Глава 1 Турецкий гамбит

Глава 1

Турецкий гамбит

Давняя история русско-турецкой вражды

Противостояние России и Турции имело очень давнюю историю, которая началась после того, как в 1453 г. турки, взяв Константинополь, сделали его своей столицей. В 1475 г. Османская империя завоевала генуэзские колонии и княжество Феодоро, населенное христианами разного этнического происхождения, которых впоследствии стали называть крымскими греками. Эти территории, охватившие большую часть Горного Крыма, а также ряд крупных городов и крепостей Причерноморья, Приазовья и Кубани вошли в состав турецких владений, управлялись султанской администрацией и не подчинялись ханам Золотой Орды. Османы содержали на этих территориях свои гарнизоны, чиновничий аппарат и взимали налоги с подвластных земель. С 1478 г. Крымское ханство официально стало вассалом Османской Порты и сохранилось в этом качестве вплоть до Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г.

В 1526 г. произошла Мохачская битва, в ходе которой турки разбили венгеро-чешско-хорватское войско и оккупировали Венгрию, а в 1529 г. подступили к стенам Вены. На вершине своего могущества, в правление Сулеймана Великолепного, Османская империя простиралась от Вены до Персидского залива, от Крыма до Марокко.

Еще в XV в. сразу после захвата турками Константинополя, возбуждаемые Оттоманскою Портою крымские татары начали производить грабительские набеги в Россию, а в 1591 г. прошли наши южные области огнем и мечом вплоть до самой Москвы. В 1678 г. турки захватили обширные территории к западу от Днепра, заселенные восточнославянскими племенами.

В ходе этих походов крымские татары и ногаи в совершенстве отработали тактику своих набегов, выбирая путь по водоразделам рек. Главным из их путей к Москве был Муравский шлях, шедший от Перекопа до Тулы между верховьями рек двух бассейнов, Днепра и Северного Донца. Углубившись в пограничную область на 100–200 км, татары поворачивали назад и, развернув от главного отряда широкие крылья, занимались грабежом и захватом пленников.

Захват пленников и торговля рабами были важной статьей экономики ханства. Пленники продавались в Турцию, на Средний Восток и даже в европейские страны. Крымский город Каффа (ныне Феодосия) был главным невольничьим рынком. По оценкам некоторых исследователей, на крымских работорговых рынках было продано за два века более 3 млн чел., преимущественно русских и поляков.

Ежегодно Москва собирала весной до 65 тыс. ратников, чтобы они до глубокой осени несли пограничную службу на берегах Оки. Для защиты страны применялись укрепленные оборонительные линии, состоящие из цепи острогов и городов, засек и завалов. На юго-востоке древнейшая из таких линий шла по Оке от Нижнего Новгорода до Серпухова, отсюда поворачивала на юг до Тулы и продолжалась до Козельска.

Вторая линия, построенная при Иване Грозном, шла от города Алатыря через Шацк на Орел, продолжалась до Новгорода-Северского и поворачивала к Путивлю. При царе Федоре Иоанновиче возникла третья линия, проходящая через города Ливны, Елец, Курск, Воронеж, Белгород.

Первоначальное население этих городов состояло из казаков, стрельцов и других служилых людей. Большое количество казаков и служилых людей находилось в составе сторожевой и станичной служб, которые наблюдали за движением крымцев и ногаев в степи. Только за вторую половину XVI в. на Московское государство было совершено сорок восемь набегов крымских татар.

После того как Иван Грозный покорил Казанское и Астраханское ханства, крымский хан Девлет-Гирей начал вести с Москвой войны, добиваясь подчинения себе Казани и Астрахани, и в 1571 г., при поддержке Османской империи и Речи Посполитой, крымский хан во главе сорокатысячного войска захватил и сжег Москву. При этом были убиты десятки тысяч русских, более 150 тыс. уведены в рабство.

На следующий год Девлет-Гирей, собрав 120-тысячную армию, вновь двинулся походом на Москву с целью полного подчинения себе русского государства. Однако в 50 км южнее Москвы, недалеко от деревни Молоди, армия Девлет-Гирея была наголову разбита и практически полностью уничтожена 60-тысячным русским войском под предводительством князя Михаила Воротынского. Разоренная предыдущими крымскими набегами 1566–1571 гг. и стихийными бедствиями, обрушившимися на наших предков в конце 1560-х гг., воюющая на два фронта Московская Русь смогла выстоять и сохранить свою независимость.

После сокрушительного поражения 1572 г. Крымское ханство лишилось почти всего боеспособного мужского населения. В целом же, несправедливо забытое сражение при Молодях стало поворотной точкой в противостоянии Московской Руси и Крымского ханства и последней крупной битвой Руси со Степью. Надо сказать, что по своему военно-политическому значению это сражение не уступает знаменитой Куликовской битве, а полководческий талант Михаила Воротынского ставит его в один ряд с самыми знаменитыми полководцами России. Ведь именно в битве при Молодях надолго была подорвана военная мощь Крымского ханства, смертельно угрожавшего русским землям, а Османская империя была вынуждена отказаться от своих планов превращения Среднего и Нижнего Поволжья в еще один турецкий протекторат.

Именно с этого момента Волга окончательно стала великой русской рекой. Пограничные укрепления на Дону и Десне были отодвинуты на юг на 300 км, заложены Воронеж и новая крепость в Ельце, началось освоение ранее принадлежавших Дикому полю богатых черноземных земель.

