4.1. «Топор», без которого супа не сваришь

4.1. «Топор», без которого супа не сваришь

Я татарин, я татарин с русскою душой.

Песня

Итак, религия казацкого Поля, русская вера, была тождественна религии монголо-татар. И возникает следующий вопрос. Как могло так совпасть, что придя на Русь из далекого Забайкалья, захватчики обнаружили здесь абсолютно тождественный им по вере народ? В официальном монголоведении на этот вопрос ответа нет. Но и версия Валянского с Калюжным не идеальна. Она порождает вопрос, на который не менее трудно ответить: как могли католики-крестоносцы, придя на Русь, вдруг стать несторианами и заговорить на языке тюркской группы?

Попытаюсь на него ответить. Думаю, с учетом изложенных выше соображений о роли наемников в средневековых конфликтах, сделать это будет нетрудно.

Выше было установлено, что родина кипчаков находилась не в Сибири, а в Венгрии, и называлась она Кумания (Куншаг). (Впрочем, если «Сибирь» рассматривать как искаженное «Сербия», то тогда она находилась в Сибири). Раз так, то и монголы должны рыскать где-то неподалеку. Ведь они с кипчаками неразлучны. Ба, так они эти самые венгры и есть! Стоит только заменить одну букву и на месте «моголов» окажутся «могоры» (maguar, мадьяр), т. е. венгры!

Предвижу обвинения в натяжках и поиске созвучий. Но грех не воспользоваться созвучием, если за ним стоят реальные вещи. Следующая фраза курляндца Якова Рейтенфельса, побывавшего в России в 1671–1673 гг., докажет это: «В 1235 году был взят город Москва, где по убиении тамошнего князя Георгия вскоре был выбран Александр. Этих двух князей, как я заметил, впервые стали называть в историях князьями как города Москвы, так и Московского княжества. Владимира же в плену у могора, т. е. великого хана (выделено мной. – Г.К.), видели доминиканские монахи, посланные от римского папы Иннокентия IV»[119].

Вот вам и разрешение загадки монголов. Причем, запутали историки все совсем недавно. Мнение о венгерском происхождении этих кочевников раньше было господствующим в исторической литературе. Даже в конце XIX века в «Церковно-историческом словаре» под редакцией протоиерея Петрова говорится: «Монголы – то же, что татары – угорское племя, жители Сибири, родоначальники венгров, основатели Угорской или Венгерской Руси, населенной русинами». Правда, в качестве прародины имелась в виду не реальная, а мифическая сибирская Венгрия. Но все равно это ближе к истине, чем мнение о монгольском (халха) происхождении «монголов».

Это будет еще ближе к истине, если предположить, что имелась в виду не та Сибирь, которую мы знаем сейчас и которую имел в виду протоиерей, а земля сабиров, савиров, северян, т. е. сервов, сервиентов (тоже Сибирь, а если хотите – Сербия), каковой, конечно же, и была дунайская Венгрия, включающая в себя сербские земли. Не случайно ведь в хрониках путали «северян» с «сербами».

Эту, настоящую, «Сибирь» можно воочию увидеть на карте Великой Моравии (рис. 10), на территории, принадлежащей впоследствии венграм. Ею является Савария (сейчас – венгерский Сомбатхей), будто бы основанная в 45 г. до н. э. римским императором Септимием Севером и от него вроде бы получившая свое название. Савария, римское название которой было Сибарис (!), якобы, была центром римской провинции Паннония. С учетом сказанного, не по имени императора она была названа, а, наоборот, император, как и вся династия Северов, получил прозвище от нее.

Вот вам настоящая, а не выдуманная Сибирь (Север), откуда действительно «пришли» в Европу венгры. «Пришли» беру в кавычки, поскольку путь этот не занял много времени. В некоторых источниках указывается, что венгры переместились в Моравию из Трансильвании. Это больше похоже на правду, нежели исход из Башкирии. Ибо, если допустить последнее, то придется объяснить, почему, придя из «Сибири», венгры в здешних краях обнаружили такую же «Сибирь». А объяснить это можно только совпадением, что выглядит не очень-то серьезно.

Как все-таки понимать, что в Кипчакском ханстве (Золотой Орде) кипчаки играли роль «холопов и конюхов»? И как понимать то, что монголы, или, как теперь выяснилось, те же кипчаки, преследовали кипчаков же как своих злейших врагов? Ответ может быть только один: монголы (верхушка кипчаков) истребляли кипчаков руками самих кипчаков, предварительно разделив их по религиозному признаку.

И вот уже в поисках истины из далекого и не имеющего отношения к делу Забайкалья мы переносимся в реальную, а не созданную стараниями историков, королевскую Венгрию XIII века. И что же видим? А то, что уже затронули в предыдущей главе, а именно, историю борьбы венгров и их союзников – тевтонских рыцарей – с язычниками-куманами. Чтобы удостовериться в том, что именно с этого эпизода и списана история «монголо-татарского нашествия», надо сначала разгадать тайну происхождения этнонима «татары», ибо он пока никак не встроен в эту версию.

Господствующая в историографии традиция заставляет искать истоки этого слова в монгольской или татарской лексике. И совершенно напрасно. Над переводом его с этих языков бьются десятки историков и этимологов, но дело не сдвинулось с места ни на йоту. И не сдвинется, если не заглянуть в тот же «Латинско-русский словарь». По поводу термина tutor, путем искажения которого, очевидно, и образовался этноним «татары», там написано следующее: tutor – защитник, покровитель, страж, опекун, попечитель. Несколько расширяет круг этих значений английский перевод: tutor – учитель, наставник, руководитель. Логическим продолжением этого ряда будут, очевидно, термины, связанные со словом «отец». Ведь tutor (укр. тато) – это и есть «отец», и наиболее близким к нему является слово pater (fater) с той же семантикой. Отметим, что в последнем также легко узнаются «татары» (переход «т» в «ф» оправдан; ср.: Теодор-Федор), а значит смысл этого слова (отцы, учителя, наставники) воспроизведен верно.

