Глава 6. Кто стоял за Февралем?

Глава 6.

Кто стоял за Февралем?

История проклянет пролетариев, но она проклянет и нас, вызвавших бурю.

П. Н. Милюков

Наблюдатели со стороны в большинстве своём чувствуют, что царизм держал Россию воедино, а если это единство отнять — Россия пойдёт прахом.

Лондонская газета «Таймс», 4 марта 1917 года

Звонок телефона вырвал капитана Татищева из лап сна. В последнее время, особенно после ранения он спал очень плохо. Снилось вообще что-то невообразимое: атака, взрывы, рукопашная и заканчивалось все это одинаково. Немцы пускали газы, он судорожно хватался за бок, где должна была болтаться противогазная сумка, а ее не было! И волны иприта накрывали его, он пытался не дышать и убежать от мутной волны, но ноги не слушались. И когда не мог уже не вдохнуть подступающий яд, он широко глотал его ртом, чувствовал страшное жжение и просыпался.

Так и сегодня. Уже, казалось, мог бы выучить этот сон наизусть, сообразить, что все это нереально и не паниковать. Но не получалось — и два раза в неделю он искал противогазную сумку и чувствовал жжение в груди, туда, куда вонзился зазубренный германский осколок.

Дежурный поручик был краток и резок: полковник Кутепов срочно требует штабс-капитана через час прибыть в старые Преображенские казармы на Миллионной. В душе он обрадовался. Кажется, начинают наводить порядок. После ранения он долго лечился и только пару недель назад почувствовал себя вполне здоровым. Только кошмары мучают …

События последних дней в Петрограде графа Татищева сильно расстроили. И не то, чтобы он сильно придал им значения, но вид расхлестанных солдат, пьяных и возбужденных, его офицерский глаз не радовал. Когда же вчера, какой-то штатский пытался натравить на него толпу, пришлось даже пальнуть разок в воздух. Анечке он этого не рассказал — нечего ее волновать. Но и из квартиры решил пока не выходить. Нет, он не боялся, смешно бояться тому, кто почти три года провел на фронте. Просто не хотелось погибать по дурости.

Теперь дело другое. Как выздоравливающий, капитан Татищев мог преспокойно сидеть дома. Получив приказ от полковника — должен был его выполнять. Около полутора лет он и служил на фронте под командой Александра Павловича Кутепова. Это был настоящий герой, с ним Татищев ходил в атаки. С ним, видно суждено и бунт усмирять…

— Диспозиция простая — сказал Кутепов, и выглянувшие из-за питерской хмари солнышко, заиграло на золотом эфесе его Георгиевского оружия— Идем по Невскому, собираем служивых. Вы, Николай Владимирович возьмите роту кексгольмцев под свое командование. Потом сворачиваем на Литейный и в той части города наводим порядок.

Вид у солдат Кексгольмского полка был бравый. Это радовало. В последнее время из запасных батальонов, стоявших в Питере, в боевые части поступало такое пополнение, что хоть святых выноси. Даром, что гвардия, что преображенцы. Любимый полк Петра Великого, надежда династии. Теперь понабрали, напризывали такой швали, что пришлось прямо на фронте устроить ещё один запасной батальон и всех к чертям переучивать, пока в нормальных солдат не превращались. А потом следовал бой, и солдат тех клали в могилы и лазареты, а прибывали новые и новые. И опять все по кругу…

В районе Литейного проспекта уже и выстрелы слышались. Где-то здесь громила здание окружного суда беснующаяся толпа. И как ведь ее поведение предсказуемо. Едва только наберет силу, как сразу айда громить тюрьмы, суды, да полицию с жандармами. Там бы ее и встречать. Но в этот раз, власти явно не на высоте положения. Позавчера Татищев со знакомцем на улице встретился, тоже капитаном, командиром броневой роты Полываевым. Его броневики стоят на Путиловском заводе, ремонт идет. Их бы на улицы — глядишь очередей пара, и разбегутся все. Гранат то нет, да и броневик еще в диковинку шпане и новобранцам, что бездумно буйствуют на улице. Так нет, приказ — форсировать ремонт и машины скоренько разобрать. Вот так.

