: «Я очень мокрый, прошу, открой и прими на несколько минут, лишь бы немного высушиться, затем уйду».

Дверь дома так и осталась закрытой… После этого, с целью хотя бы немного отдохнуть, Иванидзе, войдя вглубь села, спрятался в саманнике своего брата В. Иванидзе.

Выслеженный одним из членов местного истребительного батальона, неким Д. Окромелидзе, Г. Иванидзе в тот же день был арестован.

Тем временем ушедшие от преследования сотрудников НКВД военнослужащие второй и третьей групп «Тамары-I», поднявшись в горы Цагерского района, продолжали по мере сил выполнение задания.

20 сентября добровольцы в составе двух грузин и двух немцев, вели в Амбролаурском районе, в местности Ткморис-Тке, пропагандистскую деятельность среди местного населения, распространяя германские воззвания-листовки. К 27 сентября, коммандос покинули Амбролаурский район. Не исключено, что впоследствии, кто-либо из них смог пробиться через линию фронта к боевым порядкам германских войск».[90] (То есть, все четверо бесследно исчезли). Из-за ошибки пилота Ю-52 тяжелейшие потери понесла так же и четвертая группа «Тамары-I». По плану германского командования, ареалом ее действий должны были стать горные районы Мингрелии, Сванетии и Абхазии. Наряду с прочим, командование Абвера поставило перед добровольцами задачу осуществления взрыва железнодорожного моста около станции города Очамчири. Проведение диверсий на железной дороге, имело важнейшее значение для германского командования, так как к началу сентября Вермахт приступил к осуществлению операции по взятию Новороссийска. В случае перебоев в функционировании железнодорожной линии Поти – Новороссийск, Красной Армии было бы трудно вовремя перебрасывать под Туапсе подкрепления с Южного Кавказа.

Кроме того, в момент прорыва германских войск в Закавказье, диверсанты должны были, совершив нападение на охрану войск НКВД, освободить из плена работающих на Ткварчельских шахтах германских военнопленных, а на завершающем этапе, с помощью местных повстанцев поднять общее восстание против «советских оккупантов».

Местом высадки десанта должно было стать местечко Охачкуэ на правом реки Ингури, в Гальском районе Абхазии, где на горных вершинах имелись ровные площадки, подходящие для приземления парашютистов. После приземления часть группы должна была, поднявшись вверх по течению реки Ингури, связаться с действующими в Местийском районе повстанцами, с целью проведения диверсий на дорогах ведущих к перевалам Главного Кавказского хребта. Замечу, что слухи о повстанцах в Местийском районе были «дезой» то ли эмигрантов-грузин, то ли НВКД.

6 сентября 1942 г. четвертая группа взвода «Тамара-I», приблизительно в 7 часов вечера вылетела с аэродрома города Саки. Пролетая над Сухуми, самолет подвергся обстрелу советских зенитных батарей. После трехчасового полета диверсанты были сброшены в районе их действий. Как вспоминал один из парашютистов Ш. Маглакелидзе: «Выбросив вещевой парашют, первым с самолета прыгнул Егер, а за ним: Миротадзе, Комианки, я, Циммерманн, Канкава, и последним Тухарели».

Место высадки было выбрано неудачно. Хотя, как уже говорилось, в Гальском и Цаленджихском районах на горных вершинах были расположены ровные площадки, удобные для приземления добровольцев, местность выбранная командованием Абвера для сброса парашютистов имела один существенный минус – глубоководную реку Ингури, отделяющую Гальский район от Цаленджихского и Зугдидского. Охачкуэ, которое планировалось использовать в качестве места высадки десанта, находится в Гальском районе Абхазии, чуть ли не примыкая к левой стороне Ингури. В результате, поскольку радиус разброса парашютистов был достаточно велик, почти все добровольцы-грузины приземлилось на правой стороне Ингури, в окрестностях сел Джвари и Худони Цаленджихского района. На левой стороне Ингури, в горах Охачкуэ, а так же в окрестностях с. Чале приземлились выпрыгнувший первым командир группы Ф. Егер, унтер-офицер Э. Комианки, подрывник-сапер Э. Циммерманн и эмигрант Гр. Миротадзе. Как и в случае с первой группой, утеря связи с командиром и германским кадровым персоналом имела непоправимые последствия для хода спецоперации. По приказу командования Абвера, после высадки во вражеском тылу, добровольцы должны были, найдя Егера, получить от него дальнейшие указания по поводу последующих действий.

