Фавориты

Фавориты

Серьезная историческая литература об эпохе Екатерины II деликатно обходит весьма щекотливый вопрос, а именно «слабости императрицы», ссылаясь на слова Ренана: «Серьезная история не должна придавать слишком большого значения нравам государей, если эти нравы не имели большого влияния на общий ход дел». Но нравы Екатерины как раз имели влияние на ход русской истории.

Фавориты – обычная картина для XVIII века. Фавориты были у всех русских государынь от Софьи до Елизаветы, но только в екатерининское время забота о сексуальных нуждах императрицы превратилась в государственный институт. Н.И. Павленко в своем бытописании императрицы пишет: «Ни до Екатерины, ни после нее распутство не проявлялось в такой откровенно вызывающей форме». Он даже употребил сильное слово «разврат».

Екатерина Великая не входит в число моих любимых исторических персонажей. Конечно, знакомясь с ней ближе, тут же попадаешь под ее обаяние, но не об этом речь. Просто у меня к этой императрице совсем другие претензии. Вступление ее на трон ознаменовалось убийством мужа, уход из мира – убийством сына. Она не говорила прямо – «убейте моего мужа» или «убейте Ивана Антоновича», но эти двое ей очень мешали. А рядом были другие люди, которые умели угадывать ее желания. Такие угодники были и при царизме, и при сталинизме, и при «застое», есть они в избытке и в новых временах. О них говорят – бежит впереди паровоза. И уж конечно, Екатерина не имела прямого отношения к убийству сына, которое последовало через четыре года после ее смерти, но оно было сделано руками ее фаворитов, которые загодя мысленно были к этому подготовлены. Неуважительное, пренебрежительное отношение к Павлу ее любовников в течение всех лет ее правления создали особую атмосферу, при которой убийство в Михайловском замке стало возможным. Павел, понятное дело, сумел, как и его отец, настроить против себя гвардию, сановников. Но его характер – это тоже плоды воспитания и отношения к нему маменьки.

Сколько там их было – фаворитов – десять, двадцать, тридцать? Историки сошлись на цифре двадцать один. Вот список возлюбленных, составленный Лонгиновым в середине 19 века: князь Г.Г. Орлов (1759–1772 гг.), А.С. Васильчиков (сентябрь 1772—лето 1774 года), князь Г.А. Потемкин (ноябрь 1774–1776 гг.), П.В. Завадовский (ноябрь 1776– июль 1777 года), С.Г. Зорич (июнь 1777 – июнь 1778 года), И.Н. Корсаков (1778 – июнь 1779 года). До 10 октября 1779 года через спальню императрицы прошли Стахиев и Страхов. Время с октября 1779 по март 1780 года принадлежало В.Я. Левашову и Н.П. Высоцкому. А.Д. Ланской (апрель 1780 – июль 1784 года), где-то в этот же промежуток вписался некто Мордвинов. А.П. Ермолов (февраль 1783 года – июнь 1789 года), А.М. Дмитрий-Мамонов (июль 1786 – ноябрь 1789 года), князь П.А. Зубов (июль 1789 – ноябрь 1796 года). Вот такой послужной список.

А вообще-то свечки никто не держал, а нам из нашего далека кривить губы в праведном негодовании и вовсе не пристало. Развратница, говорят. XXI век, поглядись в зеркало! Сейчас, в век сексуальной революции гомосексуализм и лесбиянство стало нормой, развратом называют только педофилию и скотоложество, а там, смотришь, ссылаясь на гуманизм и политкорректность, и это найдут способ оправдать.

Фаворитизм не Екатерина выдумала, нравы XVIII века были очень свободны. Если бы на каждую даму во Франции поставили счетчик… В своих любовных утехах Екатерина по крайней мере была порядочным человеком – мужей от жен не уводила, в отношениях с любовниками была честна, при расставании голов не рубила, а награждала по– царски.

Так что не о чем говорить, не будь она императрицей. Но Екатерина ею была, а здесь и суд другой. Занимайся любовью сколько хочешь, но не за счет налогоплательщиков! От подарков ее красавцам трещала казна. К. Валишевский дает поименный список в рублях – кто сколько получил за свои услуги. Общая сумма 92 500 000 рублей. По курсу того времени – 400 миллионов франков. Кто вел подсчет расходам государыни? Оказывается, английский посланник Гарри – не поленился, чем-то интересна была ему общая сумма для его дипломатических дел.

XVIII век был веком фаворитизма, но нигде, ни у нас, ни в Европе (не будем говорить о гаремах) не было искусственно созданного института по подбору кандидатов на царское ложе, не было системы «обработки и транспортировки» кандидата в фавориты к месту назначения. Ничего похожего не было во времена Григория Орлова.

В 1778 году посланник Корберон пишет в своей депеше: «В делах России замечается нечто вроде междуцарствия, которое происходит в промежуток времени между смещением одного фаворита и воцарением другого. Это событие затмевает все остальные. Оно направляет в сторону и сосредотачивает все интересы; и даже министры, на которых отражается это влияние, приостанавливают свои дела до той минуты, пока окончательный выбор фаворита не приведет их умы в нормальное состояние и не придаст машине обычный ход».

