«Чудо под Москвой»

«Чудо под Москвой»

Вторые сутки командующий разъезжал в районе боевых действий и искал свои войска — такого случая не было, может быть, во всей истории войн. Командующий фронтом, заместитель наркома обороны, член Ставки ВГК генерал армии Жуков искал командующего фронтом, заместителя наркома обороны, члена Ставки ВГК, своего бывшего начальника, маршала Буденного. А он в это время находился в Малоярославце, в здании райисполкома. Семен Михайлович не знал, где находится его штаб, не имел уже более двух суток связи с командующим Западным фронтом, Коневым, считал, что фронта обороны не существует. Маршал понимал, что время лихих кавалерийских атак периода Гражданской войны кануло в Лету. Все изменилось: характер войны, вооружение, боевая техника, способы ведения военных действий. Для умелого руководства войсками в новых условиях нужны командиры «тактически и оперативно грамотные», волевые, инициативные, решительные, жесткие, авторитетные. Буденный хорошо знал Георгия Константиновича: сам же подписывал ему аттестацию в 1931 г. С тех пор минуло десять лет, но Жуков почти не изменился.

Утром 8 октября 1941 г. Жуков с большим трудом разыскал, наконец, штаб Резервного фронта. Ознакомившись с обстановкой, он приказал начальнику штаба генералу А. Ф. Анисимову наладить связь, добыть сведения о противнике, перекрыть артиллерией все дороги, ведущие к Москве, западнее Вереи, Боровска, Медыни, Калуги. После этого Георгий Константинович направился в Малоярославец, где в здании райисполкома нашел Буденного. По словам Семена Михайловича, 24 и 32-я армии разбиты, а фронта обороны не существует. Неизвестно, в чьих руках Юхнов. Жуков пришел к выводу — развал полный. Он не стал церемониться.

— Поезжай в штаб фронта, — сказал Жуков, — разберись в обстановке и сообщи в Ставку о положении дел, а я поеду дальше. Доложи Верховному о нашей встрече и скажи, что я поехал в район Юхнова, а затем в Калугу. Надо выяснить, что там происходит.

На обратном пути Жуков вместе с водителем Бучиным проехал знакомые с детства, милые сердцу места. Протва, разъезд Обнинское. Отсюда и до Стрелковки рукой подать, какой-то десяток километров, а там ведь мать и сестра с детьми. Но на счету каждая минута — враг рвется к Москве. Через две недели он будет топтать сапогами и родной край Жукова. К счастью, Георгий Константинович вовремя успеет вывезти своих близких.

Что же произошло за то время, что Жуков находился в Ленинграде?

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок лелеял мечту «атаковать главные силы русских». Этому, казалось бы, соответствовала и директива № 35, подписанная Гитлером 6 сентября:

«Начальные успехи в действиях против сил противника, находящихся между смежными флангами групп армий „Юг“ и „Центр“, в сочетании с дальнейшими успехами по окружению вражеских войск в районе Ленинграда создают предпосылки для проведения решающей операции против группы армий Тимошенко, которая безуспешно ведет наступательные действия перед фронтом группы армий „Центр“. Она должна быть решительно разгромлена до наступления зимы в течение ограниченного времени, имеющегося еще в распоряжении. С этой целью необходимо сосредоточить все силы сухопутных войск и авиации, предназначенные для операции, в том числе те, которые могут быть высвобождены на флангах и своевременно переброшены».

Директивой предусматривалось:

«…2. В полосе группы армий „Центр“ подготовить операцию против группы армий Тимошенко таким образом, чтобы по возможности быстрее (конец сентября) перейти в наступление и уничтожить противника, находящегося в районе восточнее Смоленска, посредством двойного окружения в общем направлении на Вязьму при наличии мощных танковых сил, сосредоточенных на флангах.

С этой целью главные усилия подвижных войск сосредоточить:

На южном фланге предположительно в районе юго-восточнее Рославля, с направлением ударов на северо-восток…

В полосе 9-й армии с направлением удара предположительно через Белый…

После того как основная масса войск группы Тимошенко будет разгромлена в этой решающей операции на окружение и уничтожение, группа армий „Центр“ должна начать преследование противника, отходящего на московском направлении, примыкая правым флангом к р. Ока, а левым — к верхнему течению Волги…

4. При дальнейшем проведении операций предусмотреть, чтобы наступление группы армий „Центр“ на московском направлении было прикрыто с юга посредством выдвижения из полосы группы армий „Юг“ в общем направлении на северо-восток группировки прикрытия фланга, созданной из высвобождающихся подвижных соединений, и чтобы силы группы армий „Север“ были нацелены на прикрытие северного фланга группы армий „Центр“…»{179}

Фон Бок, вдохновленный этой директивой, при помощи начальника штаба отразил свою мечту на «высокохудожественной карте со схемой новой операции», направленной 14 сентября Главному командованию Сухопутных войск. «Получил устный ответ от Гальдера на предложенный мною Верховному командованию Сухопутных сил план операции, вычерченный на карте, — отмечал фон Бок 15 сентября в своем дневнике. — Суть ответа сводится к следующему: будущее сражение должно быть „более ограниченным“ по масштабам! Воистину, узость мышления становится искусством. При таких условиях после завершения сражения русские по-прежнему будут противостоять нам на фронте»{180}.

Начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Гальдер в свою очередь зафиксировал в дневнике: «Планы действий группы армий „Центр“ на осень. В отношении использования сил эти планы совпадают с нашими намерениями; что же касается поставленной цели, то командование группы предусматривает слишком глубокое продвижение на восток»{181}.

