Схватка за власть

Схватка за власть

В небе пылала комета — пылала так ярко, что людям на земле казалось, будто небо залито огнем и боги снова начали войну с гигантами. Закрывая собой четвертую часть небосвода, своим блеском звезда затмевала солнечный свет, вселяя в народы страх и отчаяние, пугая правителей и царей. Семьдесят дней горела она, предвещая великие бедствия и потрясения, гибель людей и крушение царств, но именно в эти страшные дни у понтийского царя Митридата V родился сын, которого тоже назвали Митридатом. Шел 132 г. до н. э.

* * *

Понт — это область на северо-востоке Анатолийского полуострова, которая с севера омывается волнами Понта Эвксинского (Черного моря), и если посмотреть на карту, то мы увидим, что большая часть страны покрыта горами, где природа носила дикий и первозданный характер. Само Понтийское царство граничило на западе с Вифинией, на востоке — с Великой Арменией, а на юге с Малой Арменией, Каппадокией и Галатией, что в принципе создавало определенные проблемы, поскольку граница была протяженной и соответственно доступной для вторжений врага. Сама область была богата лесом, а из полезных ископаемых — железом. Именно там проживали легендарные племена черноморских халибов, которые разрабатывали железные рудники и владели секретом халибской стали. В долинах и на прибрежных равнинах жители выращивали пшеницу и просо, а также занимались пчеловодством. Во времена Ахеменидов Понт был сатрапией, а первым понтийским царем стал Митридат I, перс царского рода, который во времена войн диадохов поддерживал Антигона Одноглазого, а затем покинул его и ушел в Каппадокию, откуда и перебрался в Понт. Это было время, когда по всей Малой Азии полыхал пожар страшной войны, тысячи людей гибли на полях сражений, когда города стирались с лица земли, а поля вытаптывались копытами вражеских коней. А на севере Анатолии было спокойно и в итоге к Митридату пришло очень много народу, который спасался от ужасов войны. Царь этим воспользовался и значительно увеличил территорию своего молодого государства. «Сильно увеличив свою власть, он передал ее своим детям, и они царствовали один за другим вплоть до шестого Митридата, который вступил в войну с римлянами» — так историк Аппиан подводит итоги деятельности этого правителя. Наследниками первого царя Понта были Ариобарзан Понтийский, Митридат II, Митридат III, Фарнак I, Митридат IV Филопатр, Митридат V Эвергет, отец Митридата VI Евпатора. Новый этап в развитии Понтийского царства связан с именем царя Фарнака I (умер в 169 г. до н. э.), присоединившего к Понту большую часть Южного Причерноморья и захватившего ряд греческих городов — Синопу, Амис, Армену, Киторос, Котиору, Керасунт, Трапезунт. В 183 г. до н. э. он перенес столицу царства из Амасии в Синопу — большой и богатый приморский город. Одновременно Фарнак вел затяжную борьбу с Каппадокией, Вифинией и Пергамом за усиление понтийского влияния в Малой Азии, но, столкнувшись с явно недоброжелательной позицией Рима, который поддержал его врагов, был вынужден отступить.

А вот его сын, Митридат V Эвергет (правил в 150–121 гг. до н. э.), вел совсем другую политику — «Так вот первым, который вступил в дружбу с римлянами и послал несколько кораблей против карфагенян с небольшим вспомогательным отрядом, был царь Понта — Митридат, получивший прозвание Эвергета». Мало того, он оказал римлянам большую услугу, поддержав их во время восстания Аристоника Пергамского, прислав на его подавление свои войска. И за это сенат вознаградил Эвергета, передав ему земли Великой Фригии — территории в центральной части Малой Азии, там, где находится современная Анкара. Влияние Митридата V в Анатолии росло, свою дочь Лаодику он выдал замуж за царя Каппадокии Ариарата VI Епифана, и теперь уже в Риме стали с опаской смотреть на усилившуюся мощь Понта. И, судя по всему, основания для этого у них были, и связаны они были с именем Дорилая Тактика — лучшего понтийского стратега и доверенного лица Эвергета, который в это время занимался вербовкой наемников для понтийской армии. Наемники Митридату V были нужны явно не для того, чтобы сидеть в казармах и протирать штаны, это очень дорогое удовольствие, и не каждый правитель мог себе такое позволить. И раз они потребовались понтийскому царю, то значит, он собирался их где-то использовать, и в Риме не без оснований полагали, что это будет в малоазийском регионе, где Республика только что аннексировала пергамское царство и завладела его территориями — ее положение было там очень шатким. Судя по всему, римские агенты проникли в ближайшее окружение Эвергета, не исключено, что в заговоре была замешана и его жена Лаодика, поскольку после смерти мужа вся верховная власть регентши при малолетних детях досталась именно ей. По сообщению Страбона, «Евергет изменнически убит в Синопе “друзьями”, составившими против него вероломный заговор». Реакция Дорилая Тактика, который в это время находился на Крите и вербовал наемников, на это событие была потрясающей — «услышав, что власть по наследству перешла к его вдове и детям, он отказался ввиду такого положения от возвращения на родину и остался в Кноссе » (Страбон). Ясно, что после смерти царя и перехода власти в руки Лаодики, которая начала проводить проримскую политику, стратег понял, что и он в лучшем случае может отправиться вслед за своим повелителем — в худшем же угодит в пыточный подвал, где ему будет задан ряд вопросов. Что же касается регентши, то при ней Понт отказывается от активной внешней политики в Анатолии, в стране усиливается римское влияние, и, в довершение всего, обещание сената отдать Митридату V Великую Фригию так и осталось пустым обещанием, поскольку его выполнения никто не требовал. Строительство новой столицы — Лаодикеи, ясно показало всем в стране, у кого власть, и страна медленно, но верно стала скатываться вниз, все крепче и крепче оказываясь пристегнутой к римской колеснице. Но были в государстве и здоровые силы, которые не хотели с этим мириться и для которых независимость и могущество своей родины не были пустым звуком. Но им был нужен лидер, который объединил бы всех недовольных существующим порядком, вдохновил на борьбу и повел за собой. И когда такой человек появился, то его поддержала вся страна — это был сын Митридата Эвергета, молодой царь Митридат VI Евпатор, которого эллины называли Новый Дионис.