Впрочем, разбойничьи набеги крымских татар на Русь на этом не прекратились. В 1591 г. Бора Газы-Гирей организовал новый крупный набег на Москву. Стотысячное войско крымского хана состояло из крымских татар, воинов Малой ногайской орды, янычар и турецкой артиллерии. Московские войска не стали встречать крымских татар у Оки, где они могли легко их обойти, и отошли к Москве.

4 июля 1591 г. татарско-турецкие войска по серпуховской дороге подошли к Москве. Днем произошел бой с русскими отрядами, расположившимися в гуляй-городе у Данилова монастыря. В Москве было мало стрельцов, поскольку большая их часть воевала со шведами. Вечером татары ушли к Коломенскому. Однако ночью со стен Кремля и из гуляй-города раздалась пушечная стрельба. Русские полки подошли к Коломенскому. Татары не выдержали и ушли к Оке, а потом в Крым.

Не преминули крымские татары воспользоваться и смутой на Руси, возникшей после воцарения в Москве Лжедмитрия. Во время Осады Сигизмундом III Смоленска в 1609–1611 гг., похода польских войск на Москву в 1610 г., попыток русского ополчения во главе с Ляпуновым изгнать поляков из Москвы, крымские татары регулярно организовывали грабительские набеги на русские земли.

В июле 1632 г. 25-тысячное татарское войско разграбило Мценский, Новосильский, Орловский, Карачевский, Ливенский и Елецкий уезды. В июне 1633 г. такое же 25-тысячное войско во главе с Мубарек-Гиреем разграбило уже приокские уезды: Серпуховской, Тарусский, Калужский, Алексинский, Каширский, Коломенский, Рязанский.

Регулярные набеги продолжались до 1637 г., хотя в это время татарские отряды уже и не доходили до Оки. А в 1638 г. крымский хан Богадур-Гирей потребовал от Москвы разрушить возведенную русскими 800-километровую линию Белгородских укреплений. Однако получив отказ, в 1644 и 1645 г. провел два набега на русские земли, разграбив Путивльский и Рыльский уезды, где захватил около 15 тыс. пленных, проданных им в рабство на невольничьем рынке. В 1647 г. набег 10-тысячного татарского отряда Караш-мурзы на московские земли был отражен с большими потерями для татар.

Для того чтобы сдерживать татарские набеги России на ее южных рубежах приходилось постоянно держать 100-тысячное войско и вести строительство крепостей и пограничных укреплений, что приводило к отвлечению громадных людских и материальных ресурсов. Только за первую половину XVII в. из русских земель татарами было угнано и продано в рабство более 200 тыс. чел., что составляло около 2 % от всего населения Московской Руси.

27 апреля 1670 г. между Россией и Крымским ханством был подписан мирный договор, в котором хан с оговорками признал включение Левобережной Украины в состав России. Несмотря на это, в 1673 г. войско крымского хана Седим-Гирея вновь попыталось ворваться на русские земли, но укрепления Белгородской черты остановили его.

В сентябре 1675 г. 25-тысячное казацкое войско с кошевым атаманом Иваном Сирко, быстро пройдя степи, через Сиваш ворвалось на Крымский полуостров. Разделившись на несколько отрядов, казаки подвергли ханство разорению, сожгли Гезлев и разгромили Бахчисарай, везде освобождая захваченных в плен невольников. Эльхадж Селим-Гирей едва успел уйти в горный Крым. Собрав там более 50 тыс. воинов, хан подошел к казацкой переправе у Сиваша, но там попал в засаду и, потеряв до 10 тыс. убитыми, отошел. Казаки же переправились через Сиваш и вернулись на Сечь.

Таким образом, около двух столетий продолжались регулярные грабительские набеги крымских татар на Московскую Русь, которые терроризировали население страны, не позволяя ему наладить нормальную мирную жизнь. Однако после воссоединения Украины с Россией борьба русского народа с крымско-турецкими захватчиками постепенно стала переходить из оборонительной к наступательной фазе. В результате чего с 1676 по 1878 г. между Турцией и Россией произошло десять кровопролитных войн.

Первая Русско-турецкая война 1676–1681 гг. была вызвана стремлением Османской империи распространить свое господство на всю Правобережную Украину. По итогам этой войны 13 января 1681 г. в Бахчисарае было заключено перемирие сроком на двадцать лет. Западная Украина и Подолия остались в руках османцев, а граница была определена по Днепру. Крымские татары получили право на кочевание и охоту по берегам Днепра, а казаки на право рыбной ловли в Днепре и право добычи соли. Запорожские казаки признавались российскими подданными. Турция и Крымское ханство также признали за Россией часть Левобережной Украины с Киевом.

Вторая Русско-турецкая война длилась 14 лет, с 1686 по 1700 гг. Эта война была первой для Османской империи, в которой ей пришлось не нападать, а защищаться на собственной территории. В 1687 г. русские войска под начальством князя Василия Голицына направились в Крым. С ними шли и украинские казаки под начальством гетмана Самойловича. После неудачи, постигшей поход Голицына, начались Азовские походы Петра I.

Завершилась война 3 июля 1700 г., когда был подписан мир сроком на 30 лет, по которому Азов и вновь построенные Петром городки — Таганрог, Павловский город, Миюс — остались за Россией, но от притязаний на Керчь России пришлось отказаться.

Третья Русско-турецкая война 1710–1713 гг. После разгрома шведской армии в Полтавской битве в 1709 г. шведский король Карл XII укрылся в городе Бендеры, владении Османской империи, и стал всячески склонять султана к войне с Россией. В результате этих интриг султан Ахмед III под влиянием французской и шведской дипломатии, и особенно под давлением своего вассала, крымского хана Девлета-Гирея, объявил 20 ноября 1710 г. войну России. В результате крайне неудачного Прутского похода Петр I был вынужден 12 июля 1711 г. заключить с Турцией мирный договор. Окруженные русские войска смогли выйти из Молдавии, но за это Россия была вынуждена возвратить Османской империи Азов и ликвидировать свои крепости на Азовском море. Тем не менее состояние войны продолжалось до 1713 г., так как султан выдвинул новые требования, на которые Россия не согласилась.