Командующий группой армий «Центр» был вынужден смириться с навязанной ему операцией «ограниченного» масштаба. При планировании операции он опирался на разведывательные данные, которые, по оперативной сводке Главного командования Сухопутных войск от 15 сентября, свидетельствовали о следующем: «На центральном участке войска западного направления под командованием Тимошенко с 13.9 не предпринимают сильных атак. Действия авиации и артиллерии заметно ослабели. Пленные офицеры говорят о переходе к обороне. Дальнейшие планы русского командования пока не ясны. Оно может по совету своих союзников, которые считают положение Красной Армии более угрожаемым, чем сами русские, наконец, дать передышку своим войскам. Побудить русских прекратить атаки могли и такие причины, как истощение войск, большие потери и нехватка боеприпасов. Следует учитывать возможность, что в ближайшие дни русские произведут перегруппировку к обороне и, возможно, снимут часть сил с фронта перед ГА „Центр“…»{182}

16 сентября фон Бок подписал директиву № 1300/41 о подготовке операции «Тайфун», которая предусматривала переход в наступление не позже начала октября{183}. К этому времени планировалось усилить 4 и 9-ю армии с подчиненными им 4 и 3-й танковыми группами с таким расчетом, чтобы «каждая из армий при помощи сильной атакующей группы, состоящей из моторизованных, танковых и пехотных соединений, смогла бы осуществить прорыв обороны противника по обе стороны дороги Рославль, Москва и севернее автодороги; уничтожить зажатые между внутренними флангами войска противника». Для этой цели они должны были, прикрывшись с востока в зависимости от обстановки, «совершить поворот либо против общей линии Вязьма, Дорогобуж, или с обеих сторон к Вязьме».

24 сентября в штаб группы армий «Центр», находившийся в районе Смоленска, прибыл генерал-полковник Гальдер. Он вместе с фон Боком обсудил замысел операции «Тайфун». Фон Бок сообщил, что планирует 30 сентября начать наступление в полосе 2-й танковой группы, а на остальных участках — 2 октября. «Эта разница во времени начала наступления была установлена по моей просьбе, — вспоминал генерал Гудериан, — ибо 2-я танковая группа не имела в районе своего предстоящего наступления ни одной дороги с твердым покрытием. Мне хотелось воспользоваться оставшимся коротким периодом хорошей погоды для того, чтобы до наступления дождливого времени, по крайней мере, достигнуть хорошей дороги у Орла и закрепить за собой дорогу Орел — Брянск, обеспечив тем самым себе надежный путь для снабжения»{184}.

26 сентября фон Бок подписал приказ № 1620/41 о наступлении{185}. Войскам 4-й армии с подчиненной ей 4-й танковой группой предстояло наступать в общем направлении по обе стороны дороги Рославль — Москва. После осуществления прорыва армия, прикрываясь с востока, должна была повернуть крупными силами в направлении шоссе Смоленск — Москва с обеих сторон Вязьмы. На 9-ю армию с подчиненной ей 3-й танковой группой возлагалась задача по прорыву обороны советских войск между шоссе и районом Белый и выходу к железной дороге Вязьма — Ржев. Главный удар силами моторизованных частей при поддержке пехотных соединений предусматривалось нанести в общем направлении на Красный Холм. Кроме того, намечался поворот части сил восточнее верхнего течения р. Днепр в направлении автодороги западнее Вязьмы при одновременном прикрытии с востока. На внутренних флангах 4 и 9-й армий между районом Ельня и шоссе предписывалось, впредь до получения возможности наступления на этом участке, вводить советские войска в заблуждение, создав видимость наступления и путем отдельных сосредоточенных ударов с ограниченными целями максимально сковывать противника.

Войскам 2-й армии приказывалось прикрыть правый фланг 4-й армии. С этой целью она должна была прорвать оборону на р. Десна с нанесением главного удара по его северному флангу в направлении Сухиничи, Мещовск. При возможности 2-й армии предстояло внезапным ударом занять городской и индустриальный район Брянск, Орджоникидзеград. 2-я танковая группа имела задачу перейти в наступление примерно за два дня до начала наступлений главных сил группы армий «Центр», нанести главный удар в направлении Орел, Брянск. Левый фланг 2-й танковой группы, продвигаясь с юга в направлении позиций противника на р. Десна, должен был во взаимодействии со 2-й армией вытеснить советские войска из района дуги рек Судость, Десна.

В директиве отмечалось, что группа армий «Юг» своим левым флангом (6-я армия) наступает в восточном направлении севернее Харькова, а группа армий «Север» силами 16-й армии прикрывает линию севернее озера Жеданье, озеро Ильмень. Задача 2-го усиленного воздушного флота состояла в том, чтобы уничтожить «русские авиационные силы перед фронтом группы армий» и поддерживать «наступление армий и танковых групп всеми имеющимися в его распоряжении средствами».

За счет резервов Главного командования Сухопутных войск и войск, снятых с других участков Восточного фронта, германское командование сумело к концу сентября довести состав группы армий «Центр» до 1800 тыс. человек, 14 тыс. орудий и минометов, 1,7 тыс. танков, на поддержку которых было выделено 1390 самолетов{186}. Им противостояли войска Брянского, Резервного и Западного фронтов, насчитывавшие около 1250 тыс. человек, 7,6 тыс. орудий и минометов, 990 танков и 667 самолетов{187}. Противник почти в 1,5 раза превосходил советские войска по живой силе, в 1,8 — по орудиям и минометам, в 1,7 — по танкам и в 2 раза — по самолетам.

