Состав Парижской Коммуны и ее программа

Состав Парижской Коммуны и ее программа

26 марта состоялись выборы в Парижскую Коммуну. Они происходили на основе избирательного закона 1849 г., согласно которому кандидат считался избранным, если он получил голоса не менее 1/8 избирателей, внесенных в списки.

28 марта на площади перед Ратушей при огромном стечении народа, в присутствии многочисленных батальонов национальной гвардии в обстановке всеобщего ликования состоялось торжественное провозглашение Коммуны. Вечером того же дня под председательством старейшего по возрасту депутата Шарля Беле состоялось первое заседание нового революционного правительства. На следующем заседании, 29 марта, председательствующий (Беле) произнес программную речь, в которой изложил свое понимание задач революции 18 марта, как движения, имеющего целью обеспечить республиканский строй и коммунальное самоуправление. «Мир и труд! Вот наше будущее, — говорил Беле. — Вот залог нашего реванша и нашего социального возрождения. И понятая таким образом Республика еще может сделать Францию поддержкой слабых, защитницей трудящихся, надеждой угнетенных всего мира и основой всемирной республики» [657].

В результате выборов в составе Коммуны оказалось 86 членов — точнее 85, ибо один из них (Бланки) находился в тюрьме. 17 из них, принадлежавших к различным группам крупной и средней торгово-промышленной буржуазии и буржуазной интеллигенции, отказались участвовать в работе Коммуны в первые же дни после выборов. Среди оставшихся в составе Коммуны 68 членов был 31 интеллигент (журналисты, врачи, педагоги, адвокаты и пр.), 25 рабочих, 8 служащих, 2 мелких предпринимателя, 1 ремесленник и 1 офицер. В политическом отношении часть членов Коммуны принадлежала к неоякобинцам (19), часть — к радикалам (4), часть — к бланкистам (17), часть — к прудонистам (10), часть к левым прудонистам (10), часть — к бакунистам (3), часть--к людям, близким к марксизму (2). Было среди членов Коммуны и несколько человек (3), не принадлежавших ни к какой определенной политической группировке.

В начале апреля два члена Коммуны (социалисты Дюваль и Флуранс) погибли на фронте, четверо других (радикалы) вышли из ее состава. 16 апреля были проведены дополнительные выборы, в результате которых состав Коммуны пополнился новыми членами. Среди них было 6 рабочих, 4 служащих, 4 интеллигента, 1 мелкий предприниматель и 1 офицер. Двое вновь избранных (один радикал и один социалист) отказались участвовать в работе Коммуны, один (сын Гарибальди Менотти) не смог приехать в Париж. Из 16 новых членов Коммуны пятеро принадлежало к бланкистской группировке, трое — к прудонистам, трое были марксистами или близкими к марксизму людьми, двое — социалистами неопределенного направления, один — бакунистом.

Гюстав Флуранс

В общем по политическому составу Коммуна представляла собой блок пролетарских и мелкобуржуазных революционеров. Ведущую роль в ней играли революционные социалисты. Членов Интернационала в Коммуне было около 40.

«Кучкой неизвестных» называли деятелей Коммуны версальцы. Это была явная ложь. В составе революционного правительства 1871 г. были такие выдающиеся руководители рабочего и социалистического движения, как Авриаль, Амуру, Варлен, Дюваль, Жоаннар, Ранвье, Серрайе, Тейс, Лео Франкель, такие талантливые представители творческой интеллигенции, как писатели Жюль Валлес и Феликс Пиа, поэты Эжен Потье и Ж. -Б. Клеман, художник Курбе, публицисты Арну, Верморель, Тридон, врач и инженер Эдуар Вайян, педагог Лефрансэ. Рядом с ветеранами революционного движения Делеклюзом, Гамбоном, Мио, Пийо в Ратуше Парижа заседали деятели нового молодого поколения революционеров Антуан Арно, Жорж Арнольд, Прото, Риго, Ферре, Флуранс, Эд.

Среди членов Коммуны был и один иностранец — венгерский рабочий, член Интернационала Лео Франкель. Его избрание было утверждено специальным решением, подчеркивавшим, что «знамя Коммуны есть знамя всемирной республики» [658].

Выдающимся представителем рабочего класса в составе Коммуны был Луи-Эжен Варлен. Рабочий-переплетчик, он обладал большими организаторскими способностями, благодаря которым выдвинулся в качестве руководителя профессионального союза, стал секретарем парижского Федерального совета парижских секций Интернационала, был одним из вожаков стачечной борьбы рабочих. Варлен участвовал в работе конгрессов Интернационала, сыграл крупную роль в событиях 18 марта; в Коммуну был избран от трех округов.

