На страже устья Амура

На страже устья Амура

Вскоре после гибели «Дианы» Путятин совсем случайно в своих вещах обнаружил экземпляр журнала «Морской сборник» за 1849 год с чертежами шхуны «Опыт». Повертев журнал в руках, Путятин позвал Лесовского:

— А не попытаться ли нам, Степан Степаныч, сделать шхуну по этим чертежам!

— А чем черт не шутит! – мотнул головой Лесовский. – Руки у нас есть, головы тоже на месте! Справимся!

В тот же день организовали бригаду корабелов. Руководить ею вызвались прапорщик корпуса флотских штурманов Карандашев и мичман Колокольцев. Общее руководство постройкой шхуны осуществлял Лесовский. С самого начала пришлось обратиться за помощью к японцам. Те обещали полное содействие. Строить судно решено было на берегу моря, в деревушке Хеда. И работа закипела…

Лес для шхуны наши матросы рубили в горах, японцы помогали. Делали они это с охотой, но отнюдь не бескорыстно, стараясь научиться у русских всему, что только можно. Вместе с японцами наши гнали смолу, учили их прясть пеньку, вязать тросы, кроить и шить паруса. Дело спорилось. Через четыре месяца шхуна была уже готова. Первый же пробный выход в море показал, что она отлично управляется и хорошо всходит на волну.

— Вполне приличное судно получилось, Степан Степаныч! – поздравил Лесовского Путятин.

— Наши офицеры и матросы на все годны! – ответил тот, улыбаясь.

— Без имени судну нельзя! – мотнул головой вице?адмирал. – Как мыслишь?

— А не назвать ли нам ее «Хедой»! – подумав, предложил Лесовский.

— Что ж, «Хеда» так «Хеда»! – кивнул Путятин.

История с построением шхуны по чертежам, взятым из журнала, не имеет аналогов. Правильно говорил учитель Лесовского адмирал Павел Степанович Нахимов: «Русским морякам больше всего удаются дела невыполнимые!»

«Подвигаемые, – писал один из российских офицеров, – его (Лесовского. – В. Ш.) железной волей, моряки сумели совершить почти невозможное: собственными руками, по весьма приблизительным чертежам и самыми простейшими средствами, они сумели всего лишь за 4 (!) месяца построить вполне приличную мореходную шхуну…»

А время поджимало. На «Хеду» загрузили припасы. Кроме Путятина на «Хеде» ушли назначенный командиром шхуны Колокольцев, капитан 2?го ранга Посьет, подполковник Лосев, мичман Пещуров, прапорщик Семенов, юнкера Лазарев и Корнилов. Вместе с ними четыре десятка наиболее опытных матросов. Шхуна взяла курс на Петропавловск. После двух недель плавания «Хеда» пришла в Авачинскую губу, но наша Тихоокеанская эскадра уже ушла к тому времени в бухту Де?Кастри. Путятин, не задерживаясь, вышел из Петропавловска. На пути в Де?Кастри, выйдя из пролива Лаперуза, шхуна встретила три английских корабля. Положение было критическое. Заметив шхуну под русским флагом, один из неприятельских кораблей погнался за ней, но попутный ветер помог «Хеде» оторваться от неприятеля. 8 июня, благополучно завершив переход, шхуна отдала якорь в Амурском лимане у Николаевского поста. Там юнкер Корнилов узнал о смерти своего отца на бастионах Севастополя…

Остальная часть команды «Дианы» (8 офицеров, 150 матросов) во главе с капитан?лейтенантом Лесовским и 500 пудов пороха несколько позднее на зафрактованной американской шхуне «Каролина Фут» отправилась в Петропавловск?Камчатский на усиление тамошних наших команд. Но боевые действия на Тихоокеанском театре развивались весьма стремительно, и ни Путятин, ни Лесовский не могли знать последние новости. А они были весьма важными. После блестящего отражения двукратной атаки англо?французской эскадры на Петропавловск командовавший обороной города генерал?майор Завойко (еще один птенец гнезда адмирала Лазарева!), погрузив на суда гарнизон и обывателей, покинул город, скрытно от противника перебазировавшись в Николаевск?на?Амуре.

