Роль «мягкой силы» в подготовке политических переворотов

Роль «мягкой силы» в подготовке политических переворотов

Хочешь победить врага — воспитай его детей.

Восточная мудрость

Высшая форма контроля — это когда вы думаете, что свободны, а в это самое время вами манипулируют вами и диктуют вам, о чем думать и что делать.

Даниэль Эстулин

Авторство концепции «мягкой силы» (soft power, МС) принадлежит профессору Публичной административной школы им. Дж. Кеннеди Гарвардского Университета, члену американской Академии искусств и наук и Дипломатической академии Джозефу Сэмюэлю Наю (1937 г.р.).

Относительно личности создателя этой концепции следует знать, что Най далеко не продукт только академической среды, но мира практической политики и разведсообществ. Дж. С. Най — выпускник Принстонского университета, докторант и преподаватель Гарварда. Его докторская диссертация была выдвинута на соискание премии Сесила Родса, известного апологета мирового господства Британии, создателя алмазной империи De Beers и действующей до сих пор закрытой структуры под названием «Группа» (или «Мы»). Кстати, согласно завещанию Родса, после его смерти в 1902 г. около трех млн фунтов (колоссальная по тем временам сумма) были переданы на учреждение студенческих стипендий и профессорских грантов. Причём, в завещании было оговорено, что стипендии предназначены для уроженцев европейских стран, США и британских колоний «с лидерскими наклонностями» в рамках программы воспитания президентов, премьер-министров и иных высокопоставленных деятелей, которым «предстоит управлять нациями и миром»[749].

Научную деятельность Най успешно совмещает с работой на высоких правительственных должностях. В 1977–1979 гг. он — помощник заместителя госсекретаря США по вопросам поддержки безопасности, науки и технологии, председатель группы Национального совета безопасности по вопросам нераспространения ядерного оружия. В администрации Б. Клинтона он работал помощником главы Пентагона по международной безопасности, возглавлял Национальный совет по разведке США, а также представлял Вашингтон в Комитете по вопросам разоружения при ООН. В ходе президентской кампании Дж. Керри претендовал на место советника по национальной безопасности.

Помимо этого Най был директором стратегической группы американского Института Аспена (закрытый научно-политический клуб, разрабатывающий стратегии мироустройства[750]), членом Исполнительного комитета Трёхсторонней комиссии, участником ряда заседаний Совета по международным отношениям. Также Най директорствовал в Институте исследований безопасности «Восток-Запад» и в Международном институте стратегических исследований. При Обаме он привлечён сразу в два новых исследовательских проекта — в Центр за новую американскую безопасность и в Проект реформы национальной безопасности США.

Следует отметить, что подобные переходы из науки в политику, из политики в разведку, из разведки в науку и т. п. — широко распространённая на Западе практика, имеющая исключительную цель: максимально широко продвигать и реализовывать интересы тех или иных элитных групп. Если мы пройдемся по наиболее известным персоналиям из американского и, шире, западного истеблишмента, то увидим аналогичные служебной лестнице Ная карьеры — достаточно вспомнить такие знаковые личности, как Збигнев Бжезинский, Генри Киссенджер, Майкл Макфол. Что же касается концепции soft power, то в теоретических выкладках доктора Ная даже для неискушённого читателя очевидна чёткая практическая значимость, а именно, обоснование закрепления и расширения гегемонии Запада и, прежде всего, США. Именно поэтому презентация переведенной на русский язык его книги «Soft power» («Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике») проводилась в 2006 г. под эгидой Посольства США в Московском центре Карнеги[751].

Относительно самой концепции следует отметить, что Най не сформулировал нечто новое — различные способы воздействия на сознание, методы ненасильственной обработки властных и иных групп известны давно. Об этом писали Николло Макиавелли и французские энциклопедисты, Генри Торо и Махатма Ганди, Тимоти Лири и Роберт Уилсон, представители Франкфуртской школы и члены Римского клуба. Достижение Ная в том, что он сумел не только концентрированно и ёмко описать природу и значение «мягкой силы», которая сыграла определённую роль в холодной войне, но и определить её, по истине, неограниченные возможности в XXI веке.

Главный смысл soft power заключается в способности влиять на поведение людей, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда не сделали бы. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать что-либо при помощи аргументов, но и на активах, которые продуцируют её привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно используя «власть информации и образов», власть смыслов[752].

В свою очередь создание «привлекательности» невозможно без лингвистического конструирования, без интерпретации реальности — манипуляции, без акцентирования внимания на взаимно противоположных оценочных суждениях (типа: Бог-Дьявол, добро-зло, свобода-рабство, демократия-диктатура и т. д.). Причём именно создатели и проводники «мягкой силы» определяют, что есть «хорошо» или «справедливо», какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая, тем самым, остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта soft power. Например, США, используя инструменты МС, наркотеррористическое образование «Республика Косово» определяют как развивающуюся демократию, а наследника одной из древнейших цивилизаций мира — Иран — страной-изгоем.