Генеральный штаб Красной Армии в двадцатых числах сентября получил разведданные о подготовке противником крупного наступления. Обстановка требовала принятия незамедлительных мер по его срыву, но сил для этого было недостаточно. Поэтому Ставка ВГК 27 сентября потребовала от командующего Западным фронтом: «На всех участках фронта перейти к жесткой упорной обороне, при этом ведя активную разведку сил противника и, лишь в случае необходимости, предпринимая частные наступательные операции для улучшения своих оборонительных позиций»{188}. Для возведения оборонительных сооружений предписывалось мобилизовать все саперные части и соединения, создавая окопы полного профиля в несколько линий с ходами сообщения, проволочными заграждениями и противотанковыми препятствиями. Особенно хорошо должны быть прикрыты в инженерном и огневом отношении направления на Ржев, Вязьму и стыки с соседними фронтами. Одновременно ставилась задача организовать систематическую воздушную и наземную разведку противника, накапливать силы во фронтовом и армейских резервах, выводя в ближайший тыл несколько дивизий для пополнения и усиления.

Из этой директивы видно, что Ставка ВГК сумела правильно предугадать основные направления наступления противника и пыталась принять превентивные меры. Однако у советского командования не имелся документально оформленный план ведения оборонительной операции на московском направлении. Времени на его подготовку не было, как и на организацию устойчивой обороны катастрофически не хватало.

30 сентября противник перешел в наступление на орловском, а 2 октября — на вяземском направлениях. 3 октября он прорвал оборону войск Западного фронта на глубину 50 км, на Резервном фронте — на 80. В полосе Брянского фронта противник преодолел 200 км и захватил Орел. Брянский фронт, будучи рассеченным ударами на нескольких направлениях, потерял свою боеспособность и, неся потери, разрозненными группами отходил на восток. Над его войсками нависла угроза окружения. Сгущались тучи над Западным и Резервным фронтами, оборона которых была также разбита. Обстановка с каждым часом накалялась, а приказа на отход все не было. Лишь в 18 часов 35 минут 5 октября Ставка ВГК разрешила командующему Брянским фронтом отвести 50-ю армию на вторую полосу обороны к западу от Брянска, 3-ю армию — на рубеж р. Десна и 13-ю армию — на фронт Кокаревка, Крупец, Дмитриев-Льговский{189}. Командующему Западным фронтом предписывалось в ночь с 5 на 6 октября отойти на линию Осташков, Селижарово, Бекетово, Ераево, Хмелевка, станция Оленино, Большие Воробьи, Болышево и далее вдоль восточного берега р. Днепр до г. Дорогобуж, Ведерники. В подчинение командующему фронтом передавались из Резервного фронта 31 и 32-я армии. Этому фронту в составе 24, 43 и 33-й армий приказывалось в ночь с 5 на 6 октября отойти на линию Ведерники, Хлысты, Митишкино, Шилово, Лазинки, Городечня, Ключи, Глагольня, Мосальск, Серпейск, Хлуднева, станция Шахта, Жиздра{190}.

О том, как развивались события на подступах к Москве, можно судить из доклада от 6 октября старшего майора госбезопасности Леонтьева и майора госбезопасности Клепова наркому внутренних дел Л. П. Берии:

«По Вашему заданию 5 октября в 17 часов мы выехали с двумя опергруппами по маршруту Москва — Подольск — Малый Ярославец — Ильинское.

В результате ознакомления с положением на месте, опроса отходящих военнослужащих и разведки установлено следующее:

2 октября на стыке 43 и 33-й армий противник просочился в сторону Кирова, занял Киров и Спасск-Деменск (Спас-Деменск. — Авт.).

5 октября в 6 км южнее Юхнова противником был выброшен парашютный десант, состоящий ориентировочно из 40 человек и 12 танкеток. К 18 часам 5 октября противник силой до одного батальона при 12 танкетках с минометами, заняв Юхнов, вышел на рубеж реки Угра и оседлал Варшавское шоссе, где вступил в бой с находившимся в этом районе авиадесантным батальоном нашей 53-й авиабригады.

После того как противник просочился в стыке 33 и 43-й армий, тыловые части этих армий начали панически бежать и 5 октября с раннего утра растянулись по шоссе до самой Москвы.

Во второй половине дня 5 октября частично силами районных органов НКВД, а затем при нашей помощи были организованы небольшие заслоны в Ильинском, Малом Ярославце, Боровском, Каменке и в направлении Медынь — Калуга, которые задерживают отступающие части и отдельные группы военнослужащих… Для уничтожения противника на реку Угра из Ильинского выброшена одна рота курсантов Подольских курсов и 2 противотанковых батарей с задачей соединиться с нашим десантным батальоном, находящимся на Угре.