— Эх, жаль, что сам настоящий Преображенский полк далеко теперь на Юго-Западном фронте — подумал Татищев — По — простецки бы с солдатиками разобрались. Мои подошли бы, да в морду бунтарям дали. Вправили мозги. Вы тут, суки, бузите, а мы там за вас головы складываем!

Щелк. Пуля просвистела, откуда-то сверху, и звонко ударила о каменную брусчатку. Стреляли то ли с квартиры, то ли с крыши. Татищев выхватил револьвер и поднял голову. Так и убить могут.

— И чего палят сволочи — выругался рядом молодой кексгольмский прапорщик.

— В офицеров стреляют — спокойно ответил Татищев — То есть в нас с Вами. Отрядите пару человек, пусть за крышами, да балконами наблюдают.

Так и шли, пока Кутепов не поставил его, Татищева, на углу Сергиевской улицы и очертил тем большой квадрат, пока от мятежников свободный. Дальше идти нельзя — солдат больно мало. Надо подождать пока подойдут резервы обещанные:эскадрон драгун из Красного Села, да одна ораниенбаумская пулемётная рота.

Только встали, как толпа словно, волна морская попыталась выплеснуться на Литейный.

— Будут стрелять кексгольмцы или нет — подумал граф Татищев, но мысли плохие от себя отогнал и звонко скомандовал — Пли!

Стреляли. Толпа схлынула, паля наугад и оставив на мостовой несколько тел. Один раненый тяжело привставая на руках, пытался заползти во двор, рядом с которым упал на мостовую.

А потом пошли вновь. Да и не солдаты вовсе, не шинели серые, а все рабочие блузы темные и коричневые. И палят, палят. До того как всем пойти, только один подошел, говорить хотел. Руки поднял, показывая, что безоружный.

И такая взяла капитана Татищева злоба, что он сам подивился. Он, дворянин, русский офицер, в русской столице стреляет по русским же людям. И все из-за таких вот сознательных говорунов.

— Солдаты, вас обманывают! — кричал штатский, смело идя на цепь кексгольмцев — Неужели вы будете стрелять в народ!

Выстрел прозвучал, как удар хлыстом. Штатский тихо и покорно лег на снег, как и шел — вытянув руки вперед.

— Вот так, — сказал капитан Татищев, убирая револьвер в кобуру. — Вот так…

Нам всегда говорили, что события февральской революции просты и понятны: голодные люди вышли на улицы, требуя хлеба, а потом перешли к политическим лозунгам. Так, мол, и пало в России самодержавие. Но, так кажется только на первый взгляд. Павел Николаевич Милюков, один из руководителей февральского переворота, лидер партии конституционных демократов (кадетов) явно с такой простотой не согласен. Ему, непосредственному участнику событий, написавшему свою «Историю второй русской революции» сразу по горячим следам, не ясен механизм происхождения Февраля.

«Здесь мы касаемся самого темного момента в истории русской революции» — пишет Милюков, начиная свой рассказ о событиях, положивших начало Февральской революции. Показательно и название главы его книги, откуда взяты эти строки: «Тайные источники рабочего движения». Вопрос, как и почему она началась и есть «самый темный момент» в истории Февральской революции. Это очень странно: начинаешь читать мемуары главных действующих лиц и постоянно натыкаешься на «белые пятна». До этого была в голове полная ясность: хлеб — демонстрации — революция, но вот открываешь мемуары одного из основных «февралистов» и начинаются загадка за загадкой.

«Некоторым предвестием переворота было глухое брожение в рабочих массах, источник которого остается неясен, хотя этим источником наверняка не были вожди социалистических партий, представленных в Государственной Думе».

