Реформы Петра I и Азиатская система

Реформы Петра I и Азиатская система

Меняя цели и названия,

меняя формы, стили, виды, —

покуда теплится сознание,

рабы возводят пирамиды.

Игорь Губерман

Следующий кризис Пирамиды произошёл столетие спустя, в царствование Петра I. Современная трактовка этого периода русской истории была сформирована в правление Екатерины II. Петр представлен в ней как «царь-плотник», «царь-просветитель», который «Россию поднял на дыбы», совершил успешную реформу и привёл Русский народ в семью европейских народов. Как это ни удивительно, этот взгляд на деятельность Петра сохранился неизменным и при господстве коммунистической идеологии. Видимо, представить методы петровской реформы и её результаты как положительные и способствовавшие благу России и всего русского народа было выгодно и руководителям советского общества. Однако, отстраняясь от моральных оценок действий Петра и его окружения, попробуем разобраться в причинах, заставивших его начать реформы, в том, какими методами эти реформы осуществлялись и к каким последствиям для общества привели.

Первый вопрос, на который мы можем ответить с помощью предположения о борьбе за власть, это вопрос о том, почему вообще Петр I начал столь резкие преобразования? Как и Иван Грозный, Петр был объявлен царём, будучи ещё маленьким мальчиком. Провозглашение царя в 1682 году сопровождалось борьбой двух боярских семейств — Милославских и Нарышкиных — соответственно, первой и второй жены царя Алексея Михайловича. Милославские, в борьбе за влияние, спровоцировали стрелецкий бунт в Москве. Стрельцы ворвались в Кремль, на глазах десятилетнего Петра перебили всех сторонников его матери, потребовали совместного царствования для Ивана (сына Алексея от первого брака, болезненного, слаборазвитого ребёнка) и Петра. Кровавые сцены стрелецкого бунта навсегда запечатлелись в памяти Петра, во многом предрешив жестокость его расправ со своими врагами в дальнейшем. Результатом бунта, когда семейство Нарышкиных было почти полностью истреблено и потеряло всякую опору, стало то, что реальная власть перешла в руки старшей дочери Алексея от первого брака, властной и энергичной царевны Софьи. Царица Наталья Кирилловна с маленьким Петром была отправлена в заброшенный Преображенский дворец, где не имела никакого влияния на государственные дела. Можно не сомневаться, что, воспитывая сына, она глубоко внушила ему мысль, что он, единственный настоящий царь, был несправедливо и злокозненно лишён власти. Как и ранее Иван Грозный, Петр, не имея сил, влияния, связей, подготовки, был воспитан в понимании, что власть по праву должна принадлежать ему.

К тому времени, как Петр стал достаточно взрослым, чтобы претендовать на влияние в государственных делах, все посты в административной пирамиде были уже распределены между сторонниками Софьи и Милославских. Приход нового лидера означал бы потерю поста для многих из них. Петр мог бы смириться со своим положением и как его брат Иван, быть формальным, безвластным символом самодержавия. Но, видимо, энергичный характер Петра, обида на Софью, внушенная ему матерью, страх за свою жизнь заставили его повести борьбу за достижение реальной власти. Что же мог предпринять молодой царь, будучи, по существу, сосланным в загородный Преображенский дворец, оторванным от бояр и приказов, от денег и от армии? Очевидно, первым шагом в такой обстановке было собрать вокруг себя людей, недовольных своим положением, стремящихся увеличить свою власть и потому готовых поддерживать своего лидера в его борьбе. Но чтобы привлечь активных молодых людей на свою сторону, Петр должен был показать им, что он будет оценивать своих сторонников по совершенно другим признакам, за другие заслуги, чем это делалось в старых институтах государственной власти. Такими новыми критериями оценки стали участие в кутежах в немецкой слободе на Кукуе, создание потешных полков и потешного флота, общество Бахуса, пристрастие к европейским привычкам и стилю поведения и прочие «шалости» молодого Петра. То, что всё эти развлечения шли вразрез с русскими традициями и вызывали резкий протест среди богочинной старой русской аристократии было даже на руку молодым соратникам Петра, так как убеждало их, что они не будут оставлены хозяином после его прихода к власти. Действительно, все будущие первые сановники Российской Империи вышли из петровского потешного общества.