В Ильинском из числа задержанных красноармейцев и начсостава по состоянию на 22–23 часа 5Х организован отряд для обороны в составе 300 человек, который расположился на линии укрепрайона № 37. У отряда две пушки 75-мм, 3 ППД, 3 станковых пулемета, один ручной пулемет, 206 винтовок. Командует этим отрядом начальник Мало-Ярославецкого гарнизона полковник СМИРНОВ…»{191}

Положение, с которым столкнулись представители госбезопасности Леонтьев и Клепов, было характерным и для других фронтов. Для восстановления порядка принимались различные меры, в том числе и весьма сурового характера. Так, заместитель начальника Управления Особых отделов НКВД СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга С. Р. Мильштейн докладывал 10 октября Л. П. Берии о том, что с началом войны и по 10 октября в соответствии с постановлениями Особых отделов и приговорами военных трибуналов расстреляно 10 201 человек, в том числе перед строем — 3321 человек. По фронтам эти данные распределялись следующим образом: Ленинградский: арестовано — 1044, расстреляно — 854, расстреляно перед строем — 43; Карельский — соответственно 468, 263 и 132; Северный — 1683, 933 и 280; Северо-Западный — 3440, 1600 и 730; Западный — 4013, 2136 и 556; Юго-Западный — 3249, 868 и 280; Южный — 3599, 919 и 191, Брянский — 799, 389 и 107, Резервные армии — 2516, 894 и 157 человек{192}.

Эти данные показывают, что наибольшее количество арестованных приходится на Северо-Западный, Западный (в командование этим фронтом Жуков вступил только 11 октября), Юго-Западный и Южный фронты — 14 301 человек, или 55,2 % от общего числа арестованных. Из них расстреляно 5523 человека, или 54,1 % от общего количества расстрелянных. Приведя эти цифры, мы преследуем цель показать, что обвинения Жукова в особой жестокости, нередко звучащие в исторической литературе, лишены основания. «Особой жестокости» не было. Жуков, как и многие командующие фронтами и армиями, действовал жестко, переходя иногда и пределы жесткости. Но обстановка того времени не позволяла поступать по-иному: на карте стояла судьба страны.

Ухудшение обстановки на центральном направлении и стало причиной вызова Жукова из Ленинграда в Москву. Сталин был болен и принял Георгия Константиновича в своей кремлевской квартире. Он поручил ему незамедлительно выехать в расположение войск Западного и Резервного фронтов, чтобы разобраться, что же там происходит. Затем Сталин поинтересовался мнением Жукова относительно намерений противника под Ленинградом. Георгий Константинович ответил, что в ближайшее время нового наступления там не ожидается, так как враг понес большие потери и перебросил танковые и моторизованные дивизии из-под Ленинграда куда-то на центральное направление. Эти соединения, вероятно, будут применены для наступления на Москву.

6 октября в полвосьмого вечера маршал Шапошников по поручению Ставки ВГК подписал директиву № 002684 о командировании в район действий войск Резервного фронта генерала армии Жукова в качестве представителя Ставки. В директиве подчеркивалось: «Ставка предлагает ознакомить тов. Жукова с обстановкой. Все решения тов. Жукова в дальнейшем, связанные с использованием войск фронта и по вопросам управления, обязательны для выполнения»{193}.

Жуков, получив необходимые документы, немедленно выехал в штаб Западного фронта. До Красновидова, где располагался штаб, он добрался поздней ночью. Застал на месте командующего фронтом генерала И. С. Конева, начальника штаба генерала В. Д. Соколовского, члена военного совета Н. А. Булганина. Они пытались облегчить участь войск, окруженных западнее и северо-западнее Вязьмы. Вечером 5 октября генерал Конев приказал генералу Рокоссовскому передать участок с войсками генералу Ф. А. Ершакову, а самому со штабом 16-й армии прибыть 6 октября в Вязьму и организовать контрудар в направлении Юхнова. Сообщалось, что в районе Вязьмы Рокоссовский получит пять стрелковых дивизий со средствами усиления. «Все это было совершенно непонятно, — вспоминал Константин Константинович. — Севернее нас, в частности у генерала Лукина, обстановка складывалась тяжелая, каковы события на левом крыле фронта и южнее, неизвестно… Тут были товарищи Лобачев, Казаков, Малинин, Орел. У них, как и у меня, телеграмма эта вызвала подозрения. Помню возглас начальника штаба:

— Уходить в такое время от войск? Уму непостижимо!

Я потребовал повторить приказ документом за личной подписью командующего фронтом. Ночью летчик доставил распоряжение за подписями И. С. Конева и члена Военного совета Н. А. Булганина»{194}.

Генерал Рокоссовский, прибыв в Вязьму, никаких частей там не встретил. Зато на город наступали танки противника. И только чудом Рокоссовский со штабом армии сумел вырваться из Вязьмы.

У штаба Западного фронта отсутствовала связь с командующими 19 и 20-й армиями — генералами М. Ф. Лукиным и Ф. А. Ершаковым, с соседними фронтами. Армиям правого крыла фронта — 22, 29 и 30-й, которые меньше пострадали, послан приказ отходить на линию Волги, Ржев, Сычевка. Для прикрытия центрального направления на Москву у фронта сил не осталось.

Утром 7 октября немецкая 10-я танковая дивизия вышла к Вязьме с востока. В описании хода боевых действий 4-й танковой группы (командующий генерал-полковник Э. Гёпнер) за период с 15 октября по 5 декабря 1941 г. отмечалось, что после соединения ее войск 7 октября в Вязьме с частями 3-й танковой группы генерал-полковника Г. Гота «вокруг армий Тимошенко сомкнулось грандиозное кольцо, которое войдет в историю под именем „Вяземского котла“»{195}. К этому району подошла и 2-я танковая группа, замкнув кольцо окружения вокруг значительной части войск 19, 20, 24 и 32-й армий Западного и Резервного фронтов. Через два дня в окружении оказались 3 и 13-я армии в районе Брянска, который был захвачен накануне.