Четвертая Русско-турецкая война 1735–1739 гг. была вызвана непрекращавшимися набегами крымских татар на южнорусские земли, а также стремлением России обрести выход к Черному морю. В 1735 г. граф А. И. Остерман, указывая в письме к великому визирю на целый ряд нарушений со стороны Порты мирных условий, просил султана прислать уполномоченных на границу для устранения недоразумений. Уполномоченные не были присланы, поэтому Россия сочла условия мира нарушенными и объявила войну Османской империи.

В 1736 г. российское командование установило в качестве военной цели взятие Азова и Крыма. 20 мая 1736 российская днепровская армия, насчитывавшая 62 тыс. чел., и состоявшая под командованием Б. К. Миниха, взяла штурмом турецкие укрепления у Перекопа, а 17 июня заняла Бахчисарай. Однако недостаток в продовольствии, а также вспышки эпидемий в рядах русской армии заставили Миниха отступить на Украину.

19 июня 1737 г. донская армия из 28 тыс. чел., под предводительством Ф. М. Ласси, с помощью Донской флотилии осадила Азов, а в июле армия Миниха взяла турецкую крепость Очаков. Армия Ласси, к тому времени увеличившаяся до 40 тыс. чел., одновременно вторглась в Крым, нанеся армии крымского хана ряд поражений и захватив Карасубазар. Но и она была вскоре вынуждена покинуть Крым из-за недостатка снабжения.

В итоге в сентябре 1739 г. в Белгороде был заключен мирный договор, по которому Россия оставляла за собой Азов, но обязывалась срыть все находящиеся в нем укрепления. Кроме того, ей запрещалось иметь флот на Черном море, а для торговли на нем должны были использоваться турецкие суда. Таким образом, задача выхода к Черному морю практически так и не была решена.

Пятая Русско-турецкая война, длившаяся с 1768 по 1774 гг., была объявлена России 25 сентября 1768 г. султаном Мустафой III, использовавшим в качестве повода для этого пограничный инцидент, во время которого отряд русских казаков, преследуя польские повстанческие силы, вошел в город Балта и таким образом вторгся на территорию Османской империи. Объявив России войну, турки заключили союз с польскими повстанцами, в то время как Россию на этот раз поддержала Великобритания, выслав российскому флоту своих военных советников.

Результатом этой войны стало сокрушительное поражение Порты и вхождение в состав России Новороссии, Северного Кавказа и Крыма. Итогом войны 1768–1774 гг. стало подписание 10 июля 1774 г. Кючук-Кайнарджийского мирного договора.

Шестая Русско-турецкая война 1787–1791 гг. После заключения Кючук-Кайнарджийского мира, предоставившего Крымскому ханству независимость, Россия начала постепенный вывод войск с полуострова. Петербург надеялся распространить свое влияние на ханство дипломатическим путем благодаря лояльности к России хана Сагиб-Гирея и пророссийским симпатиям его наследника Шагин-Гирея. Турки же, нарушив договор 1774 г., попытались силой вмешаться в дела ханства. В конце июля они высадили в Крыму свои войска. Сагиб-Гирей лишился трона, который занял ставленник Константинополя Девлет-Гирей IV.

Но после того как русские войска фактически беспрепятственно заняли крымские крепости, туркам пришлось отступить, а крымским ханом стал Шагин-Гирей. Правда, он удерживался у власти только благодаря военной поддержке России. В Крыму было неспокойно, постоянно вспыхивали мятежи, плелись заговоры, мусульманское духовенство активно агитировало за Турцию. Тогда, по настоянию Г. А. Потемкина, императрица решилась на ликвидацию Крымского ханства, и под давлением России Шагин-Гирей отрекся от престола в пользу Екатерины II.

Тем временем в Молдавии русская армия под руководством А. М. Голицына заняла Яссы и Хотин, а его преемник фельдмаршал П. А. Румянцев-Задунайский нанес турецкой армии ряд тяжелых поражений. После долгой осады отрядами А. В. Суворова был захвачен Очаков, а весь его турецкий гарнизон уничтожен. Новость об этом так шокировала султана Абдул-Гамида I, что он умер от сердечного приступа.

Походы турок на Бендеры и Аккерман завершились провалом. Слывшая неприступной крепость Измаил была в короткие сроки захвачена Суворовым, а потеря Анапы стала следующим звеном в серии турецких поражений.

Несмотря на численное превосходство турецкого флота, Черноморский флот под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова нанес ему целый ряд крупных поражений в сражениях у Фидониси в 1788 г., в Керченском проливе и у Тендры в 1790 г. и при Калиакрии в 1791 г.

В итоге Османская империя 9 января 1792 г. была вынуждена подписать Ясский мирный договор, закрепляющий Крым и Очаков за Россией, а также отодвигавший границу между двумя империями до Днестра.

Седьмая Русско-турецкая война 1806–1812 гг. была вызвана реваншистской политикой Турции, рассчитывавшей воспользоваться моментом, когда значительные силы России были отвлечены войнами, ведущимися в это время против Франции и Ирана. Непосредственным поводом к войне явились нарушение Турцией договора 1805 г. о порядке прохода русских судов через проливы и смена турецким султаном прорусски настроенных господарей Молдовы и Валахии.

