Уральские заводчики из Сан-Донато

Уральские заводчики из Сан-Донато

Не менее интересной и яркой личностью в семействе Демидовых был племянник Анатолия Павел Павлович Демидов – представитель нового поколения династии. С его именем связаны не только благотворительность и меценатство, но и активная общественная деятельность.

Павел Павлович родился 9 октября 1839 года в Веймаре (Германия); очень рано он потерял отца; его воспитывала мать, урожденная баронесса Шернваль. Аврора Шернваль отличалась «северной» красотой, имела большой успех в свете, была принята при дворе. Изящество и простота ее туалетов вошли в поговорку, хотя судить, сколько стоила эта простота, можно по следующему факту: на шее у нее был обыкновенно надет только один бриллиант на тоненькой цепочке, но это был знаменитый демидовский солитер «санси», принадлежавший когда-то французской короне и купленный Павлом Николаевичем Демидовым за 500 тыс. франков.

Мать горячо любила сына и много занималась его воспитанием. Правда, она не допускала особых поблажек, стремясь быть даже строгой, но известно, что такое строгость матери. Большое участие в воспитании Павла Демидова принимал также его отчим и опекун А. Н. Карамзин, блестяще образованный человек, имевший на мальчика благотворное влияние.

Юный Демидов, как и многие его сверстники из знатных семейств, получил прекрасное домашнее образование и был подготовлен к слушанию университетского курса. В 1856 году он стал студентом юридического факультета Санкт-Петербургского университета – шаг довольно необычный для семьи Демидовых, представители которой обычно получали заграничное образование. В то время студенты университета делились как бы на два лагеря: разночинный (демократический) и аристократический, представителем которого являлся молодой Демидов. Но он был, по воспоминаниям его сокурсников, «настолько добр, ласков и участлив к товарищам, что его аристократизм даже в знаменитые бурные 60-е годы прощался ему. Свои товарищеские связи он сохранил и позже».

Юность Павла Павловича Демидова была наполнена рискованными похождениями, дружескими пирушками и другими развлечениями, характерными для студенческой «золотой» молодежи того времени. Они продолжались и за границей. Светские хроники парижских газет содержали «разоблачения» бурной жизни князя Павла и его «веселой юности». После окончания университета в 1860 году он поступил на службу в российское посольство во Франции. Его богатство, положение, молодость и красота открывали перед ним двери самых аристократических домов и великосветских салонов не только в России, но и в Европе.

Среди удовольствий светской жизни Павел Демидов находил возможность посещать в Париже и Лондоне (как позднее в Петербурге и Киеве) больницы, ночлежные дома, тюрьмы, приюты. По-видимому, он рано начал задумываться о несправедливости устройства жизни. По этому поводу один из его биографов восклицает: «Не представляло ли это симптома гуманной совести, сознавшейся в долге своем перед забитою и угнетенною нищетой? Или Сан-Донато делал это просто в припадках тоски, угнетавшей его частыми приступами среди невероятной окружающей роскоши?»

Молодой Демидов еще в Париже искал «опоры в церкви и евангельской мудрости». Эти поиски особенно усилились в связи с трагическими событиями, произошедшими в его жизни. Весной 1867 года Павел Демидов женился по любви на княжне Марии Элимовне Мещерской, порвал с бурным прошлым и перевелся из парижского посольства в Вену.

Обитатели виллы Сан-Донато, куда приезжали молодые, вспоминали, «как любовался женою князь Павел, увидя ее однажды, стоящую в задумчивости, с распущенными волосами, у окна. С немым восхищением смотрел он на нее из сада, скрывшись за деревом, делая знак рукой садовникам, чтобы не выдавали его поклоном. Легкая тень грусти лежала на лице новобрачной. Молва тех лет гласила, что, когда отдавала она руку Демидову, ее сердце не было свободно».

Летом следующего года Мария Мещерская скончалась на другой день после рождения сына Элима. Павел Демидов тяжело переживал случившееся, долго оплакивал кончину жены и, по рассказам, несколько месяцев не мог видеть первенца-сына. Часто он уходил в потаенную комнату, и через окно было видно, как он прятал лицо в складках платьев, сохранявших запах любимых духов умершей жены.