Итог был таков: в окружение попали 7 из 15 управлений армий, 64 дивизии из 95, 11 танковых бригад из 13, 50 артиллерийских полков РГК из 62. Только в районе Вязьмы из этого числа были окружены 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и полевые управления 19, 20, 24 и 32-й армий. Вне общих котлов было окружено 5 дивизий и 4 артиллерийских полка РГК. Советские войска потеряли около 6 тыс. орудий и минометов, более 830 танков{196}. Точные данные о потерях в живой силе отсутствуют. В некоторых трудах приводятся расчетные данные, составленные авторами. Например, военный историк Б. И. Невзоров в книге «Московская битва: феномен Второй мировой» считает, что за 2–3 недели боев под Москвой Красная Армия потеряла до 1 млн. человек, из которых (по немецким источникам) было взято в плен 688 тыс. человек{197}.

Противник сумел пробить 500-километровую брешь в обороне советских войск. Ситуация складывалась драматическая. 2-я танковая группа нацелилась на Тулу, чтобы овладеть дорогами для дальнейшего наступления на Коломну, Каширу и Серпухов. Войска 3 и 9-й армий намеревались уничтожить советские войска, окруженные в районе Дорогобуж, Вязьма. 4-я армия должна была наступать с рубежа Калуга — Медынь в северо-восточном направлении, овладеть переправами через р. Протва у Малоярославца и Боровска. На 3-ю танковую группу возлагался захват линии Гжатск — южнее Сычевки. 2-й армии было приказано во взаимодействии со 2-й танковой группой подавить сопротивление в районе Трубчевск, Жиздра и овладеть дорогой Рославль — Брянск.

Надо было предотвратить хаос, который мог возникнуть при массовом отступлении войск и который уже назревал, немедленно прикрыть наиболее опасные бреши, чтобы не дать противнику развивать успех. Иначе подвижные войска противника могут в любой день и час объявиться под Москвой. Следовало выделить главный и самый опасный участок. Собрав все сведения, имевшиеся в штабе Западного фронта, Жуков пришел к выводу: это можайская линия. Об этом он и доложил 8 октября Сталину, попросив быстрее стягивать войска, откуда только можно, на можайскую линию обороны.

Но каким образом собрать и сконцентрировать силы на смертельно опасном для Москвы участке? Об этом предстояло думать Жукову. 8 октября директивой № 002743 Ставки ВГК он был освобожден от обязанностей командующего Ленинградским фронтом и назначен командующим Резервным фронтом вместо С. М. Буденного.

Г. К. Жукову везло на Маршалов Советского Союза. В Ленинграде он поддержал Сталина при решении вопроса об освобождении от должности командующего 54-й армией маршала Кулика. Там же Георгий Константинович сменил на посту командующего Ленинградским фронтом маршала Ворошилова. Теперь настала очередь еще одного маршала — Буденного.

В принятии такого решения вины Георгия Константиновича нет, но такое не забывается!

Главное командование Сухопутных войск, владея стратегической инициативой, в полной мере представляло возможности противостоящей стороны. 8 октября генерал Гальдер записывает в своем дневнике: «Противник попытается подтянуть к Москве еще кое-какие силы, в первую очередь — с севера. Однако этих наспех собранных войск вряд ли будет достаточно для предотвращения сильной угрозы Москве, созданной нашими войсками, так что при более или менее правильном руководстве и сравнительно благоприятной погоде окружение Москвы должно удаться»{198}. Но, видно, Гальдер что-то не учел.

Однако пока Гитлер и Главное командование Сухопутных войск были уверены в том, что в ближайшие дни удастся окружить Москву. В директиве № 1571/41 Генерального штаба Сухопутных войск от 12 октября командующему группой армий «Центр» отмечалось:

«Фюрер опять решил, что на капитуляцию Москвы не следует рассчитывать, если она даже и будет предложена противником. Моральное право на это мероприятие ясно всему миру. Так же, как в Киеве взрывы со взрывателями замедленного действия повлекли тяжелые последствия для войск, в Москве и Ленинграде следует ожидать этого в еще большей степени. О минировании Ленинграда и об обороне его до последнего человека объявило само советское радио. Следует ожидать серьезную опасность чумы. Поэтому ни один немецкий солдат не должен заходить в эти города. Кто попытается уйти из города к нашим линиям — должен быть расстрелян. Поэтому непрегражденные участки, которые дают возможность проникновению населения в глубь советской страны, должны поощряться. Ко всем остальным городам также относится то, что перед захватом они должны быть уничтожены артиллерийским огнем и бомбардировочной авиацией, а населению их следует предоставить возможность уйти.

За мобилизацию немецких солдат на спасение русских городов от опасности пожара и кормление населения этих городов за счет германского государства ответственность снимается. Хаос в России будет тем больше, а наша администрация и использование занятых районов тем легче, чем больше русское население будет уходить в глубь страны»{199}.

Сталин, как и в случае с Ленинградом, не был уверен, что удастся удержать Москву. Еще 8 октября он подписал постановление ГКО о проведении специальных мероприятий по уничтожению предприятий и других объектов в Москве и Московской области в случае захвата столицы немецкими войсками. Эта задача возлагалась на «пятерку» под руководством заместителя наркома внутренних дел И. А. Серова.