Русское правительство, опасаясь захвата Дунайских княжеств высадившимися в Далмации французскими войсками, в ноябре — декабре 1806 г. ввело в эти княжества свои войска. В ответ на это Турция 18 декабря объявила войну России.

В феврале 1807 г. русская эскадра вице-адмирала Д. Н. Сенявина, находившаяся около острова Корфу, начала военные действия и в июне в Афонском сражении разбила турецкий флот. На Дунае турецкие войска потерпели ряд поражений и отошли за Дунай. После заключения Тильзитского мира между Францией и Россией Наполеон, согласно условиям договора, выступил посредником в заключении мира между Россией и Турцией. В августе было заключено перемирие, продолжавшееся до марта 1809 г.

Однако Александр I остался крайне недоволен условиями перемирия, и по его приказу весной 1809 г. русская армия возобновила военные действия. После же поражения главных сил Турции под Рущуком и окружения их большей части у Слободзеи 16 мая 1812 г. в Бухаресте М. И. Кутузов, всего за месяц до начала нашествия Наполеона на Россию, добился заключения мирного договора с Портой. Благодаря этому договору была обеспечена безопасность юго-западных границ России, и Турция уже не стала принимать участие в походе Наполеона против России.

Это была крупная военная и дипломатическая победа, значительно улучшившая стратегическое положение России к началу Отечественной войны 1812 г. После чего началась переброска Дунайской армии к западным границам России. Хотя для достижения этого мира Кутузов был вынужден сделать Порте значительные уступки. Так ст. 6 договора обязывала Россию возвратить султану все завоеванные у него населенные пункты на Северном Кавказе. Турции были возвращены Анапа, Поти и Ахалкалаки, однако Сухуми и другие пункты, приобретенные Россией в результате добровольного перехода в русское подданство владетелей Западной Грузии, остались в составе России.

Восьмая Русско-турецкая война 1828–1829 гг. Причиной войны стало новое обострение Восточного вопроса в связи с вспыхнувшим в 1821 г. восстанием греков против турецкого владычества. 24 июня 1827 г. Россия, Франция и Великобритания подписали Лондонскую конвенцию, потребовав от Порты допустить их посредничество в турецко-греческом конфликте и предоставить Греции автономию. После того как султан Махмуд II при поддержке Австрии отверг эти требования, объединенная англо-франко-русская эскадра подошла к берегам Пелопоннеса и 8 октября разгромила турецко-египетский флот при Наварине.

Однако после этой победы противоречия между союзниками усилились. Этим обстоятельством и решил воспользоваться турецкий султан, который 8 октября 1827 г. объявил об отказе Турции от Аккерманской конвенции 1826 г. и призвал к священной войне против России.

В ответ на это 14 апреля 1828 г. Россия объявила войну Турции. На Дунай была направлена 95-тысячная русская армия с задачей занять Молдову, Валахию и Добруджу и овладеть Шумлой и Варной. Ей противостояла 150-тысячная турецкая армия Хусейн-паши. А на Кавказе 25-тысячный корпус генерала И. Ф. Паскевича должен был занять Карсский и Ахалцихский пашалыки.

В апреле — мае русские войска заняли Дунайские княжества, форсировали Дунай и 29 сентября овладели Варной. Тем временем на Кавказе наши войска захватили Анапу, Каре, Ардаган, Ахалцих, Поти и Баязет. А 27 июня овладели Эрзерумом и подошли к Трапезунду.

В июне 1829 г. капитулировала мощная турецкая крепость Силистрия. После чего русские перешли Балканы, захватили Бургас и Айдос и осадили Адрианополь, деморализованный корпус которого капитулировал 20 августа. Русская армия стояла в двух шагах от Константинополя. Одновременно с этим российский флот блокировал проливы Босфор и Дарданеллы. Оказавшись блокированным с моря и суши, турецкое правительство, во главе с султаном Махмудом II, запросило мира.

По итогам Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. 2 сентября 1829 г. в Андрианополе был подписан мирный договор. Согласно Андрианопольскому договору к России отошли устье Дуная с островами, все Черноморское побережье Кавказа от устья реки Кубань до северной границы Аджарии, крепости Ахалкалаки и Ахалцих с прилегающими районами. Турция признала присоединение к России Грузии, Имеретин, Мингрелии, Гурии, а также Эриванского и Нахичеванского ханств, ранее перешедших к России от Ирана по Туркманчайскому мирному договору 1828 г.

Кроме того Молдавии и Валахии предоставлялась автономия, подтверждались полученные Россией ранее права свободной торговли во всех областях Османской империи. Порта обязалась выплатить России значительную контрибуцию, открыть проход через Босфор и Дарданеллы русским и другим иностранным торговым судам, осуществлять все предписания Аккерманской конвенции 1826 г. в отношении Сербии. Греция получила широкую автономию. Договор значительно укрепил позиции России на Балканах и Черном море и оказал значительное влияние на борьбу народов Балкан против владычества Османской империи.

Попытка Николая I изменить характер русско-турецких отношений

Несмотря на все преимущества, полученные Россией в соответствии с Адрианопольским договором, этот договор вовсе не компенсировал ни наших военных издержек, ни ужасного урона, понесенного русскими войсками в кампании 1828 и 1829 гг. Ведь по прибытии в Адрианополь русская армия, победоносная на всех полях сражений, была истощена повальными болезнями. Число умерших от болезней солдат, не считая павших в боях, превышало 85 тыс. чел.

Поэтому, если в первые годы своего царствования император Николай I лелеял надежду осуществить заветную мечту своей великой прародительницы Екатерины — изгнать турок из Европы, то результаты войны 1828–1829 гг. убедили его в чрезвычайной трудности такого предприятия.