Демидов воспринял ее смерть как перст судьбы, как Божье наказание за грехи, за свою беспутную молодость. На какое-то время он весь отдался скорби. В его вкусах и привычках произошел резкий перелом. Единственным занятием Павла Демидова стала благотворительность. В это время он основал в Париже рукодельную мастерскую, где вплоть до времени Парижской коммуны 1871 года от 300 до 400 женщин из парижской бедноты находили себе ежедневную работу.

Оставив дипломатическую службу, Павел Демидов в 1869 году возвратился на родину и поселился в городе Каменец-Подольский, поступив на скромное место советника губернского правления по Министерству внутренних дел. Жил он в это время в скромной квартире со скудным столом. Комфорт был им решительно отвергнут. Лишь постепенно Павел Демидов отходил от первого в своей жизни потрясения, найдя утешение в религии, а также в гражданской и общественной деятельности.

Наступившая пора оживления общественной жизни в России пробудила в нем сознание гражданской ответственности, желание применить свои знания на выборных должностях общественного и городского самоуправления. Службу по выборам он считал наиболее честной и достойной, как знак доверия общества к своему избраннику. Вскоре он переехал в Киев, где сначала стал почетным мировым судьей, а затем в 1871 году был избран на 3 года киевским городским головой. Сложнейшие проблемы общественного самоуправления большого города целиком захватили его и помогли обрести душевное равновесие. Киев являлся крупнейшим административным, торговым и культурным центром тогдашней России, и Демидов обнаружил там большие возможности для практической деятельности.

Здесь он нашел личное счастье, возможность создать новую семью. В 1871 году Павел Павлович вступил в брак с княжной Еленой Петровной Трубецкой (дочерью санкт-петербургского предводителя дворянства). Однако его ждал новый удар судьбы. Их старший сын Никита, родившийся в 1872 году, умер через два года. И Демидов вновь нашел утешение в религии. Киевляне, осведомленные об общественной деятельности своего городского головы, мало что знали о посещении молодыми супругами келий Братского монастыря, об их частых и долгих беседах со своим духовным отцом – архимандритом Филаретом. В Киеве родились и остальные дети супругов – дочери Аврора, Мария, Елена и сыновья Анатолий и Павел.

В Киеве Демидов развернул широкую программу благотворительности. «Трудно описать все те благодеяния, – пишут современники, – которыми князь осыпал Киев». Он выделял постоянные пособия городу и Киевскому университету, основал на свои средства детскую больницу в память скончавшегося сына, жертвовал на стипендии при медицинском факультете университета св. Владимира и др. Его деятельность на посту городского головы получила признание, и в 1874 году его избрали на второй срок. Несомненно, в эти годы П. П. Демидов являлся одним из крупнейших деятелей городского самоуправления России. Однако он неожиданно отказался от должности и уехал в Петербург, а затем в Сан-Донато.

П. П. Демидов

Приехав в Италию, новый владелец Сан-Донато (имение после смерти его дяди, как и княжеский титул, перешли к нему) занялся его обновлением. Вилла украшалась с невиданной роскошью и пренебрежением к затратам. Деньги сыпались на затейливые переделки, не всегда хорошо обдуманные. Как пишет очевидец, за баснословные цены строился и тут же перестраивался подъезд, воздвигалась гигантских размеров лестница, но по окончании работы ступени оказались настолько узки, что ходить по ним было почти невозможно, и один враждебно настроенный к Демидовым флорентиец в первый же бал поднялся по этой лестнице, под общий смех, ползком. Сам дворец был полон сокровищ ваяния и живописи. Картины Грёза покрывали стены большой комнаты. Огромные залы украшали бронза, серебро, драгоценная мебель, камины из малахита и ляпис-лазури. В одной из комнат находился великолепный, работы Винтергальтера, портрет княгини Елены – новой супруги князя Павла. Впоследствии портрет, как и многие другие ценности Сан-Донато, был перевезен в купленное П. П. Демидовым имение Пратолино, когда-то принадлежавшее семье Медичи. Пробыли, однако, Демидовы в Италии недолго. Началась русско-турецкая война 1877–1878 годов, и Демидовы сочли своим долгом в час испытаний быть со своим отечеством.