Начало перевороту положили рабочие демонстрации, но кто их организовал, и почему они начались Милюкову абсолютно непонятно. Ясно только то, что сами кадеты их не инициировали, не делали этого и все их парламентские союзники по думскому Прогрессивному блоку. Не выводили людей на улицы и эсеры. В этом легко убедиться, полистав мемуары известного нам лидера этой партии Виктора Чернова. После главы о ходе мировой войны и попытках революционеров разных стран найти взаимопонимание, он сразу пишет о своем возвращении в Россию уже после Февральской революции. Соверши столь важное деяние эсеры, они бы трубили об этом на каждом углу: это мы начали процесс, приведший к свержению проклятого царизма!

Не организовывали рабочие демонстрации и большевики, позже приписавшие устами советских историков заслуги организации манифестаций себе. Но это будет сделано ими значительно позднее, когда многих участников событий не будет в живых, а остальные будут писать книги в эмиграции. Поэтому вопрос «кто вывел людей на улицу в феврале 1917 года», будет уже интересен только узкому кругу специалистов, и с красными историками никто не будет спорить. Для истинных организаторов гибели России это было удобно и выгодно — Ленин и его партия делали для них стопроцентное алиби. Хотя опровергнуть ложь совсем не сложно, достаточно спросить, кто из большевистских вождей организовал рабочие демонстрации, приведшие к свержению царизма. Тут и станет абсолютно ясно, что все они сидели по заграницам, ссылкам и тюрьмам, а Владимир Ильич Ленин узнал о «подготовленной его партией» революции из свежих швейцарских газет. И удивлению его не было предела.

Но для нас момент начала Февраля — момент ключевой. Нам важно знать точно, с чего началась гибель Российской империи, а потому наберемся терпения, и углубимся в материал. Здесь нас ждут новые открытия. Если быть совсем точным, то логическая цепочка событий должна быть такова: хлеб — демонстрации рабочих — их столкновения с полицией — восстание солдат городского гарнизона — революция. Загадки тут на каждом шагу:

— почему рабочие вышли митинговать — неизвестно;

— неизвестно и кто эти демонстраций организовал.

Выходит, сами собой рабочие прекратили работу, от скуки нарисовали плакаты и лозунги, и сами не зная почему, двинулись свергать самодержавие. При дальнейшем углублении в хронологию февральской революции ясности не прибавляется. Никто не может вразумительно ответить на второй ключевой вопрос:

— кто вывел на улицу солдат?

«Как раз накануне него (выступления солдат — Н.С.) было собрание представителей левых партий, и большинству казалось, что движение идет на убыль и что правительство победило — пишет Милюков, цитируя своего коллегу по Думе В.Б.Станкевича, и добавляет от себя — Но, во всяком случае, закулисная работа по подготовке революции так и осталась за кулисами».

Вот это уже интересно! Произошла революция, а никто не может толком сказать, как случились ее основные события, приведшие к смене власти в России. Вроде никто не готовил ни рабочих, ни солдат, а они как по команде, вышли на улицы в нужный момент и тем решили исход дела в пользу переворота. «Руководящая рука, несомненно, была, только она исходила, очевидно, не от организованных левых партий» — делится впечатлениями Милюков. В словах руководителя кадетов, чувствуется неуверенность и смущение. Революция свершилась, но ни правые (т.е. кадеты и октябристы), ни левые (т.е. эсеры и социал-демократы) ее не организовывали. Есть от чего смутиться: ждали «свободы» десятилетиями, а когда она пришла никто не знает, кому говорить за это спасибо!

Не спасают старые проверенные штампы: если, что произошло — это сделали немцы! Удобно, а главное доказывать ничего не надо. Главное доказательство просто как мир: а кому же еще это было выгодно? С кем мы воевали с Германией, значит — все плохое делали именно они. Так можно было объяснить забастовки лета 1914 года, но никто в историографии никогда не писал о том, что революция 1905 года со всеми ее стачками дело рук кайзеровской разведки. В таком виде обвинения германцев в разжигании русского «освободительного» движения нелепы и смешны, ведь в 1905 году мотива для таких действий у Берлина нет. С началом Первой мировой войны мотив у немцев появляется.