Сходную трактовку предложил в свое время Е.П. Савельев. Вот, что он пишет: «Названия «татары» и «орда» также не монгольского и не тюркского происхождения, одним словом, не азиатского. Сам народ, называемый татарами, считает для себя эту кличку обидной, для них чуждой и непонятной. Названия эти ввели европейские инструктора, папские агенты. Татары – от латинского tutari (тутор) – наблюдатели, охранители. Так первоначально в войсках Тимучина называлось сословие людей, занимавших наблюдательные, полицейские, сторожевые посты, также сторожей при награбленном имуществе. Потом так стали называть целые наблюдательные корпуса и оставленные в покоренных городах гарнизоны. Эта стража состояла преимущественно из народа тюркского племени. Поэтому и название «татары» перешло к народу, теперь говорящему на языке, очень похожем на турецкий, но происходящем от смеси говоров многих племен, входивших в состав наблюдательных корпусов. В языке этом много слов древнеславянских, персидских, арабских и др. Некоторые ошибочно думают, что будто бы русские многие слова заимствовали у татар. Ничуть не бывало. Татарский, вернее – тюркский язык XI, XII и XIII вв. был чрезвычайно беден словами, как народа кочевого, не знавшего ни земледелия, ни торговли…Орда – от латинского ordo – строй, порядок. Не от азиатского же корня произошли французские, русские и немецкие слова: ordre, ordnung, ордонанс-гауз, орден, ординатор, ординарец, орда и т. п.

Туземцы и русские переделали эти иностранные слова по-своему в «орду татар». Название коренных монголов Элюты, Олюты – тоже напоминает французское elite – отборный, отборное войско. Такого же происхождения турецко-татарское слово «алай», alae – так называлась часть римских войск»[120].

Несмотря на то, что все это в принципе справедливо, выводы Е.П. Савельева нельзя считать абсолютно корректными. Сомнение вызывает некоторая искусственность введения в обиход термина «татары». Более естественным представляется другой вариант.

Говоря о роли Тевтонского ордена в освоении Трансильвании и борьбе с язычниками-куманами, нельзя не сказать следующее. Принимая столь деятельное участие в этих делах, Орден не мог не распространить своего влияния и на лексику «кочевников», или, как мы теперь понимаем, военизированных «братств» балканско-причерноморского региона, прообраза казацкой вольницы. Трудно представить, что и самое название Тевтонского ордена, этой главной действующей силы католического проникновения на Восток, не прозвучало в этих краях хотя бы в искаженном виде. Ведь отразилась же часть его названия (Орден) в наименовании монгольской Орды. А где же слово «Тевтонский»?

И что все-таки означает это слово?

Вот как выглядит оно в латинском написании – Teotonic. Очевидно, корень здесь – teo (deus), т. е. «бог», «отец», «учитель». Того же мнения придерживаются и другие исследователи. Я. Кеслер приводит свидетельство Ю. Шоттеля, согласно которому «немцы по своему обозначению так названы для Бога. По Шоттелю Бог кельтами назывался именно «Teut», египтянами по (Платону) также «Teut» (т. е. Тот), испанцами «Teutanein» и галлами «Teutone»: «Наши доисторические процессы сохранили равным образом (gleichfals) эти же имена, вследствие чего народы хотят назвать своего Бога как можно более точно, и себя назвали по имени своего Бога Teut»[121].

В подтверждение сказанного можно привести следующую фразу: «За короткое время рыцари в белых плащах с черным восьмиконечным крестом обосновались по всей Европе – в Германии, Пруссии, Литве, Польше, Франции, Испании, Греции, Заморских землях. Средневековые хроники и русские летописи называют их «Божьи дворяне» (выделено мной. – Г.К.)[122]

Несмотря на это, все еще встречаются трактовки вроде следующей: «Слово «чужой» в русском языке прямо восходит к готскому слову piuda – что означает на готском языке «народ».

Ученые предполагают, что таким словом определяли себя готы при общении со славянами: для простоты…

Слово «народ», которое готы произносили как piuda, в древнем верхненемецком звучало как thioda. От этого слова произошло прилагательное «tiutsche» – которым немцы, начиная с XI века, все чаще обозначали весь свой народ. До этого никакого единого немецкого народа не существовало, были территориальные названия, восходившие к прежним племенным делениям…

Слово «tiutsche» употреблялось с XI века все чаще и постепенно превратилось в современное deutsch – то есть в «немецкий». А от него уже легко произвести и слово Deutscher – немец.

Трудно представить себе, что русское слово «чужак» и самоназвание немцев «Deutschen» восходят к одному древнегерманскому корню, – но это факт»[123].

Действительно, это трудно представить. Особенно, если учесть, что слово tiutsche, которое автор почему-то переводит то как «народ», то как «чужой», является почти точной копией английского слова teacher, т. е. учитель, преподаватель, наставник. Да и народ, называющий себя «народом» – не слишком ли экстравагантно?

Итак, Teotonic (Teut, Teutone) означает «бог», «отец», «учитель». Но ведь и tutor (fater), как уже отмечалось выше, переводится так же. Вспомним теперь, как в китайских летописях назывались татары: «та-та», «та-тань». Аналогия с teuton очевидна.

Думаю, всего этого достаточно, чтобы понять, что татары и тевтонцы – это одно и то же.

