Глава II Промышленность и торговля

Глава II

Промышленность и торговля

Мы отчасти знакомы с теми географическими условиями, в которых находилась Северская земля. Мы видели, что они должны были способствовать развитию промыслов и торговли.

И действительно, новейшие открытия археологии вполне подтверждают наш вывод. Но прежде чем обратиться за помощью к этой науке, возьмем главный наш источник летопись и прочтем следующее: «А радимичи и вятичи и северъ одинъ обычай имяху: живяху въ лесехъ, якоже всякий зверь, ядуще все нечисто…»68

Но это известие нашего летописца, полянина, опровергается его же собственными позднейшими заметками, показывающими, что культура северян стояла гораздо выше, чем он старается ее выставить.

Громадные леса Северской земли способствовали развитию звериного промысла. В них водились животные, которые теперь или вовсе не встречаются, или попадаются очень редко. Так, из Поучения Мономаха видно, что в XII в. здесь водились следующие животные: дикие быки, олени, лоси, кабаны и медведи69, на которых он охотился в бытность свою черниговским князем. Еще раньше его Мстислав Ярославич, занявши черниговский стол, производил охоту в соседних лесах, на которой и простудился70. Сверх животных, перечисленных Мономахом, в Северской земле водились бобры, на что указывает название реки Костобобра, а жители села Бобрика еще два десятилетия тому назад сохраняли предание, что их село названо так потому, что на том месте водилось много бобров71. Что звериный промысел не имел только характера княжеской забавы, а был распространен во всем племени, видно из того, что дань, платимая северянами хазарам, состояла в шкурке белки от каждого дома72. Точно так же Олег, покоривши северян в 884 г., наложил на них дань по черной кунице73. Шкурка этого зверька считалась данью легкою, что указывает на многочисленность его в Северских лесах и на обычность этого промысла.

Арабский писатель, Аль-Истахри, говорит, что из Тмутаракани вывозились черные соболи74, а Ибн-Хаукаль присоединяет сюда еще и черных лисиц75. На богатство Северской земли в этом отношении указывает и распоряжение Ольги о ловищах княжеских, которые были ею установлены и по Десне76.

Не менее, чем зверями, были богаты Северские леса птицами, о которых в наше время и помину нет. Так, мы имеем известие, что в Курском княжении были ловы лебедей соколами77. Хотя это известие и позднейшее, но аналогия заставляет нас предполагать, что если в 1283 г. водились еще лебеди, то чем далее назад, когда природа была еще более девственной, распространение этих птиц должно быть обширнее. Охота с соколами была любимым занятием наших князей в свободное время. Мы видим, что княгиня Ольга приказала устроить перевесища, т. е. места для ловли птиц и в Северской земле78. Кроме того, у нас имеются данные предполагать, что в ней было развито и рыболовство. На это указывает нахождение костей рыб и птиц в могильных курганах, как видно из новейших раскопок79. А остатки в кострищах бараньих костей и шерсти указывают на развитие скотоводства80.

Рядом с этими промыслами важную, если не первую роль играло земледелие. По крайней мере, судя по остаткам в курганах, относящихся к VIII и IX вв. по Р. X., оно должно было быть значительно развито. Так, в Черной могиле, в Чернигове, найдены обугленные зерна ржи, овса, ячменя; в кургане Гульбище остались кроме обугленных зерен ржи кусочки соломы; наконец, в кургане около города Седнева наткнулись на обуглившиеся зерна овса81. Найденные три серпа в Черной могиле указывают на орудие обработки82. Впоследствии мы видим, что хлебопашество составляет главное богатство области. В 1146 г. черниговские князья разграбили село, принадлежавшее новгород-северскому князю Игорю, и сожгли на гумне девятьсот стогов хлеба83. В зависимости от хлебопашества стоят самые предприятия князей. Так, в 1193 г. на приглашение Рюрика Ростиславича идти на половцев Святослав Всеволодович отвечает: «Нын? брате, пути немочно учинити, зане в? земл? нашей жито не родилося»84.

Из ремесел, насколько можно судить по археологическим находкам, было довольно развито гончарное, бондарное, столярное.

