Тело Бога – кристалл

Тело Бога – кристалл

До нас дошли два основных мотива, связывающие представления древних о Боге и устройстве мира в связке со священными камнями.

Небо в арийских маздаизме и митраизме было из тверди, горного хрусталя, «первоначально главным богом иранцев был весь свод небесный, причем именно материальное небо, твердь, как об этом совершенно ясно говорил Геродот».[139]

То же самое и в ветхозаветных представлениях: «И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так».[140] «Он счел необходимым отделить небо от всего остального, как нечто самостоятельное, и окружил его кристаллом».[141]«Над головами животных было подобие свода, как вид изумительного кристалла, простертого сверху над головами их»,[142] «и показал мне великий город, святый Иерусалим… светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному»[143].

И совершенно не случайно в индоевропейских языках множество слов, обозначающих небо и небесную твердь, являются производными от слова «камень» – as. Это – asia, asana, sang, asang, akman, asman и osman,[144] имеющие значение «камень, небесная твердь» и непосредственно «небо» – asa. В некоторых языках производные относятся к обозначению небесного Бога, главного божества.[145]

Первокамень, из которого появился мир. Это Бен-Бен египтян, камень основания евреев и, видимо, Хор-Хор христиан.

Этот камень – основание мира и дом, тело Бога. Именно о рождении из такого камня, вероятно, идет речь в мифах о рождении Митры и Иисуса.

Собственно, именно с кристаллом ассоциировался образ Бога в древних религиях.

«Тело его – как топаз[146], лице его – как вид молнии; очи его – как горящие светильники, руки его и ноги его по виду – как блестящая медь, и глас речей его – как голос множества людей».[147]

«Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из среды огнистых камней».[148]

«…Сей Сидящий видом был подобен камнюяспи-су и сардису».[149]

«…великий бог мудрости, милосердный бог-жрец Белый Свет[150]; цвет его тела вечный, подобный чистому светлому хрусталю»[151] «Он покоится на троне из двух больших, быков, и украшен он светом хрустальным»[152]

Собственно, эти два мотива говорят об одном и том же: небо – обитель, тело Бога, и при этом небо – кристалл. «Из этих двух Духов избрал себе Лживый – злодеяние, Праведность – избрал для себя Дух Священный, чье облачение – небесная твердь», [153] и камень – обитель, тело Бога.

Можно, конечно, представить себе, что древние, увидев прозрачный кварц, посчитали его похожим на воздух, а потому отождествили с небом, а потом заодно и такие же кристаллы назвали «земным домом Бога». Но у древних стихии камня и воздуха были разделены, стало быть, они понимали, что между ними есть разница.

Кроме того, если отказаться от версии примитивного допотопного сознания древних людей, то мифы о тверди неба можно увидеть совсем иначе. Вряд ли они были настолько глупы, чтобы воздух или атмосферу вообще отождествлять с камнем – вероятнее, мы имеем дело с поздним прочтением мифов. Ведь миф может читаться не «все небо – кристалл», а «на небе есть кристалл, твердь», он и есть «дом Бога», есть земные аналоги этого кристалла, которые также могут быть обителью Бога. В этом случае совпадение мотива камня и неба как домов бога не противоречат друг другу, а взаимно дополняют.

Хотя, надо сказать, что именно эта ошибка в понимании древних знаний сыграла свою роль в создании Аристотелем системы Вселенной как 56 реально существующих хрустальных сфер. С одной стороны, конечно, это подтверждает преемственность знаний – Аристотель[154] заимствовал и усовершенствовал подход Евдокса Книдского,[155] который, в свою очередь, получил их в Египте и Малой Азии. С другой стороны, видимо, ни Аристотель, ни его предшественник не имели доступа к первоисточникам и основывались больше на мифах или иной поверхностной информации, в связи с чем дискредитировали знания древних и направили будущих исследователей по не совсем точному пути. Чему способствовала и католическая церковь, принявшая систему Аристотеля, поскольку поверхностно она соответствовала библейскому подходу, отвергая уже иные варианты.

Судя по всему, древние считали небесные светила кристаллами горного хрусталя (возможно, имелась и некая иерархия драгоценных камней), которые, в свою очередь, считались «разумными» божественными обителями. По аналогии с современными представлениями – эдакая Вселенная – огромный кристалл, в центре которого располагался основной, центральный – источник света и жизни во всей Вселенной, с узлами кристаллической решетки – звездами (локальными источниками или, скорее, передатчиками).

Если, по этим представлениям, кристалл был телом, домом Бога, то вмещал он в себя его дух или душу.

Первоначальные мифы о строении Вселенной и божественной иерархии впоследствии отразились в более применительных к жизни. Кристалл, дом Бога, и по египетской, и по этрусской, и ветхозаветной традиции, порождал жизнь, и это послужило основой для мифов об оплодотворяющих камнях.

Оплодотворяющие камни – по поверьям, камни, способные исцелить от бесплодия и (или) помочь паре зачать здорового ребенка, у некоторых народов – благополучно родить.

«В Индии молодые пары молятся мегалитам о даровании детей… Бесплодные женщины Салема (в Южной Индии) верят, что предки, могущие сделать их плодовитыми, живут в кромлехах, и поэтому они трутся об эти камни, принеся им предварительно дары (цветы, сандаловое дерево, вареный рис). Племена Центральной Австралии имеют такие же понятия. Подобные верования можно найти в Португалии – только прикоснувшись к камню, женщина может быть уверена, что родит благополучно. Большинство этих обычаев – как я сказал прежде – еще хранят веру, что прикосновения к священной скале или камню достаточно, чтобы сделать бесплодную женщину плодовитой».[156]

Представление о нахождении в камне души Бога породило и прямо противоположные мифы – о погребальных камнях. Как мы помним, шаманы в течение жизни носили с собой кристалл горного хрусталя, после смерти же он обязательно захоранивался вместе с владельцем, т. к. считалось, что в нем заключена душа шамана. У саамов подобные представления были применены ко всем природным объектам (сейдам)[157] и, в частности, к камням.