О европейском происхождении «татар» говорит и тот факт, что ордынских управляющих во времена ига и позже именовали «деями» («дейцами»). Связь этого слова с названием «божьих людей», тевтонцев, очевидна. Причем, данный термин был в ходу и в постордынский период. «Люди деи осударевы» – так в грамотах Московского царства называются сборщики налогов. Это косвенно свидетельствует о том, что Московия, так же как и Пруссия, – орденское государство. Так что миф о ней, как об одном из монгольских улусов, не на пустом месте возник.

Но здесь надо вспомнить об уже однажды сформулированном вопросе. Ведь Орден-то был католическим, а Орда – несторианской. Как обойти это противоречие?

Легко. Надо только вспомнить об отсутствии в XIII веке регулярных армий. Орден, хоть и назывался Немецким, был все той же шайкой наемников-тюрок. Будучи казаками-несторианами, «братья» просто служили «латынянам» по своему обыкновению «за гроши и сукна».

Кстати о «немцах». В этом названии выражена вся суть германской нации в отличие от искусственного понятия «дойч», введенного в обиход папистами. «Немцами» на Руси поначалу называли вовсе не германский этнос, а любых иностранных наемников, или просто иностранцев.

Я уже говорил о популярности версии М. Фасмера, согласно которой название немцев происходит от слова «немые». Если учесть все, что известно о тогдашних «немцах», то данное объяснение можно отнести разве что к разряду «народных этимологий». Это касается и попыток связать это слово с понятием «не мы», т. е. чужие.

Настоящий смысл слова «немец» можно уловить во фразе, представляющей собой предписание московских властей относительно выплаты жалования стрельцам: «Выдать по полтине денег человеку для неметцкие (выделено мной. – Г.К.) службы».

Речь шла о стрельцах, участвующих в походе на Выборг во время русско-шведской войны 1554–1557 гг.

Поражает не только контекст, в котором употреблено слово «неметцкие», но и сама форма его написания. По всему видно, что это слово употреблено в непривычном для нас смысле. Может показаться, что под ним разумеется иностранная служба. Но Выборг тогда принадлежал Швеции, а Швеция в документах того времени фигурировала под названием «Свейская земля». Почему не для «свейской службы» требовалось выдать деньги?

К пониманию истинного положения дел подвигает нас само написание слова «неметцкие». Точнее, буква «т» в нем. Она сближает данное слово с украинским «наймит», т. е. наемник. Это и будет подлинным смыслом. То есть деньги требовалось выдать для службы по найму, для наемной службы. Таким образом, вместо «неметцкие службы» надо читать «наймитские службы». То есть «немцы» – это наемники.

Лишь впоследствии это обозначение, которое могло применяться также и к казакам, «прилепилось» к германскому этносу. И неспроста. Это лишний раз подчеркивает, что Тевтонский орден, ставший основой германской нации, и был первоначально шайкой наемников-казаков.

Становятся понятными корни странной дружбы «благородных латынян» с «чумазыми язычниками» – монголами. «Люди Поля» просто продавали католикам свои «услуги». Отсюда и постоянное присутствие папских легатов и королевских посланцев в ставке великого хана. Монахи преспокойно крестили в католичество «монголов» и русских князей, не беспокоясь о том, что находятся в стане варваров-язычников.

Именно этим объясняется и странное, на первый взгляд, наличие крестоносцев в войсках монголов. По некоторым сведениям, в битве при Ольмюце чехами был взят в плен один из татарских предводителей, оказавшийся на поверку английским храмовником по имени Питер.

Несколько портит идиллическую картину «дружбы» католиков с монголами вторжение последних в Европу. Но это только на первый взгляд. На самом деле оно идеально вписывается в изложенную здесь версию. Для этого не надо даже привлекать борьбу гвельфов и гиббелинов, столь популярную в тех случаях, когда не сходятся концы с концами в определении причин этого похода.

Например, трудно объяснить данное вторжение с точки зрения Валянского с Калюжным, считающих монголов просто германским католическим орденом. Е.П. Савельев, – утверждают они, – был неправ, доказывая, что «латыняне» наняли и проинструктировали монголов, напавших затем на Русь. Он-де сварил суп из топора, в котором в роли топора оказались монголы.

Данная позиция показывает свою ущербность, когда заходит речь о Западном походе. Как объяснить нападение католиков на католиков? Собственно говоря, придумать можно что угодно. Здесь и борьба гвельфов с гиббелинами – не окончательная версия. Но в том-то и дело, что объяснение не должно быть притянуто «за уши», а это в данном случае не соблюдено.

Позиция Е.П. Савельева все-таки предпочтительнее. Но и она хромает, когда речь заходит о нападении на Европу. Ведь монголы у него хоть и наемники папы, но живут на противоположном краю Евразии, что делает проблематичными как монголо-папские контакты, так и сам поход «к последнему морю».

И вот получается, что Савельев видит в монголах противников императора, напавших как раз на территории, контролируемые гиббелинами, а Валянский с Калюжным утверждают прямо противоположное. «Монголы» по их мнению – сторонники Фридриха II. Это он якобы натравил подконтрольных ему тевтонцев на союзные папе Польшу, Чехию и Венгрию.

История на самом деле умалчивает, какая из этих стран была на стороне гвельфов, а какая – гиббелинов. Неясно также, имели ли они вообще отношение к данной борьбе. Это и делает возможными разночтения.