«Оседлать законы истории» (И. Сталин), как убедительного доказала практика, невозможно лишь силовыми методами. Поэтому в современных условиях столь важной оказывается «мягкая» сила, проявляющаяся как особый тип влияния, особый вид власти непосредственно связанный с информационной революцией, самим объёмом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой распространения этой информации, благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Информационная революция позволяет «перекодировать» сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. Причем, именно смысло-символический мир является наиболее значимым, т. к. на него в значительной степени ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.

Человек всегда жил в трех измерениях — в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако именно в современности новые технологии и «коммуникации оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события как будто только тогда становятся значимыми, когда они представлены в средствах массовой информации. События как бы и нет в реальной жизни, если о нём не написано в газете или не передано по радио и телевидению. Современный мир подчинён правилу: реальное событие только тогда существенно, когда о нём широкой публике рассказали средства массовой информации»[753].

В современных условиях принципиальным становится активное участие СМИ в изменении, переформатировании символического мира. Необходимо помнить, что в любом обществе одновременно с политическим трансформациями и экономическими реформами происходят символические революции, которые призваны резко изменить картину мира. Более того, именно последние предшествуют политическим изменениям, готовят почву для системных трансформаций.

При этом осуществляется радикальный пересмотр «символического капитала», который накапливался в рамках предыдущего этапа истории. Изменение символических иерархий, как правило, проходит по следующей схеме:

1) смена сакральной зоны: общество снимает защиту от своих прошлых богов — разворачивается критика, которая расчищает место для новых богов;

2) новая сакральность воплощается в точном отборе символов — происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т. п.;

3) как результат предыдущих этапов — смена зоны агрессии: общество меняет иерархию в системе «друг-враг»;

4) старые тексты теряют свою актуальность; производится большое количество идеологических текстов, призванных обосновать смену политических декораций;

5) на политическую сцену выходят специалисты вербального плана — журналисты, писатели, шоумены;

6) символические процессы, кажущиеся неуправляемыми, на самом деле чётко направлены к определённой цели…[754].

Кроме того, «природа манипулирования сознанием состоит в наличии двойного воздействия: наряду с открытым сообщением манипулятор посылает адресату закодированный сигнал, надеясь на то, что этот сигнал разбудит в сознании адресата те образы, которые нужны манипулятору. Это скрытое воздействие опирается на "неявное знание", которым обладает адресат, на его способность создавать в своём сознании образы, влияющие на его чувства, мнение и поведение. Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия»[755].

Роль и значение «мягкой силы» проявляются, прежде всего, в связи с информационной революцией, самим объёмом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой её распространения, благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Кроме того, в условиях глобализации происходит серьёзное проникновение в процесс формирования образов мира, страны, отечества извне через систему образования, массовую культуру и СМИ, а точнее СМРАД — средства массовой рекламы, агитации и дезинформации — так этот политико-медийный конгломерат определяет А.И. Фурсов.

В самом общем виде можно выделить две стратегии использования МС — краткосрочную и долгосрочную. В краткосрочном периоде (не превышает, как правило, нескольких месяцев) наиболее эффективными инструментами влияния на сознание население страны-мишени являются СМИ, традиционные и новые социальные медиа. В долгосрочной перспективе эффективными инструментами МС являются высшее образование и науки, прежде всего, общественные, поскольку основная их задача заключается в производстве смыслов — теорий, концепций и даже ценностей.

Совокупность этих стратегий позволяет воздействовать на когнитивную систему конкретного общества, на его социокультурную матрицу с целью её переформатирования, а конечном итоге с целью изменения поведения его членов. Грубо говоря, прежние боги должны быть повергнуты; их место должны занять новые боги.

Конкретно это проявляется в следующем. Например, идеалы и ценности, которые Америка «экспортирует» в умы более полумиллиона иностранных студентов, которые каждый год обучаются в американских университетах, а затем возвращаются в свои родные страны, или в сознание азиатских предпринимателей, которые возвращаются домой после стажировки или работы в Силиконовой долине, направлены на то, чтобы «"добраться" до властных элит». В долгосрочной стратегии «мягкая сила» посредством только образования «позволяет сформировать определенное мировоззрение у иностранных гостей, отражающее ценностные ориентации самого принимающего государства и позволяющее рассчитывать на благоприятное отношение к стране пребывания с их стороны в будущем»[756].

Особо следует выделить обязательные компоненты долгосрочной стратегии. Так, (1) пребывание участников образовательных программ в стране подразумевает ознакомление с политической и экономической моделью её общества, приобщением к культуре страны пребывания и её ценностям, По возвращении домой они используют этот опыт, в том числе и при принятии решений опираются в большей или меньше степени и на полученные ценностные ориентиры.

(2) Конкурсный отбор получателей грантов и стипендий даёт возможность выявить наиболее перспективных представителей в тех или иных областях деятельности или научного знания. После прохождения обучения с выпускниками поддерживаются тесные связи в рамках сетевых сообществ, различных исследовательских центрах, что сохраняет за государством-спонсором возможности по влиянию на зарубежные элиты или использование их интеллектуального ресурса в его интересах.