* * *

Как и положено величайшему герою, рождение Митридата сопровождалось различными знамениями и пророчествами, многие из которых были составлены задним числом. Достаточно вспомнить, чего только впоследствии не насочиняли по поводу рождения Александра Македонского, и тенденция становится налицо — хотя появление кометы как раз и может быть реальным фактом. Детство и юность будущего непримиримого врага Рима овеяны различными мифами, многие из которых носят легендарный характер и могут быть навеяны преданиями Ахеменидов, потомком которых был молодой царевич. С другой стороны, ничего фантастического в них тоже нет, а потому и безоглядно отвергать их не следует. Вне всякого сомнения, Митридат получил отличное эллинское воспитание, был разносторонне образован, но все же под внешним блеском эллинистического принца скрывался настоящий Ахеменид, жестокий и непреклонный. В зависимости от ситуации он мог объявлять себя покровителем греков и наследником Александра, или же придерживаться восточных традиций и вести себя как Дарий I или Ксеркс со всеми вытекающими последствиями.

После гибели отца вся власть оказалась в руках матери Митридата, принцессы из рода Селевкидов, и, судя по всему, она с ней расставаться не собиралась. Не исключено, что регентша имела план, как избавиться от собственного сына, поскольку опекуны, которых она к нему приставила, явно не желали царевичу добра. Примеров подобного отношения матерей к своим детям в то время можно было найти немало, смогла же царица Каппадокии Лаодика из своих шестерых детей отравить пятерых. Юстин дал очень красочное описание того, как проходило детство будущего владыки Азии: «Будучи мальчиком, Митридат страдал от коварных замыслов своих опекунов: они сажали Митридата на дикого коня, заставляли его ездить на нем и в то же время метать копье. Когда эти попытки ни к чему не привели, так как Митридат был не по возрасту искусен в верховой езде, то они пытались его отравить. Но Митридат, опасаясь отравы, постоянно принимал противоядия». В науке об отравляющих веществах Митридат настолько поднаторел и так приучил к ядам свой организм, что когда в конце своих дней решил добровольно уйти из жизни, то яд на него не подействовал. Но помимо отравления есть много других средств отправить человека к предкам, и, чтобы спасти будущую надежду Понта, было решено вывести царевича из дворца. О том, что происходило с Митридатом после бегства из дворца, рассказал тот же Юстин: «Опасаясь, как бы его недруги железом не совершили того, чего не могли сделать ядом, Митридат притворился увлеченным охотой. В течение семи лет он ни одного дня не провел под крышей ни в городе, ни в деревне. Он бродил по лесам, ночевал в разных местах на горах, так что никто не знал, где он находится. Он привык быстро убегать от диких зверей или преследовать их, а с некоторыми даже мерился силами. Таким способом он и козней врагов избежал, и тело свое закалил для перенесения доблестных трудов». Если присмотреться, то можно увидеть, что подобное уже происходило с другим великим царем древности — Киром Великим, который также скрывался от своих врагов, долгие годы прожив в горах, в хижине пастуха, а затем вернулся в блеске славы и расправился с недругами. А. И. Немировский выдвинул версию о том, что все эти годы Митридат скрывался на Боспоре Киммерийском, но Е. А. Молев считает, что этим местом была Малая Армения: «Царь Малой Армении Антипатр, не имеющий, по-видимому, собственных прямых наследников, вскоре принял Митридата под свое покровительство. Он позаботился о его воспитании, а когда Митридат достиг совершеннолетия, помог ему вернуть власть в отцовском царстве. При этом он добровольно передал ему и свои владения. В результате этой поддержки Антипатра Малая Армения сохраняла особое положение в составе Понтийского царства в течение всего правления Митридата Евпатора. В отличие от других районов, захваченных им в разное время, которыми управляли наместники из числа “друзей царя”, Малой Арменией перед первой войной против Рима управлял сын Митридата — Аркафий». На мой взгляд, прав Е. А. Молев, его версия более правдоподобна, поскольку именно воины из этого региона всегда оказывали в дальнейшем поддержку понтийскому царю. Во время Первой войны с Римом царевич Аркафий командовал всей армянской кавалерией из 10 000 всадников, а во время Третьей войны именно эту область Митридат сделал своей главной военной базой, где рассчитывал остановить римское нашествие. Судя по всему, именно с помощью войск царя Антипатра он и вернул себе власть в Понте в 113 г. до н. э.