В рамках изложенной здесь версии прибегать к использованию столь зыбких аргументов нет нужды. «Монголы» были вполне самодостаточной по тем временам силой, чтобы не быть игрушкой в руках пап и императоров. Я уже не говорю о той их части, которая обозначена в летописях как «язычники-куманы», и которые, как и любая другая разбойничья «вольница», находились в конфронтации к любым зачаткам государственности или оседлости. Этих участие во внутриевропейских политических разборках вообще не интересовало. Их сжигала «одна, но пламенная страсть»: как бы получить какой-нибудь островок оседлости себе «в кормление».

Но даже сами братья-рыцари, призванные служить распространению христианства в землях схизматиков, мало праздновали как папу, так и императора, и занимались в основном вымогательством дани, грабежами и поисками земель для построения орденского государства, отчего не раз получали «взбучку» от папства.

Традиционные представления о немецких рыцарях, как носителях «нордического» духа, образцах благородства и преданности идеалам христианства, мешают правильному восприятию феномена рыцарства. Но есть вещи, способные его облегчить. Кое-что может прояснить уже само название рыцарей. «Рейтары», «рейдеры» – так выглядит оно в оригинале. То есть рыцарь – это тот, кто осуществляет рейды (военные походы) с целью захвата добычи. Отсюда, кстати, современное «рейдерство», т. е. силовые захваты имущества. Так что духовные цели, ставящиеся перед Орденом папством, – имеется в виду крещение язычников, – вовсе не были основными целями его «деятельности». Тем более что «братья» вообще мало разбирались в религиозных вопросах, чем очень смахивали на «диких» азиатов.

В этой связи хотелось бы сделать небольшое отступление и несколько углубиться в прошлое Ордена. Это помогло бы уяснить причины такого сходства. Так вот, напрашивается параллель между тевтонами и таким азиатским «народом», как гузы. Почему именно «гузы»? Не в последнюю очередь потому, что их название очень похоже на название предков тевтонов – германского племени готов. Характерно, что это слово не всегда передавалось в такой форме. Например, в готском церковном календаре «страна готов» записана так – gutthiuda. Плиний Старший пишет это слово Gutones. Сам же язык готов именуется Guthrazda.

Данные формы не сближают, а прямо-таки отождествляют готов с гузами.

Известно, что «готами» («готфами») называли также и казаков («готфейские казаки»). А еще известно, что днепровские гузы назывались торками и выполняли в Киевской Руси функции пограничников. Образуя так называемый «торческий пояс», они защищали южные рубежи киевской земли от вторжений половцев и других кочевников. Впоследствии, как утверждают исследователи, из них сформировался класс казачества.

Усиливает впечатление общее происхождение слов «казак» и «огуз», восходящее к латинскому eques, т. е. «всадник». Бесспорно, «готы» – из этой же серии. Даже религия не столько разъединяет их с гузами и казаками, сколько объединяет. Как известно, готы изначально были арианами. Но и гузы на первых порах не были мусульманами. О распространенности в их среде христианства достаточно хорошо известно. Причем, ничем иным, кроме арианства или несторианства, оно быть не могло, т. к. солдатская среда, как уже отмечалось, тяготеет к упрощенному пониманию религии.

Единственное, что отличает готов от гузов, так это язык. Но и это объяснимо. Не исключено, что первые, будучи изначально тюркоязычными, как гузы, перешли на готский язык одновременно с принятием христианства. Как известно, «апостол готов» Ульфила (Вульфила) в IV в. не только «перевел» Библию на готский язык, но и изобрел для этого языка письменность.

Понятно, почему этот язык «смахивал» на латынь. Ведь латынь была церковным языком западных римлян. Крещение предполагает смену языка, значит, до крещения готы вполне могли быть тюрко– или, скажем, славяноязычными.

И еще. Если готы до этой поры не имели письменности, то как можно утверждать, что они были германоязычными? Бесписьменные языки не оставляют следов. Так называемые германские «руны» – не в счет. По ним не установить германоязычия.

Вот вам еще одно соответствие между европейцами и азиатами: рыцари – те же разбойные гузы (торки), только окатоличенные. И неравнодушие их к чужому добру и землям выглядит на этом фоне вполне естественно.

В поисках земель для построения государства и кроются действительные причины нападения на Венгрию и другие восточноевропейские страны. «Монголам», а на самом деле тевтонцам, нужна была Трансильвания, из которой их выгнал Андрей II в 1225 году. Жаль было уходить оттуда после 14 лет проживания, когда были созданы почти все предпосылки для образования суверенного государства. «Братьям» позволили даже чеканить собственную монету и обзаводиться каменными замками вместо деревянных. Столь грубое обращение властей задело за живое не только рыцарей, но и самого папу Гонория III, который уже был готов направить в Бурцеланд своего епископа, чтобы переподчинить его непосредственно Риму

Было бы ошибкой полагать, что все это могло сойти венгерским властям с рук. И, тем не менее, история умалчивает о каких-то ответных мерах папы и Ордена по обузданию распоясавшегося единоверца. Есть лишь глухие упоминания о том, что тевтонцы просто ушли из этих мест не без некоторого сопротивления. Есть также письмо Гонория III от 10 июня в поддержку этого сопротивления, адресованное Герману фон Зальцу, со словами: «Вы не бросили эту землю, несмотря на угрозы и преследования»[124].

Трудно представить, что такой мощный орден, как Тевтонский, мог просто взять и отдать землю, в которую было вложено столько усилий. Невероятно и то, что папство, влияние которого в католическом мире было неоспоримым, могло оставить выходку Андрея II без ответа. Тем более что прецедент папской мести уже имелся.