«В мировоззрении древних жителей Саамиедны – страны саами, сейды были населены духами и обладали всевозможными сверхъестественными способностями. Культ сейдов вероятно был главным в полярной тундре, основой древней религии – возле некоторых сейдов до сих пор можно увидеть следы древних приношений – истлевшие рога оленей. Более поздние упоминания оставленные в XVIII в. указывают на приношение сейдам рыбы, камней измазанных кровью жертвенных животных, табака, кусочков ткани. Связь культа сейдов с лапландской магией настолько велика, что в преданиях описывались случаи, когда шаман-нойда, умирая, «превращался» в сейд, помогая из потустороннего мира своим соплеменникам».[158]

Арабская легенда о Каабе – ангеле, который был послан Адаму, совмещает легенды и о погребальных камнях, и о камне, как доме Бога – когда Адам впал в грех, ангел обратился в камень.

Кроме того, погребальный камень в представлениях древних, заключив душу умершего, защищал живущих от его влияния: «Душа «жила» в камне, как в других культурах она жила в могиле – тоже рассматривавшейся как «дом мертвеца». Погребальный мегалит защищал живых от возможного вредного действия мертвых, ибо смерть, как состояние неопределенности, делала возможными некоторые влияния – и добрые, и дурные – на живущих. «Заключенная» в камень душа была бы вынуждена действовать только во благо, т. е. содействовать плодородию».[159]

Итак.

По представлениям древних, в кристаллах драгоценных камней и, в особенности, горного хрусталя, находится душа Бога и может находиться душа человека. Кристалл – это тело, дом Бога. Учитывая особенную прозрачность горного хрусталя, с ним всегда сравнивались «чистые» души, соответственно, в таком кристалле может находиться только душа просветленного человека.

Надо сказать, что такой образ – Бог в камне – не является архетипичным, по крайней мере, для современного человека. Для нас значительно комфортнее представлять себе Бога похожим на человека, камень и жизнь в нашем понимании совершенно несовместимы. Почему же у древних возникла такая странная ассоциация? Если в ответе на этот вопрос пойти по традиционному пути развития человечества, то вряд ли можно найти достойный ответ. Для примитивного человека камень был лишь орудием, средством. Да, средством, в частности, и для добывания огня, но все это совершенно не повод обожествлять его. Любое создание культа должно быть обосновано естественным образом, и, если камень не давал человеку ничего сверхъестественного, он никак не мог стать предметом поклонения и уж тем более отождествиться с высшим божеством и быть источником жизни.

Поклонение горам, связанное со священными камнями, некоторыми исследователями объясняется страхом древних людей перед силами природы в виде огнедышащих вулканов. Но и здесь есть серьезные неувязки. Мало того, что священная гора – это жилище богов и именно на ней растет дерево бессмертия, а вулкан, конечно же, несет смерть. Кроме того, такой подход никак не объясняет обожествления камней и того, что камни были атрибутом главных богов пантеона.

Такое иррациональное отождествление может быть поводом для рассмотрения вопроса о нестандартном, по современным меркам, мышлении древних людей. Но, как бы ни отличался подход древних, на пустом месте культ все равно вырасти не мог. Остается предположить, что возник он в результате искаженного воспроизведения знаний древней цивилизации о применении камней – будь то чисто техническая или магическая (или суррогат обеих) методика. Но других объяснений нет. И это дает нам повод посредством хотя и поздних сведений о применении священных камней искать методику их первоначального предназначения и использования.

Небо, обитель Бога, в мифах сделано из кристалла – горного хрусталя, первокамень как дом Бога на земле по простой аналогии должен быть из того же камня. Это подтверждается и описанием божественных дворцов: кельтского хрустального замка на острове Тора, хрустального дворца Митры на священной горе, хрустального престола в религии Бон, описания небесного Иерусалима.

Но, как мы понимаем, речь идет о теле, доме Бога, но не человека – а в преданиях об Иисусе говорится о человеке. Вместилищем же души является наше физическое тело, для того же, чтобы поместить душу в камень, у древних мистиков, видимо, существовал какой-то конкретный обряд.

3. В представлении древних мыслителей имелась иерархия священных камней, что просматривается даже в применении в индоевропейских языках синонимичных, на первый взгляд, слов:

– есть «твердь небесная» – кристалл – дом Бога на небе – слова, производные от корня «as»;

– есть земной дом Бога – это земной «первокамень», и камни – бетели – обители Бога на земле;

– есть камни – земные дома человеческих душ. В данном случае хотя и относительно, но применимы производные от слова civra (допустимое звучание «цифра», «сыфра»), связываемое предположительно корнем kai, ci – «рождаться, появляться на свет». Это слово имеет две производные: «семя, род, источник, натура, природа, сущность» и «лик, облик, внешность», именно второе значение связывается с «надгробным камнем» – cyrt (cirt) осет.,[160] а в арм., напомним, «камень» звучит как car. Соответственно, хотя и не такая абсолютная, как в предыдущих случаях, прослеживается связь понятий «сущность» и «камень», но уже применительно к сущности человеческой.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.