Поэтому Лесовский, по прибытии в Петропавловск, застал там лишь охранный отряд да местных казаков, которые и сообщили ему об уходе Завойко. Пополнив запасы воды, капитан?лейтенант тут же нанимает американский торговый бриг «Уильям Пенн» с грузом из Америки и устремляется вслед за ушедшим отрядом. Большую часть пути прошли вполне успешно, но уже в Амурском лимане нанятый бриг вылез на отмель (карт тамошних вод еще не было!). Немедленно отстранив растерявшегося партикулярного капитана, Лесовский сам взялся за дело. Чтобы спасти судно, пришлось изрядно потрудиться. И офицеры, и матросы действовали самоотверженно. На своих плечах по грудь в воде они завели тяжелый стоп?анкер.

Затем была встреча с тихоокеанцами. Радость встречи, однако, была омрачена печальными новостями.

Третьей группе диановцев во главе с лейтенантом Мусиным?Пушкиным на зафрактованном бременском бриге «Грета» повезло меньше, чем первым двум. 20 июля около Сахалина их взял в плен английский параходофрегат «Барракуда».

Отдыхать в Николаевске не пришлось. Едва Лесовский закончил свой доклад Завойко, тот похлопал его по плечу:

— Так как ты, Степан Степаныч, безлошадный, определяю тебя командиром сводного берегового экипажа. Заодно будешь командовать и береговыми батареями.

— А где же батарея?то? – подивился Лесовский, оглядев пустые берега.

— Батарею надо построить, а экипаж сформировать! – усмехнулся Завойко. – Так что засучивай рукава.

— Это нам не привыкать! – хмыкнул капитан?лейтенант и принялся за работу.

Рассказанные Завойко новости с Черного моря не порадовали: англичане с французами по?прежнему держат в осаде Севастополь, часть наших кораблей затоплена на входе в Северную бухту, а команды дерутся на берегу, при бомбардировке убит вице?адмирал Корнилов, а защиту города возглавил Нахимов.

И Завойко, и Лесовский многое бы отдали сейчас, чтобы оказаться среди своих боевых товарищей, чтобы вместе с ними плечом к плечу стоять на простреливаемых ядрами бастионах. Но им выпал иной жребий…

В сводный экипаж были сведены команды «Дианы», «Паллады» и «Авроры». Чтобы матросы и офицеры чувствовали себя привычней, каждая из фрегатских команд составила отдельную роту со своими офицерами. Номеров ротам не давали, зачем? Так и звали: Диановская, Палладская да Аврорская… Каждая рота строила свою батарею, а потому и сами батареи тоже получили названия по именам погибших фрегатов.

А вскоре пришло известие о полном самозатоплении Черноморского флота и оставлении нашими войсками южной стороны Севастополя. Как воспринял это известие Лесовский? Думаю, что со слезами на глазах…

Жили дружно, но голодно. Кроме рыбы и икры, есть было нечего.

В конце 1855 года очередной курьер привез указ о производстве Лесовского «за отличие» в капитаны 2?го ранга. Еще одним указом за усердную службу ему был пожалован орден Святой Анны 2?й степени.

Ровно год провел Лесовский в устье Амура в готовности к отражению нападения англо?французской эскадры, которое ожидалось со дня на день. Но союзники так и не появились. С них хватило и петропавловской головомойки.

В конце 1856 года новый курьер привез ему известие об окончании войны, а заодно и указ о производстве Лесовского в капитаны 1?го ранга.

В честь праздника в штабной избе накрыли стол. Праздновали шумно. Палили из пушек. Матросы тоже гуляли от души с песнями и плясками.

— Эко я поднаторел на водах амурских: что ни год, то новый чин! – смеялся Лесовский, капитанство перворазрядное свое обмывая.

Офицеры шутливо советовали:

— Вы бы, Степан Степанович, еще здесь годика на три задержались, тогда бы в Петербург уж точно полным адмиралом возвратились!

А вскоре по распоряжению Путятина все 52 орудия и навигационные приборы «Дианы» были погружены на «Хеду» и отправлены в дар Японии вместе с самой шхуной. Японцы с благодарностью сей дар приняли. «Хеда» стала первым японским военным кораблем европейского типа. По ее образцу японцы вскоре построили еще три шхуны. Кто бы мог только подумать тогда, что через каких?то полвека благодарные ученики будут безжалостно топить своих учителей в Цусимском проливе…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.