Я имею в виду предыдущую попытку короля изгнать тевтонцев. Это случилось в 1221 году, когда вышел королевский указ, предписывающий возвратить Бурцеланд короне. Тогда, впрочем, король пошел на попятный. Вот как описывает причины этого странного шага Анри Богдан: «Этот первый конфликт был непродолжительным, король даже увеличил с 1222 г. привилегии, предоставленные ордену. Справедливо и то, что в тот момент над Венгрией нависла угроза со стороны татар, и Андрей II осознавал необходимость объединить все силы, дабы обеспечить защиту королевства, тем более что куманы, находясь под постоянной и непосредственной угрозой со стороны татар, пытались укрыться в Венгрии. Папа Гонорий III (1216–1227) ратовал за компромисс, и в этом его поддерживали Герман фон Зальца и маркграф Тюрингии Людовик»[125].

Надо же! Всегда, когда появляются «татары», увеличиваются преференции ордену и папе. Совершенно очевидно, что «татарами» здесь именуются те же тевтонцы. На это указывает и «постоянная и непосредственная угроза» куманам со стороны «татар». Но никакого логического объяснения этой угрозе вы нигде не найдете. Зато известно, что куманы находились под постоянным прессингом ордена.

Кстати, а что за «татары» могли объявиться в 1221–1222 году в этих краях? Ведь даже согласно традиционной истории они в это время дрались с аланами на Северном Кавказе и были крайне истощены. Трудно представить, что от них тогда могла исходить какая-то угроза Венгрии. Похоже, русские описания монгольских походов были Анри Богдану неизвестны.

И, тем не менее, его рассказ – чистая правда. Подставьте на место призрачных «татар» реальных тевтонцев и вы увидите связную картину устрашения венгерских властей со стороны папы и ордена, увенчавшуюся преференциями в их адрес. Будьте уверены: эти «татары» появятся и впредь, когда возникнет необходимость проучить зарвавшегося самодержца.

Так и случилось. В 1240 году тевтонцы, то бишь «татары» поквитались с королевством. Правда, королем был уже не Андрей II, а его сын Бела IV. В виде «татар» предстали тевтонцы и в битве на Калке. Данная битва являет собой как раз один из эпизодов борьбы «братьев» с язычниками-куманами, по поводу которой в истории Венгрии есть лишь глухие упоминания.

Кстати, после этой битвы русские князья, так же как двумя годами ранее венгерский король, побежали на поклон к представителю папы в Ригу, что как раз и выводит на тевтонский след. «Тогда король смоленский, король полоцкий и другие русские короли отправили послов в Ригу просить о мире. И возобновлен был мир, во всем такой же, какой заключен был ранее», – написано в «Хронике Ливонии» Генриха Латвийского. Согласно традиционным взглядам, сделано это было для того, чтобы развязать руки для борьбы с татарами. Но ведь в тексте об этом ничего не сказано. Это всего лишь придумка историков. Если же следовать логике, а не традиции, то князья запросили мира у тех, от кого и потерпели поражение.

То есть не о том, чтобы развязать руки для борьбы с татарами, мечтали князья, а как раз о том, чтобы от этой борьбы устраниться, вымолив у папы прощение за необдуманный поступок.

Здесь же, в трансильванской эпопее ордена, можно обнаружить разгадку странного отношения «татар» к половцам, как к своим «холопам и конюхам». В самом деле, как могли пришельцы из монгольского «далека» обнаружить здесь таковых? Даже если бы половцы и жили когда-то неподалеку от Монголии и были для них рабами, какое отношение к этому имели венгерские куманы? И вообще, по каким признакам могли определить монголы своих давних кровников? Ведь даже называли их здесь по-другому – куманы, а не кипчаки, как в Азии.

Но послушайте, что пишет Анри Богдан: «Наряду с этим прекрасно организованным свободным населением (германскими колонистами. – Г.К.) в Бурцеланде имелось небольшое количество крепостных, то были куманы, захваченные в плен во время боев, которые вел орден на куманской земле. Как правило, их использовали в качестве пастухов»[126].

Вот вам и разгадка: это у тевтонцев были куманы «холопами и конюхами», а не у мифических «монголо-татар»!

Надо бы венгерским историкам заняться изучением русской истории, а русским – венгерской. Может тогда, наконец, мы получим связное повествование о «делах давно минувших дней».

Впрочем, «холопы и конюхи» – не совсем точная редакция. Наверняка под «конюхами» в источнике подразумевались «конники», «конница». Это и есть первоначальное значение, ибо «куман» (кун), как было установлено выше, есть искаженное русское «комонь», т. е. конь, всадник, а отнюдь не конюх.

Да и «холопы» – это не совсем то, что мы сейчас понимаем под этим словом. Ближе к оригиналу будет вариант «служащий», а не «раб». Савельев по этому поводу замечает: «Другое значение имело в то время, чем теперь, и слово холопы – служилый, военный народ. Холопство – служба»[127]. «Боевыми холопами» на Руси в свое время именовалась дружина служилого боярина, игравшая ту же роль, какую на Западе играли сервиенты рыцарей.

То есть, «холоп» – это славянская калька латинского слова «серв», что далеко не всегда означало раба, а во многих случаях – сервиента, служащего, сержанта.