По приезде в Киев Павел Павлович был назначен чрезвычайным уполномоченным от Общества Красного Креста. «Его щедрость и рвение, – говорится в отзывах работавших с ним, – превышали все, чего можно ожидать от человека». Целый год, зиму и знойное лето, владелец прохладных лесов Пратолино и благоухающих аллей Сан-Донато прожил с женой в гостинице на Крещатике, в центре города, без балкона и сада, в пыли и душном воздухе. Он неутомимо работал, организуя перевозку больных и раненых с места военных действий и устраивая помещения для их размещения, щедро расходовал собственные средства. Он был главным деятелем в деле снабжения солдат всем необходимым и во временных бараках, и в санитарных поездах, и при отправлении воинов на родину. Демидов сам лично, и днем и ночью, встречал и провожал санитарные и пассажирские наскоро переделанные поезда с больными и ранеными, вникая во все детали. Многие оценивали это как «широкий подвиг благотворительности истинного гражданина». Другой современник заметил по этому поводу: «Эта война, напрягшая все силы общества, заставила и князя Сан-Донато усердно работать. Обладая громадными средствами, он не щадил их. И было бы, конечно, непростительным эгоизмом жалеть деньги там, где тысячи жертвовали жизнью».

Деятельность Демидова во время войны была особо отмечена императором Александром II и его семьей, патронировавшей Общество Красного Креста. По окончании войны Демидов поселился с семьей в Петербурге, состоял в звании егермейстера двора его величества, пожалованном ему еще в 1873 году. Во время приезда в Россию итальянского наследного принца Умберто с супругой Демидов находился при них уже в качестве князя Сан-Донато, признанного не только в Италии, но и в России.

После смерти Александра II П. П. Демидов вновь поступил на службу в Министерство внутренних дел, где его деятельность затрагивала чрезвычайно широкий круг государственных вопросов. Он, к примеру, изучал сложнейший еврейский вопрос, для чего встречался с крупными еврейскими деятелями, в частности с председателем Московского еврейского общества банкиром Лазарем Поляковым. Результатом была написанная в 1883 году обстоятельная работа на эту острейшую для России того времени тему. Его все более привлекали пресса и публицистика, и одно время в Петербурге на его средства издавалась газета «Россия», однако она не имела успеха, и вскоре издание ее прекратилось. В это время Демидов являлся председателем Общества для поощрения промышленности и торговли и, владея большим количеством различных ценных бумаг, был очень влиятельным лицом в банковской и торгово-промышленной среде; он состоял в правлении ряда акционерных обществ, был председателем правления одного из банков.

Большую часть времени у П. П. Демидова отнимали заводские дела. Еще по «раздельному акту» 1861 года молодой заводчик с согласия остальных наследников был признан «полным и исключительным владельцем нераздельного состояния на Урале со всеми строениями, землями, промышленными заведениями, движимым и недвижимым имуществом». Демидовым принадлежал фактически весь Нижне-Тагильский заводской округ с заводами: Висимо-Уткинским и Шайтанским, Выйским, Лайскими (Верхним и Нижним), Салдинскими (Верхним и Нижним), Черноисточинским и главным из них, Нижне-Тагильским, в Верхотурском уезде. В 1863 году на нем работали 1838 человек. Демидову пришлось ввести прогрессивные технологии и усовершенствования на заводах и рудниках, во многом опередившие правительственные требования в этой области. Он основал первую на Урале фабрику бессемерования стали, в 1873 году построил новый Исинский завод. Но главное, Демидов на свой страх и риск занялся разработкой каменного угля на Северном Урале, предвидя, что с вырубкой лесов уголь станет основной топливной базой его заводов. С этой целью в 1884 году он приобрел в собственность Галашкинскую дачу и округ Луньевских заводов общей площадью 868 700 десятин. Богатая каменным и древесным углем Луньевская дача, расположенная близ Луньевской ветки железной дороги, имела исключительное значение для Нижне-Тагильского округа, богатого рудой.

Все больший размах приобретала благотворительная деятельность П. П. Демидова. Только за последние девять лет жизни он пожертвовал на различные пособия и пенсии по России (за исключением собственных заводов) 1 167 840 рублей, что составляло 129 300 рублей в год.