Для разбора причин катастрофы армий Западного, Резервного и Брянского фронтов в районах Вязьмы и Брянска была создана комиссия из представителей ГКО и Ставки ВГК. В нее в числе других входили В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, А. М. Василевский. Члены комиссии, собравшись в Красновидове на командном пункте Западного фронта, вместе с командующим фронтом генерал-полковником И. С. Коневым и членом военного совета Н. А. Булганиным пришли к выводу, что без объединения сил Западного и Резервного фронтов под единым командованием положение спасти не удастся и что объединение фронтов нужно провести немедленно. Об этом они доложили около четырех часов дня 10 октября Сталину, предложив назначить командующим Западным фронтом Жукова, его первым заместителем — Конева, членами военного совета — Булганина, Хохлова и Круглова{200}. Эта просьба была незамедлительно оформлена директивой № 002844 Ставки ВГК.

Жуков вступил в командование Западным фронтом 11 октября. Он, как всегда, остался верен себе и в этой сумасшедшей круговерти событий нашел время, чтобы проанализировать причины провалов, свидетелем которых стал:

— командование всех трех фронтов, будучи предупреждено Ставкой и заранее зная о сосредоточении крупных группировок немецких войск на их стратегическом направлении, не сумело проследить своей разведкой, в какие исходные районы и на какие направления выдвигаются главные группировки немецких войск, вследствие чего командование не сумело определить силу и направление подготовляемых противником ударов;

— точно не определив силу и направление подготовляемых ударов, командование фронтами своевременно не сосредоточило на угрожаемых направлениях необходимые силы и средства для построения там более глубокой обороны, особенно ее костяка — противотанковой обороны;

— командование фронтами не организовало мощной авиационной и артиллерийско-минометной подготовки с тем, чтобы нанести максимальное поражение войскам противника перед наступлением и ослабить силу его удара;

— сила удара немецких войск, сгруппированная на главнейших направлениях, значительно превосходила силу обороны войск фронтов, особенно в танках, авиации и механизированных войсках;

— когда произошел прорыв обороны фронтов, командование не сумело своевременно отвести из-под угрозы окружения 16, 19, 20, 24, 32-ю армии. В результате чего большая часть сил Западного фронта и часть сил Резервного фронта оказались в окружении и не имели возможности прорваться из окружения.

Жуков вступил в командование Западным фронтом в самый критический момент: 10 октября противник предпринял наступление на малоярославецком направлении, 11-го — на калужском, 13-го — на можайском, 16 октября — на волоколамском. Несмотря на то что велась постоянная переброска на Западный фронт из резерва Ставки ВГК и с других фронтов стрелковых дивизий, танковых бригад, артиллерийских полков, для создания сплошной линии обороны сил явно не хватало.

13 октября противник силами трех пехотных дивизий нанес поражение 5-й гвардейской стрелковой дивизии и сводному отряду и сводному полку 194-й стрелковой дивизии. Они не смогли сдержать натиск врага и оставили Калугу. 14 октября авангард 4-й танковой группы, дивизия СС «Райх» подошла к линии Московской обороны, которая протянулась почти на 300 км от Калинина до Калуги. Полки «Дойчланд» и «Фюрер» дивизии СС «Райх» с ходу атаковали сильно укрепленные позиции советских войск и при поддержке 10-й танковой дивизии прорвали оборонительную позицию в самом ее центре. «Дивизии СС и танковая дивизия наступают с таким подъемом, что, кажется, у них позади не четыре месяца тяжелых боев, а длительный отдых, — отмечал штаб 4-й танковой группы. — Они преодолевают полосу врытых в землю огнеметов с электрическим зажиганием, противотанковые препятствия всех видов, заболоченные ручьи, минные поля, проволочные заграждения, систему дотов, эскарпы и непросматриваемые позиции в лесах, преодолевают все это, несмотря на сильный огонь артиллерии, зенитных и противотанковых орудий, минометов, пулеметов и ракетных установок. Храбрейшие бросаются вперед, прямо в огонь. При поддержке танков противник ожесточенной контратакой пытается отбросить немецкие войска назад. Специально для этой цели подготовленные танки были хорошо замаскированы в лесах или в особых подземных ангарах, откуда они неожиданно появляются в виде подвижных дотов, делают несколько выстрелов и исчезают вновь. Всюду, где появляются советские танки, они уничтожаются в ожесточенных схватках один на один немецкими танками или солдатами СС. Своими новыми ракетными установками, которые одним залпом рассеивают на небольшом пространстве 16 снарядов, большевики пытались запугать наступающих. Но им это не удается. Тучи самолетов, спешно переброшенные с других участков, на бреющем полете бомбят и расстреливают перекрестки дорог и деревни. Но даже красные звезды на небе не в силах отвратить судьбу. Самолеты 8-го авиационного корпуса поддерживают наземные немецкие войска. Разгораются ожесточенные воздушные бои, и наши штурмовики платят за каждую сброшенную бомбу в десятикратном размере»{201}.

Командующий группой армий «Центр», считая, что «противник перед фронтом группы армий разбит», а его «остатки отступают, переходя местами в контратаки», отдал 14 октября приказ № 1960/41 на продолжение наступления на московском направлении{202}.

Войска 4-й танковой группы и 4-й армии должны были без промедления нанести удар в направлении Москвы, разгромить советские войска и плотно окружить город. На 2-ю танковую армию (до 5 октября 2-я танковая группа. — Авт.) возлагалась задача по выходу в район юго-восточнее Москвы с таким расчетом, чтобы охватить город с юго-востока, а затем и с востока. Имевшие важное значение для снабжения Москвы промышленные районы Сталиногорска, Тулы и Каширы требовалось захватить как можно быстрее. 4-й армии с подчиненной ей 4-й танковой группой предписывалось, эшелонировав на своем правом фланге моторизованные части, окружить или охватить Москву с юга, запада и севера, прикрываясь от возможных ударов советских войск с севера и с северо-востока. При этом быть готовым к наступлению моторизованными частями в направлении на Ярославль и Рыбинск.