Уже на следующий день после высадки парашютистов об этом было известно местным органам НКВД, бросившим на поиски диверсантов местный истребительный батальон. 10 сентября в 10 часов утра в селении Джварзени Цаленджихского района был окружен и убит в перестрелке Г. Тухарели.

Не удалось соединиться друг с другом и прочим военнослужащим группы, что, в свою очередь, обрекло операцию на неудачу.

Высадившийся в горах Цаленджихского района напротив села Джвари Ш. Маглакелидзе в течение ряда дней безуспешно искал своих. Поскольку командование Абвера уверяло, что Надеясь, что германские войска в течение двух недель вступят в Грузию, парашютист, разделив свой сухой паек на 15 дней, продолжал оставаться недалеко от места приземления. 19 сентября, когда все продукты у него иссякли, доброволец решил, тайно перебравшись в город Зугдиди, спрятаться у своих родных.

Утром 21 сентября в результате операции, в которой наряду с членами истребительного батальона были задействованы так же подразделения войск НКВД, Ш. Маглакелидзе был арестован на границе Джварского и Чалийского сельсоветов.

Более длительное время удалось скрываться на территории Джвари другому эмигранту – А. Канкава. 28 октября Канкава, попытавшийся незаметно пробраться в свое родное село Сергиети, был арестован патрулем истребительного батальона.

22 октября 1942 г. в районе Бедийского сельсовета Очамчирского района был арестован радист четвертой группы ефрейтор Э. Комианки. При аресте у него наряду с прочими вещами был найден исправный радиопередатчик.

18 сентября неподалеку от села Отап в том же Очамчирском районе бойцами истребительного батальона был захвачен подрывник-сапер четвертой группы рядовой Вермахта Э. Циммерманн.

Из справки НКВД от 10 июня 1943 г.: 14 диверсантов отряда «Тамара», имена которых неизвестны, были уничтожены истребительным отрядом.

Эмигранты Ш. Маглакелидзе и М. Бурдзгла, а так же немцы Э. Губер, Г. Ципф, Г. Пеньковский (русский-) и Э. Комианки были приговорены к расстрелу. К 25 годам исправительно-трудовых лагерей был приговорен М. Кереселидзе. К 20 годам ИТЛ – А. Канкава и А. Кочакидзе. Диверсанты С. Лилуашвили и Г. Ахвледиани, а так же помогавшие парашютистам А. Гиорхелидзе, Н. Курашвили и Г. Мушкудиани (родной брат погибшего в тюрьме Г. Мушкудиани), были приговорены к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, с конфискацией всего принадлежащего им имущества и поражением в правах сроком на 5 лет. К этому же сроку, с поражением в правах на 3 года, была приговорена жена покойного Г. Мушкудиани, М. Мушкудиани-Киртадзе, готовившая пищу для добровольцев, сын Н. Курашвили Г. Курашвили, и даже квартирант Габриэла Мушкудиани В. Курашвили. Последний обвинялся в недоносительстве, будучи в курсе пребывания в семье Мушкудиани парашютистов.

Как видим, приговоры были относительно мягкими для военного времени. Те же немцы попросту расстреляли бы всех или отправили в Дахау.

