Глава 22. Поэт Иосиф Джугашвили

Глава 22. Поэт Иосиф Джугашвили

(Гусляров Е.Н. Сталин в жизни)

Свидетельствует Е.Н. Гусляров в своей книге «Сталин в жизни»: «Сталин нигде и никогда не упоминал о своей страсти к поэзии. Однако он был настоящим поэтом, был даже отмечен живым классиком грузинской литературы Ильей Чавчавадзе, который, увидев искру необыкновенного дарования, включил его стихи в школьные хрестоматии еще в 1895 году, когда Иосифу было шестнадцать лет.

Благодаря литературному покровительству Ильи Чавчавадзе некоторые из его стихов и были опубликованы в его солидном литературно-художественном журнале, любимом грузинской интеллигенцией. Это уже была какая-то заявка о себе, своем мироощущении. В 1901 г. составитель пособия по грузинской словесности М. Келенджеридзе в числе лучших образцов грузинской классической литературы привел одно из этих стихотворений, подписанное «Сосело». В 1907 г. в «Грузинской хрестоматии или сборнике лучших образцов грузинской словесности» было приведено стихотворение И.В. Джугашвили, посвященное Р. Эристави.

Вспоминает поэт и писатель Феликс Чуев:

– Сталин писал стихи, – говорю я Молотову. – Я перевел несколько его стихотворений. Вот одно из них. Почитаю вам в своем переводе:

Он бродил от дома к дому,

словно демон отрешенный,

и в задумчивом напеве

правду вещую берег.

Многим разум осенила

эта песня золотая,

и оттаивали люди,

благодарствуя певца.

Но очнулись, пошатнулись,

переполнились испугом,

чашу, ядом налитую,

приподняли над землей

и сказали: – Пей, проклятый,

неразбавленную участь,

не хотим небесной правды,

легче нам земная ложь.

Это было в 1896 году написано. Ему не было еще семнадцати лет.

– Сталин писал стихи до семнадцати лет. Это, когда все пишут стихи – так полагается. Хорошие писал, – говорит Молотов.

В 1949 году, к 70-летию вождя, по инициативе Л.П. Берия будет предпринята попытка втайне от Сталина издать его стихи в подарочном оформлении на русском языке. Под строжайшим секретом к их переводам будут привлечены такие поэты, как Борис Пастернак и Арсений Тарковский. Однако в самый разгар работы пришло указание переводы стихов приостановить. Исходило оно от кого-то свыше всесильного Л.П. Берия.

Почему автор стихов не захотел пропагандировать себя как поэта, когда всячески способствовал пропаганде поэтического творчества Карла Маркса и Мао Цзэдуна? Неведомо. Его же поэтическая деятельность продолжалась всего четыре года. Поиск прижизненных публикаций поэта Иосифа Джугашвили по объективным причинам ограничен. До нас дошла лишь малая толика их.

* * *

Шел он от дома к дому,

В двери чужие стучал.

В голос пандури влюбленный,

Тихо псалмы напевал.

В молитве его и песне,

Как солнечный луч чиста,

Звучала мелодия чести,

Божественная мечта.

Сердца, обращенные в камень,

Будил вдохновенный напев,

Надежды и веры пламень

Вздымался выше дерев.

Но люди, забывшие правду,

Хранящие в душах тьму,

Вместо вина отраву

Налили в бокал ему.

Сказали:

Иди обратно.

Отраву испей до дна.

Молитва твоя чужда нам.

И правда твоя не нужна.

* * *

Когда луна из Зазеркалья

Расплещет свет на сонный мир

И голубою тенью дальней

Подсветит блещущий эфир,

Когда за рощей безмятежной

Расплещет звуки соловей

И саламури голос нежный

Разбудит песнь в груди моей,

Когда тоской воспоминанья

Родник в ущелье зазвенит,

Когда в тревожном ожиданье

Село в распадке замолчит,

Когда гонимый роком отрок

В беде увидит отчий край

И, разрывая тьмы волокна,

Увидит солнце невзначай,

Тогда тяжелый сумрак бездны

В больной рассеется груди

И белый ангел в поднебесье

Свободе славу протрубит,

Взойдет сиянье над планетой,

Как озаренная мечта,

И воспарит душа поэта

В лучах, возвышенно-чиста.

