Начало борьбы с саботажем, взятками и хищениями

Начало борьбы с саботажем, взятками и хищениями

Большевикам в наследство от предыдущих хозяев страны — российских императоров и Временного буржуазного правительства — достался коррумпированный, забюрократизированный, неповоротливый и частично разрушенный двумя революциями (Февральской и Октябрьской) механизм управления страной. К тому же большинство царских чиновников были настроено отрицательно к новой власти и различными способами бойкотировали выполнение своих профессиональных обязанностей.

Кроме того, советская власть столкнулась еще с одной проблемой — саботажем или вредительством. Мы не будем объяснять, чем первое отличалось от второго. Отметим, что большинство вредителей занимались своими грязными делами не только из-за собственных политических убеждений (ненавидели Советскую власть), но и по сугубо материальным причинам. Их деструктивная деятельность щедро оплачивалась, или они сами получали с этого материальную выгоду. Об этом мы поговорим ниже.

6 декабря 1917 года СНК рассмотрел вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе». Было принято решение создать особую комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер. На пост председателя комиссии была предложена кандидатура Феликса Дзержинского, которому Совнарком к следующему заседанию поручил представить список членов комиссии и разработать меры борьбы с саботажем.

В соответствии с постановлением Совнаркома Дзержинский приступил к организации Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, которая вошла в историю под названием ВЧК. Также новой организации предстояло заняться другой проблемой — спекуляцией.

8 декабря 1917 года вопрос о необходимости борьбы со спекуляцией обсуждался на заседание комиссии. Комиссия поручила Я.Х. Петерсу разработать его и доложить на одном из очередных заседаний ВЧК.

11 декабря члену комиссии В.В. Фомину было поручено организовать отдел по борьбе со спекуляцией. В тот же день ВЧК предложила С. Е. Щукину произвести аресты фальшивомонетчиков. Тем самым ВЧК взяла на себя выполнение функции борьбы и с этим видом уголовных преступлений.[36]

22 декабря 1917 года отряд красногвардейцев по приказу ВЧК арестовал в помещении «Союза трудовой интеллигенции» стачечный комитет, непосредственно готовивший забастовку государственных служащих. В числе арестованных оказался А. М. Кондратьев — председатель «Союза союзов служащих государственных учреждений», занимавшегося общей организацией саботажа чиновников в стране. Предварительное расследование, проведенное ВЧК, выявило связи этой организации с кадетами, правыми эсерами, меньшевиками, а также источники финансирования саботажа.

Расскажем подробнее об этой странице истории Советской России. В ночь с 7 на 8 ноября 1917 года, когда большевики официально объявили о захвате власти в стране, на заседании Петроградской городской думы было объявлено о создании «Комитета спасения родины и революции» во главе с правыми эсерами Н. Д. Авксентьевым и А. Р. Гоцем. Сразу же после создания комитет выпустил «Воззвание к гражданам Российской республики», в котором призвал не признавать власти большевиков и не исполнять его распоряжений.

Члены Комитета возглавили «Союз союзов служащих государственных учреждений», «Союз трудовой интеллигенции», «Союз инженеров». Организационным центром комитета стала Городская дума, из которой большевистская фракция вышла 12 ноября 1917 года. В первые дни в работе комитета приняли участие свыше 40 тыс. служащих и чиновников (в том числе 10 тыс. служащих банков, 6 тыс. почтовых работников, 4,7 тыс. работников телеграфа, 3 тыс. приказчиков торговых предприятий и др.). В ноябре 1917 года чиновники-саботажники образовали в Петербурге центральный стачечный комитет при «Союзе Союзов служащих государственных учреждений».

1 декабря 1917 года Всероссийский продовольственный съезд, состоявшийся в Москве, постановил прекратить доставку продовольствия в Петербург, Москву и другие города Центральной России. С 12 ноября 1917 года прекратили работу служащие Министерства путей сообщения. Петроградский железнодорожный узел уже в первой половине ноября 1917 г. был забит грузами. В октябре 1917 года Николаевская ж. д. отправляла 3260 вагонов в сутки, а в декабре — 600. Владельцы предприятий Петербурга останавливали производство, задерживали выплату рабочим заработной платы.