Близок к нему по написанию и по смыслу «восточный» термин «кул» (к = х), который также многие стараются перевести как «раб», но который на самом деле означает наемного профессионального воина. Кулы, наряду с мамелюками составлявшие гвардии в государствах Халифата, и, в конце концов, захватившие в некоторых из них власть, никак не могли быть рабами. Никто и никогда не позволил бы рабу продвигаться по служебной лестнице. Да и не мог раб быть настолько преданным хозяину, чтобы ему не хотелось, улучив минуту, улизнуть в родные пенаты. Это отмечает и Л.Н. Гумилев: «Адекватно ли мы переводим слово «кул» как раб, хотя оно несомненно отражает определенную зависимость? Не случайно, что китайцы эквивалентом слова «кул» считали не «nu», а «tch’in», что Бичурин Н.Я. переводит «вассал», а Ст. Жюльен – «sujet» – подданный. К счастью, некоторые тексты орхонских надписей дают возможность уточнить значение слова «кул» и внести в проблему ясность. В большой надписи Кюль Тегину говорится: «…табгач будунка баглик уры оглын кул болты, силик кыз оглын кюнг болты…», т. е. «…народу табгач стали они [тюрки] «кулами» своим крепким мужским потомством и «кулынями» своим чистым женским потомством». Но в это время тюрки жили в степях южнее Гоби своим бытом, пользовались многими привилегиями сравнительно с китайским населением империи Тан; участвуя в походах, делали блестящие служебные карьеры и привозили в свои юрты полные торока добычи. Налицо был лишь факт подчинения иноплеменному государю без какого то ни было социального угнетения»[128].

Вырисовывается следующая картина. Костяк Тевтонского ордена в Трансильвании составляли «служилые» всадники-куманы. Возможно, какая-то часть из них была пленными и использовалась на вспомогательных работах. Основная же масса служила католикам «за гроши и сукна». Кто-то из хронистов, описывая эту ватагу, употребил вместо слова teotonic его синоним tutor. Попав в чуждую языковую среду, – а среди куманов были как тюркоязычные, так и славяноязычные, – tutor превратился в «татар» и стал новым именем куманов. «Тевтонский орден» стал «татарской ордой». Кроме куманов здесь были венгры (те же куманы, только давно окатоличенные, оседлые). Их этноним (могоры) трансформировался в «моголы», а затем – в «монголы».

Так и появились «монголо(моголо) – татары», т. е. могоро-тевтонцы (татань).

Но здесь возникает вопрос, предпосланный написанию третьей главы: почему русским историкам не удалось правильно идентифицировать это воинство? Ведь Тевтонский орден был им хорошо известен по вторжениям на Русь в районе Пскова и Новгорода. Почему в Новгород и Псков вторгались тевтонцы, а в Южную Русь – «монголо-татары»?

Дело в том, что состав ордена, размещенного в Трансильвании, существенно отличался от состава его прибалтийского филиала.

Кадровая политика Тевтонского ордена вообще была уникальной. Имеется в виду широкое использование им в военных действиях лиц, не являющихся постоянными членами ордена, из-за чего его состав выглядел весьма пестро. Здесь и союзники ордена, и «гости» – иностранные крестоносцы, и феодальное ополчение, и зарубежные наемники, и полубратья-служебные, привлекаемые из лиц неблагородного происхождения, а также из местного населения. Число бойцов, не являющихся постоянными членами ордена, было весьма значительным в сравнении с количеством братьев-рыцарей, занимающих в ордене руководящие должности. Более внушительным по сравнению с другими орденами было и количество служебных братьев (полубратьев). В Тевтонском ордене на одного рыцаря их приходилось восемь человек. Полубратья, как и рыцари, являлись непосредственными членами ордена и могли занимать в нем низшие административные должности.

Логично предположить, что при таком подходе в армии трансильванского филиала должно было оказаться много тюркских и славянских солдат. Ведь именно тюрки со славянами составляли основную массу населения Трансильвании и Балкан. Из них рекрутировались полубратья-служебные (кнехты), из них состояло феодальное ополчение, из них же формировались роты наемников. И только братья-рыцари, составлявшие весьма незначительную часть этого воинства, набирались преимущественно из германских земель – Франконии и Швабии.

«Немцы» терялись на фоне этого разношерстного воинства. На первый взгляд, это была обычная тюркская орда, ничем не напоминающая орудующих в новгородской земле ливонцев. Так они и были названы в русских летописях этого периода – таурмены (туркмены).

Превращение состоялось, как только тевтонцы оказались в южнорусских землях. Продвинувшись сюда в погоне за куманами, для борьбы с которыми их, собственно говоря, и пригласили в Бурцеланд, они выпали из поля зрения венгерских историков и попали в поле зрения историков русских, но уже без павлиньих перьев и прочей мишуры, обычно сопровождающей восторженные описания европейского рыцарства.

В рамках данной версии легко расшифровывается еще одна историческая несуразица. Как уже говорилось, в 1222 году Андрей II увеличил преференции ордену ввиду необходимости сплочения всех сил перед лицом татарской угрозы. Но в 1225 году эти соображения уже не остановили изгнание ордена. Мотивировка сего по Анри Богдану состояла в следующем: «Следует также добавить, что опасность со стороны куманов, бывшая реальностью в 1211 г. и ставшая одной из причин привлечения Тевтонского ордена в Трансильванию, стала менее ощутимой для Венгрии в 1225 г. Куманы перед лицом татарского нашествия охотно обращались в христианство в обмен на защиту со стороны Венгрии, ибо в 1227 г. через два года после изгнания Тевтонского ордена куманский принц Барк и его народ приняли христианство и попросили защиты у короля Венгрии. С тех пор страна куманов присоединилась к королевству. Но перед опасностью со стороны татар куманам пришлось оставить свои земли и искать убежища в Венгрии»[129].

То есть Андрей II руководствовался на сей раз тем, что куманы, теснимые татарами, опасности уже не представляли и нужда в ордене отпала. А что же татары? От них опасность уже не исходила? Или по сравнению с куманами они уже не представляли грозную силу? А тогда почему король заробел перед ними в 1222 году?