ЛУНЕ

Плыви спокойно, величаво

Над беспокойною землей.

Развей серебряным сияньем

Тумана занавес густой.

Склонись, подобно человеку,

К земле, с улыбкою склонись.

Спой колыбельную Казбеку,

Чьи льды, искрясь, стремятся ввысь.

Но только знай, кто был обидой

Низвержен и повергнут в прах,

Сравниться думает с Мтацминдой,

Свет веры возродив в умах.

Блистай во тьме зимой и летом,

Лучами ясными играй,

Зеркальным блеском, мягким светом

Родную землю озаряй.

Я полечу к тебе навстречу,

Ладони к свету протяну,

И сердце птицей затрепещет,

Встречая светлую луну.

* * *

Поэту, певцу крестьянского труда, князю Рафаэлу Эристави.

Когда бедой крестьянской доли

Ты, князь, унижен был до слез,

Немало ужаса и боли

Тебе увидеть довелось.

Когда ты ликовал и плакал

Над судьбами своей страны,

Твои псалмы под звуки арфы

Сошли с небесной вышины.

Когда, мечтою вдохновленный,

Заветных струн коснулся ты

И, словно юноша влюбленный,

Стране отдал свои мечты,

С тех пор с народом воедино,

Ты связан узами любви,

И сердце честного грузина

В твоей колотится груди.

Земля тебя за труд упорный

Должна наградой увенчать…

Уже пустило семя корни.

Жизнь будет всходы пожинать

Народ в веках тебя прославит,

Как прославляет этот стих.

Сынов, подобных Эристави,

Родная Грузия взрастит.

* * *

Приуныл сосед Ниника.

Сломлен старостью седой.

Голова его поникла.

Стал беспомощным герой.

Лишь вчера он был удалым,

Вел друзей в поля гуртом,

Проходил по полю шквалом,

Сноп ложился за снопом.

По жнивью шагал упрямо,

Утирая пот с лица.

Удалого сердца пламя

Озаряло молодца.

А теперь не ходят ноги.

Злая старость не щадит.

Не печалится убогий.

Внукам сказки говорит.

И, когда с долины ветер

Станет песни приносить,

Озаряется дед светом,

Опираясь на костыль.

Проклиная боль и старость,

Поднимается старик

И, детишкам улыбаясь,

Загорается на миг.

* * *

Когда луна своим сияньем

Вдруг озаряет мир земной

И свет ее над дальней гранью

Играет бледной синевой,

Когда над рощею в лазури

Рокочут трели соловья

И нежный голос саламури

Звучит свободно, не таясь,

Когда, утихнув на мгновенье,

Вновь зазвенят в горах ключи

И ветра нежным дуновеньем

Разбужен темный лес в ночи,

Когда, кромешной тьмой томимый,

Вновь попадет в свой скорбный край,

Когда кромешной тьмой томимый,

Увидит солнце невзначай, —

Тогда гнетущей душу тучи

Развеют сумрачный покров,

Надежда голосом могучим

Мне сердце пробуждает вновь,

Стремится ввысь душа поэта,

И сердце бьется неспроста:

Я знаю, что надежда эта

Благословенна и чиста!

Утро

Раскрылся розовый бутон,

Прильнул к фиалке голубой,

И, легким ветром пробужден,

Склонился ландыш над травой.

Пел жаворонок в синеве,

Взлетая выше облаков,

И сладкозвучный соловей

Пел детям песню из кустов:

«Цвети, о Грузия моя!

Пусть мир царит в родном краю!

А вы учебою, друзья,

Прославьте Родину свою!»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.