Понятно, что большевики среагировали на это жестко и оперативно. Ведь речь шла о самом существовании советской власти.

Начались аресты и допросы организаторов и активных участников стачки. 1 марта 1918 года ВЧК передала материалы расследования в Революционный трибунал, но к этому времени с саботажем как формой борьбы уже было покончено: в феврале СНК постановил не вести никаких переговоров с саботажниками и принимать, если будет необходимость, из их числа на работу только лояльных к советской власти лиц.

В январе 1918 года при Отделе по борьбе с контрреволюцией и саботажем был образован банковский подотдел для борьбы с преступлениями по должности банковских чиновников. На базе банковского подотдела затем был создан Отдел по борьбе с преступлением по должности.[37]

Отметим, что ВЧК была не единственной организацией, кто занимался вопросами борьбы со спекуляцией. Существовала еще Центральная реквизиционно-разгрузочная комиссия, которая также должна была заниматься этим вопросом. Еще в деле борьбы со спекуляцией «отметилась» Инспекция Центрального комитета текстильной промышленности («Центро- текстиль»). В сентябре 1918 года она передала в ВЧК:

«Дело о злоупотреблениях и мародерстве Правления «Товарищества мануфактур, основанных И. И. Скворцовым в Москве», приобретающее крупный общественный интерес, благодаря участию в нем служащих Правления «Товарищества». Правление в лице директоров В. М. Митрофанова и М. А. Скворцова, объединявшее в своей деятельности производство трех текстильных фабрик, запродало за последние месяцы различным московским оптовым фирмам мануфактуру на крупные суммы, достигавшие — по некоторым сделкам — миллионов рублей. В какой мере при этом Правлением соблюдались существующие нормированные цены на ткань, видно из того, что правлением «Товарищества» роздано было служащим единовременно 200 000 (двести тысяч рублей) после одной такой очень крупной продажи. По признаниям самих служащих, мародерская деятельность директоров правления не могла не быть им известной, так как некоторые из них являлись даже хранителями тех сумм, которые получались в результате действия «двойной бухгалтерии», по которой «разница» между суммами, значившимися по счетам, выдававшимися правлением «Товарищества» и действительно вносившимися покупателями в кассу правления, достигала таких размеров, что служащие сочли себя в праве от правления «Товарищества» компенсации за услуги и в результате переговоров, ведшихся между правлением «Товарищества» и служащими по этому поводу, последние были удовлетворены раздачей вышеуказанной суммы денег. Попутно следствием обнаружен целый ряд других злоупотреблений, из которых особенно разительным является расхищение под таким, например, благовидным предлогом, как удовлетворение расходов по опеке над имуществом бывшего директора-распорядителя правления «Товарищества» Н.П. Павлова, давно скрывшегося в Донскую область, — сумм, получавшихся правлением из кассы «Центротекстиля» для расплаты с рабочими фабрик. Ныне все служащие правления, труд которых, кстати сказать, оплачивается по баснословному тарифу, выражавшемуся в ставках от 900 до 2100 руб. в месяц, обедах за счет правления и получением ткани в кредит, о чем отметки, по показаниям служащих, делались в какой-то памятке одного из директоров правления (каковую до сих пор обнаружить, не смотря на все принятые меры, не удалось) арестованы, и им предъявлено требование о возврате расхищенного народного достояния, после чего они будут освобождаться до суда, перед которым им придется предстать в ближайшем будущем».[38]

В короткие сроки ВЧК удалось ликвидировать несколько крупных организаций, занимавшихся спекуляцией, в том числе «Союз русской торговли и промышленности», сбывавший по завышенным ценам сотни тысяч пудов различных товаров, раскрыть тайные склады мануфактуры и продовольствия. За совершение незаконных сделок — попытку продажи германскому посольству пакетов акций на крупные суммы — были арестованы и 31 мая 1918 года по приговору ВЧК расстреляны братья Череп-Спиридовичи и биржевой маклер Бейлинсон.