Подведем итог. Выброска диверсантов группы «Тамара-I» закончилась полной неудачей. Никаких диверсий провести не удалось, ни один местный житель не присоединился к диверсантам. В операциях против парашютистов не участвовал ни один солдат Красной Армии, а покончили с ними в основном местные жители, зачисленные в истребительные батальоны. Лишь в отдельных случаях привлекались местные сотрудники НКВД.

А тем временем руководство Абвера начало сколачивать группу «Тамара-II». Как и личный состав взвода особого назначения «Тамара-I», диверсанты группы «Тамара-II» в основном были набраны из числа эмигрантов-грузин, проживающих во Франции и Польше.

В сотрудничестве с руководителем Грузинского бюро в Париже М. Кедиа, руководство Абвера приступило к формированию «Тамары-II» сразу же после начала боевых действий на Восточном фронте. Командовал группой обер-лейтенант Абвера Краммер.

Местом формирования группы стала Вена. Там же грузинский личный состав в количестве около 130 человек получил обмундирование. Помимо эмигрантов в роту входили около 30 человек германских военнослужащих – в основном опытные бойцы полка особого назначения «Бранденбург-800».

К сентябрю военнослужащие «Тамары-II» были переброшены в Будапешт, в Румынию, где, получив оружие и разместившись в казармах за пределами города, приступили к изучению разведывательно-диверсионного и взрывного дела, хождения с компасом по азимуту, а так же к усиленной стрелковой подготовке.

С целью соблюдения конспирации, не владеющим немецким языком эмигрантам были выданы солдатские книжки, в которых фамилии их владельцев были изменены. Всем грузинам были присвоены фамилии этнических немцев-эльзасцев, с сохранением первой буквы настоящей фамилии. Таким образом, беседуя между собой по-французски, добровольцы «Тамары-II» могли с успехом скрывать свою национальность.

После этого группа была направлена в предгорье Карпат в село Одобешти под городом Фокшаны. Там, в условиях приближенных к кавказским, спецподразделение продолжило курс усиленного обучения. Наряду с прочим, тренировки в горных условиях, требующие от добровольцев максимального напряжения физических сил, служили своего рода экзаменом, с целью проведения необходимого отсева. После проведения учебного марш-броска от Фокшан через Карпатские горы до городп Брашов, несколько десяток не выдерживавших физической нагрузки эмигрантов были либо распущены по домам, либо, по их просьбе, зачислены на нестроевые должности в другие части СС.

Любопытно, что в ряды диверсантов в качестве рядового записался бывший полковник «незалежной» грузинской армии Солико Залдастанишвили, которому к этому времени было около шестидесяти лет.

Этот грузинский Бонапарт осенью 1941 г. предложил немцам забросить в Грузию часть диверсантов морским путем, высадив на ее побережье десант с оперирующих в Черном море германских подводных лодок. При этом реальной целью планируемого предприятия по замыслу эмигрантов должна была стать установка связи не только с имеющимся в стране антибольшевистским подпольем, но и с некоторыми высокопоставленными коммунистами. Последним, в случае приближения германских войск вплотную к грузинской границе, в обмен за гарантии личной безопасности было предложено объявить независимость Грузии еще до вступления вермахта на Южный Кавказ. Таким образом, созданное «временное правительство Грузии», должно было поставить власти Рейха перед «свершившимся фактом», в надежде, что, стремясь избежать нежелательных последствий, Берлин будет вынужден признать независимость страны.

К этому времени немцы даже не планировали отправку подводных лодок в Черное море (первая германская подводная лодка вошла в Черное море лишь в ноябре 1942 г.). А посему оного Бонапарта из «Тамара-II» выгнали и отправили выискивать «героев-грузин» в концлагерях для советских военнопленных. Там Залдастанишвили заболел сыпным тифом и умер зимой 1941/42 г.

В декабре 1941 г. около двадцати входящих в группу «Тамара-II» диверсантов было направлено в Крым в Симферополь для зачисления в дислоцированную в окрестностях города 6-ю роту второго батальона полка особого назначения «Бранденбург-800».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.