Но вот беда: мы уже говорили, что почерк во всех сомнительных событиях русских революций похожий. Одна рука водила, с одного сценария снималась калька. И если мы знаем, что первую нашу смуту немцы точно не подготавливали, почему же и Февраль с Октябрем мы к ним в актив записываем? И если насчет третьей русской революции, есть неопровержимые свидетельства, что приехал Ленин через Германию и деньги от нее же получал, то насчет «великой бескровной» Февральской революции, ни одного такого документа нет.

Февраль организовала не Германия! Хотя бы потому, что спасительный сепаратный мир кайзер Вильгельм мог пытаться заключить только со своим венценосным племянником Ники, а не со сторонниками «войны до победного конца» из которых комплектовалась новая российская власть. В тот момент это было ясно всем. Немецкие агенты использовали смуту в своих целях — это правда. Если идет толпа пьяных солдат, то почему бы не направить их на погром контрразведки? Или не заставить убивать, как в Кронштадте не просто офицеров, а «по списку»!

Февраль семнадцатого — это странные и таинственные события. Нет авторов, нет причин, но есть катастрофические для страны последствия. Их пока не знает почти никто, они еще не заметны. Кто из радостных демонстрантов в феврале семнадцатого, упоенных произошедшими переменами, мог себе представить, что через полгода мощная русская армия станет толпой мародеров и дезертиров, солдаты начнут убивать своих офицеров, а через восемь месяцев власть в стране захватит кучка фанатиков. В страшном сне не могли увидеть они Гражданскую войну, тиф, голод, разрушенную до основания родную страну и миллионы погибших! Так кто же все это организовал, кому обязана Россия неисчислимыми страданиями своих сыновей и дочерей?

Ответить на этот вопрос можно, но документально доказать невероятно сложно. Начнем с очевидных фактов, которые оспорить невозможно. Победившая попытка изменения существующего строя называется революцией, потерпевшая поражение — бунтом, мятежом и антигосударственным заговором. Для любого проявления недовольства действующей властью нужен повод, который либо перерастает в победоносную революцию, либо бесславно подавляется. В Первой мировой войне участвовало 38 стран, в том числе и крупнейшие европейские монархии. К 1917 году все участники мировой схватки понесли огромные человеческие и экономические потери. Число этих потерь было, безусловно, разным, но и размеры участников войны и их экономический и мобилизационный потенциал были также различными. Причинами недовольства во время войны могут быть военные поражения или невероятное ухудшение уровня жизни населения.

В конце мировой войны революции произошли Германии и Австро-Венгрии. Это изменение государственного строя было во многом обусловлено именно военным поражением данных держав и ужасающим состоянием их экономики. В 1917 году революция произошла только в России! Если следовать логике, то получается, что на целых полтора года ранее своих противников Россия либо потерпела военное поражение, либо страдания и лишения ее граждан превзошли все мыслимые пределы. Так нам и внушала советская историография. Правда, для партийных историков Ленин и большевики, по вполне понятным причинам, закрывали собой февральскую революцию. Трактовалась она, как что-то мелкое, несущественное. Как ступень к коммунистической революции. Хотя большевистский переворот вообще бы был невозможен без переворота «буржуазного», и в отрыве от него не может быть правильно понят. Советские историки сочли за благо спрятать помощь англичан и французов в захвате власти Временным правительством в феврале, ведь тогда возникал резонный вопрос о немецкой помощи большевикам в октябре. Вот оттуда и пошла гулять легенда о том, как русский народ сам, без посторонней помощи устроил две революции за полгода.

Ни военно-стратегических, ни экономических причин для бунта у русского населения в феврале 1917 года не было.