Много замечательных деятелей Коммуны вышло из рядов революционной интеллигенции. Одним из самых ярких ее представителей был Гюстав Флуранс, ученый и публицист, активный участник освободительной борьбы греческого населения острова Крит. Член Интернационала, лично известный Марксу, который высоко ценил его научные знания, его преданность делу революции, Флуранс был избран в Коммуну от двух округов, стал генералом ее вооруженных сил. «Я вполне готов отдать свою жизнь за благо других», — говорил он. Он остался до конца верен этим словам и пал в борьбе за Коммуну. Стойким революционером проявил себя и публицист Шарль Делеклюз, руководивший одно время военной делегацией Коммуны. Как мелкобуржуазный демократ, он отрицательно относился к социалистическим идеям и не скрывал этого. Но это не помешало ему, старому и больному человеку, стать на сторону Коммуны и отдать за нее жизнь[659].

Луи Эжен Варлен

Программные установки Коммуны нашли свое отражение во многих документах, исходивших как от самой Коммуны, так и от массовых демократических и социалистических организаций.

О сущности и движущих силах революции 18 марта, о национальных и интернациональных задачах Коммуны, о проектах социально-экономических преобразований, о разрушении военно-полицейско-бюрократической машины буржуазного государства и замене ее коммунальной республикой много писали органы парижской революционной прессы.

Уже в первых документах Коммуны отмечался пролетарский характер революции 18 марта. Очень ярко ту же мысль выразил Центральный комитет национальной гвардии в своем воззвании от 5 апреля. «Рабочие, не обманывайтесь, — говорилось в этом воззвании, — идет великая борьба между паразитизмом и трудом, между эксплуатацией и производством». Призывая трудящихся Парижа к решительной борьбе с версальской контрреволюцией, Центральный комитет подчеркивал, что она олицетворяет собой режим реакции и агрессии, эксплуатацию рабочих, закабаление жен и детей бедняков[660].

Ведущую роль пролетариата в событиях 1871 г. подчеркивали и многие органы парижской революционной прессы «День 18 марта навсегда останется в истории нашей страны, как одна из самых прекрасных страниц. Впервые рабочий класс вступил на политическую арену», — писала одна бланкистская газета. Та же газета доказывала, что «революция еще не закончена», так как «надо еще практически осуществить социальное освобождение низших классов»[661]. Орган парижских секций Интернационала характеризовал сущность революции 18 марта как «реванш за июньские дни 1848 года», как «продолжение вечной борьбы труда против капитала», как «приход к власти пролетариата»[662]. Левопрудонистская газета «Друг народа» призывала «передать в руки трудящихся богатства, остающиеся непроизводительными или получающие гибельное употребление», и доказывала, что «в правильно устроенном обществе всякий труд должен получать справедливое вознаграждение», а те, кто не трудятся, «не имеют права на жизнь, во всяком случае права участвовать в общественной жизни»[663]. «Что несет трудящимся победа Коммуны?» — спрашивал читатель одной газеты и отвечал: «Конец хозяевам, которые обогащаются ценой голода рабочих, новую жизнь пролетариям станка, горна, плуга, которая позволит им при минимальном рабочем дне и достаточной заработной плате удовлетворять все свои материальные и духовные потребности…»[664]

Передовые рабочие-коммунары видели путь к освобождению трудящихся От капиталистического гнета в упрочении власти Коммуны, в осуществлении права на труд, в объединении рабочих в профессиональные корпорации, в создании кооперативных ассоциаций и в предоставлении щи производственных заказов.

Шарль Делеклюз

В основе политической программы Коммуны лежала идея коммунальной автономии и превращения Франции в федерацию самоуправляющихся коммун. Популярность идей автономизма и коммунализма во время Коммуны объяснялась тем, что в них отразилось резко отрицательное отношение широких слоев населения к бюрократической централизации, доведенной до крайности в период Второй империи. Особенно решительными сторонниками политической децентрализации выступали прудонисты. Некоторые из них мечтали даже о превращении Парижа в «вольный город» и о сведении до минимума прав центральной власти. Бланкисты и неоякобинцы стояли за централизацию управления, но централизацию демократическую.

Принятая 19 апреля декларация «К французскому народу» — один из основных программных документов Парижской Коммуны — представляла собой компромисс между сторонниками и противниками централизации. Декларация подчеркивала принцип «полной автономии коммун на всем протяжении Франции, обеспечивающей каждой из них всю совокупность ее прав, а каждому французу — полное развитие его сил и способностей, как человека, гражданина и работника». Декларация перечисляла неотъемлемые права каждой коммуны: право самой составлять свой бюджет, руководить всеми отраслями управления, выбирать всех местных должностных лиц, подлежащих контролю и могущих быть отозванными, гарантии свободы личности, свободы совести, свободы собраний, свободы печати, свободы труда, организацию национальной гвардии с выборными командирами. Центральная администрация страны характеризовалась в декларации как «собрание делегатов всех объединенных коммун». При этом подчеркивалось, что Коммуна не хочет «разрушить единство Франции», а добивается лишь уничтожения «милитаризма, бюрократизма, эксплуатации, ажиотажа, монополий, привилегий — всего того, чему пролетариат обязан своим рабством, а родина — своими бедствиями и страданиями»[665].