Таким образом, образование рассматривается принимающей стороной как мягкий способ сформировать внутри конкретной страны сплочённые группы ориентированных на другую страну граждан. Их использование в интересах страны-спонсора зависит от конкретной ситуации. А теперь, чтобы более наглядно выглядела практика soft power, приведу сухую статистику.

Так, по данным сайта International Student за 2014 г., в США учится свыше 800 тыс. иностранных студентов (к слову, в 1950-е гг. эта цифра едва достигала 35 тыс.), в Великобритании — свыше 300 тыс., в Австралии — около 150 тысяч. К 2020 г., согласно прогнозу Британского совета, Ассоциации университетов Великобритании и компании IDP (Австралия), обучаться в высших учебных заведениях не в своих родных странах будут около шесть млн человек (!). И это только студенты, не говоря уже о конкретных и специфических программах подготовки гражданских активистов, блогеров и т. п.

Ресурсная база «мягкой силы», конечно же, не ограничивается обучающими программами. Soft power использует весь спектр культурных, информационных, разведывательных, сетевых, психологических и иных технологий. Все это в комплексе позволяет согласиться с мнением немецкого издателя Йозефа Йоффе: «гибкая власть Америки даже более значима, чем её экономическая или военная мощь. Американская культура, будь она низкого или высокого уровня, проникает повсюду с интенсивностью, которая наблюдалась только во времена Римской империи, но с новой характерной особенностью. Воздействие Рима или Советского Союза в области культуры как бы останавливалось на уровне их военных границ, американская же гибкая власть правит империей, где никогда не заходит солнце»[757].

С этим не поспоришь, но все же главным инструментом soft power являются сегодня как традиционные, так и новые — сетевые — средства массовой рекламы, агитации и дезинформации. Именно все виды СМИ являются трансляторами нового видения мира не только в публицистической или научно-популярной форме, но и через метафорику художественных произведений, соответствующим образом трактующих определённые исторические факты. Присутствуя ежечасно в жизни каждого человека, СМИ, фактически, управляют мнениями и оценками, интегрируют индивидуальные человеческие умы в массовый разум. В результате у людей продуцируются одни и те же мысли, порождаются одни и те же образы, отвечающие целям и задачам персон, их контролирующих. «Когда это на самом деле происходит, то можно наблюдать волнующее незабываемое зрелище, как множество анонимных индивидов, никогда друг друга не видевших, не соприкасавшихся между собой, охватываются одной и той же эмоцией, реагируют как один на музыку или лозунг, стихийно слитые в единое коллективное существо»[758].

Без преувеличения, в XXI в. важнейшим инструментом «мягкой силы», придавшим ей динамизм и мобильность, стали современные средства массовых коммуникаций, сокращающие некогда непреодолимые расстояния между материками. Теперь не только формирование мировоззрения социума конкретной страны упрощается, но сама организация и проведение политического переворота не требует непосредственного присутствия интересантов в какой-либо стране: свержение режима возможно дистанционно, посредством передачи информации через различные сети.

Современный мир, «соединённый интернетом, телевидением, радио и газетами, всё более напоминает паутину, объединяющую человечество в единое информационное пространство, предоставляя тем самым любому государству статус стороннего наблюдателя, способного восстановить статус-кво только путём насилия. Формируя посредством этих каналов либерально-демократическую культурную среду, социальные сети и СМИ (прежде всего, американские) открывают путь к смене неугодных режимов в невиданных ранее масштабах»[759].

Вряд ли кто-либо будет спорить с тем, что власть мировых СМИ, значительная часть которых квартирует в США, огромна. «Ни один король или римский папа прошлых столетий, ни один завоеватель или пророк никогда не обладали властью, хотя бы отдалённо приближающейся к той, которой сегодня располагают несколько десятков человек, контролирующих американские средства массовой информации и развлечений. Их власть не является далёкой и безликой: она вторгается в каждый американский дом, навязывая свою волю практически с момента пробуждения человека. Именно эта власть формирует и лепит сознание буквально каждого гражданина Америки, молодого или старого, простодушного или искушённого жизнью. Средства массовой информации и развлечений формируют нам образ мира, а затем указывают, что нам следуют думать об этом образе. Практически всё, что мы знаем — или думаем, что мы знаем — о событиях за пределами нашего местожительства или круга близких знакомых, поступает к нам через нашу ежедневную газету, наш еженедельный журнал, наше радио или наше телевидение»[760].

Эти слова, сказанные о роли СМИ в американском обществе применимы к миру в целом. Выступая на открытии «Балканского диалога», организованного Фондом поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова в мае 2014 г. в Белграде, Эмир Кустурица современную роль мировых СМИ сравнил с эпохой т. н. «железного занавеса». Однако, если в биполярной системе «железный занавес» выполнял прежде всего охранительную функцию, защищая (когда успешно, когда нет) население СССР от негативного западного влияния, то в современном мире, по словам Кустурицы, мы живём в мире «CNN-занавеса», который прикрывает агрессивные цели и действия плутократии, трансформируя сознание, практически, каждого жителя земли.