Потенциал развития нашей страны в начале XX века был столь мощным, что ситуация в стране, на фронтах и в армии не ухудшалась, она даже наоборот улучшалась. Фронт был стабилен, внутри страны было спокойно. Разумеется, Россия образца третьего года войны была не так хлебосольна, как в предвоенное время. Но не будем забывать о том, что во все времена война приносила с собой голод, лишения и мобилизацию. Колоссальная, небывалая доселе схватка повлекла за собой соответствующие сложности во всех сферах жизни. Уровень жизни, безусловно снизился, продовольственная ситуация ухудшилась по сравнению с мирным временем. Но так было везде, и у противников, и у «союзников» наших тоже. Практически везде правительство переходило к нормированию потребления, т.е. вводило продовольственные карточки. В Германии правительство почувствовав, нехватку продовольствия из-за английской морской блокады, достаточно быстро перешло к прямому изъятию и распределению продуктов. В Австро-Венгрии еще в начале 1915 года была введена карточная система на хлеб, а потом на другие товары народного потребления. Были введены ограничения на продукты даже в более «хлебной» Венгрии. Почти полное прекращение импорта вызвало острую нехватку в Австрии промышленного сырья. В мае 1917 года, как когда-то наш Петр I, император Франц Иосиф обязал церковь сдать колокола. Вскоре их лишились и немецкие кирхи. В докладе своему монарху австрийский министр иностранных граф фон Чернин прямо указывает, что 1917 год станет последним годом борьбы: «Совершенно ясно, что наша военная сила иссякает. Я не буду останавливаться на этом положении, потому что это значило бы лишь злоупотреблять временем вашего величества. Я хочу только указать на сокращение сырья, необходимого для производства военного снабжения, на то, что запас живой силы совершенно исчерпан, и главное — на тупое отчаяние, овладевшее всеми слоями населения в силу недостатка питания, и отнимающее всякую возможность дальнейшего продолжения войны. Если я и надеюсь, что нам удастся продержаться в течение еще немногих ближайших месяцев и провести успешную оборону, то для меня все же вполне ясно, что дальнейшая зимняя кампания для нас совершенно немыслима, то есть, другими словами, что поздним летом или осенью мы во что бы то ни стало должны заключить мир».

Недоедали в Британии, чьи корабли с заморским продовольствием один за другим, пускали на дно германские подлодки. Английский премьер Ллойд-Джордж писал: «К осени 1916 года, продовольственный вопрос становился все более серьезным и угрожающим». Серьезные проблемы с продуктами были и во Франции, половина территории которой была оккупирована немцами, а многие промышленные предприятия просто оказались в зоне боевых действий. Троцкий, возвращавшийся в 1917 году в Россию через Швецию, пишет, что в этой нейтральной скандинавской стране ему «запомнились только карточки на хлеб».

Словом голодали русские люди не больше других воюющих стран и куда меньше, чем в «свободной» России через небольшой промежуток времени после второй и третьей революций. Экономика страны кряхтела, трещала, но — выдерживала даже огромные расходы на войну. Если в 1914 году Россия тратила на военные расходы 1 655 млн. рублей, то в 1915 году эта цифра равнялась 8 818 млн. рублей, а в 1916 году — 14 573 млн. рублей. Поставки военного снаряжения из-за рубежа во многом покрывались путем английских и американских кредитов. Мобилизация вычерпала в России до 15-ти миллионов взрослых мужчин — но подобная картина была в любой воюющей стране, кроме Англии, как всегда воюющей чужими руками. В Германии призвали 17-ти летних, раздавались голоса о необходимости тотальной мобилизации всего мужского населения от 15 до 60 лет. Верховное военное командование требовало, чтобы эта повинность, «хотя бы с ограничениями, была распространена и на женщин». В январе 1916 года императорским указом в Австрии военнообязанными были объявлены мужчины 50-55-летнего возраста, а в Турции до 50 лет. Французы, как мы помним, уже давно искали себе солдат в русских казармах. Истощены были и армии других воюющих держав. Вывод напрашивается сам собой: тяжести войны коснулись России ничуть не больше других воюющих стран. Так почему же революция произошла именно у нас?