Войска 2-й армии получили задачу наступать главными силами южнее 2-й танковой армии с целью выйти в район между Елецком и Богородицком, а передовыми частями — к Дону, чтобы лишить советские войска возможности оперативного использования этого пространства и нанесения удара по правому флангу 2-й танковой армии. Войскам 9-й армии и 3-й танковой группы приказывалось «не допустить отвод живой силы противника, стоящей перед северным флангом 9-й армии и южным флангом 16-й армии, взаимодействуя с этой целью с 16-й армией, а в дальнейшем — уничтожить противника». С этой целью 3-я танковая группа должна была, удерживая Калинин, как можно быстрее достигнуть района Торжок и наступать затем на Вышний Волочек, чтобы «предотвратить переправу основных сил противника через реку Тверца и верхнее течение реки Мста на восток». Одновременно требовалось удерживать линию Калинин — Старица и южнее до подхода частей 9-й армии. Кроме того, 9-й армии во взаимодействии с правым флангом 3-й танковой группы предписывалось уничтожить советские войска в районе Старица, Ржев, Зубцов, а затем повернуть левый фланг через Луковниково на север и продвигаться на Вышний Волочек. Правый фланг 9-й армии должен был возможно скорее занять Калинин и высвободить находящиеся там части 3-й танковой группы.

Фон Бок особо подчеркивал: «Кольцо окружения города в конечном итоге должно быть сужено до окружной железной дороги. Эту линию, по приказу фюрера, не должен перешагнуть ни один немецкий солдат. Всякая капитуляция должна отклоняться. В остальном поведение по отношению к Москве будет объявлено особым приказом». Конечной целью войск группы армий «Центр» являлся выход «на линию прикрытия с востока» — Рязань, Ока до Коломны, Егорьевск, Орехово-Зуево, течение рек Киржач и Молокча, Загорск, течение р. Дубна, Волжское водохранилище. В то же время следовало «стремиться к расширению рубежа прикрытия на линии Рязань, болотистая и озерная местность к северо-востоку, оттуда течение рек Поль (правильнее р. Поля. — Авт.), Бужа и Колокша, Юрьев-Польский, Переславль-Залесский, течение реки Нерль и р. Перль до Волги».

Не будем гадать, верил ли Жуков в эти дни, что Москву удастся отстоять. Ясно одно: для него дороги назад не было. В это тяжелое, критическое для страны время Георгий Константинович, как и в период пребывания на Ленинградском фронте, идет на ряд крайних мер, чтобы решительным образом развернуть все соединения и части лицом к врагу. 13 октября военный совет Западного фронта отдает приказ № 0346 о переходе в подчинение военного совета согласно директиве Ставки № 002910 всех войсковых частей и учреждений Московского Резервного фронта. В приказе войскам 16, 5, 43 и 49-й армий ставилась задача перейти к активной обороне на подготовленном Московским Резервным фронтом рубеже с задачей не допустить прорыва противника через линию укреплений в восточном направлении. «Учитывая особо важное значение укрепрубежа, — отмечал Жуков, — объявить всему командному составу до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа ВС (военный совет. — Авт.) фронта и армии подлежат расстрелу»{203}.

Пока же противник продолжал развивать наступление на Москву. 15 октября на наро-фоминском направлении он овладел Боровском и создал реальную угрозу прорыва к Москве по Киевскому шоссе. В тот же день Георгий Константинович представил Сталину донесение о плане уничтожения танковых группировок противника{204}. Жуков считал, что противник, видимо, с утра 16 октября начнет концентрическое наступление своими танковыми группами на московском и подольском направлениях. Предполагалось, что 3-я танковая группа генерала Гота (6, 20, 10, 7-я танковые, 36, 14-я моторизованные дивизии) перейдет в наступление на Москву в направлениях: Тургиново, Клин; Лотошино, Новопетровское; Руза, Кубинка. Наступление 4-й танковой группы генерала Гёпнера (5 и 2-я танковые, 17 и 3-я моторизованные дивизии) ожидалось через Боровск и Малоярославец на Подольск. Для противодействия танковым группам противника Жуков приказал: 21-й танковой бригаде наступать в направлении Тургиново, Пушкино, Калинин; 22 и 20-й танковым бригадам, усиленным артиллерийским полком противотанковой обороны и дивизионом гвардейских минометов PC каждая, расстрелять вражеские танки из засад соответственно в районах Теряево, Суворово и Васюково; 9-й танковой бригаде, усиленной артиллерийским полком противотанковой обороны, дивизионом гвардейских минометов PC и танковым батальоном, расстрелять немецкие танки из засад в районах Митенино, Митяево и Ермолино, а затем контратакой добить противника. Докладывая об этом, Георгий Константинович просил немедленно выдвинуть в Клин, Новопетровское, Кубинку, Красную Пахру и Подольск из резерва Верховного Главнокомандования артиллерию противотанковой обороны и танковые части.

Возможность перехода противника в решительное наступление с утра 16 октября магически подействовала на Сталина. 15 октября Государственный комитет обороны принимает постановление «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы». Оно предусматривало эвакуацию иностранных миссий, Президиума Верховного Совета, правительства во главе с заместителем председателя СНК В. М. Молотовым, органов наркоматов обороны и ВМФ в Куйбышев, а основной группы Генштаба — в Арзамас. В случае появления войск противника у ворот Москвы Наркомату внутренних дел поручалось «произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также всего электрооборудования метро (исключая водопровод и канализацию)»{205}. В постановлении отмечалось, что Сталин «эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке».