* * *

Возвращение законного правителя было триумфальным, никто не захотел сражаться за регентшу, так как понтийцы видели, как власть в стране медленно, но верно прибирают к рукам римляне. Примеров того, как живут под их властью другие народы, было предостаточно, а потому отношение к римлянам было самое негативное, и обогащаться их ценностями никто не желал. И когда началась расправа над врагами молодого царя, это было воспринято как должное и не вызвало никакого возмущения. Правда, Мемнон подверг за это правителя жестокой критике, но, на мой взгляд, она не совсем конструктивна. «Митридат с детства был кровожаднейшим из людей. Захватив власть тринадцатилетним, он вскоре, бросив в тюрьму свою мать, оставленную ему отцом соправительницей царства, убил ее насилием и продолжительностью заключения. Он убил также своего брата». Таким образом, мы видим, что мать свою Митридат не убивал, а всего лишь посадил в тюрьму, изолировав не в меру активную женщину от общества и большой политики — не он первый так поступил, не он последний. А насчет убийства брата, так это при дворах эллинистических правителей было в порядке вещей, можно даже сказать нехорошей традицией, и никого этим удивить было невозможно. Разгром же проримской партии ознаменовал резкое изменение внешней и внутренней политики Понтийского царства и в Риме это сразу почувствовали, а отцы-сенаторы беспокойно заерзали на своих насиженных местах. А Митридат между тем сделал довольно хитрый ход в лучших традициях эллинистических монархов и Ахеменидов, он женился на своей сестре Лаодике, стараясь примирить таким образом враждующие партии в стране. В результате во главе государства оказался молодой, умный и деятельный царь, который прекрасно знал, что надо его стране, ради блага которой он был готов трудиться не покладая рук. Митридату было тогда всего 19 лет, он был громадного роста, необычайно силен физически и очень искусен в военных упражнениях. Царь мог править колесницей, запряженной 16 лошадьми, что само по себе было явлением уникальным, а потому и отпечаталось в сознании современников. Для своего времени Митридат был настоящим полиглотом, поскольку владел 22 языками и мог разговаривать практически с любым своим подданным, а это дано далеко не каждому, например Птолемеи так и не соизволили выучить египетский язык. Что еще поражало в Митридате, так это стремление изучить многие проблемы досконально, докопаться до сути, вникнуть во все самому и лишь потом приступить к их решению. Примером этого может служить то, как после завоевания Колхиды и Северного Причерноморья он, намереваясь бороться за гегемонию в Малой Азии и воевать с Римом в перспективе, обошел с немногими спутниками весь предстоящий театр боевых действий, изучая местность и настроения населения. Однако этот поход в какой-то степени вышел ему боком, потому что за время его долгого отсутствия в Понте произошли некоторые перемены. «Здесь он нашел младенца — сына, которого родила в его отсутствие Лаодика, сестра его и жена. Но в то время как его приветствовали с возвращением из долгих странствий и с рождением сына, Митридат опять подвергся опасности быть отравленным, так как сестра его Лаодика , считая его погибшим, унизилась до связи с некоторыми из друзей мужа , и, думая, что ей удастся как бы зачеркнуть уже совершенный проступок преступлением еще более тяжким, она приготовила для вернувшегося мужа яд. Когда Митридат узнал об этом от служанок, он отомстил виновным за преступление» (Юстин). Опять заговор и, мало того, оказывается, венценосцу наставили рога, и не просто наставили, а в грубой и публичной форме. Такие вещи не прощаются, и реакция царя была соответствующей — царицу казнили вместе со сворой ее приспешников и любовников. Но это будет значительно позже, а пока перед Митридатом стояли другие задачи, и наиглавнейшая из них была — вернуть Понтийскому царству утраченные ведущие позиции в регионе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.