Однако нормативное понятие спекуляции было определено только 22 июля 1918 года в специальном декрете Совнаркома «О спекуляции», которым также устанавливалась ответственность за скупку, сбыт или хранение с целью сбыта, в виде промысла монополизированных государством продуктов питания, нормированных товаров, драгоценных металлов и ценных бумаг. Процитируем этот документ:

«1. Виновный в скупке, сбыте или хранении с целью сбыта, в виде промысла, продуктов питания, монополизированных республикой, подвергается наказанию лишением свободы на срок не менее 10 лет, соединенным с тягчайшими принудительными работами и конфискацией всего имущества.

2. Виновный в скупке, сбыте или хранении, с целью сбыта, в виде промысла, нормированных продуктов питания по ценам выше твердых (установленных таксами) или других, кроме продуктов питания, монополизированных предметов, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 5 лет, соединенным с принудительными работами и конфискацией всего или части имущества.

Виновный в скупке или хранении, с целью сбыта, в виде промысла, прочих нормированных предметов массового потребления, по ценам, выше твердых, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 3 лет, соединенным с принудительными работами и конфискацией всего или части имущества.

Виновный в совершении деяний, предусмотренных в ст. ст. 1, 2, 3, настоящего декрета, но не в виде промысла, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 6 месяцев, соединенным с принудительными работами и конфискацией части имущества.

Примечание. Наказанием, означенным в 1–4 ст. ст. сего декрета, соответственно подвергаются виновные в скупке, сбыте или хранении, с целью сбыта, продовольственных карточек или купонов на вышеозначенные продукты.

Виновный в подделке продовольственных карточек или купонов, или в пользовании поддельными карточками или купонами, а равно в отпуске товара по поддельной продовольственной карточке или купону, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 5 лет, соединенным с принудительными работами и конфискацией части имущества.

Виновный в выдаче, распределении или возмездном приобретении продовольственных карточек или купонов в количестве, превышающем установленную норму, или в ином незаконном приобретении их, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 6 месяцев, соединенным с принудительными работами и конфискацией части имущества.

Означенное в настоящей статье наказание повышается до лишения свободы на срок не менее 3 лет, если виновный при совершении преступления действовал в качестве заведующего или вообще представителя какого-либо учреждения, правительствующего или общественного предприятия.

Виновный в отпуске нормированного товара помимо продовольственной карточки или купона, в отказе отпустить по ним по нормированным ценам, подвергается наказанию лишением свободы, соединенным с принудительными работами или конфискацией части имущества.

Виновный в неразрешенных законом скупке, сбыте или хранении платины или серебра, или золота в сыром виде, в слитках или в монете, подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 10 лет, соединенным с принудительными работами и конфискацией всего имущества. Наказание это может быть сокращено по усмотрению суда, если предметом преступного деяния являются изделия из вышеназванных металлов, превышающие установленный вес.

Виновный в скупке, сбыте или хранении с целью сбыта не допущенных к обращению или аннулированных процентных бумаг, паев, акций, облигаций и других денежных свидетельств подвергается наказанию лишением свободы на срок не ниже 10 лет, соединенным с принудительными работами и конфискацией всего имущества.

Виновный в непредставлении к регистрации или учету предметов, кои, согласно постановлениям подлежащих учреждений, должны быть представлены к учету или регистрации, подвергается лишению свободы на срок по определению суда, соединенному с принудительными работами или конфискацией части имущества.

Подстрекатели, пособники и прикосновенные к вышеозначенным деяниям лица (как-то снабжающие спекулянтов на разрешение и получение и передвижение товаров, нарядами на них, предоставляющие им склады, вагоны и вообще средства передвижения, препровождающие дубликаты и всякого рода товарные квитанции и т. п.) наказуются наравне с главным виновником.

Покушение на совершение деяния на как оконченное деяние.

С изданием настоящего декрета все возникающие предусмотренные им дела о спекуляции передаются на рассмотрение Народных трибуналов по подсудности, а именно, по ст. 3, 4, 6 и 7 настоящего декрета — местным, а по остальным — окружным, а где таковых нет — Революционным трибуналам.