Мало этого, Николай I, решив, что конец оттоманского владычества близок, не только перестал содействовать постепенному разложению Оттоманской империи, но даже, напротив того, стал поддерживать ее существование. Дело в том, что русский монарх понял, что в результате внезапного развала Порты у южных русских границ вместо больной и слабой Турции появятся другие, гораздо более опасные соседи.

Тем временем на Лондонской конференции 1830–1831 гг. Греция была провозглашена конституционной монархией, султан был лишен верховных прав над ней и счел себя жестоко обманутым. Между тем император Николай I, стремясь наладить нормальные отношения с Константинополем, уступил Порте 3 млн. голландских червонцев из контрибуционных сумм, причитавшихся России, и вывел свои войска из Дунайских княжеств, хотя по Адрианопольскому договору они могли пребывать там в течение 10 лет.

Однако существованию Оттоманской империи стала угрожать новая опасность. Могущественный вассал Турции паша Египта Мехмед-Али восстал против султана и пошел на него войной. Заняв Сирию, египетское войско под руководством Ибрагима, сына Мехмед-Али, 21 декабря 1832 г. в битве при Конии наголову разгромило турецкую армию. Султан Махмуд II очутился в отчаянном положении: у него не было ни денег, ни времени, чтобы хотя бы наскоро собрать новую армию.

В этой связи султан обратился за помощью к западным державам. Но французская дипломатия, давно облюбовавшая Египет и Сирию как сферу своего влияния, отказалась ему помочь. Не оказала помощи Порте и Англия.

Петербург же еще до битвы при Конии предложил султану свою вооруженную помощь, но султан слишком боялся России, чтобы принять ее. Тем не менее деваться ему было некуда, и 3 февраля 1833 г. Махмуд официально обратился к царю с просьбой оказать ему военную помощь в борьбе против своего мятежного вассала.

Русский флот, давно уже стоявший наготове в Севастополе, снялся с якоря и отплыл в Константинополь, и 20 февраля появился в Босфоре. Тогда французский посол адмирал Руссэн бросился к султану, решительно убеждая его удалить русский флот из Проливов. Английский посол поддержал Руссэна. Они оба заявили, что немедленно отбудут из Константинополя, если русские займут город. Фактически это означало, что, в случае отказа султана, Англия и Франция поддержат Мехмеда-Али. Тогда Султан потребовал от Руссэна обязательства поддержать его против Мехмеда-Али, и Руссэн был вынужден подписать такое обязательство.

Между тем в Константинополь пришли новые грозные известия. Сторонники паши Египта подняли восстание против султана в Смирне. После чего султан вновь обратился к русскому послу с просьбой о военной поддержке, и 2 апреля к берегу Черного моря, у самого Босфора, явилась вторая русская эскадра, а спустя несколько дней — и третья. Около 14 тыс. русских солдат было высажено на берег.

Французская и английская дипломатия пришли в растерянность, поскольку им стало ясно, что одними обещаниями отделаться им не удастся. Приходилось либо решительными действиями спасать султана Махмуда от египетского паши, либо с разрешения султана отдать Константинополь русским войскам. В конце концов, Лондон и Париж отправили свои эскадры к берегам Египта.

В это время Николай I направил в Константинополь в качестве чрезвычайного посла графа А. Ф. Орлова, поручив ему очень важную миссию — добиться удаления войск Египетского паши из Малой Азии, а за это потребовать от султана подписания нового договора с Россией.

Оба дела были проведены Орловым быстро и ловко. Путем дипломатических угроз и демонстрации военной силы Орлов заставил Ибрагима удалиться обратно за хребет Тавра. В результате 24 июня султан был уведомлен, что египетские войска в полном составе ушли за Тавр, а 16 июня 1833 г. в местечке Ункиар-Искелесси был подписан новый русско-турецкий договор. После чего Орлов приказал русскому флоту и войскам покинуть Босфор и возвратиться к русским берегам.

Согласно условиям этого договора, заключенного сроком на восемь лет, Россия и Турция обещали помогать друг другу в случае войны с третьей державой. Турция обязывалась не допускать военных судов нечерноморских стран в Дарданеллы. Босфор же оставался при всех условиях открытым для входа любых русских судов. Ункиар-Искелесский договор полностью покрывал все русские претензии на черноморские проливы и создавал дипломатическую основу для длительного мирного существования двух империй.

Однако такое укрепление русской позиции в районе Проливов никак не устраивало ни Лондон, ни Париж. Ведь Россия теперь оказывалась недоступной для флотов западных держав, и исчезало самое слабое место в русской государственной обороне. В этой связи газета «Таймс» назвала Ункиар-Искелесский договор бесстыжим, а Пальмерстон по этому поводу послал султану резкий протест.

Для противодействия новой политике Петербурга в Константинополе в английском посольстве образовался сплоченный круг людей, основную задачу свою видевших в борьбе против русского влияния в Турции, и прежде всего, в подрыве основ Ункиар-Искелесского договора. Во главе этой группы стоял английский посол Дэвид Уркуорт, усилиями которого был поднят вопрос о непризнании суверенитета России над Черкессией. А к берегам Кавказа на английских судах к повстанцам стали поступать вооружение и боеприпасы. Одно из таких снаряженных в Лондоне судов, бриг «Уиксен», с грузом пороха, скромно числящегося в корабельном журнале солью, в декабре 1835 г. было арестовано русскими кораблями и препровождено в Севастополь.