В это же время в верхних слоях общества росло недовольство политикой царевны Софьи. Два неудачных похода её фаворита князя Голицына на Крым только усилили ропот среди стрельцов и боярства. Взрослеющий Петр, хотя и не имел никаких сил и никакого влияния, но формально представлял второй, независимый от Софьи центр власти, на который начинали оглядываться люди, недовольные политикой царевны. В этом качестве, даже не вмешиваясь в государственные дела, а ведя потешные баталии, строя игрушечные корабли на Плещеевом озере или пьянствуя в Немецкой слободе, Петр всё больше и больше угрожал власти Софьи. При азиатской политической системе вся власть должна быть сосредоточена в одном центре, всякая оппозиция, какой бы слабой она ни была, ведёт к разрушению самих основ общественного устройства. Петр самим своим существованием создавал альтернативу власти Софьи, и потому решающее столкновение между ними было неизбежно. Соотношение сил перед началом такой борьбы было явно не в пользу Петра. Софья обладала всей властью, армией, деньгами, в то время как Петр имел в своём распоряжении только Преображенский и Семёновский потешные полки, состоящие из холопских детей соседних деревень. О том, что происходившая борьба была именно борьбой за власть над единым государственным аппаратом, а не борьбой двух партий, красноречиво свидетельствует способ разрешения этого конфликта в 1689 году.

Софья, пользуясь своей властью и силой, попыталась поднять стрельцов на новый бунт против Петра. Испуганный известием о том, что стрельцы идут на Преображенское, чтобы убить его, Петр среди ночи в одном исподнем белье бежал и укрылся в Троице-Сергиевым монастыре. Такая реакция Петра явно свидетельствует о том, что в тот момент у молодого царя не было никаких сил, даже для обороны и защиты своей жизни, и только в бегстве он видел единственное спасение. В Троице тоже не было войск, способных кардинально изменить положение Петра. Пришедшие туда потешные полки были явно не способны идти на Москву и соперничать со стрелецким войском. Однако, и Софья оказалась не в состоянии вести никаких решительных действий. Стрельцы, помня о печальном для них окончании бунта 1682 года, предпочли не вмешиваться в конфликт и заняли выжидательную позицию. Видя нерешительность Софьи, бояре, дьяки и прочий служилый люд начали под разными предлогами покидать Москву и переходить в Троицу. Чем больше людей уходило, тем быстрее остальные понимали, что надо успеть присоединиться к общей массе. Стрельцы вначале посылали мелкие группы для переговоров, а затем стали переходить на сторону Петра целыми полками. Попытка Софьи решить дело миром ни к чему не привела. Патриарх, посланный в Троицу для переговоров, с радостью остался там. Поездка самой Софьи окончилась полным провалом. Она не была принята Петром и была отправлена обратно в Москву с приказом дожидаться решения своей участи. К этому времени Петру уже не было надобности вести переговоры, сила и власть перетекали к нему. Через месяц после начала противостояния Петр торжественно, как победитель, вошёл в Москву во главе бояр и стрелецкого войска. Таким образом, мы видим, что в августе Петр был беглецом, спасавшим свою жизнь, а в сентябре он уже имел власть над войском, боярами, Москвой и всей Русью. Немногие сторонники Софьи, слишком сильно с ней связанные или не пожелавшие её покинуть, были казнены либо сосланы, сама Софья заточена в монастырь. Власть, без сражений, без переговоров, без видимой борьбы, перетекла к новому царю.

Подобную лёгкость перехода власти нельзя объяснить классовыми или социальными причинами. Можно сказать, что это была случайность истории. Однако, мы сталкиваемся с подобным же развитием событий ещё несколько раз в совершенно других исторических условиях: при появлении Лжедмитрия, во время февральской революции 1917 года и во время путча в августе 1991. Подобное перетекание власти вполне понятно с точки зрения развития Азиатского общества. Пирамида предполагает единый центр власти и жестоко подавляет попытки создания любых независимых от нее властных структур. Пирамида кажется монолитной и действительно может уничтожить любую группу, посмевшую противостоять ей. Однако, если по различным причинам это не удаётся и параллельный центр власти всё же возникает, то в обществе возникает неизбежное открытое противостояние, которое несовместимо с самой природой Азиатской системы. Каждому человеку, который рассчитывает на видное положение и власть в обществе, приходится делать сложный и непривычный выбор: на кого из двух претендентов делать ставку. Неспособность более сильного старого центра власти быстро и решительно расправиться с альтернативной властью показывает обитателям Пирамиды его непригодность к дальнейшему управлению привычными силовыми методами и ставит их перед вопросом о личном сохранении. Чтобы сохранить власть, им остаётся только один выход — перейти на сторону новой власти. Вначале перебегают отдельные чиновники, затем, видя, что их не постигла немедленная кара, остальные спешат присоединиться. Процесс ослабления старой власти и усиления новой идёт с увеличивающейся скоростью. В какой-то момент Пирамида просто напросто сдвигается под новую верхушку, признавая новое руководство и обязуясь также беспрекословно выполнять его указания, как раньше выполнялись указания старых лидеров.

