Пробиваются демократические ростки

Пробиваются демократические ростки

Страна между тем стремительно политизировалась. Резко, с огромными перехлестами — «по-советски» — стартовала гласность. Люди открывали «Огонек», «Московские новости» — и дух захватывало, мурашки по спине ползли от разоблачений прошлого и настоящего. Преступления Сталина и «кремлевско-узбекской мафии», наша действительная миссия в Афганистане и промысел вдруг обнаруженных в отечественных пределах «ночных бабочек» — все больше ранее напрочь закрытых тем становились предметом гласности. Начиная перестройку, ее «отцы» уповали на активизацию «человеческого фактора». Медленно, но все же разжимались тиски командно-административной системы. В обществе стали пробиваться ростки демократизма, заговорили о формировании в СССР правового государства.

Отношение Д. Т. Язова к демократизации общества было сложным и далеко не однозначным. С одной стороны, он чувствовал необходимость перемен в обществе. Но в то же время в нем прочно сидела многолетняя убежденность в преимуществе нашего общественно-государственного строя, советского образа жизни. Беда, по его убеждению, состояла Не в порочности самой системы, а в отсутствии эффективного руководства, твердости управления происходящими процессами.

Кстати, Д. Т. Язов не был каким-то исключением в вопросах о будущем устройстве СССР. Это сейчас появилось много борцов за капитализацию, рыночные отношения, приватизацию и т. д. В 1987 году все ныне здравствующие политики, включая Б. Н. Ельцина, боялись слова «капитализм» и в своих речах и программах убеждали в необходимости реформирования социализма. Общественное сознание развивалось постепенно. Постепенно формировалось и мировоззрение личностей. Другое дело, что у одних, прежде всего не облеченных властью и ответственностью, процесс был более ускоренным. У Язова же понимание происходящих радикальных преобразований нарастало медленно.

И причина здесь не только в консерватизме мышления. Ни Политбюро ЦК КПСС, ни съезд народных депутатов СССР, ни другие органы власти и управления, а также нарождающиеся политические партии и течения не имели конкретной модели будущего общества, программного перехода к нему. Не было таких программ и у М. С. Горбачева. К сожалению, отсутствие четких концепций и комплексных программ вообще стало характерным признаком всего перестроечного периода.

В сознании министра обороны такой подход к переустройству громадной страны вызывал по крайней мере недоумение. Окончивший две академии, имевший богатейший опыт проведения крупных мероприятий, он был приучен к организации любого процесса, будь то учение, бой, операция или нечто подобное. Уяснение полученной задачи, всесторонняя оценка обстановки, выработка замысла, принятие решения, постановка задач (приказ), организация взаимодействия и твердое управление — вот те классические принципы военного управления, которые идут от Эпаминонда и. которые закладываются в каждого командира еще с первых курсов военного, училища, углубляются в военных академиях, совершенствуются войсковой практикой.

Любопытно, что в оценке хода выдвинутой М. С. Горбачевым идеи перестройки можно увидеть близость позиций Б. Н. Ельцина и Д. Т. Язова, хотя взаимной симпатии они друг к другу не питали. На октябрьском (1987 года) Пленуме ЦК КПСС, пытаясь как-то аргументировать свой наделавший шума и сыгравший на популярность шаг, Ельцин говорил именно о том, что нет «продуманной концепции перестройки», не обозначены приоритетные направления. Да и в последующей опальной деятельности будущий лидер России использовал неоднократно этот тезис, критикуя своего главного оппонента.

Д. Т. Язов публично подобных мыслей не выражал, но это проскальзывало и у него, правда, как бы между строк.

Характерным для его стиля деятельности было: любое абстрактное решение Политбюро или Пленума ЦК КПСС, постановление Верховного Совета или Правительства СССР обсудить и в части касающейся Вооруженных Сил облечь в конкретные нормативные формы.

Вот несколько тому примеров. Постановление ЦК КПСС от 12 июня 1987 года «О нарушении воздушного пространства СССР». Уже 16 июня 1987 года было вынесено на обсуждение Коллегии Министерства обороны. В указаниях только что назначенного министра прозвучали четкие команды:

— до 1 октября 1987 г. переработать Положение о Министерстве обороны и к 15 октября представить в ЦК КПСС;

— до 1 июля 1987 г. вместо многочисленных приказов по вопросам воинской дисциплины разработать один, с подробным определением обязанностей всех должностных лиц;

— до 25 июля 1987 г. вынести на рассмотрение Коллегии проекты новых общевоинских уставов;

— к 1 августа 1987 года в каждом виде Вооруженных Сил иметь утвержденное Генеральным штабом Положение о боевом дежурстве.

Контроль за реализацией отданных указаний был возложен на Генштаб.