Это была не первая мысль об оставлении советским руководством Москвы. В 1918 г. в связи с наступлением германских войск военный руководитель Московского района обороны бывший генерал К. К. Баиов представил 20 марта Высшему военному совету доклад, в котором предлагалось решить оборону Москвы рядом последовательных задач: сдерживание противника на вероятных направлениях его наступления; оборона отдельных узлов на подступах к Москве; оборона Московского железнодорожного узла; «возможное оставление Москвы и сдерживание германских войск восточнее города до подхода стратегических резервов»{206}.

Тогда дело до оставления Москвы не дошло. Теперь же слухи об эвакуации из столицы породили панику среди населения. На вокзалах спешно грузились эшелоны заводов и учреждений. Многие чиновники на персональных и частных машинах удирали из города, немало людей уходило пешком на восток. В городе начались грабежи и беспорядки. На большинстве дорог возникли пробки, что создавало реальную угрозу срыва перегруппировок и снабжения войск.

Вместе с центральным аппаратом НКВД в ночь на 16 октября из Москвы в поселок Барбыш под Куйбышевом (Самара) были эвакуированы «особо важные» подследственные, в том числе бывшие начальники ВВС генералы А. Д. Локтионов, Я. В. Смушкевич, бывший начальник Управления ПВО РККА Г. М. Штерн. С одобрения И. В. Сталина нарком внутренних дел Л. П. Берия направил своим подчиненным письмо с требованием следствие прекратить, суду не предавать и немедленно расстрелять 25 человек. 28 октября двадцать человек на основании этого предписания здесь при свете фар и под рев моторов были расстреляны.

Наряду с мерами по эвакуации Москвы принимается решение об улучшении управления войсками на ее подступах. Это было обусловлено тем, что линия обороны Западного фронта оказалась чрезмерно растянутой, что сильно затрудняло управление частями и соединениями. Поэтому 17 октября по решению Ставки ВГК из состава Западного фронта были выведены три правофланговые армии — 22, 29 и 30-я, а также войска, действовавшие на осташковском, ржевском направлениях и в районе Калинина. Они вошли в состав созданного Калининского фронта под командованием генерал-полковника Конева. После этого Жукову можно было сосредоточить все внимание на решении проблем, связанных непосредственно с обороной Москвы.

Тем временем обстановка на фронте продолжала обостряться. 18 октября противник захватил Малоярославец, который обороняли войска 43-й армии генерала К. Д. Голубева. В тот же день Жуков принимает меры по улучшению управления войсками, действующими на верейском и боровском направлениях. Под руководством командующего 33-й армией объединялись действия 151-й мотострелковой и 9-й танковой бригад, 222, 110, 113-й стрелковых дивизий и частей Наро-Фоминского гарнизона. На армию возлагалась задача отбросить противника из района Верея и Боровск и организовать упорную оборону на рубеже Архангельское, Федорино, Ищеино. На тыловых рубежах 5, 16, 33, 43 и 49-й армий, на дорогах, ведущих в Москву, были выставлены противотанковые отряды. Приказом Георгия Константиновича от 19 октября в их составе предписывалось иметь 1–2 противотанковых орудия, взвод истребителей с гранатами и бутылками «КС»{207} взвод саперов с минами, стрелковую роту.

Одновременно командующий Западным фронтом представил в Ставку ВГК план отхода армий Западного фронта с Можайского оборонительного рубежа. В этом документе отмечалось:

«1. В случае невозможности сдержать наступление противника на Можайском оборонительном рубеже армии фронта, оказывая арьергардами сопротивление наступающему противнику, отходят главными силами, в первую очередь основной массой артиллерии, на подготавливаемый рубеж обороны по линии Новозавидовский, Клин, Истринское водохранилище, Истра, Жаворонки, Красная Пахра, Серпухов, Алексин. Отход прикрывается всей авиацией.

2. До устройства частей армии на основном оборонительном рубеже организовать и вести бой сильными арьергардами, насыщенными средствами ПТО, с наличием в каждой армии подвижных частей для нанесения контрударов накоротке, задержать противника возможно продолжительное время на промежуточном рубеже Козлово, Гологузово, Елгозино, Новопетровское, Колюбакино, Наро-Фоминск, Тарутино, Черная Грязь, р. Протва…

4. Войска 5-й армии в случае неуспешного боя на основном рубеже Истра, Павловская Слобода, Жаворонки должны отходить не на укрепленный обвод вокруг Москвы, а на северо-восток, сев. Химки, и левым флангом — на части 33-й армии южн. Переделкино, Люберцы, с выводом этих частей в армейский резерв, в обход Московского УРа с юго-востока и востока в районе Пушкино…»{208}

Сталин этот план утвердил, согласившись, что Жуков трезво оценивает обстановку, но отвод войск допускал только с особого разрешения Ставки ВГК.

С целью стабилизировать обстановку в Москве Государственный комитет обороны принял постановление, опубликованное 20 октября в газете «Правда»:

«…Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100–200 километров западнее Москвы, поручена Командующему Западным фронтом генералу армии т. Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта т. Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах.

В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный комитет обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 г. в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов, с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта города Москвы генерал-майора т. Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды.

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Государственный комитет обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.