Дананг освобождали без боя

Дананг освобождали без боя

Победная весна 1975 года. Не успел отгреметь торжественный салют в честь освобожденного Хюэ, как в 15 часов 29 марта 1975 года по стране пронеслось новое известие: свободен Дананг – второй по величине город Южного Вьетнама с населением примерно 600 тысяч человек! 31 марта я просматривал еще не смонтированные телевизионные пленки, срочно доставленные в Ханой из Дананга. Операторы Армии освобождения вошли в город вместе с передовыми частями. Перед глазами знаменитый мост Чиньминьтхе через полноводную реку Хан, или Дананг. Рядом пожилой человек с флагом Фронта освобождения. На улицах Тханькхе и Хунгвыонг жители Дананга сжимали в братских объятиях освободителей. На авеню Батьданг перед городской мэрией девушка-ополченка с автоматом через плечо несла караульную службу. Старый рыбак в нескольких метрах от нее топтал вышвырнутые из здания портреты диктатора Тхиеу.

На полуострове Сонча, где был штаб так называемой первой корпусной зоны сайгонского режима, откуда следовали призывы «защищать Дананг до последнего патрона», – следы поспешного бегства. На первом этаже здания штаба, в кабинете генерала, отвечавшего за оборону Дананга, разбросаны карты, секретные документы. Из дверей дома солдаты Армии освобождения выносили папки с архивами и укладывали в грузовик. Возможно, многое раскроют эти документы о тех преступлениях, которые чинила сайгонская военщина в этом городе. Но вернее всего их просто сожгут, а пепел рассеют в реке Хан.

Распахнулись двери Данангской городской тюрьмы. Тысячи политических узников обрели свободу.

Дананг – это город, имевший большое стратегическое, военно-политическое и экономическое значение в жизни Южного Вьетнама. Здесь находились четыре порта и три аэродрома, способные принимать современные морские и воздушные лайнеры. На аэродромах, захваченных патриотами, – десятки реактивных самолетов ВВС Сайгона. В порту у причалов множество военных и транспортных судов…

…Самолет «Як-40» шел на посадку. Неподалеку от океанского побережья с нежными золотистыми пляжами, у подножия живописной горы Морского облака раскинулся Данангский аэродром – один из самых крупных в Индокитае и Юго-Восточной Азии. Его бетонное полотно толщиной более четырех метров принимало самые современные реактивные самолеты. Еще совсем недавно отсюда поднимались «фантомы» и «скайрейдеры». Посадочные площадки были готовы и для приема американских стратегических бомбардировщиков «В-52». Десять лет назад отсюда взлетал бывший сайгонский «премьер», вице-маршал марионеточной авиации Нгуен Као Ки для бомбардировки территории Северного Вьетнама. Ки похвалялся тогда, что сайгонская военщина нанесет сокрушительный удар по национально-освободительному движению во Вьетнаме. Я вспомнил об этом заявлении марионетки (ныне содержит один из баров в Калифорнии), еще с воздуха оглядывая десятки плененных сайгонских вертолетов и самолетов. Они так и застыли на взлетных полосах, в ангарах и капонирах.

Вот и бетонное полотно. Еще не стерты на аэродроме прежние указатели, оставшиеся от сайгонских времен: «Эскадрилья № 233», а рядом – уткнувшийся носом, беспомощно распластанный бомбардировщик. «Дисциплина – сила армии». И тут же, под этой надписью на стене офицерского клуба, – растоптанный желтый флаг сайгонского режима. Говорят, что он был сорван и расстрелян в упор из автомата одним из бывших сайгонских офицеров, который в числе других 109 600 военных сложил оружие и затем выразил желание служить интересам народа. Дананг сдавали без боя.

От аэродрома до центра Дананга – не более десяти минут езды на автомобиле. Дорога пролегала среди заграждений из колючей проволоки, которой сайгонская военщина обносила концлагеря, военные склады, зоны хранения горючего. Огромные апельсинового цвета баки с надписью «Шелл» подступали к обочине трансиндокитайской дороги номер 1, которая связывает Дананг, расположенный на 16-й параллели, с Севером и Югом Вьетнама.

Более 100 лет назад французские колонизаторы, оценив исключительно важное военно-географическое расположение города, пытались захватить Дананг. Им потребовалось 30 лет, чтобы вынудить императора вьетнамской династии Нгуенов сдать Дананг в концессию. Так город, получивший тогда название «Туран» («Башня над рекой Хан»), попал с 1888 года под колониальное господство, которое продолжалось более полувека. После 1954 года Дананг стал опорным центром американо-сайгонской военщины.