Дотошный маршал С. Ф. Ахромеев исполнение указаний министра обороны взял на личный контроль.

Во исполнение упомянутого постановления ЦК 28 августа 1987 г. Коллегия рассмотрела вопрос о совершенствовании структуры центрального аппарата Министерства обороны. Результат обсуждения — приказ, закрепляющий сокращение работников на 3 тыс. человек, укрупнение подразделений, отказ от ненужных функций, повышение ответственности за конечный результат.

27 ноября 1987 г. на Коллегии обсуждается вопрос о выполнении постановления ЦК КПСС от 12 июня 1987 г. по вопросам укрепления воинской дисциплины, порядка, исполнительности в Забайкальском военном округе.

В промежутках между коллегиями министр обороны проводит совещания, подписывает приказы, директивы и все во исполнение все того же Постановления ЦК.

Примерно таким же образом отреагировал министр обороны на состоявшийся в начале 1988 года Пленум ЦК КПСС, рассмотревший вопросы перестройки кадровой политики.

Со всей серьезностью на заседании Коллегии, на которую были приглашены командующие войсками округов (флотами), было проанализировано состояние работы с кадрами в Вооруженных Силах.

Характерны некоторые высказывания Д. Т. Язова на этом заседании:

— не все руководители усвоили уроки правды;

— целое поколение офицеров воспитано на обмане, очковтирательстве, протекционизме;

— многие офицеры «оторвались» от подчиненных, — проявляют чванство, грубость к ним;

— единоначалие — основной принцип в деятельности кадров Вооруженных Сил, но это не означает, что командир решает все вопросы единолично;

— обеспечить поворот к солдату, его нуждам. Солдаты — это народ. Солдат — главная фигура в армии. Духовная близость командира к подчиненному.

В заключение — четкие команды что к какому сроку исполнить.

И последний (чтобы не утомлять читателя) пример подобного рода.

На 19 Всесоюзной конференции КПСС прозвучал тезис о создании в СССР правового государства. В стране это было воспринято примерно так же, как и заявления о построении социализма, коммунизма или об успешном выполнении очередного пятилетнего плана движения к счастливому будущему. Д. Т. Язов принял решение конференции как руководство к действию. Приказал юридической службе Министерства обороны доложить, какой должна быть армия в правовом государстве и что необходимо предпринять для реализации решения партии в Вооруженных Силах. Юристы разработали совокупность признаков армии правового государства и предложения по проведению в армии правовой реформы как составной части реформы военной. Д. Т. Язов согласился с предложениями юристов, но высказал сомнение в необходимости большого количества законов по вопросам обороны. Пришлось доказывать министру обороны, что сфера обороны и ныне регулируется нормативно-правовыми актами более строго, чем любая другая. Но «регуляторами» являются более 5,5 тыс. постановлений Политбюро ЦК КПСС, ЦК КПСС, ЦК КПСС и Совмина СССР и т. д., которые с провозглашением многопартийности утратят свою силу. Министр обороны с доводами почти согласился. Зная слабость Д. Т. Язова к отечественной истории, юристы в качестве аргумента привели изречение М. И. Кутузова: «Горе земле, в которой подчиненные, начальники и суды, а не законы управляют гражданами и делами. Всякий из них считает себя мудрецом в высшей степени, и от сего у семи нянек дитя без глазу».

Дмитрий Тимофеевич удивился, что великий полководец России не только добывал победы своему Отечеству на полях сражений, но и глубоко задумывался над правовыми основами устройства государства российского.

В своем очередном интервью средствам массовой информации министр обороны заявил: «В правовом государстве должна быть правовая армия». В войска за подписью Д. Т. Язова ушло «Наставление по правовой работе в Советской Армии и Военно-Морском Флоте». На обсуждение Коллегии Министерства обороны был вынесен вопрос «о юридическом всеобуче в Вооруженных Силах». Итог обсуждения — приказ министра обороны, который вместо ряда тем политических занятий предписывал всем категориям военнослужащих изучать советские законы. Одновременно расширялся курс «военного права» и основ военного законодательства в военно-учебных заведениях, ставились задачи по повышению правовой культуры командных кадров, изжитию правового нигилизма.

Радикальное развитие получила юридическая служба Министерства обороны: впервые в истории русской армии командиры соединений получали помощника по правовой работе в лице офицера юридической службы.

31 августа 1990 г. Верховный Совет СССР ратифицировал Женевские конвенции 1949 г. и дополнительные протоколы к ним, именуемые как законы и обычаи войны. Министр обороны СССР объявил их своим приказом и ввел руководство по применению их в войсках и силах флота. Перед этим долго и тщательно разбирался сам с объявляемыми нормами международного гуманитарного права. Затем приказал провести сборы руководящего состава Вооруженных Сил с приглашением иностранных специалистов. Представители Международного института гуманитарного права и Международного комитета Красного Креста, прибывшие читать лекции советским военачальникам, признавались, что приглашение выступить перед столь высокой военной аудиторией явилось для них сенсацией.