Основные СМИ (газеты, журналы, радио, кино и телевидение) являются неотъемлемыми компонентами корпоративного Запада. Они представляют собой высоко интегрированные многопрофильные корпорации или диверсифицированные компании. Так, по данным 2000 г., восемь многопрофильных корпораций Америки контролировали подавляющую часть национальных СМИ. Для сравнения, в 1989 г. таких корпораций насчитывалось 23. Около 80 % ежедневного тиража газет в США приходится на несколько гигантских газетных концернов — Gannett и Knight-Ridder. Причём тенденция к усилению концентрации остается неизменной. На сегодняшний день лишь в менее чем 2 % американских городов имеются конкурирующие газеты других владельцев. Практически все журналы в США продаются в киосках, принадлежащих шести крупным сетевым компаниям. Восемь корпоративных конгломератов контролируют подавляющую часть оборота книжной торговли, а несколько сетей книжных магазинов получают свыше 70 % доходов от продажи книг. Киноиндустрию также контролирует всего несколько компаний и банков. В телевизионной индустрии Америки доминируют четыре гигантские сети: ABC, CBS, NBS и Fox News.

Иными словами, вся аудитория американских радиослушателей находится под контролем всего лишь нескольких компаний, политику которых определяет крупный капитал. Так, сетью NBC владеет корпорация General Electric, сеть Capital Cities/ABC принадлежит концерну Disney, а сеть CBS — корпорации Westinghouse. Радиотелевизионная сеть Fox принадлежит миллиардеру правых взглядов Руперту Мэрдоку. Его медиаимперия включает помимо Fox многие мировые СМИ, в том числе газету Wall Street Journal, социальную сеть MySpace и киностудию 20th Century Fox.

Однако монополия сама по себе была бы не так страшна, если бы СМИ были реальной «четвёртой властью». На самом деле политику всех ведущих мировых медиаресурсов определяют представители крупного бизнеса и тесно связанные с ними представители основных ветвей власти. Например, среди самых крупных держателей акций названных радиотелевизионных сетей такие крупнейшие банки, как J.P. Morgan Chase & Со.[761] и Citigroup[762], а также принадлежащие Рокфеллерам, Ротшильдам и Морганам страховые компаниии и иные фирмы, например, Metropolitan Life, Manufacturers Hanover, Kuhn, Loeb & Co.

Кроме того, в советах директоров всех крупных радиотелевизионных сетей и издательств заседают представители мощных корпораций, включая IBM, Ford, General Motors, Mobil Oil. Многие ТНК являются владельцами СМИ. Например, штаб-квартира телерадиовещательной компании NBC находится в небоскребе Рокфеллеровского центра в Нью-Йорке. В 1986 г. General Electric выкупил NBC у RCA (Radio Corporation of America) за 6,4 млрд долл.; причём в том же году RCA прекратила своё существование. В настоящее время сеть является частью медиакомпании NBC Universal подразделения General Electric. NBC доступна в приблизительно 112 млн домашних хозяйств в США, или 98,6 % американцев, имеющих телевизоры. Так вот, председателем правления столь мощного мягкосилового инструмента является Торнтон Брэдшоу — по совместительству член Римского клуба, Всемирного фонда дикой природы, Аспенского института и Совета по международным отношениям (СМО).

Среди членов правления NBC директор Фонда Рокфеллера и одновременно член СМО, Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии — Джон Брейдмас; бывший министр торговли США — Питер Питерсон; президент одного из ротшильдовских банков — First City Bancorp — Роберт Сизик.

Здесь самое время дать небольшую справку о названных закрытых структурах. Об Институте Аспена было сказано выше. Итак, Бильдербергский клуб (БК) — закрытая организация ведущих игроков мировой политики, получившая своё название от отеля «Бильдерберг» в голландском городе Остербек, где в мае 1954 г. произошло первое заседание «сынов Капитала» (У. Блум). Члены клуба (владельцы крупнейших ТНК, медиа-магнаты, политическая элита западных стран) собираются частным образом, как правило один раз в год, и обсуждают мировые проблемы, не учитывая ограничений, накладываемых на них гражданским и национальным долгом. Вот что об этой структуре пишет один из инициаторов её создания — Дэвид Рокфеллер[763].

Первая конференция была созвана голландским принцем Бернардом по инициативе Джозефа Ретингера — поляка аристократического происхождения, служившего в британской разведке во время Второй мировой войны для обсуждения «напряжённых отношений в Атлантическом сообществе». На этом заседании Д. Рокфеллер выступил с «обзорным докладом по перспективам мировой экономики с точки зрения Америки». Бывший министр финансов лейбористского правительства Великобритании Хью Гейтскелл согласился выступить на ту же тему, но с европейской точки зрения. Иными словами, БК должен был стать и стал площадкой «сильных мира сего» по обмену мнениями на судьбы мира, по формированию глобальной повестки дня, по выработке стратегии и тактики, направленных на поддержание и расширение их могущества.