Всему этому есть логическое объяснение. Андрей II не отказался от мысли изгнать тевтонцев. Напротив, он решил их бить их же оружием: стал привлекать на свою сторону куманов, предоставляя им земли с условием принятия католичества и одновременно связывая их вассальной присягой. Этим он убивал сразу трех зайцев: избавлялся от опасности в лице язычников-куманов, наращивал силы за счет этих самых куманов, которых он мог теперь в любую минуту поставить «под ружье», и ослаблял силы Тевтонского ордена, переманивая от него куманов.

Уверенность в том, что силы ордена были подорваны этой политикой, видимо, и подвигла короля к решительным действиям. Судя по тому, что орден покинул эти земли без сколько-нибудь заметного сопротивления, эта уверенность себя оправдала.

Итак, в 1225 году королевские войска «турнули» распоясавшееся рыцарство из Трансильвании. Часть братьев ушла в Пруссию и Прибалтику. Сбылась наконец их мечта о построении суверенного государства. То, что не удалось сделать в Венгрии, получилось в Польше. От нее были отторгнуты прусские земли, где и была создана орденская держава.

Не следует думать, что Орден подался на север всем своим составом. Теплолюбивым куманам, родиной которых были балканские и южнорусские земли, совокупно называемые Полем, эта идея не пришлась по душе. «Слившись в экстазе» с остатками немецких рыцарей, они двинулись в поисках лучшей доли на Восток. Так кипчакская степь и получила название «Дешт-и-Кипчак», т. е. Дейч и Кипчак (немцы и кипчаки). Трактовка данного топонима в другом смысле, скажем, в смысле «кипчакской степи» – неудовлетворительна. Улус Джучи, другое название данной местности, в восточных хрониках часто именовался «Булгар и Кипчак», «Хорезм и Кипчак», из чего видно, что «Дешт» – это этноним, а «дейч» – наиболее подходящая ему замена.

Крестоносцы подмяли под себя все Поле. Благодаря удивительной способности формировать кадры из местного населения, они быстро получили в свое распоряжение здешние людские ресурсы, что мы и видели на примере с бродниками. Но еще более помогло им в этом кочевое происхождение. Они были в Поле «своими» и по вере, и по языку. Католичество, которое они формально приняли при вступлении в Орден, причем, далеко не все, рассеялось здесь, как дым, и бывшие половцы опять обратились к религии своих предков – несторианству[130].

Однако, связь с Трансильванией не прервалась, как не прервались и контакты с папством. Трансильвания и Валахия продолжали оставаться базой ордена и сферой действия папских интересов. Ведь перед самым изгнанием братьев папа позаботился о переводе этих земель под свою юрисдикцию. Вот текст папской хартии от 30 апреля 1224 года: «Магистр и братья попросили, чтобы мы соизволили взять под опеку Престола земли Бурцеланда… которые до недавних пор были безлюдными и пустынными из-за набегов язычников и которые наш возлюбленный во Христе брат Андрей, замечательнейший король Венгрии, в своей неимоверной щедрости им подарил и на которых после усмирения язычников ценой неисчислимых человеческих жертв они обосновались. К этому добавляется то, что верующие тем охотнее посещают эти земли, что они знают, что находятся под особым покровительством Святого Престола (sub speciale apostalicae sedis protectione). И эта земля, которую некому обработать… быстро заселится и количество проживающих на ней увеличится к ужасу язычников и во имя безопасности верующих и во благо Святой земли. Соизволив удовлетворить доброжелательную и благую просьбу великого магистра и братьев его, мы берем под свое покровительство орден и заявляем, что на веки вечные берем их под защиту и особую заботу Святого Престола (in jus et propriatatem beati Petri)»[131].

В соответствии с данной стратегией здесь было основано Куманское епископство, активно распространяющее среди куманов и валахов католичество. Усиленно внедрялся латиноподобный «новояз» – румынский и молдавский языки. Специально для здешних тюркских и славянских народов была написана «древняя» история, в которой они предстали наследниками величия Римской империи, покорившей местных, но не менее «великих» даков.

Данные усилия сделали свое дело, и в Румынии выработалось «национальное самосознание». Новоиспеченные «римляне» получили возможность бесконечно болтать о «Великой Румынии» и претендовать на близлежащие территории, якобы им принадлежащие как правопреемнице империи.

И немудрено. Имея такую историю, грех не возгордиться. Но я не случайно привел такую длинную выдержку из папской хартии. Из нее можно понять, что до появления здесь крестоносцев и колонистов из различных областей латинского мира, «земли Бурцеланда были безлюдными и пустынными из-за набегов язычников» и их даже «некому было обработать». То есть Румыния была основана буквально на пустом месте. А если и были здесь до этого валахи с куманами, то к римлянам и дакам они отношения точно не имели. Ведь прекрасно известно, на каких языках они говорили. Среди местного населения итальянским первоначально владели только секели (секлеры) – колонисты из Италии, судя по названию – из Сицилии, вотчины германского императора Фридриха II, «короля обеих Сицилий», прибывшие сюда с орденом, а может, чуть раньше, в рамках политики венгерских королей по заселению этих диких мест христианами[132]. Возможно, часть итальянцев попала сюда из Венеции, в которой еще до прибытия тевтонцев в Венгрию находилась одна из штаб-квартир ордена.

Но даже и в античное время эти земли не были римской провинцией, как о том повествует традиционная история. Чтобы удостовериться в этом, необязательно даже читать о войнах римлян с даками Децебала. Достаточно просто сравнить неожиданный и труднообъяснимый с точки зрения традиционной истории уход античных римлян из Дакии с уходом из Трансильвании средневековых «римлян» – тевтонцев.

А еще можно сравнить слово «даки» со словом «дойч».