Немалые средства выделялись Демидовым для благотворительных и учебных заведений, основанных при Нижне-Тагильских заводах. На его счет содержались в эти годы: реальное училище на 100 человек с шестилетним курсом обучения, два мужских народных училища для 300 детей, два женских училища для 200 человек, классы грамотности при заводах и рудниках в десяти пунктах (с безвозмездным обязательным обучением, как и в других училищах), два приюта для детей, две больницы и несколько приемных покоев с аптеками при них, фельдшерская школа, библиотеки при училищах, школах грамотности и госпиталях. По его инициативе на заводах были учреждены 10 ссудо-сберегательных товариществ. Общий годовой расход на все указанные учреждения, а также церковные причты, пенсии и пособия равнялся 125 891 рублю. Помимо этого П. П. Демидов был назначен попечителем всех демидовских благотворительных учреждений, основанных его предками, и эта должность также отнимала немало времени и средств.

Крупную благотворительную и меценатскую деятельность осуществлял он и за границей, прежде всего в Италии, во Флоренции: открыл там много школ, дешевые столовые, ночлежные приюты, и не было случая, чтобы кто-нибудь получал отказ, если обращался за помощью. Значительные суммы Демидов выделял на реставрацию старинных памятников культуры во Флоренции. Так, он пожертвовал 38 тыс. лир на реставрационные работы в знаменитом кафедральном соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, в строительстве которого принимали участие Джотто и Брунеллески. В приобретенном им поместье Пратолино он полностью восстановил сохранившиеся там здания XVI века. И это не считая бесчисленных культурных инициатив, вроде устраиваемых Демидовыми театральных представлений, показа желающим обширных домашних коллекций нового и классического искусства, щедрых заказов европейским и русским мастерам, пенсий молодым художникам и др.

Население Флоренции высоко оценило благотворительную деятельность П. П. Демидова. Особая депутация жителей города, в которую входили представители всех рабочих корпораций, поднесла ему в 1879 году в знак особых заслуг золотую медаль с изображением его и княгини и благодарственный адрес, а муниципалитет города избрал супругов почетными гражданами Флоренции.

Крупные пожертвования осуществлялись Демидовым и в любимой им Франции. Французское правительство в благодарность за большие суммы, выделенные им в трудное для страны время франко-прусской войны, пожаловало П. П. Демидову командорский крест ордена Почетного легиона. Не был обойден он монаршими милостями и в России, получив за свои заслуги орден Св. Станислава I степени.

Большие трудности испытывали Демидовы в общении с итальянской знатью. Флорентийское высшее общество завидовало богатству Демидовых и, несмотря на щедрую благотворительность и гостеприимство последних, недоброжелательно относилось к чужестранцам. Старинные местные семейства Строцци, Корсини, Джирарделли и др. в годы обретения Италией независимости все в большей мере стремились играть первую роль сами. Видимо, этим настроением неудовлетворенности своим статусом во флорентийском обществе и объясняется неожиданное для многих решение Павла Павловича в 1883 году продать Сан-Донато. Вместе с имением распродавались с аукциона редчайшие произведения живописи и скульптуры, ценнейшие коллекции, собиравшиеся поколениями Демидовых, в том числе и часть наполеоновских реликвий.

Финансовый результат торгов оказался ничтожным. Затраты по аукциону с выплатами процентов парижским фирмам, которые его проводили, публикации иллюстрированных каталогов, роскошно изданные описания зданий и садов поглотили миллионы. Шесть недель под музыку трех оркестров разорялось Сан-Донато, преимущественно в пользу французских и итальянских перекупщиков.

Сам меценат тяжело переживал продажу Сан-Донато. Перед отъездом в Россию он, по рассказам очевидцев, был мрачен и молчалив, и когда вернулся умирать в Италию, то отдаленное от Флоренции Пратолино не могло заменить ему утраченного Сан-Донато. С высокой террасы, на которую его выносили в солнечные дни южной зимы, П. П. Демидов смотрел на долину, где вдали блистал золотой купол покинутого Сан-Донато. Не в его силах было возвратить прошлое. «Человеческой жизни, – замечает хроникер, – недостало бы, чтобы восстановить собрание бесценных сокровищ искусства, рассеянных невозвратимо».