От Народного Комиссариата Юстиции и Президиума Центрального Исполнительного Комитета зависит особо преступные спекуляции передавать на рассмотрение Трибуналов и в тех местах, где существуют Народные Суды».[39]

В сентябре и октябре 1918 года в ведомственном еженедельнике ВЧК была опубликована статья Г. Мороза «Виды и формы спекуляции». В ней автор подробно рассказал о том, как продавцы зарабатывали колоссальные прибыли, играя на «понижение» и «повышение» цены, а также придерживая товар.[40]

В том же издание был опубликован очерк «Город контрабандистов». Расцвет спекуляции показывался в этом очерке на примере провинциального города Оршы Могилевской губернии, внезапно превратившегося из провинциального захолустья в приграничный пункт, ставший центром снабжения «тканями, мылом, вязаными изделиями — Минска, Вильны, Варшавы и чуть ли не Вены и Берлина… и обратно — Смоленска, Москвы и Петрограда — продуктами химической промышленности, сахарином». Фактически Орша диктовала цены на немецкий, польский и украинский сахар, кофе, анилиновые краски и австрийские кремни для зажигалок для большей части территории Советской России.[41]

А вот два типичных примера криминального бизнеса августа— сентября 1918 года, которые удалось ликвидировать чекистам:

«Некий гражданин Клочков, содержатель трактира, прочитав постановление МГПК о сдаче продовольственных карточек при выезде из Москвы, сразу же пустился отыскивать уезжающих, в целях пополнения своего трактира солониной, маслом, ветчиной, хлебом и пр. Гражданин Клочков знакомится с неким аферистом Новосельским, восхваляющим знакомых своих комиссаров и обещающим снабжать трактир всеми нужными продуктами. Заводит знакомство с контролером карточного бюро Лефортовского района Глауберманом, который после совместных кутежей снабжает своих щедрых собутыльников всевозможными карточками на предметы первой необходимости…

Астраханский губернский продовольственный комитет, чувствуя острую нужду в чае, командирует своего агента гражданина Рафаловича для закупки и отправления в Астрахань чая. Первое время агент работает хорошо и отправляет несколько партий, но впоследствии он знакомится с торговым домом Мирзоева и Исаева, которые предлагают ему снабжать Астрахань чаем. Рафалович соглашается и торговый дом отправляет первую партию — 9 вагонов чаю в астраханский Губпродком, узнав о том, что «Торговый дом Мирзоев и Исаев» берется снабжать их, отзывает своего агента и начинает переговоры с торговым домом о дальнейшем снабжении их чаем. Исаев и Мирзоев в ответ на предложение говорят, что они берутся доставить до 3000 шир калмыцкого чая в самый короткий срок, но зато не по существующей твердой цене в 615 рублей за ширу, а по 1685 рублей. Астраханский Губпродком, поняв сразу цель торгового дома, посылает своего представителя в Москву узнать, каким образом у спекулянта Мирзоева скопилось такое количество чая, и как он его продает по спекулятивным ценам. По приезде в Москву представитель Губпродкома узнает, что чай, который предлагался для Астрахани, лежит в кладовых Высоцкого, и что он, будучи предназначен для другого города, не был еще отправлен туда. Пользуясь таким положением, Мирзоев берется по спекулятивной цене, как указано выше, переотправить чай в Астрахань. Когда представитель Губпродкома указал Мирзоеву на то, что запрашиваемая цена является спекулятивной, последний предложил взятку в 30 000 рублей, прося за это подержать его дело в Астрахани. Понятно, что по полученным сведениям от астраханского Губпродкома Исаев и Мирзоев были арестованы спекулятивным отделом ВЧК…»[42]

К этому можно добавить еще несколько цифр, иллюстрирующих деятельность «Отдела по борьбе со спекуляцией при ВЧК» в августе 1918 года.

«Конфискован и передан Наркомпроду Мануфактурный склад «Гурвич и Кидель» — около 2 000 000 рублей.

Конфискован и товар распродается рабочим членам профессиональных союзов мануфактурных магазинов «Братьев Аленовых» — около 400 000 рублей.

У Крыжановского, Рабиновича и др. конфисковано: 30 000 банок консервов, 2000 пар ботинок и др. предметы — 500 000 рублей.

У Кацепова— 412 шт. золотых и серебряных вещей — около 200 000 рублей».[43]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.