Что тут непонятного? Тевтонская эпопея в Трансильвании была переписана в других терминах и размещена в античности. А сделано это было для того, чтобы превратить эти богом забытые земли в латинскую провинцию. И название подобрали соответствующее – Румыния, т. е. Романия, Римская земля, по-румынски Цара (terra) Ромыняска.

Так что термин «возрождение» явно не подходит к ситуации появления у валахов национального самосознания. Оно было здесь искусственным образом насаждено.

Выходит, в Румынии орден хотя бы частично выполнил свою миссию. А ведь миссия эта была архиважной для латинской империи. Причем, романизация и окатоличивание местного населения были далеко не главными заданиями тевтонцев. В первую очередь требовалось получить выход к Черному морю, а в идеале – упрочить связь недавно захваченного Константинополя с католическим миром.

Столица империи с 1204 г. представляла собой маленький островок латинства в безбрежном океане врагов (рис. 23). С севера она был окружена несторианскими тюрками – болгарами, сербами, валахами, куманами – бывшими византийскими федератами, лютыми врагами Латинского Рима. Уже через год после захвата Константинополя (14 апреля 1205 г.) эти силы, объединившись под руководством болгарского царя Калояна, нанесли латинскому воинству сокрушительное поражение в битве при Адрианополе. Тогда погиб или был взят в плен первый латинский император – Балдуин Фландрский.

С юго-востока же империю подпирали сельджуки и никейские греки под руководством энергичного Феодора Ласкариса, последнего византийского императора, не терявшего надежды на восстановление своего престола. Связь со столицей осуществлялась только по узкому перешейку с территории Греции, и по Средиземному морю с северо-западных территорий Малой Азии, подвластных «латынянам».

С окатоличиванием Трансильвании и Валахии – бывших территорий Дикого Поля, империя получила доступ к себе с севера, из прибрежных районов Черного моря. Кольцо врагов, окружавших Костантинополь, разомкнулось. Характерно, что в прибрежной зоне Румынии недалеко от Констанцы имеется городок под названием Мангалия. Надо думать, название это не от приспособления для жарки шашлыков произошло. Оно появилось здесь как раз в связи с подчинением этих областей тевтоно-могорскому (монгольскому) влиянию.

Впрочем, с падением Константинополя в 1261 г. это влияние ослабло. Области опять оказались предоставленными самим себе, вследствие чего румыны говорят теперь на языке, подобном итальянскому, но исповедуют все-таки православие, связь которого с несторианством, религией их древних предков – куманов, очевидна.

А что же тевтонцы? Им захотелось вновь попытать счастья в деле государственного строительства. Тем более что у них уже имелся соответствующий опыт.

Рис. 23. Карта Латинской империи

Конечно, основной массе этого воинства данная идея была глубоко чуждой. Им хотелось по-прежнему угонять скот и обкладывать данью малозащищенные территории. Однако их немецкие вожди думали по-другому. Трансильванский эксперимент, хоть и не удался, но показал все преимущества оседлой жизни по сравнению с кочевой. Рэкетирство становилось занятием непрестижным и малоприбыльным. К тому же небезопасным, поскольку беззащитных поселений становилось все меньше. Территории государств расширялись. Появилась тенденция к созданию регулярных армий, превосходящих своей боеспособностью наемные дружины. Причем создавались эти армии на базе тех же наемников, только «посаженных» на землю. Мы уже видели это на примере с королевскими сервиентами в Венгрии. В Московии из тех же «охочих», т. е. вольнонаемных людей, пополнявших первоначально стрелецкие полки, составилась к XVIII веку прослойка дворян-однодворцев, земля которым принадлежала лишь до тех пор, пока они несли воинскую службу.

Такими же «посадскими», т. е. посаженными на землю, были и «панцирные бояре» в Литве и Речи Посполитой.

В украинских землях польский король Стефан Баторий (1533–1586) организовал в 1578 г. реестровое казачество, поначалу в количестве 500 человек. Реестровые казаки в противовес «низовым» (вольным) считались состоящими на государственной службе и получали за это привилегии. В их числе было, например, право на владение городком Трахтемиров в Киевском воеводстве, где находился Зарубинский монастырь, служивший казакам госпиталем. Также казаки освобождались от уплаты налогов.

Правда, в конце XIII века все эти процессы только начинали набирать обороты. Но уже тогда из-за этого стал происходить постоянный отток сил из казацких кочевий. «Поле» стало сужаться в размерах, мельчать и вырождаться. Вожди наемных дружин уже не могли диктовать свою волю королям и императорам, а тем более насаждать в государствах правящие верхушки, династии. Почти невозможным стало получить «в кормление» даже небольшую территорию с населением, способным прокормить и себя, и эти прожорливые оравы.

В этих условиях создание собственного государства, представляющего собой легальную базу налогообложения, было для ордена наиболее оптимальным вариантом. Тем более, что он со своей иерархией и строгой дисциплиной, по сути, и был уже готовым государством, только кочевым. Оставалось лишь осесть на землю.

И она была найдена. В Северо-Восточной Руси, называемой Залесьем. Благо, там имелось уже поселение родственных «ордынцам» славяноязычных тюрок – Кучково. Именно деятельностью ордена, а вовсе не активностью мифических «мокселей», объясняется факт быстрого возвышения Москвы в совершенно не подходящих для этого условиях дикой лесистой местности и низких среднегодовых температур. Не могли такое отмочить и киевские беженцы от монголо-татарского ига. Они и у себя на родине, в более подходящих условиях, ничего толком не построили. Киевская Русь только номинально была государством, а на деле представляла собой рыхлое месиво из враждующих друг с другом княжеств, в конце концов, почти без боя оказавшихся под пятой более сильных соседей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.