Павел Демидов умер от болезни печени, которой страдал много лет. Его последние дни были посвящены исключительно семье, детям, с которыми он не расставался. 12 января он внезапно потерял сознание, успев сказать жене одно лишь слово: «Прощай». 14 января 1885 года П. П. Демидов скончался. Его останки были временно погребены в Пратолино, откуда в июне того же года перевезены, согласно завещанию, на Урал, где и захоронены среди его необъятных владений.

Павел Павлович был последней крупной фигурой в более чем двухсотлетней истории демидовской династии, но им она не заканчивается. После его смерти наследником княжеского титула Сан-Донато, но не заводского дела, стал его старший сын Элим. Потеряв при рождении мать, а в 16 лет и отца, он был усыновлен известным богачом и меценатом Ю. С. Нечаевым-Мальцевым. Элим Павлович служил в Министерстве иностранных дел. Перед революцией был послом в Греции, имел чин статского советника. Получал он и придворные звания: камер-юнкера, егермейстера двора его величества. Был почетным попечителем Демидовского дома призрения трудящихся в Петербурге, а также попечителем Нижне-Тагильского реального училища, преобразованного в 1896 году в горнозаводское училище для всего Уральского края. Умер Э. П. Демидов в Афинах 28 марта 1943 года, не оставив после себя детей.

Хотя титулом князя Сан-Донато владел Элим Павлович, как старший в роду по мужской линии, имение Пратолино в Италии перешло по завещанию ко второй жене его отца, княгине Елене Петровне, а от нее – к дочери, Марии Павловне Демидовой, вышедшей замуж в 1897 году за князя С. С. Абамелек-Лазарева. Благодаря ее поддержке сотни русских, эмигрировавших в различные страны Европы после 1917 года, смогли выжить, не умереть от голода. Под ее покровительством находился «Национальный дом для помощи инвалидам князя Абамелек-Лазарева», содействовавший спасению многих русских семей. Княгиня Мария Павловна поддерживала и другую организацию русских эмигрантов – «Русская колония в Тоскане».

Своим законным наследником М. П. Демидова сделала племянника – сына старшей сестры, Авроры, вышедшей в 1892 году замуж за светлейшего князя Арсения Карагеоргиевича (брата Сербского короля Петра). Племянник, принц Павел Карагеоргиевич (регент Югославии с 1934 по 1940 год и претендент на трон объединенного королевства Югославии), получив наследство в 1969 году, продал виллу Пратолино со всем ее убранством и угодьями с аукциона при посредничестве фирмы «Сотби». На аукционе были выставлены на продажу предметы антиквариата и произведения искусства, способные украсить любой национальный музей. Аукцион 1969 года завершил драматическую историю демидовских собраний в Италии, которым не суждено было в целостном, неразделенном виде влиться в национальные музеи Италии или России. Сама вилла Пратолино была в 1970 году приобретена провинцией Флоренция.

После смерти Павла Павловича стали приходить в упадок и уральские заводы Демидовых. Особенно ухудшилось их состояние во время кризиса 1900-х годов. Совет министров констатировал в 1909 году, что «некогда прочно поставленное горнозаводское предприятие Демидовых давно уже находится в состоянии полного упадка. Заводы ведутся крайне нехозяйственно, чрезвычайно задолжали, запущены в смысле технического оборудования и дезорганизованы в отношении управления. Рудники затоплены, платина расхищается на глазах у заводоуправления в невероятном количестве». Сами владельцы заводов, стараясь извлечь возможно больше доходов, использовали их «на посторонние предприятиям цели». Дело дошло до того, что в 1908 году наследники стали добиваться разрешения на продажу своего «платинового промысла» французским компаниям. И правительство, считая эту сделку невыгодной, вынуждено было выдать заводам две казначейские ссуды в 750 тыс. рублей.

История династии Демидовых ярко отразила исторические устремления новой русской аристократии, поднявшейся на дрожжах петровской «индустриализации» из глубин провинциальной России, торгово-промышленных сословий. Ее отличало поразительное тяготение ко всему европейскому: образу жизни, культуре, технологии. Лишь первые два-три поколения Демидовых более-менее успешно сопротивлялись напору этого мощного европоцентризма. Однако сделало ли это «хождение» в Европу Демидовых счастливее и богаче духовно? Если сравнить суровые, но крупные и цельные характеры первых Демидовых с более утонченными, «европейскими», но какими-то надломленными и мятущимися натурами последних их представителей, то положительный ответ на этот вопрос вызывает сомнение. Демидовым действительно удалось стать своеобразным «мостом» между русской и европейской культурой, но дорогой ценой.