Гончарное ремесло оставило после себя следы в целой коллекции глиняных монист, пряслиц и сосудов. Монисты были различных цветов. Иногда они украшались медными подвесками. Монисты и бусы служили предметом украшения, благодаря чему они сохранились лучше других произведений этого ремесла. Горшки и урны остались только редко целыми, отчасти благодаря своей хрупкости, отчасти потому что подобные изделия, как урны, употреблялись только для пепла покойника, собранного после сожжения, между тем как иногда на кострище просто насыпался курган. По немногим остаткам, однако, можно думать, что искусство делать из глины различные предметы утвари было довольно развито. Находки погребальных урн указывают на связь гончарного искусства с религией, благодаря чему оно и достигло известного совершенства. Остатками бондарного искусства служат железные дужки от ведер, железные обручи и т. д., а следы столярного ремесла являются в виде железных топоров, гвоздей, долот и т. п. Этим двум ремеслам должно было способствовать и обилие лесного матерьяла.

Вместе с глиняными монистами попадаются часто каменные, костяные и стеклянные бусы. Вообще стеклянные вещи попадаются во многих курганах отчасти в расплавленном состоянии85. Кроме бус из костяных изделий до нас дошли пуговицы, гребенки86, пластинки и косточки с разными изображениями рыб, человека и животных (лошадиной головы)87. Из кости же делались черенки для ножей, которых найдено очень много. Сюда же можно отнести роговые гребни и небольшие гребенки с резьбой и без нее88. Если стеклянные изделия могли привозиться от соседей, то едва ли поделки из камня, кости и рога не были домашнего происхождения. Развитие рыболовства и скотоводства давали матерьял как для самых вещей, так и для изображаемых на них резьбой предметов.

Сверх того есть указания, что у северян были в употреблении бронзовые, серебряные и золотые вещи. Из бронзовых изделий до нас дошли кольца, пряжки. Иногда женщины украшали ими свои косы, а к монистам из глины подвешивали бронзовые подвески89. Из золотых и серебряных вещей сохранились предметы наряда, в виде серег, медальонов, колец различных проб, узорчатых серебряных пластинок для украшения сбруи. Из дошедших до нас предметов утвари особенно прекрасной отделкой отличаются два турьих рога, из которых наши предки любили выпить и, как дорогую для себя вещь, украшали получше, потому что «для Руси веселие есть пити». Края рогов оковывались серебром, иногда с различными узорами. Насколько можно разобрать, резьба на серебре представляла сцену из охоты90.

Есть данные предполагать, что многие из этих предметов были местного происхождения. До нас дошло бронзовое изображение божка на корточках91 и два серебряных идола, найденных в начале XVIII в. в Чернигове92. Народ, олицетворяя в виде бога или физическую силу, или какое-нибудь нравственное качество, несомненно должен придать ему свой оттенок, сообразный с характером окружающей его природы и своих личных душевных свойств. Поэтому и изображение этого божества из дерева или из металла непременно должно иметь своеобразные черты, которые могут быть приданы ему только при местной фабрикации идола, там, где возникло и самое представление изображаемого им божества. Поэтому-то, как предположение, можно сказать, что выделка серебряных и других металлических вещей была местная.

Но самое распространение этих вещей, были ли они местной фабрикации или привозные, указывает на развитие вкуса у населения к ним, а следовательно, и на довольно высокую ступень культуры, на которой стояли северяне еще до принятия христианства. Нахождение в курганах стеклянных вещей с позолотой указывает на сношения с Византией, где искусство стеклянной мозаики было доведено до совершенства. Для нас важно констатировать тот факт, что еще до принятия христианства были промышленные сношения со всеми окрестными странами, а вместе с тем были развиты промыслы, кипела деятельная жизнь.

Что касается производства оружия, то можно предположить, что часть его делалась дома, как щиты, стрелы, наконечники копий, частью же оружие приобреталось путем торговли. Так, арабские писатели говорят, что русские купцы привозили между прочими товарами и обоюдоострые франкские мечи93. Сабли были хазарского происхождения. Хазары, как и вообще кочевники, употребляли легкие сабли. Очень может быть, что шлемы, кольчуги и латы добывались северянами путем торговли из Византии или с Востока, хотя нет ничего невероятного, что они делались и дома.

Одежда, по всей вероятности, приготовлялась из туземного матерьяла. Мы встречаем остатки шерстяных тканей94, для производства которых сырой матерьял получался от скотоводства. Золотые ткани95 добывали из Византии путем торговли96. Холст97, по всей вероятности, был домашнего приготовления.