Петр, обретя в семнадцать лет абсолютную власть над Пирамидой, не разрушил её, а поставил на службу своим детским увлечениям. Занятый игрой в потешные войска и корабли, жизнью немецкой слободы и иноземными диковинами, он начал использовать своё положение главы властной Пирамиды для перестройки всего общества вокруг себя в соответствии со своими собственными представлениями о жизни, нисколько не считаясь с традициями и устоями русского народа. Вместо взятия потешной крепости Пресбург он повёл армию брать у турок Азов, вместо ботика на Плещеевом озере стали строить большой флот в Воронеже и Архангельске, вместо поездок в Немецкую слободу отправились с большим посольством в путешествие по Европе. Вновь, как и при Иване Грозном, ближайшими товарищами и советниками царя стали люди, вышедшие из всех слоев общества. Карьеры Александра Даниловича Меньшикова (от парнишки, торгующего пирожками на улицах Москвы, до самого могущественного чиновника государства в течение нескольких десятилетий), других «птенцов гнезда Петрова» вновь показывают, что Петр имел возможность пренебречь традиционными сословными правилами и поднять преданных ему людей низкого происхождения к самым вершинам власти. Холоп, наряду с князем, по воле царя мог стать губернатором, генералом, министром. И наоборот, самые знатные бояре за нежелание подчиниться новым порядкам могли быть разжалованы в шуты или солдаты. Петр нисколько не нуждается в поддержке российской аристократии. Более того, все его поступки направлены на оскорбление русских традиций, публичное унижение знатнейших семейств, подрыв влияния бояр в обществе. Принудительное бритьё бород и внедрение непривычного для русских людей европейского платья. Рождественские потехи, когда царь в пьяной компании ряженых ездил по домам знатных бояр и зло потешался над ними. Случай на пиру, когда Петр разгневавшись на боярина старинного рода Романа Борисовича Буйносова выпихнул его к шутам и так и оставил в этом качестве. Все эти примеры доказывают, что Петр имел абсолютную власть даже над представителями самых древних боярских родов. В советской интерпретации истории такое отношение Петра к старой элите даже приветствовалось, как борьба нового против старого, как борьба за обновление общества, борьба против отживающих, патриархальных порядков. Та лёгкость, с которой царь мог принудить всё общество выполнять свою волю, вновь показывает, что в России не существовало независимых консервативных сил, способных отстаивать свои права и защищать традиции своей жизни.

Все реформы, проведённые Петром, были основаны на его способности сосредоточить всю власть над обществом в едином центре и подавить любую возможность сопротивления желаниям этого центра, как бы они ни противоречили традициям и укладу самого общества. Несомненно, построение современной армии и флота, создание отечественной промышленности, завоевание выходов к Балтийскому и Азовскому морям, построение Санкт-Петербурга и развитие связей с другими странами преобразили жизнь России, выдвинули её в ряд влиятельных Европейских государств. Однако, за пределами обсуждения обычно остаётся вопрос о том, какими методами и какой ценой было достигнуто это стремительное развитие; какое общество оставил Петр после себя.

Методы, которыми Петр будет проводить все свои реформы, мы видим уже в самом начале его правления. Когда стрельцы, недовольные выселением из Москвы на границу, от семей и привычных промыслов, решили вернуться в свои дома, то этот вполне мирный поход был представлен новым бунтом. Стрельцы были встречены потешными полками, рассеяны с помощью пушек и арестованы до решения их судьбы. Срочно вернувшийся из заграничной поездки Петр повелел провести розыск (то есть, пытать зачинщиков, пока они не признают свою вину) и казнить почти всех участников похода. Стрелецкая казнь, в которой погибли тысячи людей, стала жестокой демонстрацией для всего общества. Кроме жестокости самой казни и огромного количества казнённых, Петр ещё усилил впечатление, заставив бояр старой аристократии и своих молодых ставленников исполнять роль палачей (видимо, под страхом оказаться среди казнённых). После такого начала в обществе осталось мало сомнений, что новый царь не остановится перед применением самых жестоких силовых мер для достижения своих желаний.

