Внутренние распри продолжаются

Внутренние распри продолжаются

Хотя аския Муса отстранил отца от власти, он позволил ему остаться в Гао. После переворота началась кровавая междоусобная война, так как все сыновья аскии терпеть не могли Мусу. Курмина-фари Усман (или Утман) Йубабо, которого аския Мухаммед назначил правителем Тендирмы как раз накануне своего низвержения, пользовался также поддержкой и среди братьев Мусы. Прошло полгода, прежде чем Муса сумел разбить противников и укрепить свое господство. В боях пали многие братья Мусы; другие, например будущий царь страны Исмаил, нашли убежище у туарегов или в других местностях за пределами страны. К противникам аскии Мусы относился также бенга-фарма Балла (он же, по «Тарих ал-Фатташ», бенга-фарма Мухаммед или Хабиб-аллах).

Поняв, что сражение оборачивается в пользу его брата, Балла искал убежища в доме кади Томбукту Махмуда бен Омара. Но это не спасло его от мести аскии Мусы: Муса силой заставил брата выйти из дома кади и убил его. Кади еще до решающего сражения тщетно пытался уговорить Мусу отказаться от битвы. Новый государь пренебрег и увещаниями посланников из Тьентьи, которые просили его пощадить правителей Бары и Дирмы, бывших союзниками курмина-фари. Аския Муса с самого начала своего правления показал, что не будет придерживаться покровительственной политики отца по отношению к ученым людям ислама.

Вернувшись в столицу Сонгай, аския Муса стал последовательно обходить назначениями уцелевших братьев. На самые важные должности он стал назначать более дальних родственников, в том числе возвел в сан курмина-фари своего кузена Мухаммеда Бенкан (сына Омара Комдьяго). Кровавый террор аскии Мусы привел к неизбежному результату: оставшиеся в живых братья создали тайный союз и убили аскию в апреле 1531 г. Аския Муса продержался у власти лишь два года и десять месяцев.

Мухаммеду Бенкан довелось оказаться в Гао в момент убийства аскии Мусы, и он решил, что его час настал: ни минуты не медля, он провозгласил себя царем Сонгай. Когда братья-заговорщики вернулись в столицу, рассчитывая провозгласить царем старшего из них, они увидели, что место уже занято, и более того: ведущие мусульманские особы приносят клятву Мухаммеду Бенкану. Несомненно, что одной из причин успеха Мухаммеда Бенкана была именно его хорошая репутация среди исламских ученых. Его отец — Омар Комдьяго- был правителем, которого очень чтили мусульмане, а сам Мухаммед Бенкан посещал мусульманскую школу в Санкоре.

Мухаммед Бенкан, он же аския Бенкан-Корей, или аския Мухаммед II, принадлежал к числу тех немногих государей, о рождении которых есть сведения в арабских хрониках. Он родился еще при ши Али, когда аския Мухаммед был еще только старшим начальником в войске последнего. По «Тарих ал-Фатташ», «Мар-Бункан» (то есть Мухаммед Бенкан) при появлении на свет орал так громко, что ши Али услышал его крик в своем дворце. Ши Али вызвал аскию Мухаммеда и его брата Омара к себе и спросил, не родился ли ночью ребенок. Аския объяснил, что у одной из наложниц Омара, родился сын.

Услышав это, ши Али пожелал, чтобы новорожденного убили. В «Тарих ал-Фатташ» рассказывается, что аския и Омар, услышав приговор, пали наземь в знак своей верности и умоляли сохранить ребенку жизнь. Тогда ши Али повелел им пойти и посмотреть, есть ли у новорожденного зубы. Аския и Омар повиновались и обнаружили, что у ребенка действительно были уже зубы. Узнав об этом, ши Али воскликнул: «Из этого ребенка вырастет низкий распутник, но я пощажу его. Именно ты, Маа-Кейна (то есть аския Мухаммед), пострадаешь от него и увидишь, какое зло причинит он тебе и твоим детям».