Богатство естественных произведений природы способствовало развитию добывающей промышленности, вместе с которой должно было явиться стремление к сбыту ее произведений, к торговле. Кроме географического положения развитию торговли немало способствовали и другие обстоятельства. Так, Новгород Великий, занимаясь исключительно торговыми оборотами, имел своего хлеба настолько, сколько нужно было на продовольствие народонаселения; но ему необходимо было отправлять хлеб и за границу. В этом случае его снабжали хлебом соседние области. Новгородцы добывали хлеб из областей Смоленской, Полоцкой, Киевской и Черниговской98. Взамен северяне получали европейские произведения: франкские мечи, о которых мы уже упоминали, может быть, и другие принадлежности вооружения; оттуда же получалось золото и серебро. Торговля с Новгородом имела главным своим предметом хлеб и едва ли меха, потому что последние добывались новгородцами из своих восточных и северных областей. Сбыт северских мехов шел, как мы увидим, по другому направлению. Дорогой для новгородской торговли служил Днепр, а главной пристанью – город Любеч. Основание его теряется во мраке древности. История застает его уже богатым торговым городом, который ведет торговлю с Византией. Константин Багрянородный говорит, что лодки, приходящие с товарами в Константинополь из Руси, принадлежат также любецким и черниговским купцам99. В договоре с греками, приписываемом киевскому князю Олегу, есть условие, чтобы греки платили дань и на Чернигов, и на Любеч100. Все это указывает на важное торговое значение последнего. Действительно,

Любеч был не только пристанью, чрез которую Северская земля получала шедшие собственно для нее товары, но чрез него проходили все товары с юга и на юг. Любеч стоял выше Киева и потому держал в руках его северную торговлю, точно так же как, в свою очередь, Киев держал в своей власти южную торговлю Чернигова. Вероятно, в княжескую эпоху в Любече взималось в пользу князя «мыто». Недаром Изяслав Мстиславич, воюя в 1148 г. с черниговскими князьями, говорил: «А поидемъ къ Любчю, идеже ихъ есть вся жизнь»101. Как главная пристань Северской земли, Любеч должен был быть соединен с ее центром удобной дорогой. По всей вероятности, главный путь пролегал чрез теперешнее село Белоус102, который мог иметь значение складочного места товаров. Южная торговля, с Византией, шла из центра Северской земли – Чернигова, который, как мы видели, принадлежит к самым древним городам. Путем торговли служила река Десна, которая тогда была годна для судоходства вверх и вниз. Торговля с Византией относится к давнему времени. История застает ее уже вполне развившеюся и принявшею известные формы. Чернигов, как мы видели, наравне с Киевом и другими городами упоминается в договорах, притом непременно в каждом103. О нем упоминает и Константин Багрянородный наравне с Любечем104. Наконец, самое несомненное свидетельство торговых сношений представляют две монеты, принадлежащие к IX в. по Р. X., найденные в Черной могиле, в Чернигове. Эти монеты принадлежат императорам Константину и Василию, современникам Владимира Святого. Торговые сношения с Византией были весьма важны. Отсюда получались произведения греческого искусства. Византийской торговле северяне обязаны многими заимствованиями, но и христианством. Северяне привозили в Византию меха и хлеб. Арабский писатель Ибн-Хордадбе рассказывает, что «…купцы руссов вывозят меха черных лисиц и мечи из дальнейших концов Славонии к Румскому (Черному) морю и царь Рума (Византии) берет с них десятину»105. Общей стоянкой русских купцов из Киева, Чернигова, Переяславля и Любеча было предместье Константинополя у Св. Мамы106. Насколько выгодна была торговля с русскими для греков, видно из дошедших до нас договоров, где они обязывались доставлять русским купцам все необходимое продовольствие на время пребывания их в Константинополе, освобождали их от торговой пошлины и, наконец, снаряжали всем необходимым на обратный путь: пищей, якорями, канатами107.

Но приведенное нами известие арабского писателя указывает, что подобные льготы давались не всегда. Взамен привозимых товаров руссы получали золото, серебро, предметы роскоши, а главным образом паволоки. Насколько важна была торговля ими, можно заключить из того, что в договорах упоминается только о них, причем выставлено, как необходимое условие, чтобы русские купцы покупали их не более как на пятьдесят золотников каждый108. Можно предполагать, что Византия не желала упускать торговлю ими чрез вторые руки.

Несмотря на всю выгоду южной торговли, северяне были стеснены в ней самым положением ее пути в их земле: главный пункт ее, устье Десны, был во власти полян, где находилось село Ольжичи, несомненно принадлежавшее Киевскому княжеству.