Но нужно знать Язова: если он брался за какую-то проблему, то решал ее фундаментально. Это было, пожалуй, главной чертой его стиля работы, сформировавшегося в процессе всей предшествовавшей военной службы.

Есть расхожая теория, суть которой в том, что человек как личность формируется в возрасте с 20 до 30 лет. В последующем одни черты характера развиваются, другие притупляются, но стержень личности сохраняется. При ближайшем рассмотрении оказывается, что ничего удивительного в сходстве образа мыслей военного Язова и сугубо штатского Ельцина нет. Когда формировались их главные черты характера, оба были командирами: один в армейской среде, другой — в сфере строительства. И здесь и там бесплановость, волюнтаризм, нетвердость управления одинаково чреваты развалом.

Михаил Горбачев до 30 лет был активным комсомольским вожаком со всеми вытекающими последствиями: без конкретной самостоятельной программы действий (партия говорит — надо, комсомол отвечает — есть), и как следствие — без конкретной ответственности за конкретные дела.

Кстати, сходство Ельцина и Язова не заканчивается только течением мыслей. Оно просматривается и в практических действиях: Борис Ельцин совершил свой путч в октябре 1987-го, Дмитрий Язов последовал ему четыре года спустя. Обоих подтолкнула к тому линия поведения Михаила Горбачева.

Не имея четкой стратегической программы, глубоких научных обоснований затевавшихся перемен, руководство страны шарахалось из стороны в сторону, съезжая постоянно из стратегической колеи на мелкодорожные частности. Обострение ситуации в стране, колебания почвы под ногами М. С. Горбачев пытался парировать различного рода аппаратными играми, выдвижением новых лозунгов. На большее его команда оказалось неспособна, поскольку она состояла в основном из людей отнюдь не стратегического уровня. У руководителя команды не хватило смелости сменить ее.

Поэтому тот бессистемный подход в политике, экономике, военном строительстве, который предлагался руководством страны, в Министерстве обороны воспринимался с определенной долей настороженности. Не случайно на одном из съездов народных депутатов СССР генерал-полковник А. Макашов предложил Президенту СССР пройти курс обучения в Академии Генерального штаба, что, правда, было воспринято как злая и неуместная шутка. Но А. Макашов не имел в виду просто поставить «под ружье» первого Президента СССР. Думается, что в мыслях у командующего войсками округа было следующее:

— Президент как Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами должен знать основы военного строительства и стратегии, структуру армии и флота, их задачи, принципы руководства ими, представлять себе повседневную деятельность войск и сил флота;

— как глава государства Президент обязан усвоить принципы управления масштабными процессами.

Именно это он мог получить в Академии Генерального штаба, но этим не воспользовался.

Однако вернемся к Д. Т. Язову. В условиях демократизации страны логическая схема его деятельности по отношению к армии выглядела примерно так: повысить требовательность к себе и к подчиненным, сосредоточить усилия на главных направлениях — укреплении воинской дисциплины на всех уровнях и повышении боеготовности, установить жесткий контроль за исполнением приказов и распоряжений, решительно освобождаться от слабовольных, неисполнительных командиров и начальников. Робко проявляющиеся в военной среде ростки демократических начал решительно пресекались.

И все же, хотя и медленно, Язов приближался к пониманию необходимости реформирования военного организма СССР, приведению его в соответствие с требованиями происходящих в стране процессов. Первым «демократическим» шагом стала подготовка по его указанию Положения о офицерских собраниях. Такие собрания, хорошо известные в старой, дореволюционной армии, в наши дни рассматривались бы как постоянно действовавшие общественные организации. Предполагалось, что они будут вырабатывать предложения для командования по подбору кандидатов на учебу, в загранкомандировки, регулировать бытовые и нравственные конфликты в офицерской среде, сплачивать коллективы.

Характерен, однако, эпизод, возникший на заседании Коллегии Министерства, где рассматривался проект. Предстояло ответить: избирать или назначать председателя Офицерского собрания? Председатель собрания «не избирается, а является таковым по своему служебному положению командир» — на этой формулировке настаивали маршал С. Ф. Ахромеев, генералы армии Д. С. Сухорукое и М. И. Сорокин. К ней склонялся и министр обороны. Пойти до конца, довериться самостоятельному выбору офицеров — на это ни Язов, ни его ближайшие сподвижники не решились. Демократия еще трудно сочеталась с единоначалием.