Разразился скандал, в ходе которого английский министр иностранных дел лорд Пальмерстон заявил русскому послу в Лондоне К. О. Поццо ди Борго, что он не признает русского суверенитета над Черкессией. Дело тянулось больше года и дошло до очень бурных объяснений, так что Поццо ди Борго в январе 1837 г. даже сообщил в Петербург, что возможно объявление войны России со стороны Англии. Тем не менее Николай I не уступил, но начать войну с Россией из-за ареста «Уиксена» Лондон так и не решился, поскольку дальнейшей эскалации в англо-русских отношениях помешал нараставший в то время конфликт между Парижем и Лондоном.

Дело в том, что французская дипломатия начала демонстративно поддерживать египетского пашу. Стало ясно, что Франция стремится наложить руку на Сирию, а если удастся, то и на Египет, но Великобританию, которая сама имела виды на Египет, это явно не устраивало. Кроме того, новое выступление Мехмеда-Али против турецкого султана, в принципе, давало Петербургу право, на основании Ункиар-Искелесского договора, вмешаться в турецко-египетский конфликт и даже занять Константинополь.

В этой ситуации русское правительство решило воспользоваться образовавшейся брешью в англо-французских отношениях и не только встало на сторону Англии в этом конфликте, но и пошло на другие уступки Лондону, прежде всего в Афганистане и в Персии. Кроме того Петербург добровольно отказался от продления столь ненавистного Лондону Ункиар-Искелесского договора, срок которого истекал в 1841 г., и согласился подписать английский вариант договора о закрытии черноморских проливов для военных судов.

15 июля 1840 г. в Лондоне было подписано соглашение между четырьмя державами: Англией, Австрией, Пруссией и Россией. В Париже это соглашение справедливо расценили как попытку возобновить Священный союз 1815 г., направленный против Франции. При этом Париж возмутило не только содержание соглашения, обращенное против египетского паши и в пользу султана, но и тем, что оно было заключено втайне от французов. В этой связи французский премьер Тьер заявил английскому послу Бульвер-Литтону:

«Я всегда был сторонником союза Франции с Англией, — зачем вы разбили этот союз?»

В этой ситуации Франция, видя, что четыре державы выступают против нее, была вынуждена отказаться от поддержки Мехмеда-Али, а египетский паша удовольствовался серьезными территориальными приобретениями и примирился с новым султаном Абдул-Меджидом, который сменил Махмуда II, умершего в 1839 г.

В мае 1844 г. Николай I, обнадеженный первыми успехами русской дипломатии на английском фронте, предпринял визит в Англию по приглашению королевы Виктории, во время которого вел переговоры с английским премьером Пилем и статс-секретарем по иностранным делам Эбердином. Затронул царь в своих беседах и тему будущего Турции, явно намекая при этом на желательность совместного англо-русского противостояния французским притязаниям:

«Турция — умирающий человек. Мы можем стремиться сохранить ей жизнь, но это нам не удастся. Она должна умереть, и она умрет. Это будет моментом критическим. Я предвижу, что мне придется заставить маршировать мои армии. Тогда и Австрия должна будет это сделать. Я никого при этом не боюсь, кроме Франции. Чего она захочет? Боюсь, что многого в Африке, на Средиземном море и на самом Востоке.

Не должна ли в подобных случаях Англия быть на месте действия со всеми своими силами? Итак, русская армия, австрийская армия, большой английский флот в тех странах! Так много бочек с порохом поблизости от огня! Кто убережет, чтобы искры его не зажгли?»

Со стороны англичан этот царский монолог не вызвал никаких протестов или отрицательных эмоций, тем не менее никаких ответных шагов в направлении создания антифранцузской коалиции ими сделано не было. Несмотря на это, Николай I счел свой визит в Британию успешным, полагая, что в лице Лондона обрел если ни союзника, то по крайней мере получил гарантию английского нейтралитета в случае возникновения русско-французского конфликта.

В 1848 г. в Европе произошел целый ряд революций, но особое значение для Петербурга имела революция в Венгрии. После того как австрийский император обратился к Николаю I с мольбой о помощи, царь совершил роковую ошибку. Он, пренебрегая геополитическими интересами России, подавил революцию в Венгрии и тем самым спас от распада Австрийскую империю. Вместо того чтобы способствовать созданию двух враждующих между собой независимых государств, которым было бы не до экспансии на Балканах, Николай I исполнил роль европейского жандарма, вызвав протест и негодование всей Европы.

Впрочем, уже в 1854 г. Николай I осознал свою ошибку. Вот как это описывает известный советский историк, академик Тарле в своей монографии «Крымская война»:

«Месяца полтора после того, когда из действий Венского кабинета можно было заметить, что немцы примут сторону скорее врагов России, нежели нашу, государь, разговаривая с генерал-адъютантом графом Ржевусским, польским уроженцем, спросил его: «Кто из польских королей, по твоему мнению, был самым глупым?» Ржевусский, озадаченный этим вопросом, не знал, что отвечать. «Я тебе скажу, — продолжал государь, — что самый глупый польский король был Ян Собесский, потому что он освободил Вену от турок. А самый глупый из русских государей, — прибавил его величество, — я, потому что я помог австрийцам подавить венгерский мятеж».

Впрочем, это осознание пришло к Николаю I лишь после того, как он совершил еще ряд непростительных ошибок, приведших его к новой войне с Турцией. Дело было в том, что после быстрой и сокрушительной победы над восставшей Венгрией русского царя обуяла такая гордыня, что он повел себя как полновластный хозяин Европы. А этого ему не могли простить ни союзники, ни враги. При этом Австрия, Пруссия и Турция всячески стремились избавиться от опеки Петербурга, а Англия и Франция считали необходимым как можно быстрей поставить на место слишком уж усилившуюся Россию.

