Исследования

Исследования

Как-то мне довелось быть на встрече, где выступал Посол Нидерландов в Украине. Он цитировал роман, герой которого говорил, что он ощущал себя Второй мировой войной. Символические и важные слова. Когда речь идет об исследователях Второй мировой войны, то они должны быть и войной, и обеими противоборствующими сторонами. Только в этом случае, очевидно, можно хоть как-то приблизиться к более или менее реалистическому воспроизведению исследуемых событий.

По словам профессора Александра Лысенко, "о войне написано, на первый взгляд, все, по крайней мере, намного больше, чем о любом другом периоде нашей истории: свыше 20 тысяч монографий, брошюр, сборников статей общим тиражом 1 млрд экземпляров. С другой стороны, очевидно, нет ни одного вопроса, который не был бы так или иначе сфальсифицирован, заполитизирован или просто замалчивался, либо обозначен полуправдой".

Если давать общую оценку состояния этих исследований в современной Украине, то приходится констатировать: они все еще находятся под влиянием политиков, мифологизируют эту проблематику, реставрируют стереотипы сталинско-брежневской историографии. Однако это – неприемлимый инструментарий для осмысления амбивалентной проблематики Второй мировой войны, роли и места Украины в ней. К этой группе принадлежат и те, кто исповедует (чаще скрыто, чем откровенно) "осторожность" в ревизии устаревших подходов и оценок.

Помню, как в "Українському історичному журналі" в 2005 г. один автор написал: "Новое видение заключается не в том, чтобы оговаривать героев и события Великой Отечественной войны, очернять нашу память о подвиге народа, как это подается в некоторых публикациях… Во многих академических изданиях, вузовских и школьных учебниках, художественных произведениях, кинофильмах, через средства массовой информации эти годы подаются как период сплошных репрессий, "тоталитаризма и диктатуры", "гулагов", "голодоморов" и т.д.".

Кавычки, в которые взяты известные всему миру и аксиоматические понятия, по замыслу автора, явно должны были показать читателю, что этих "гулагов", "голодоморов" и т.д. будто и вовсе не было. Комментарии здесь, по моему мнению, излишни. Упомянутый автор акцентирует внимание на том, что во время войны "во главе народа стояла партия коммунистов" (конечно, это правильно, но какая еще партия могла стоять, когда все остальные партии большевики уничтожили как конкурентов?), и обеспокоен тем, что в последние годы не было опубликовано "ни одно правдивого исследования о роли коммунистической партии в достижении Победы".

Не только в последние годы, но и в прошлые. И мешала этому сама партия, точнее, ее идеологи. Например, десятилетиями нельзя было рассказывать о трагическом первом годе войны, связанным с просчетами руководства, отступлением и поражениями, позорным бегством представителей власти, почти молниеносным провалом оставленных для работы против немцев подпольных структур, т.е. со всем, что разрушало официозные стереотипы. Было запрещено затрагивать тему плена, хотя в плену оказалось свыше пяти миллионов советских военнослужащих. Можно было писать о негуманном отношении к ним со стороны гитлеровцев, но нельзя было говорить о нечеловеческом и унизительном отношении к ним собственного государства.

Ни Женевской конвенции 1929 г., ни Гаагской конвенции и Декларации 1907 года о законах и обычаях сухопутной войны СССР не признал. Одной из причин, по которым Советский Союз не подписал Женевскую конвенцию в целом, было несогласие с распределением пленных по национальному признаку. По мнению руководителей СССР, это положение противоречило принципам интернационализма.

К тому же сталинские "юристы" добавили то, что Конвенция не гарантировала права военнопленных как трудящихся: низкая оплата труда, отсутствие выходных и т.д. Словом, все "обосновали", чтобы отказаться от Конвенции. Отказ СССР от ее подписания позволил нацистам использовать этот факт и оставить советских военнопленных без всякой защиты и контроля со стороны Международного Красного Креста и других организаций, помогавших пленным западных стран. Немецкая статистика зарегистрировала: 280 тыс. советских пленных погибли в пересылочных лагерях и свыше 1,03 млн ушли из жизни при попытках бегства, умерли на заводах, шахтах в самой Германии. И цифры для сравнения: в этой же стране за все годы войны находилось свыше 235 тыс. английских и американских военнопленных, из которых умерли всего 8348 человек.