Этот вопрос мы должны задавать снова и снова. Может быть, дело в оккупации противником территории страны? Но тогда революция, безусловно, должна была начаться в Париже, а не Петрограде, ведь половина французской земли была под немецкой пятой. Отличная ситуация для потрясений сложилась в Румынии: полностью разгромлена армия, большая часть страны и столица также оккупирована Германией. Мы же потеряли только не очень важную Польшу и некоторые Прибалтийские земли. Никакого значения для продовольственного снабжения страны они не играли. Вся собственно русская территория, была в целостности и сохранности. Работала промышленность, а население не испытывало ужасов войны, оставшейся за линией стабилизировавшегося фронта. Основная цветущая часть России будет разрушена значительно позже, в Гражданскую войну, которая именно для этого и будет развязана при прямом подстрекательстве и посильной помощи «союзников».

Таким образом, никаких классических предпосылок, из которых в военную пору может вырасти бунт, а за ним и революция, мы не находим. Кроме одной — желания «союзников» уничтожить Российскую империю. Поэтому и произошла революция именно у нас, что процесс ее возникновения был совсем не случайным, будучи очередной ступенькой плана Революция — Разложение — Распад.

Вопрос «почему в России произошла революция», наивен. Мы ведь знаем истинные цели наших «союзников» в войне. Так давайте не будем удивляться ходу событий, в «союзных» спецслужбах работают ребята серьезные, если чего решат — выполняют обязательно. Не зря сэр Эдуард Грей старался изо всех сил. Вся предыдущая политическая игра по разжиганию мировой войны была лишь подготовительным этапом, расстановкой фигур перед запуском в действие сценария русской трагедии. И февраль, и октябрь семнадцатого были нам запланированы нашими «друзьями» уже с самого начала — при нашем вступлении в невиданную до этого войну. Исполнители для каждой фазы сценария тоже были заготовлены заранее, хотя какая-то доля импровизации, естественно, имелась. В плане будущего хаоса и распада России были схематично даны ответы на все вопросы, не были проставлены только даты начала наших несчастий. Правда о русской смуте семнадцатого года, завалена за прошедшие десятилетия таким количеством домыслов и фальсификаций, что докопаться до нее очень сложно. Но надо, потому, что сценарий развала России опробованный в 1917 году, был с небольшими изменениями повторен в 1991 году с Советским Союзом. И если наши геополитические противники, и организаторы двойного уничтожения нашей страны и далее будут нашими «союзниками», целостность и само существование нынешней России всегда будет находиться под угрозой! Знание прошлых сценариев уничтожения, может предотвратить будущую гибель…

Тысячи, возможно десятки тысяч сценариев государственных катаклизмов и переворотов было создано за человеческую историю. Успешные «проекты» воплощены в жизнь в количестве нескольких десятков. Революций такой разрушительной силы, с таким количеством жертв и таким тотальным уничтожением мощи страны, как случившиеся в России, не было более ни одной!

Огромное количество незаметных глазу фактов, деталей и случайностей должны были, словно в мозаике, удачно совпасть друг с другом, наложиться одно на другое, чтобы получилась РЕВОЛЮЦИЯ. Именно поэтому, успешно проходят лишь единицы восстаний и мятежей. В таком масштабном «проекте» как наша революция, множество фактов сложились удачно для губителей России и неудачно для ее народа и правительства.

Главный виновник трагических событий в стране — «союзные» спецслужбы. Следом за ними основная тяжесть вины падает на русского императора. Именно его государственные «таланты» позволили осуществиться замыслу врагов России. Именно он расставил на ключевых постах людей, которые его предали. Именно он вызвал у своего ближайшего окружения стойкую аллергию к своей персоне. Именно он позволил втянуть страну в мировую войну и пожертвовал сотнями тысяч жизней наших солдат, за мифические «союзные» идеалы. Именно он своим внезапным для армии и страны отречением, сделал рабочие волнения и мятеж Петербургского гарнизона свершившейся Февральской революцией. За свои ошибки Николай II заплатил страшную цену: жизни своих невинных детей…