В ряду знаменитых председателей БК помимо принца Бернарда следует назвать лорда, бывшего британского премьера Алека Хьюма; бывшего президента ФРГ — Вальтера Шееля; председателя SBC Варбург — лорда Ролл-оф-Ипсдена; бывшего министра иностранных дел Англии — лорда Каррингтона; председателя Сосьете женераль де Бельжик — графа Этьена Давиньона. Значительность фигуры Давиньона связана не только с БК, но и с тем, что именно с его помощью Римский клуб «нанёс сокрушительный удар по агропромышленному комплексу США построением того, что он определяет как "постиндустриальное общество"»[764]. Надо сказать, что своей деятельностью люди, заседающие в подобных закрытых клубах, нанесли сокрушительный удар не только по сельскому хозяйству Штатов. Плоды их разрушительной деятельности видны по всему миру: войны, «революции», демократические транзиты со всеми вытекающими последствиями — деиндустрализацией, депопуляцией, архаизацией и дегуманизацией огромных пространств. Иными словами, кто бы не пытался убедить в обратном, такие маститые люди встречаются не для того, чтобы обсудить погоду.

Вклад принца Бернарда в создание мондиалистских структур заслуживает того, чтобы уделить этому персонажу политических игр более пристальное внимание. Будучи морганатическим отпрыском княжеского дома Липпе, ведущего свою историю с XII века, Бернард стал голландским принцем благодаря женитьбе на нидерландской принцессе Юлиане в 1937 г. Правда, титул он получил только в 1948 г. Однако важен не этот факт, а то, что в 1933–1937 гг. Бернард был активным членом не только НСДАП, но СС и Национал-социалистического механизированного корпуса (полувоенная структура в нацистской партии Германии), а с 1935 г. работал в парижском представительстве картеля международных корпораций — концерна I.G. Farbenindustrie AG, концерна, который по выражению Д.Ю. Перетолчина, был одним из «настоящих фюреров фашизма, разработчиком планов Третьего рейха по завоеванию мирового господства»[765].

Такое плотное включение в структуры Третьего рейха, которые на самом деле были транснациональными, а значит вписанными в саму систему капитализма, не испортило, да и не могло испортить репутацию Бернарда в среде западного истеблишмента. Хотя публично, начиная с 1939 г., он демонстрировал своё отторжение от идеалов юности. Есть версия, что после нападения Германии на Нидерланды 10 мая 1940 г. он якобы лично обстреливал из пулемета, установленного на крыше дворца, немецкие десантные самолеты. После того, как Бернард перебрался в Лондон в качестве адъютанта тёщи — королевы Вильгельмины, его благонадежность проверял лично Ян Флеминг. Впоследствии Флеминг придал своему Джеймсу Бонду многие черты Бернарда и даже дал его наследственный титул — «граф Липпе», в качестве «фальшивой фамилии» одному из противников Бонда.

Искупал Бернард свою вину перед Европой, боровшейся с нацизмом, старательно — с 1944 г. он являлся главнокомандующим нидерландских вооружённых сил и принимал активное участие в борьбе союзников с войсками Рейха. 5 мая 1945 г. Бернард в качестве главнокомандующего нидерландскими вооруженными силами вместе с союзниками принял в голландском городе Вахенинген капитуляцию немецких войск, находившихся на территории Нидерландов. В этот день он даже демонстративно отказался говорить с побеждёнными на своём родном языке — немецком, и принял капитуляцию, говоря только по-нидерландски. Принц Бернард известен также своей любовью к природе. Именно он стал первым председателем Всемирного фонда дикой природы. Как видим, в закрытых структурах представлены персоны с весьма интересной биографией.

Теперь несколько слов о «гораздо более безобидной организации», по мнению Д. Рокфеллера, в создании которой он также принимал участие — о Трёхсторонней комиссии (ТК). Вот что он пишет. «Идея создания организации, включающей представителей из Северной Америки, Европы и Японии — трёх центров демократического капитализма, была результатом того, что в начале 1970-х годов я осознал, что баланс сил в мире претерпел фундаментальные изменения. Относительная экономическая мощь США, по-прежнему игравших доминирующую роль, снизилась, тогда как Западная Европа и Япония восстанавливались после опустошения, вызванного Второй мировой войной, и там начался период быстрого экономического роста и экспансии. В результате обходительность, характеризовавшая отношения между этими регионами на протяжении более чем двух десятилетий, стала в тревожащей степени сходить на нет, и я посчитал, что необходимо что-либо предпринять»[766].

Рокфеллер выступал с этой темой в марте 1972 г. на инвестиционных форумах Chase Bank в Монреале, Лондоне, Брюсселе и Париже, призывая к созданию «международной комиссии по вопросам мира и процветания», состоящей из частных граждан стран НАТО и Японии, для анализа «таких жизненно важных областей, как международная торговля и инвестиции, проблемы окружающей среды, борьба с преступностью и наркоманией, контроль за народонаселением, помощь развивающимся странам». Экономические достижения Японии в сочетании с её странным нежеланием принимать серьёзное участие в международном диалоге «требовали включения японцев в процесс, который я имел в виду».