Огромная разница в уровне жизни между Немецкой слободой и остальной Москвой, между Европой и Россией заставила русского царя стремиться перенести на свою родину все достижения европейской цивилизации. Однако, Петр перенимал и хотел перенести в Россию лишь внешнюю сторону европейской жизни. Методы внедрения европейского образа жизни в Россию оставались традиционными российскими. Для создания промышленности, необходимой для армии и флота, Петр не стал дожидаться, когда разорённые крестьяне в поисках лучшей доли будут перемещаться в города, создавая наёмную рабочую силу. Вместо этого он давал распоряжения доверенным купцам создать в короткий срок то или иное производство, субсидировал их из государственной казны (но и ставил их под контроль своего аппарата), а в качестве рабочей силы приписывал к заводу несколько соседних деревень с крепостными крестьянами. Более того, именно Петр, критически нуждаясь в деньгах для финансирования преобразований, ввёл круговую поруку в российской деревенской общине, при которой вся деревня была ответственна за уплату налога каждым её членом. Эта мера нисколько не способствовала раскрепощению общества и его развитию в сторону свободной торговли и конкуренции. Наоборот, её результатом стало то отвратительное крепостное право, которое просуществовало до середины XIX века, которое затем, по существу, было восстановлено при коллективизации и с последствиями которого мы вынуждены разбираться и сегодня. Те же самые методы применялись при создании армии, которая внешне была построена по европейским стандартам и уставам, но, вновь, на совершенно других основах. В Европе большинство армий этого периода состояли из наёмных войск. Петр силой брал рекрутов из деревень на, практически, пожизненную службу. Тот же самый подход мы видим и при строительстве Санкт-Петербурга. Тысячи крестьян, силой согнанных со всех губерний, возводили на болоте, в непереносимом климате красу и гордость Петра, столицу новой европейской Империи. Сановников государства заставляли переезжать из удобных и обжитых дворцов в Москве в наспех построенные домики на болотистых берегах Невы. Иностранных купцов принуждали переносить торговлю из давно освоенного Архангельска в неудобство и хаос нового порта. Точно также и все другие реформы Петр провёл исключительно командным способом, пользуясь той силой которую он получил, обновив пирамиду власти. Сам Петр, ругая русский народ и русские обычаи, не раз говорил, что будет за уши вытягивать Россию к европейской жизни.

Можно сказать, что призыв к европеизации России, при таких методах её осуществления, был скорее новой идеологической установкой, пришедшей на смену замкнутости «Третьего Рима». Вновь именно царь лучше всех знал нужды всего русского народа и был готов «за уши тащить Россию к цивилизованной жизни». От всех своих ставленников он требовал жертвовать личным интересом для блага России. (Хотя при показушном бескорыстии, коррупция в высшем эшелоне власти была развита необычайно, чему примером является огромное богатство князя Меньшикова). Коллективизм был важной чертой жизни людей на всех уровнях общества. В самом нижнем слое это была круговая порука в крестьянской общине. Но и на самом верхнем уровне люди были вынуждены жить в тесном коллективе. Что бы ни затеял Петр, вся компания должна была следовать ему. Отказаться от петровского застолья, дебоша или другого «общественного мероприятия» значило навсегда потерять его расположение, а, значит, и власть.

Каких же результатов достиг Петр? Для ответа на этот вопрос надо попробовать разобраться, что стало бы с Россией без петровских реформ. В начале XVII века — века географических открытий, когда европейская цивилизация активно распространялась по миру, существовавшая оторванность России от Европы не могла продолжаться долгое время. Уже при Иване Грозном и Борисе Годунове иностранцев приглашали в Россию. Этот процесс активно возобновился при отце Петра, Алексее Михайловиче. По существу, церковная реформа патриарха Никона была проведена с целью приблизить русскую веру к западному варианту. Фаворит царевны Софьи князь Василий Голицын — высокообразованный человек, знавший многие европейские языки, прекрасный дипломат — хорошо понимал жизнь Европы и основы её благоденствия. Он пытался убедить Софью ослабить зависимость крепостных крестьян от их помещиков и тем самым направить Россию на западный путь развития. Западные коммерсанты в течение столетия вели дела в России. Архангельск был к этому времени вполне освоенным портом, где многие европейские компании имели склады и базы. Иными словами, тем или другим способом европейская цивилизация должна была проникнуть в Россию. Если бы Петр не «прорубил окно в Европу», то оно было бы неизбежно открыто с обратной стороны. Конечно, при огромном разрыве в уровнях развития технологий, существовавшем между Россией и европейскими странами, приход европейцев в Россию был бы, во многом, колонизацией. Вряд ли это была бы колонизация типа американской, где коренное население было почти полностью истреблено, или африканской, где население было превращено в рабов. Россия была достаточно развитым государством, чтобы избежать такой участи. Скорее всего, ситуация в России была бы похожа на колонизацию европейцами Китая. Страна была бы поделена на сферы влияния между различными европейскими государствами и торговыми компаниями. Российское правительство оказалось бы под непрерывным влиянием противодействующих группировок и утратило бы ту монопольную власть над обществом, которая необходима для существования азиатской системы. В борьбе интересов между различными европейским и русскими группировками с конфликтующими интересами Россия постепенно создала бы законодательную основу распределения власти в обществе. Бюрократическая пирамида неизбежно была бы разрушена.

Таким образом, основным результатом петровской реформы стала консервация азиатской общественной системы в России. Несмотря на искреннее стремление Петра сделать жизнь России похожей на европейскую, своими реформами и, особенно, методами их проведения он вдохнул новую жизнь в старую Пирамиду власти. Это позволило ей просуществовать, с незначительными изменениями, ещё два столетия — до начала XX века.