Освобожденные из плена советские воины проходили продолжительную проверку в фильтрационных лагерях, часть из них направлялись на фронт, а остальные под "опеку" ГУЛага (в августе 1945-го Государственный комитет обороны СССР принял постановление, согласно которому репрессиям должны были подвергаться все оказавшиеся в плену военнослужащие).

Еще одна принципиальная тема – отношение командиров к солдатской жизни. Немало слов потрачено для описания того, что называют "солдатским героизмом". Однако никто все еще не решится сказать в полный голос о цене побед. О том, что цена солдатской жизни была копейка. Жизнь эта вообще не принималась во внимание. Например, взятие Киева в ноябре 1943 г. было классической сталинской прихотью: он поставил задачу завладеть городом к годовщине того, что называли "Великой Октябрьской социалистической революцией". Ради этого при штурме Киева погибли более 400 тыс. советских воинов.

Не случайно данные о потерях в войне продолжительное время были засекречены или приуменьшены, ведь они ставили под сомнение репутацию многих военачальников в разных военных операциях. До сих пор нет полноценного анализа самого процесса мобилизаций в сталинскую армию (методы, категории населения, отношение людей к мобилизации и т.д.).

Ситуация постепенно начала меняться со времен горбачевской "перестройки". Тогда были напечатаны многие уникальные архивные документы, из которых предстал совсем непарадный образ войны. В качестве примера можно вспомнить приказ №227, вошедший в историю под названием "Ни шагу назад!". Этот уникальный документ имел гриф "Без публикации". Так оно в общем и было: о нем не упоминали в СССР вплоть до 1990 г., когда его текст впервые напечатал московский журнал "Агитатор".

И все же, процесс "непарадного" понимания войны постепенно затормозился. Прежде всего это произошло в России, где миф о "Великой отечественной" считают последней баррикадой и трактуют как одно из эффективных средств консолидации нации. Началась "ползучая", а потом и откровенная героизация советского времени, апологетика Сталина, советской спецслужбы, художественный свист о "романтике" войны.

В конце концов, это дело России. Недопустимо, чтобы сейчас во вроде бы независимой Украине, с перспективы которой и следует оценивать прошлое, нас снова начали учить, как "правильно" писать о войне. Вряд ли допустимо реставрировать мифы с недавнего (непреодоленного) прошлого, маневрировать между старыми и новыми подходами.

После августа 1991 г. национально-демократические силы в Украине взяли на вооружение наратив национально-освободительной борьбы. Придирчивые критики отметили, что при этом не были предприняты какие-либо серьезные попытки пересмотреть его или, по крайней мере, самые противоречивые его составляющие. Эти составляющие связаны прежде всего с ОУН и УПА и с "неприятными" страницами их деятельности. К этим страницам относят терроризм, причастность к этническим чисткам (здесь речь идет прежде всего об известной "волынской резне" 1943-го), неединичные случаи сотрудничества с нацистской Германией и т.д. Все это словно отошло на второй план, поскольку деятелей ОУН и УПА в независимой Украине начали изображать, прежде всего, в качестве примера борцов за независимую Украину (которыми они, собственно, и были), забывая об их "грехах".

Потому не удивительно, что в современной Украине возникли якобы два подхода к освещению событий войны. У сторонников каждого из подходов – свои герои. Скажем, для одних это командир советских партизан Сидор Ковпак, для других, например, Роман Шухевич. В обоих лагерях упомянутых и других персонажей трактуют по-разному. Сторонники Шухевича изображают Ковпака как ставленника Кремля, затеявшего поход от Путивля до Карпат для уничтожения "украинской партизанки", то есть УПА. Для этого лагеря Шухевич – легендарный националист, борец за независимую Украину, несгибаемый главнокомандующий УПА, Глава Генерального секретариата Украинского Главного Освободительного Совета (УГОС).

Не буду комментировать упомянутые подходы, но хочу обратить внимание на действительно острую необходимость: потребность дальнейшего научного поиска, создания научных биографий Степана Бандеры, Романа Шухевича, Ярослава Стецько, Евгения Коновальца и многих других с реалистичной подачей непростых коллизий их жизни и деятельности, а не продуцирования патриотичных агиток о них.