Уменьшить свою зависимость от воли русского царя Пруссия и Австрия могли, столкнув, например, Россию с какой-либо другой мировой державой, и выступить после этого в роли арбитра. И такой благоприятный случай для реализации подобных планов вскоре возник.

2 декабря 1851 г. во Франции произошел государственный переворот, в результате которого к власти в Париже пришел Луи-Наполеон, ровно через год после этого объявивший себя императором Наполеоном III.

Австрийские и немецкие политики вдруг сильно озаботились тем, что провозглашение Наполеона III императором Франции противоречит решению Венского конгресса 1815 г., который лишил династию Бонапартов права на французский престол. После этого прусский посол в Петербурге фон Рохов, ссылаясь на принципиальную непримиримость в этом вопросе австрийского министра Буоля, убедил еще колебавшегося Николая отказать Наполеону III в обращении к нему как к «брату», твердо заверив царя, что и Пруссия и Австрия, безусловно, сделают то же самое.

Впрочем, на этом Вена и Берлин не остановились и 20 декабря 1852 г. русское посольство в Вене сообщило в Петербург, что граф Буоль полагает, что державы не должны признать нового императора «Наполеоном Третьим», и в своих обращениях не должны называть его «братом», а должны только говорить ему: «государь». Николай I спешит согласиться с таким принципиальным решением и пишет на полях:

«Для нас не может быть вопроса о "N III", потому что эта цифра — абсурдна. Адресовать должно: "Императору французов" — и только, — а подписать не "брат", а коротко: Франц Иосиф, Фридрих-Вильгельм и Николай и, если возможно, Виктория».

К сожалению, царь слишком поздно понял, что его откровенно дурачат, поскольку все императоры давно уже решили принять в свое «братство» в качестве «дорогого брата» нового французского императора, и что союзники намеренно его провоцируют на дерзкую выходку исключительно для того, чтобы столкнуть Францию с Россией.

Поэтому, как только в официальном обращении к новому французскому императору со стороны Петербурга прозвучало словосочетание «дорогой друг», Вена и Берлин срочно изменили свою «принципиальную» позицию и стали обращаться к Наполеону в полном соответствии с правилами протокола, как к «дорогому брату». В результате Николай I оказался изолированным в крайне нелепом положении, а Париж воспринял этот демарш Петербурга как вызов и намеренное оскорбление чести французского короля.

Но самое поразительное в этой провокации Австрии было письмо Буоля русскому послу в Вене Мейендорфу от 31 декабря. Дело было уже сделано, Буоль, который уже втравил Николая в эту опасную историю, сам его уже предал, но при этом хотел удостовериться, что Николай в последний момент не сделает какой-либо попытки исправить положение, пишет русскому послу:

«Император Николай не такой человек, чтобы отрекаться от слова, которое он произнес, — и ваш кабинет, впрочем, очень может упорствовать, не боясь серьезных последствий».

Восхищаясь царем, не отказывающимся от своих слов, Буоль поясняет, что для Австрии было слишком опасно проявлять такую же верность своему слову:

«Стоит ли давать Луи-Наполеону предлог возбуждать воинственные наклонности Франции?»

В результате сразу же после получения из Петербурга письма Николая I с обращением к нему «дорогой друг» оскорбленный Наполеон берет курс на развязывание войны с Россией, и с этой целью интенсифицирует так называемый спор о святых местах.

Турецкая мышеловка

Разумеется, Крымская (1853–1856 гг.), или, как ее еще называют, Восточная война не возникла на пустом месте и уж, конечно, не явилась результатом схоластических споров о ключах от церкви Яслей Господних (Рождества Христова) и церкви Гроба Господня. Религиозные споры и претензии на самом деле были лишь удобным предлогом для осуществления замыслов политического и стратегического характера. Истоки же Крымской войны, с одной стороны, кроются в геополитическом противостоянии России, Франции и Англии, а с другой, в давнем конфликте, постоянно тлевшем между Россией и Турцией и периодически приводившем к русско-турецком войнам.

Тем не мене, главным инициатором Восточной войны был Наполеон III, который сознательно провоцировал новую русско-турецкую войну, рассчитывая под предлогом защиты Османской империи совместно с Турцией и Великобританией достичь военного поражения России, лишив ее роли сильнейшей европейской державы, и удалить русский флот с берегов Черного моря. Кроме того французский император считал, что победоносная война против России должна была бы стать реваншем за поражение Франции в наполеоновских войнах и значительно упрочить его еще довольно шаткое положение в качестве продолжателя династии Наполеонов.

Лондон прекрасно понимал смысл затеваемых Парижем политических игрищ с Петербургом, считая, что провокация Наполеона III вполне может быть использована для реализации глобальных геополитических планов Великобритании, согласно которым грядущая война должна была превратить Россию во второстепенную державу, лишенную выхода к морям и океанам.

Дело дошло до того, что в июле 1852 г. Франция, в нарушение Лондонской конвенции о статусе проливов, привела под стены Стамбула 90-пушечный паровой линейный корабль «Карл Великий», на котором в Константинополь прибыл французский посланник де Лавалетт. Корабль бросил якорь у дворца падишаха, «желая своим высокомерием и резкостью произвести на турок необходимое ему давление». После чего де Лавалетт потребовал от Порты формального объявления, что дарованный грекам гатти-шериф не отменяет ноты, сообщенной французскому посольству, и договора 1740 г. Великий визирь, под влиянием переданной французским послом угрозы, что Франция отправит флот к берегам Сирии, вручил ему ноту, заключавшую в себе это объявление.