Итак, окружение императрицы отметило, что на каком-то гвардейце императрица задержала свой взор. Государственная машина тут же начинает работать. Госпожа Перекусихина Марья Савишна, любимая камерфрау и доверенное лицо императрицы, отводила молодого человека к врачу Рожерсону, личному лейб-медику государыни. Если обследуемый получал «добро», его передавали на руки статс-даме Прасковье Брюс или госпоже Протасовой. Валишевский пишет, что о заботах этих дам и «их щепетильных обязанностях мы затрудняемся высказаться более определенно». Все, прошел экзамен на годность. Наверное, потом баня, стрижка. Его ведут в царскую спальню… Теперь он фаворит, у него собственные великолепно обставленные покои, роскошный стол, свои слуги, портные и парикмахеры, словом, рай, но рай этот огорожен прочной золотой решеткой. Ты, красавец, на должности, поэтому шага ступить не можешь без разрешения императрицы, не имеешь права в одиночку выйти из дворца, тебе нельзя встречаться с товарищами и вообще ты обязан порвать все старые связи. Ты – собственность государыни.

На следующий день молодой человек в чине флигель-адьютанта ее величества представлен ко двору. Ровно в десять часов вечера по заведенному порядку Екатерина оставляет общество и направляется в свои покои, фаворит спешит вслед, чтобы потом с замиранием сердца по потайной лестнице проникнуть в ее опочивальню.

Мне и сейчас хочется попытаться оправдать Екатерину. Вряд ли она сама придумала и осуществила план этого министерства любви. Думаю, что все это было сделано руками угодников, тех, которые заглядывают в глаза, читают в них немой приказ, а потом воротят такое, что и на ум не придет. Устроили ей доверенные люди удобную, романтическую жизнь, и спасибо. А кто сказал, что человек в старости чужд романтики? Под зеркалами с Мамоновым она лежала в возрасте 59 лет. Последний фаворит Платон Зубов был младше ее на тридцать шесть лет.

Многие гвардейцы мечтали попасть в фавориты. Что они думали при этом, не угадаешь. Может быть, говорили они себе, пережду год-два, ублажу старуху, но зато потом буду обеспечен на всю жизнь. Но не исключено, что некоторые искренне влюблялись в императрицу. В наше время юные красавицы выходят замуж за богатых стариков и делают это по любви. Их манит не только блеск денег и жажда безбедной жизни, но и богатство натуры избранника. Харизма его, жизненная сила, власть и ум бывают настолько привлекательны, что вызывают ответное чувство.

Юный красавец князь Кантемир, игрок, кутила и «гуляка праздный», попав во дворец в караул два раза тайно проникал в покои императрицы. Мысль была, если поймают за руку, скажу, что ошибся дверью. Две попытки были неудачны, комната Екатерины была пуста, а на третий раз повезло. Он упал на колени перед императрицей и, целуя подол платья начал, лепетать что-то о счастии и страсти. Екатерина вызвала офицера, Кантемира арестовали. Конечно, она пожалела молодого дурака, велела отвезти его к дяде его Чернышеву и наказать, чтобы лучше следил за племянником. А сколько их было, таких случаев, когда «ошибались дверью», мы не знаем.

Она нравилась мужчинам и в молодости, и в старости, потому что была замечательной собеседницей, была остроумна и умела слушать. Но и красота ее, и женственность играли огромную роль. Гримму Екатерина писала: «Уверяю вас, красота ни в коем случае не лишняя, я всегда придавала ей огромное значение, хотя сама никогда не была красавицей».

При всем при том Екатерина была строга в вопросах нравственности и, как пишет Валишевский, «стыдлива». Сегюр вспоминает, как в карете во вовремя длинного пути императрица попросила его прочитать какое-нибудь стихотворение. Дипломат тут же откликнулся. Стихи были веселые, но несколько легкомысленного содержания. Дамы и кавалеры весело смялись, а Екатерина нахмурилась и прервала декламацию каким-то вопросом. Ей хотелось сменить тему разговора.

В 1790 году, когда уже прогремела французская революция, Екатерина, беседуя со своим секретарем, сказала: «Эта страна погибла оттого, что там все предались разврату и порокам. Опера Буф развратила всех. Я думаю, что французские гувернантки ваших дочерей все б… Берегите нравы!» Понятно, что императрица говорила это в запальчивости, но при этом любопытно знать, как она оценивала саму себя? Или все это игра? Она сочинила себе внешний образ государыни всероссийской, и играла его с упоением, забывая отличать правду от лжи.

Не скажешь, что русское общество ей откровенно подражало, возможностей не было, да зачастую и охоты. Но жизнь двора не была тайной для общества. Раз можно красть наверху, то почему нам нельзя – лозунг екатерининского времени очень подходит и нам, триста лет спустя.

О фаворитах Екатерины я написала книгу, поэтому не буду здесь повторяться, но о Потемкине стоит поговорить особо. Формально в фаворитах он ходил всего два года, но при этом сохранил с императрицей самые доверительные и теплые отношения до самой смерти. В письмах Екатерины к своему возлюбленному Гришеньке часто встречается обращение: «дорогой супруг» или «нежный муж». Очень может быть, что слова «супруг» и «муж» ничего не значат и употребляются только для того, чтобы возвести в степень выражения чувств и привязанности. А если все-таки прав Лонгинов и другие историки, и Потемкин был тайно обвенчан с Екатериной? Тогда совершенно другой окрас приобретает, например, такая фраза из ее письма: «Мы ссоримся о власти, а не о любви».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.