Своей идеей Рокфеллер поделился с одним из участников Бильдербергской конференции, в то время преподавателем Колумбийского университета — Зб. Бжезинским, который поддержал это начинание. На первом заседании исполнительного комитета в Токио в октябре 1973 г. были представлены два доклада относительно политических и финансовых отношений между тремя регионами, которые на самом деле представляли «попытку оказать влияние на поведение наших правительств»[767].

Как признается Рокфеллер, «мы широко забросили свои сети» — привлекли профсоюзных лидеров, руководителей компаний, известных демократов и республиканцев, а также влиятельных учёных, президентов университетов и руководителей некоммерческих организаций, ведущих деятельность за рубежом.

Включение в первую аналитическую группу ТК малоизвестного в начале 1970х гг. губернатора-демократа штата Джорджия Джеймса Эрла Картера имело самые широкие последствия как для этой закрытой структуры, так и для мира в целом. Неделю спустя после первого совещания исполнительного комитета ТК в Вашингтоне в декабре 1975 г. губернатор Картер стал кандидатом в президенты США от Демократической партии.

«Кампания Картера имела тонкую антивашингтонскую направленность и оттенок противостояния истеблишменту; он пообещал привести в новое правительство новых людей и выдвинуть новые идеи». Надо сказать, что своё обещание Картер выполнил: в свою команду он выбрал 15 членов Трёхсторонней комиссии, многие из которых служили в правительстве при предыдущих президентах. В состав его команды вошли вице-президент Уолтер Мондэйл, государственный секретарь Сайрус Вэнс, министр обороны Хэролд Браун, министр финансов Майкл Блюменталь, а советником по национальной безопасности стал Збигнев Бжезинский. В своей автобиографии 1975 г. под названием «Почему не лучший?» Картер писал: «Членство в этой комиссии (ТК) дало мне прекрасные возможности пополнить свои знания, а многие из других членов помогли в изучении вопросов, относящихся к иностранным делам»[768]. Очевидно, что одним из главных советников нового президента США стал Д. Рокфеллер, и идеология внешней политики Белого дома до сих пор определяется на заседаниях «активного и эффективного участника деятельности на мировой сцене» — Трёхсторонней комиссией.

Не менее значимой является еще одна закрытая структура — Совет по международным отношениям, созданный в 1921 г. и объединяющий самых влиятельных представителей западного истэблишмента: бывших и действующих президентов, министров, послов, высокопоставленных чиновников, ведущих банкиров и финансистов, президентов и председателей правлений транснациональных корпораций, конгрессменов, судей, натовских генералов, функционеров ЦРУ и других спецслужб, деятелей ООН и главных международных организаций.

Под абсолютным контролем СМО находится главный регулятор финансов западного мира — Федеральная резервная система и Нью-Йоркская фондовая биржа. Все руководители ФРС состоят в Совете и регулярно выступают с отчётами на его заседаниях.

Университеты и научные учреждения представлены в Совете своими руководителями и ведущими профессорами. Большую роль в работе Совета играют такие университеты, как Колумбийский, Гарвардский, Йельский, Стэнфордский, Калифорнийский, а также Массачусетский технологический институт. СМО полностью контролирует все ведущие СМИ. В членах Совета состоят руководители CNN, ABC, CBS, Time, New York Times, Newsweek, The Washington Post и др., а также все крупнейшие издательства и кинематографические компании.

Создание СМО как закрытой политической организации осуществлялось параллельно со строительством формальных международных структур и, прежде всего, Лиги Наций. Однако вплоть до завершения Второй мировой войны роль СМО была незначительной. Ситуация изменилась в 1947 г., что аналитики связывают с началом Холодной войны. Именно в этот период в члены Совета вошли многие из генералов Пентагона и НАТО (с 1949 г.), деятелей ЦРУ и других спецслужб. Так, Президентом СМО в 1946 г. стал Ален Даллес, до это бывший одним из директоров и секретарей Совета; директорами Совета в разные периоды были Зб. Бжезинский (1972–1977) и Г. Киссинджер (1977–1981).

Превращение СМО в мощную мондиалистскую структуру, направленную против СССР, а теперь — России, связывают с именем Даллеса, который определил главные направления и методы деятельности Совета. Даже перейдя на пост директора ЦРУ, Даллес не оставляет своего директорского места в Совете вплоть до своей смерти. Сразу же после войны Даллес на одном из заседаний Совета провозгласил новую доктрину подрывной деятельности против России, которая реализуется и по сей день. С 1950-х гг. новой ключевой фигурой СМО становится Д. Рокфеллер: директор с 1949 г., вице-президент с 1950 г., председатель с 1970 г., ставший объединителем, координационным центром деятельности, практически, всех известных закрытых структур мирового управления.