Ситуация, при которой французский военный корабль, вопреки международным обязательствам Турции не пропускать боевые корабли через Дарданеллы, вошел в черноморские проливы и произвел военную демонстрацию, добившись при этом от Порты удовлетворения политических требований Парижа, безусловно, была вопиющей и абсолютно нетерпимой. Но главное заключалось в том, что те уступки, которые были сделаны французам, фактически означали пересмотр условий Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г., согласно которому привилегии православной церкви в святых местах были неоспоримы. А согласись Россия с пересмотром даже части статей русско-турецких договоров на том основании, что соответствующие его статьи противоречат более ранним международным обязательствам Порты, и процесс этот было бы трудно остановить.

Таким образам, предпринятый Парижем дипломатический демарш фактически ставил под сомнение всю сложившуюся в результате многовековой русско-турецкой борьбы систему договорных отношений между Россией и Турцией, чего Петербург допустить никак не мог. А тем временем, в начале декабря 1852 г. ключи от церкви Рождества Христова были переданы Франции. В ответ на это российский канцлер К. В. Нессельроде от лица Николая I заявил, что Россия не потерпит полученного от Османской империи оскорбления. Началась мобилизация российской армии на границе с Молдавией и Валахией. Запахло войной, и в этой связи для России было чрезвычайно важно обеспечить нейтралитет Англии.

И хотя Николай I не был заинтересован в войне с Турцией, однако, поддавшись на провокацию Парижа он, как минимум, рассчитывал начать пересмотр русско-турецких отношений, но при этом был не прочь воплотить в жизнь давнюю мечту русских царей заполучить Константинополь и черноморские проливы.

Именно с этой целью Николай I 9 января 1853 г. в разговоре с английским послом Гамильтоном Сеймуром предложил Великобритании сделку о полюбовном разделе Турции. Однако это предложение царя сразу же встретило в Лондоне решительно враждебный прием, поскольку захват Россией проливов, с точки зрения английских дипломатов, означал бы наступление эры неуязвимости русского государства со стороны Англии, что позволило бы Петербургу не только контролировать Восточное Средиземноморье, но и безнаказанно начать борьбу с Англией за обладание Индией. А потерять Индию для Англии значило превратиться во второстепенную державу.

Кроме того, в лондонском Сити уже давно жаловались на препятствия, которые Россия чинила английской торговле в Средней Азии и в Персии, и опасались того, что в случае захвата Россией Дунайских княжеств Англия лишится крупного хлебного импорта и будет слишком сильно зависеть от цен на русский хлеб.

Получив решительный отказ Лондона от идеи совместного раздела Турции Нессельроде 2 января 1853 г. пишет русскому послу в Лондоне барону Ф. И. Бруннову письмо, в котором констатирует, что война с Францией из-за раздела Турции весьма вероятна, хотя Россия в такой войне не заинтересована:

«Мне нужно поделиться с вами мыслью, которая нас озабочивает и на которую вы могли бы, может быть, в той форме, которую найдете подходящей, обратить конфиденциально внимание английского министерства. Эта мысль, я соглашусь с вами, покоится на чистейшей гипотезе, но на такой важной гипотезе, что я не считаю ее вовсе не достойной, по крайней мере, хоть рассмотрения; эта мысль, мой дорогой барон, заключается в том, что как бы примирительно мы ни поступали и ни говорили, следует бояться, что рано или поздно нам не удастся избежать войны, потому что, принимая во внимание интересы особого честолюбия нового императора французов, ему нужны осложнения во что бы то ни стало и что для него нет лучшего театра войны, как на востоке, потому что падение Оттоманской империи, которого не хотим ни мы, ни Англия, для него совершенно безразлично, но как средство увеличить свою империю, как повод переделать нынешнее распределение территорий входит в его тайные расчеты и стремления».

После чего 21 февраля во время беседы с английским послом Нессельроде заверяет его, что разговор Николая I с Сеймуром, состоявшийся 9 января, носил интимный и как бы частный характер. Вообще же речь идет не о том, чтобы угрожать Турции, но, напротив, о том, чтобы сообща защитить Турцию от французских угроз.

Впрочем, эти ухищрения русской дипломатии были напрасны, поскольку в Париже и Лондоне уже начал складываться военно-политический союз, явно направленный против России. В этой связи еще в феврале 1852 г. Луи-Наполеон писал лорду Мэмсбери:

«Мое самое ревностное желание поддерживать с вашей страной, которую я всегда так любил, самые дружеские и самые интимные отношения», и Мэмсбери ему отвечал, что пока будет существовать союз Англии и Франции, «обе эти страны будут всемогущи».

А вскоре статс-секретарь Кларендон и французский посол в Лондоне граф А. Валевский подписали соглашение, по которому Англия и Франция обязывались ничего не предпринимать в области восточного вопроса без предварительных взаимных консультаций. Как это ни печально, но царь слишком долго не замечал признаков сближения позиций Парижа и Лондона в турецком вопросе, продолжая считать, что Англия в случае возникновения русско-французской конфликта, как минимум, будет придерживаться нейтралитета.

Довольно точно суть ситуации, сложившейся к началу Восточного кризиса, приведшего к Крымской войне, описал в своих мемуарах граф Фитцтум фон Экштедт, служивший в те годы представителем Саксонии в Петербурге, а затем в Лондоне:

«Чтобы понять происхождение Крымской войны, недостаточно приписывать ее несвоевременному честолюбию императора Николая. Это честолюбие старательно воспламеняли и искусственно поддерживали. Луи-Наполеон или его советники с самого начала рассчитывали на восточный вопрос совершенно так, как тореадор рассчитывает на красный платок, когда он хочет разъярить животное до высочайшей степени».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.