Не менее важна была торговля восточная с болгарами, хазарами и арабами чрез реку Дон и Волгу. Главными центрами торговли здесь были столица Хазарского царства, Итиль, и Тмутаракань, самое существование которого обязано развитию в этой местности торговли. Она получила свое начало в давнее время. Так, можно сказать, что она уже существовала в VIII в. по Р. Х., на что указывают монеты, найденные при последних раскопках в земле северян. Это два саманидских (бухарских) диргема, из которых один чеканился в Шаше, а другой в Басске. Оба они относятся к VIII в. по Р. Х.109 Они же указывают нам обширную область этой торговли. Как важна была эта торговля, видно из того, что даже при занятии южных степей кочевниками она все-таки продолжалась, и мы видим существование пути чрез степи даже в XII в., носившего название Соляного. «Он шел сухопутьем? до Дона, и по Дону в? Азовское и Черное море»110. Но гораздо ранее, чем летописи упоминают нам об этом древнем пути, мы имеем известие о Курске как о торговом городе. Св. Феодосий во время бегства своего от матери отсюда встретил купцов, с обозом ехавших в Киев, с которыми и прибыл сюда111. Какие это были товары, мы не знаем, но едва ли Курск, сам по себе незначительный город, мог посылать что-нибудь в Киев. Едва ли ему выгоднее было сбывать свои меха в Киев, чем в ближние места – в Болгарию и Хазарию. Киев снабжался мехами собственной области, затем из Подесенья и области вятичей. Вернее будет предположить, что это были товары южные, шедшие чрез Курск в Киев. В эпоху татарского владычества в 1283 г. мы встречаем в Курске немецких и цареградских купцов112. В это время всеобщего разорения Курск не мог так скоро подняться до сношений с Западной Европой и Царьградом, но ясно, что это были еще следы его прежней торговли, ведшейся им с югом и востоком. Таким образом, можно предположить, что Курск был посредником торговли с Азовским и Черным морями. Торговля северян велась здесь по преимуществу мехами. Тот же Ибн-Хордадбе, рассказав о торговле с Византией, говорит, что русские купцы «…ходят на кораблях по реке Славонии, проходят по заливу столицы хазарской, где владетель ее берет с них десятину. Иногда же они привозят свои товары на верблюдах в Багдад». Последняя заметка нашего писателя указывает, что это не могли быть руссы киевские, а тмутараканские.

Посредником торговли с болгарами был Муром, который мы встречаем еще в эпоху зарождения княжеской центральной власти у полян, т. е. по счету летописи в 862 г. На важность этого пункта указывает то обстоятельство, что киевские князья стараются держать его в своих руках, и уже с первого распределения князей по областям при Владимире Святом, в 988 г., мы находим в Муроме князя Глеба, между тем как его не было даже в Чернигове. Самые походы Владимира на волжских болгар имели целью обезопасить этот торговый пункт от притязаний болгар на владение им, что им удалось, хотя на короткое время, при борьбе Олега с Мономахом. Последние раскопки окончательно подтверждают наше мнение о торговом значении этого города. Там были найдены, как в Чернигове, саманидские диргемы и германская монета, относящиеся к VII–X столетиям по Р. Х.113

Этим мы заканчиваем наш слабый очерк промышленности и торговли. Мы предпослали его и «очерк колонизации» в виде вступления в нашу историю. Должно сознаться, что, по необходимости, в нашем сочинении мы должны были оставить два пробела, именно ничего не сказать «о религии и быте северян» и выпустить «историко-топографическое исследование» их страны. Это произошло по недостатку научных средств. Для очерка религии северян мы имеем редкие указания, рассыпанные по «Губернским и епархиальным ведомостям» Черниговской губернии, которых и собрать было невозможно в полном составе, да их было бы и недостаточно, так как северяне занимали не одну Черниговскую губернию, а Курскую, часть Харьковской и Подонье. Следовательно, собрать матерьял из всех этих областей невозможно, как по недостатку времени, так и средств. Известия летописи и арабских писателей дают общие места, которые могут относиться ко всем славянам вообще. Историко-топографическое исследование, хотя и при существовании матерьяла в виде списков населенных мест, «Книги большого чертежа» и т. д. невозможно было по недостатку под руками карт.

Не теряя надежды осуществить свое желание заняться этими двумя отделами, я отлагаю эту работу до более благоприятного времени.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.