Новорожденному сохранили жизнь, и прошло много десятилетий, прежде чем предсказание ши Али сбылось; в конце концов аския действительно пострадал от своего племянника, хотя из него и не получилось «низкого распутника», как несколько аффектированно сказал, согласно «Тарих ал-Фатташ», ши Али.

На самом деле Мухаммед Бенкан остался в истории Сонгай как смелый воин, который не колеблясь спешивался, чтобы сражаться плечом к плечу со своими пехотинцами. Рассказывается, что он выиграл сражение против анимистов Гурмы, но полностью проиграл битву с государством Кебби. Он старался вернуть своему двору прежний блеск. Несомненно, он пытался таким образом укрепить свое положение узурпатора.

Его двор щеголял в красивых одеждах, а отпущенные из гарема женщины могли ходить без покрывал (это обстоятельство могло повлиять на автора «Тарих ал-Фатташ», когда он отшлифовывал формулу предсказания ши Али!). В распоряжении царя был собственный оркестр, который повсюду сопровождал его. В оркестре было два ранее невиданных в Западном Судане инструмента: труба-фоторифо и барабан-габтанда.

Но по отношению к старому и слепому аскии Мухаммеду Мухаммед Бенкан все же сделал роковую ошибку. Очевидно, он считал присутствие в Гао старого и слепого, но удивительно крепкого духом царя неприятным напоминанием о законной династии Сонгай. В конце концов он отправил аскию из царского дворца под домашний арест на остров Канкага, лежащий посреди Нигера, где условия жизни были суровыми. Рассказывают, что на острове аския страдал от москитов и лягушек. Но более всего аскию угнетал позор, который выпал на его долю на старости лет.

Чтобы иметь союзника против недоброжелательных придворных, Мухаммед Бенкан призвал в Гао друга своего детства и сына аскии Мухаммеда — Исмаила, который. скрывался у туарегов после того, как оказался в стане побежденных в сражении с аскией Мусой. Чтобы укрепить союз с Исмаилом, Мухаммед Бенкан отдал ему в жены свою дочь и потребовал клятвы в неизменной верности. Если Исмаил и соблюдал клятву, то в высшей степени формально.

Когда он навестил своего престарелого отца на острове Канкага, тот посоветовал ему установить связь с его старыми служителями-евнухами, которые помогут ему свергнуть власть Мухаммеда Бенкана. В хронике рассказывается, что Исмаил готов был вступить в заговор, поскольку его сестер унижали при дворе Бенкана, заставляя их показываться на людях без покрывал. Для низвержения царя необходим был военачальник, который имел бы свои вооруженные силы, поскольку Мухаммед Бенкан создал для себя гвардию телохранителей в 1700 человек, которые, видимо, хранили ему верность. Исмаил задался целью склонить на свою сторону Сума-Котобаки, который в это время занимал должность денди-фари. Этого сановника удалось восстановить против его господина, и Мухаммед Бенкан был низложен в апреле 1537 г.

Царь, стоявший у власти почти шесть лет, весьма поспешно бежал из столицы. Ему рассказали, что Исмаил уже успел перекрыть дороги на Гурму и в государство хауса. Для бегства оставался путь только в Томбукту. После мучительного путешествия Мухаммед Бенкан достиг все же цели и нашел убежище — вновь у кади Махмуда. После нескольких дней отдыха он продолжал путь в Тендирму, где его брат Усман-Тинфирен занимал должность курмина-фари. Посланные в погоню люди Исмаила настигли свергнутого царя близ озера Горо, но он был уже не один. Он сумел собрать приверженцев, к числу которых среди прочих принадлежал его сын Бакари, а также армия Усмана-Тинфирен. Взвесив все обстоятельства, войска Исмаила решили не вступать в битву и вернулись в Гао.