Ещё одним подтверждением вышесказанному является телесеть ABC, принадлежащая корпорации Disney и включающая 153 телевизионные станции. Весьма большой пакет акций ABC принадлежит J.P. Morgan Corp., что вполне достаточно для осуществления контроля. В Совет директоров ABC входят Рей Адам — член правления J.P. Morgan Corp.; Фрэнк Кэри — президент IBM и член правления J.P. Morgan и Morgan Guarantee Trust; Джон Коннор из ротшильдовской юридической фирмы Kuhn, Loeb & Co. — член СМО; Джордж Дженкинс — президент моргановской Metropolitan Life и ротшильдовского Citigroup; Мартин Шваб — член правления ротшильдовской компании Manufacturers Hanover. Вполне естественен вопрос: можно ли назвать ABC совершенно независимой от NBC, когда в советах директоров этих компаний мы видим представителей всё той же «могучей кучки» — Морганов, Рокфеллеров, Ротшильдов, которые одновременно входят в такие закрытые структуры, как Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трёхсторонняя комиссия?

Аналогичная ситуация и с другой «независимой» компанией — CBS. Она принадлежит корпорации Viacom, под контролем которой находится более 200 телевизионных и 255 радиостанций во всём мире. В том числе этому медийному конгломерату принадлежат MTV, TNN, СМТ, Showtime, 39 телевизионных станций, 184 радиостанции и кинокомпания Paramount Pictures. Информационная экспансия CBS долгое время осуществлялась под контролем инвестиционного банка Brown Brothers Harriman, старшим партнёром которого (и по совместительству членом правления CBS) был Прескотт Буш — отец и дед американских президентов. Эта личность заслуживает особого внимания.

В 1921 г. Прескотт Буш женился на дочери крупного финансиста Джорджа Герберта Уокера и в качестве свадебного подарка получил пост вице-президента инвестиционной компании Brown Brothers Harriman & Со. Вскоре эта компания превратилась в самый большой частный инвестиционный банк мира. Тогда же Буш был назначен одним из семи директоров другого нью-йоркского инвестиционного банка — Union Banking Corporation. UBC принадлежал голландскому банку семьи Тиссен — Bank voor Handel en Scheepvaardt N.V., а инвестиционная компания Brown Brothers Harriman обслуживала его интересы. Председателем совета директоров UBC стал Роланд Гарриман, брат известного финансиста и дипломата Аверелла Гарримана, который с 1942 по 1946 г. был послом США в СССР. Среди директоров был и отец Прескотта — Джордж Герберт Уокер Буш.

Промышленник Фриц Тиссен, который, по его собственному признанию, сделал выбор в пользу нацизма, финансировал деятельность гитлеровской НСДАП с 1923 г. Однако к 1938 г. Тиссен разочаровался в нацизме, разорвал все связи с партией Гитлера и бежал в Швейцарию. В 1941 г. агенты гестапо похитили его и переправили в Рейх, где Тиссена ждала тюрьма. Американские же партнеры финансиста продолжали свою выгодную коммерческую деятельность, пытаясь скрыть связи с гитлеровской Германией ещё на протяжении года.

Летом 1942 г. разразился скандал. Газета New York Herald Tribune вышла с заголовком: «У ангелов Гитлера 3 миллиона долларов в банке США». Журналисты писали, что Гитлер, Геббельс и Геринг «подложили яйца в американское гнездо», a UBC был назван главной организацией, занимающейся отмыванием нацистских денег в США. В результате расследования, проведенного ФБР, выяснилось, что капиталовложения UBC позволили германскому Стальному тресту производить 50 % чугуна, выпускавшегося в Рейхе, 35 % взрывчатки, 45 % труб, 38 % гальванизированной стали и 36 % стального листа. Согласно «Акту о сделках с противником», в октябре 1942 г. собственность UBC была конфискована. Неделей позже такая же судьба постигла ещё две компании, которыми управлял Прескотт Буш. Однако к 1947 г., когда Европа была поделена державами-победительницами на зоны влияния, а между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции началась Холодная война, скандал был замят и забыт. В 1952 г. Прескотт Буш получил место в Сенате США от штата Коннектикут и занимал этот пост до 1963 г., положив начало триумфальному существованию семейства Буш в американской политике.

Единственной книгой на Западе, которая подробно анализирует деятельность UBC, стало исследование Уэбстер Терпли и Антона Чейткина «Джордж Буш: запрещённая биография» (George Bush: The Unauthorized Biography), в котором говорится: «Семья президента сыграла важную роль в финансировании и вооружении Гитлера при его восхождении на вершину власти в Германии и способствовала росту военной индустрии нацистов, воевавших в том числе и против Соединенных Штатов»[769].