В совместном обращении Федерального совета парижских секций Интернационала и Федеральной палаты рабочих обществ к трудящимся Парижа, принятом 23 марта, цели Коммуны были сформулированы в следующих словах: «Мы добиваемся освобождения трудящихся, и коммунальная революция гарантирует его, ибо она должна дать каждому гражданину средства защищать свои права, фактически контролировать действия своих уполномоченных, обязанных блюсти его интересы, и наметить постепенное проведение социальных реформ». За этими словами шел перечень реформ, которые намечали руководители рабочих организаций Парижа: «Организация кредита, обмена, кооперации, дабы обеспечить трудящимся полную стоимость их труда; бесплатное, светское, всестороннее образование; право собраний и ассоциаций, полная свобода печати и личности; организация на муниципальных началах полицейской службы, вооруженной силы, гигиены, статистики и пр.»[666]

Прудонистские формулировки, в которые были облечены многие из этих требований, не могли все же затушевать тот факт, что коммунальная автономия рассматривалась в этом документе как политическая форма самоуправления трудящихся, как орудие проведения социальных преобразований в интересах широких масс.

Видный социалистический публицист Мильер доказывал в газете «Коммуна», что «господствующий класс загнивает, и, если французская цивилизация и далее останется в руках этой выродившейся олигархии, она обречена на верную гибель». «Кто же может спасти нас?» — спрашивал Мильер и отвечал: «Пролетариат. Подобно тому как 80 лет тому назад капиталистический строй сменил феодальный, так теперь труд должен поглотить капитал… Два старых класса, дворянство и третье сословие, соединились, чтобы составить буржуазию. В свою очередь буржуазия должна слиться с пролетариатом, чтобы составить один класс — народ»[667]. Отдельные верные замечания о ходе исторического развития Франции сочетались в этой статье с неопределенным и утопическим тезисом о «слиянии» буржуазии с пролетариатом.

Коммунальное самоуправление, доказывал левопрудонистский публицист Жорж Дюшен, есть не более, как «орудие, рычаг» революции, «форма, но не сущность, не глубокая сущность дела». Сущностью Коммуны Дюшен считал борьбу за свержение господства «каст», т. е. привилегированной верхушки чиновничества, судебного ведомства, духовенства, военного командования, монопольных компаний и т. п.[668] Ближайшую задачу революции Дюшен видел в выработке «муниципальной конституции» или «коммунальной хартии»; обоснованию сущности ее он посвятил большую статью, которая была опубликована в трех номерах газеты «Коммуна»[669].

Сильное влияние оказывали на идеологию и фразеологию парижских коммунаров традиции Великой французской революции XVIII в. Влияние это сказывалось, в частности, в том, что некоторые революционные газеты 1871 г. пользовались республиканским календарем, введенным в 1792 г. Начиная с 5 мая (16 флореаля) этот календарь применяло и правительство Коммуны.

Особенно широко понятия и термины той эпохи применялись неоякобинцами и бланкистами, видевшими в Коммуне 1871 г. продолжение и завершение революции 1789–1794 гг.[670] Такой вывод был, разумеется, ошибочным, так как затушевывал коренное отличие пролетарской революции 1871 г. от буржуазно-демократической революции конца XVIII в. Использование лучших революционных традиций 1793–1794 гг. являлось сильной стороной Коммуны, хотя некоторым ее деятелям явно недоставало понимания различия между двумя эпохами.

Демократические и социалистические стремления сочетались в программных документах Коммуны с идеями революционного патриотизма и идеями пролетарского интернационализма. Лозунг «Да здравствует всемирная республика» (или «Да здравствует всемирная социальная республика!») фигурировал во многих воззваниях Коммуны, во многих речах ее деятелей[671]. Ратуя за полное согласие людей, где бы они ни жили — «под голубым небом Африки или под небом покрытой снегами России», — газета «Пер-Дюшен» писала: «Народы для нас братья. Создадим священный союз, истинный союз наций, осуществим согласие, а не слияние рас (что невозможно), федерацию»[672]. «Судьба каждого человека, будь он бельгиец, поляк или француз, решается сегодня на улицах Парижа», — писала в дни последних боев другая революционная газета [673].