Не сказалось положительно это «хождение» в Европу и на их историческом заводском деле. Обосновавшись в Европе, Демидовы все дальше отходили от него, переключаясь на новые формы далеко не производительной, хотя и нравственно оправданной деятельности: коллекционерство, меценатство, благотворительность. Однако и эти новые стремления не могли наполнить их жизнь, дать им полноту мироощущения. Вместе с тем история Демидовых убедительно показывает неотделимость истории России от европейской истории, потому что сами Демидовы стали для нас сегодня олицетворением не только суровых уральских и «сибирских руд», но и щедро напоенных солнцем тосканских виноградников.

ЛИТЕРАТУРА

Альманах международного Демидовского фонда. – М., 2001.

Бирюков В. П. Дореволюционный фольклор на Урале. – Свердловск, 1937.

Болотов А. Т. Записки Андрея Тимофеевича Болотова. 1737–1796. – СПб., 1873.

Васильчиков А. А. Семейство Разумовских, графы Алексей и Кирилла Григорьевичи: Осьмнадцатый век. – СПб., 1869. – Кн. 2.

Гагарин Г. Г. Воспоминания о Карле Брюллове: К 100-летию со дня рождения Брюллова. 1799–1899. – СПб., 1900.

Глушакова Ю. П. Демидовы в истории русско-итальянских культурных связей // Исследования по источниковедению истории России дооктябрьского периода: Сб. статей. – М., 1993.

Головщиков К. Род дворян Демидовых. – Ярославль, 1881.

Головщиков К. Павел Григорьевич Демидов и история основанного им в Ярославле училища (1803–1880). – Ярославль, 1883.

Гуськова Т. К. Заводское хозяйство Демидовых в первой половине XIX века. – Челябинск, 1995.

Демидов Н. А. Журнал путешествий его высочества Никиты Акинфиевича Демидова по иностранным государствам с начала выезда его из Санкт-Петербурга марта 17 дня 1771 по возвращению в Россию ноября 22 дня 1773. – М., 1786.

Историческое начертание горного производства в Российской империи. – СПб., 1834.

Карнович Е. П. Замечательные богатства частных лиц в России. – СПб., 1885.

Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII–XIX вв. Опыт исследования по истории уральской металлургии. – М.; Л., 1949. – Т. 1.

Краснова Е. И. Демидовы. Родословная роспись. – Екатеринбург, 1992.

Кузьмичев А. Д., Шапкин И. Н. Отечественное предпринимательство. Очерки истории. – М., 1995.

Культурное наследие российской эмиграции. 1917–1940. – М., 1994. – Кн. 2.

Любомиров П. Г. Очерки по истории русской промышленности. XVII, XVIII и начало XIX в. – М., 1947.

Мамин-Сибиряк Д. Н. Статьи и очерки. – Свердловск, 1947.

Огарков В. В. Демидовы. Их жизнь и деятельность. – СПб., 1891.

Павленко Н. И. История металлургии в России XVIII в. (заводы и заводовладельцы). – М., 1962.

Памяти Павла Павловича Демидова, князя Сан-Донато. – СПб.,1885.

Прокофий Акинфиевич Демидов (богач-чудак). – СПб., 1885.

Родословная рода Демидовых, их благотворительная деятельность и медали в память их рода. – Житомир, 1910.

Русский биографический словарь. – СПб., 1805. – Т. 6.

Сан-Донато. Хроника. – М., 1903.

Спасский Г. Жизнеописание Акинфия Никитича Демидова, основателя многих горных заводов, составленное из актов, сохранившихся у его наследников, и из других сведений. – СПб., 1832.

Скальковский К. Воспоминания молодости (по морю житейскому). 1843–1869. – СПб., 1906.

Харламова А. Н. Золотые комнаты дома Демидовых в Москве. – М., 1995.

Шакинко И. М. Невьянская башня. Предания, история, гипотезы, размышления. – Свердловск, 1989.

Шубинский С. Н. Исторические очерки и рассказы. – СПб., 1869.

Щедрин С. Письма из Италии. – М.; Л., 1932.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.