Однако вернёмся к современности. В правлении CBS состоят Гарольд Браун — исполнительный директор Трёхсторонней комиссии и бывший министр обороны США; Розуэлл Гилпатрик — Совет по международным отношениям (СМО), Бильдербергский клуб, Kuhn, Loeb & Co.; Генри Шахт — член правления J.P. Morgan Chase, СМО и Брукингсского института; Франклин Томас — член СМО и глава контролируемого Рокфеллерами Фонда Форда; Ньютон Майнор — СМО, член правления корпорации RAND и Фонда Дитчли, имеющего тесные связи с Тавистокским институтом и Бильдербергским клубом. Президентом CBS долгое время был член СМО Фрэнк Стэнтон, одновременно состоявший в правлении Фонда Рокфеллера и Института Карнеги. Аналогичная ситуация и в других медиаструктурах. Так что о «независимости» СМИ в современном мире может рассуждать лишь совершенно не образованный человек.

Весьма показателен тот факт, что именно сейчас — в условиях украинского кризиса, выявившего слишком много противоречий в мире капитала, CBS решила вернуться к идее создания круглосуточного цифрового новостного телеканала, который, по словам председатель правления CBS Лесли Мунвеза, «может стать альтернативой кабельным телевизионным новостям»[770]. Напомню, что впервые идея круглосуточного новостного вещания была запущена в 1985 г. создателем CNN Тедом Тёрнером. Сегодня мы можем с полной уверенностью сказать, что проект CNN удался — весь мир смотрит на мир через шоры CNN.

Медиаконгломераты владеют не только радиотелевизионными сетями, но также и такими прибыльными холдингами, как компании кабельного телевидения, книжные издательства, журналы, газеты, киностудии, системы спутникового телевидения и радиостанции[771]. Таким образом, практически вся сеть СМИ (аналогичная ситуация в рекламном и шоу-бизнесе) отражает интересы очень узкого круга лиц и призвана формировать определённые стереотипы сознания и поведения у тех, кто потребляет этот продукт.

Технология манипулирования общественным мнением не сводится к одному лишь замалчиванию тех или иных событий и новостей в газетах или к откровенному пропагандистскому искажению исторических событий при помощи телевизионных «документальных сериалов». Хозяева масс-медиа демонстрируют и тонкость, и тщательность в своём дирижировании индустрией развлечений и новостей. Средний американец или житель любой другой страны, чьё ежедневное потребление телевидения приобрело совершенно нездоровые пропорции, с большим трудом отличает выдуманные ситуации от реальных, если отличает вообще. Для многих, слишком многих реальный мир уже вытеснен ложной реальностью мира телевидения. Как отмечал ещё в 1997 г. один из исследователей роли масс-медиа на сознание Лонни Вольф, «телевидение оказывает диссоциативное воздействие на разум человека, снижая его способность рационально мыслить. Зрители, привыкающие смотреть телевизор по шесть и более часов в день, отказываются от своей способности рассуждать, всецело предаваясь образам и звукам, доносящимся с телеэкрана»[772]. Таким образом, когда телевизионный сценарист через телеперсонажей одобряет/осуждает те или иные идеи и действия, он, тем самым, оказывает мощное психологическое давление на миллионы телезрителей. Точно также обстоит дело и с новостями, будь то телевизионными или газетными. Достаточно вспомнить информационную войну, которую вели и продолжают вести мировые СМИ против Сербии, России, Ливии, Сирии, Ирана.

К колоссальной роли СМИ, которую они играют в современном обществе, следует добавить важнейшую идеологическую функцию, выполняемую системой образования и науки. Частные фирмы активно поощряют одарённых профессоров и преподавателей; финансируют группы учёных, работающих над конкретными проблемами, и научно-исследовательские центры; предоставляют гранты и оказывают влияние на политику приёма на работу, на тематику исследований и содержание преподаваемых дисциплин. Иными словами, деньги требуют лояльности к существующей системе.

Идеологическое влияние обеспечивают также система аналитических центров (например, Heritage Foundation, Freedom House, RAND Corp.) и рейтинговых агентств, институты и университеты. Они проводят исследования, по итогам которых делается, например, вывод, что главная слабость государства заключается в обременительном регулировании и в излишней бюрократии, а лечение этих недугов состоит в ослаблении государственного контроля и снижении налогов с бизнеса. Правые идеологи, используя богатое финансирование, смогли нанять и подготовить идеологически убеждённых писателей и публицистов, которые проникли в правительственные ведомства, стали штатными сотрудниками парламентов, информационных агентств и наладили постоянный выпуск материалов, пропагандирующих идеи корпораций в отношении «свободной торговли» и «свободного рынка». Таким образом, почти все интеллектуальные и культурные институты т. н. демократических стран контролируются плутократией, все они связаны с системой бизнеса и ими управляют группы, представляющие интересы богатых корпораций. Тем самым, на наших глазах формируется, словами автора антиутопии, описывающей методологию удержания населения под властью элитарного меньшинства, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «ментальный концентрационный лагерь»[773].

Подводя промежуточный итог вышесказанному, следует признать, что «мягкая сила» в XXI в. становится одним из главных способов борьбы за влияние, территории и ресурсы. Мир словно возвращается в позднее средневековье. Если после Аугсбургского мира 1555 г. в Европе был установлен принцип «cujus region, ejus religio» — дословно: «чья область, того и вера», то современность устанавливает иной принцип — «чья "мягкая сила", того и область».