Усман-Тинфирен предложил, видимо, ободренный нежеланием воинов Исмаила сражаться, что они пойдут на Гао и вернут Мухаммеду Бенкану престол. Низвергнутый царь счел все же это предложение нереальным. Он знал, что в Гао они столкнутся с превосходным войском и силы его брата потерпят поражение. «Кроме того, — заметил он, — если сонгайский народ разгневается на кого-либо, он никогда его не простит».[120]

Вообще наступление вряд ли удалось бы: Исмаил послал новое войско против Мухаммеда Бенкана и Усмана-Тинфирен. Конницу вел Йари-Сонко-Диби, но и он в конце концов не пожелал вступить в бой с силами курмина-фари и ограничился оскорблениями и насмешками над ним с другого берега Нигера. Делафосс полагает, что Мухаммед Бенкан не счел это уклонение Йари-Сонко-Диби за трусость и решил удалиться вместе со своим сыном и братом в изгнание в Мали. Там с ними обращались столь скверно, что Усман в конце концов уехал в Валату.

Мухаммед Бенкан провел остаток жизни в Таба. Он умер много позже и при странных обстоятельствах. Правивший тогда в Сонгай аския Дауд, проходя через город, где жил в изгнании Мухаммед Бенкан, послал свой оркестр исполнить перед прежним властелином приветственную мелодию. Это внимание оказалось не по силам Мухаммеду Бенкану: потрясенный, он умер, очевидно, от сердечного приступа.

После свержения Мухаммеда Бенкана аския Исмаил первым делом вернул в Гао аскию Мухаммеда и поселил его в царском дворце. Со своей стороны аския Мухаммед облачил Исмаила в традиционное одеяние калифа и тем самым как бы признал легитимность его правления и причислил к законной династии. На следующий год дряхлый, примерно 90-летний аския Мухаммед скончался. Ненамного пережил его и Исмаил: он умер естественной смертью в ноябре 1539 г., успев пробыть у власти всего два года и девять месяцев. За это время Сонгай пережил великий голод. Но вряд ли это событие было непосредственной причиной кончины царя.

После совещаний высших представителей власти власть перешла без междоусобиц к Исхаку, сыну аскии Мухаммеда, основателя династии. Хотя смена правления обошлась без кровопролитий, время Исхака отнюдь не было спокойным. Новый царь, охваченный манией преследования, начал уничтожать своих реальных, а по большей части мнимых противников. Это очень хорошо отражено в его политике раздачи должностей. Он успел сменить трех курмина-фари: одного казнил, второй оказался замешанным в заговоре, и только третий, Дауд, сохранил свою должность и потом стал преемником аскии Исхака на сонгайском престоле. Исхак умер 24 марта 1549 г., пробыв на престоле добрый десяток лет.

Об аскии Исхаке рассказывается, что он получил в детстве воспитание в духе ислама. Это, однако, не мешало ему обращаться с мусульманскими учеными по собственному произволу. Упоминается, что он назначил кадиями в Дженне и Тендирме людей, которые вовсе не желали этого. Налоговая политика Исхака также была весьма жестокой. Все же, несмотря на его произвол, Исхак рисуется в хрониках благочестивым мусульманином, который соблюдал предписания о каждодневных молитвах, а также раздавал бедным щедрое подаяние.

Хотя при Исхаке гегемония Сонгай в Западном Судане была еще неоспоримой, но уже стали проявляться первые признаки возникновения новых держав. Султан Марокко Ахмед ал-Аредж сообразил, какие огромные доходы приносят Сонгай таможенные сборы с транссахарской торговли солью, и в 1546 г. потребовал себе права облагать пошлиной туарегские караваны, возившие соль из Тегаззы на Нигер. Ответ аскии Исхака был недвусмысленным: «Ахмед, который обложит [эти караваны] пошлиной, — это, во всяком случае, не тот султан, который ныне правит в Марокко. Что касается Исхака, который примет это предложение, то это, разумеется, не я. Тот Исхак еще не родился». Для большей надежности Исхак отправил отряд из 2000 туарегов ограбить Бани-Асбих-торговый центр в южном Марокко. Марокканский султан хотел отомстить, послав своих людей разграбить Сонгай, но эта попытка полностью провалилась уже в Вадане.