Именно в Дананге в марте 1965 года на вьетнамскую землю ступили первые морские пехотинцы американского экспедиционного корпуса, оборудовавшие на полуострове Сонча военную базу. Отсюда же, из Дананга, десять лет спустя, в марте 1975 года, эвакуировалось последнее воинское подразделение заокеанских агрессоров. Над бетонными фортами, сторожевыми вышками, аэродромами, портами, радарными станциями, бывшими концлагерями развевались знамена освобождения.

Я шел по улице, носящей имя вьетнамского просветителя Фан Тю Чиня. У бульвара Батьданг, пролегающего вдоль усаженной пальмами набережной полноводной реки Хан, член народно-революционного комитета провинции Куангнам-Дананг Фам Дык Нам рассказал мне о том, как 29 марта над зданием городского муниципалитета знамя Национального фронта освобождения поднял бывший сайгонский капитан медицинской службы, ныне хирург одной из данангских больниц.

Через несколько часов после освобождения в Дананге был создан военно-административный комитет. Он взял в свои руки всю полноту военного, политического и экономического руководства жизнью города. Председателем комитета стал член ЦК Национального фронта освобождения Южного Вьетнама Хо Нгинь, его тремя заместителями – генералы Нгуен Чань и Нгуен Ба Фат, видный южновьетнамский политический деятель Чан Как. Военно-административный комитет объявил, что после нормализации жизни в городе будет создана гражданская народная революционная администрация.

– Мы всегда были далеки от политики. В газетах читали и по радио слышали много страшного о Вьетконге. На протяжении десятилетий, – рассказывала мне пожилая коммерсантка, жена двоюродного брата бывшего вьетнамского императора Бао Дая, – нам говорили: когда придут вьетконговцы, они спалят дома, всех обездолят. Сейчас мы видим обратное. Один из моих домов в Дананге я сдавала американцам, там размещалось консульство. При бегстве из Дананга они не успели вывезти все документы и сожгли мой дом. Когда же город стал свободным, ни одно здание не было разрушено.

Дочь коммерсантам 19-летняя Фыок, студентка Университета Хюэ, познакомила меня с лидерами различных религиозных общин в Дананге. О чем думали и каковы были настроения этих людей, влияние которых на многих данангцев оставалось довольно сильным? (Обратите внимание: я брал интервью далеко не у «вьетконговцев», искал разные мнения.)

Архиепископ католической церкви Нгуен Куант Сюен рассказал о том, как в ночь с 27 на 28 марта в его квартире раздался звонок от командующего первой корпусной зоны генерала Чыонга. Он потребовал срочно собирать вещи и эвакуироваться в Сайгон. Пожилой архиепископ отказался покинуть город.

– Мы заставим вас силой, – кричал генерал, – высылаю наряд солдат!..

Сюен повесил трубку, поцеловал на прощание родных и близких, ушел из дому. Он укрылся у одного из прихожан. И только когда в город вошли части Народной армии, он свободно вышел на улицы Дананга.

– В Дананге более десяти тысяч католиков, – говорил мне Сюен. – И почти все они остались в городе, доказали свое лояльное отношение к новым органам власти.

Глава каодаистской общины[12], насчитывавшей в городе не менее 12 тысяч человек, Хо Тан Синь, считал, что бегство сайгонской военщины и приход патриотов стали спасением для Дананга. «Мы верим, – подчеркнул он, – что при новой власти никогда иностранные захватчики не ступят на нашу землю. За этой властью – будущее».

…На данангской улице Ли Тхай То в доме номер 139 проживал торговец Чыонг Мац. 28 марта 1975 года под дулами автоматов вместе с тысячью других данангцев он был загнан в трюм баржи, которую взял на буксир эсминец. На его борту белел номер 240.

– При посадке на баржу упали и утонули около пятидесяти человек – главным образом дети, – рассказывал Ман. – Когда баржа удалилась от берега примерно на двадцать километров, сайгонские солдаты бросили людей в открытое море. Три дня и три ночи более тысячи человек, среди которых свыше шестисот детей, оставались без питьевой воды и пищи, были предоставлены воле ветра и волн.

У нас уже не оставалось надежд на спасение, – говорил Ман, – если бы случайно не подобрали нас моряки Армии освобождения.