Другие виновники крушения страны должны быть также названы. Точнее виновник. Это не человек, это не организация, это целый слой. Это — элита русского общества. Революцию и все последовавшие за ней события старательно направляли и взращивали «союзные» спецслужбы. Они основные виновники произошедшего, но мы должны отчетливо понимать, что именно предательское поведение русской элиты, помогло зловещим планам «союзников» воплотиться в жизнь. В наше время, когда от лиц занимающих самые высокие посты в государстве раздаются призывы к единению, к сплочению элиты, надо ясно осознавать, что именно отсутствие такой консолидации погубило Российскую империю! Поговорка гласит, что благими намерениями устлана дорога в ад. Именно пожелания процветания страны и улучшения русской действительности привели к миллионам жертв и уничтожению цветущей страны. Политика Николая II вела монархию к гибели. Так считали другие члены правящей династии. Царь ведет страну к катастрофе — считали лидеры большинства думских партий. Бездарное руководство войной привело к неоправданным потерям и поражениям — делились своими опасениями высшие военные руководители страны. Все они видели в сложившейся ситуации единственный выход: отстранение Николая Романова от власти. Никто из них не предполагал, что именно их действия по спасению страны и станут спусковым механизмом ее уничтожения. Не начни все эти круги «спасать» Российскую империю, вполне возможно, что она существовала бы еще и сегодня! Именно предательство элиты, дало шанс «союзникам» на осуществление своего людоедского плана. Западные спецслужбы являлись главными зачинателями и вдохновителями заговора, но его идея падала в очень благодатную почву.

Заговор против монархии зрел в России давно. В войне желающие перемен видели благоприятное обстоятельство, ускользавшее от них со страшной быстротой. Удачный исход войны укрепил бы ненавистное самодержавие, а потому надлежало прийти к власти сейчас и довести эту войну «в единении с союзниками до победного конца». Такова была позиция основных думских партий: кадетов и октябристов, образовавших так называемый «Прогрессивный блок». Во главе заговора стояли их лидеры Милюков и Гучков, а также председатель Государственной думы Родзянко. Приняли посильное участие и высокопоставленные военные: генералы Алексеев, Гурко, Рузский.

Вот в 1915 году, ставший позднее самым знаменитым членом Временного правительства эсер Керенский, решает поправить свое, подорванное думскими баталиями, здоровье. Едет будущий «отец русской демократии» отдыхать в пансионат в Финляндию. Дадим слово ему самому: «Вскоре после моего возвращения состоялась тайная встреча лидеров „Прогрессивного блока“, на которой было решено сместить с помощью дворцового переворота правящего монарха и заменить его 12-летним наследником престола Алексеем, назначив при нем регента в лице Великого князя Михаила Александровича». Ему вторит Гучков: «Мы не собирались, — писал он, — совершать переворот, в котором брату и сыну уготовано бы было переступить через тело брата и отца». Но это он оправдывается перед потомками, за свою непричастность к Гражданской войне. То, что переворот совершать собирались — этого Гучков не отрицает! Свою роль в перевороте сыграли и военные, а точнее высший генералитет, недовольный личностью царя и его поведением во время мировой войны. Жаждали отречения Николая и многие из семьи Романовых, надеясь на лучшее положение при новом монархе. Были среди членов правящей династии и поклонники республиканского способа правления, не чувствовавшие аномалии своих идей для лиц царской крови. Словно львы — вегетарианцы, мечтали они о том времени, когда никто не будет никого «есть», забывая о собственной неминуемой голодной смерти в этом случае.

Борцы за свободу в белых перчатках тайно, во время страшной войны, готовятся удалить главу государства от власти. Естественно, бескровно. Это как, если бы Московский горком партии решил в декабре 1941-го «без насилия» отправить Сталина в отставку. О том, что идет война и что надорванный непомерно тяжелыми усилиями организм страны может и не выдержать борьбы за власть, никто не думал. Не приходила заговорщикам в голову мысль, что вожделенной власти они могут и не удержать. Большинство тех Романовых, кто наивно радовался февральскому перевороту, будут позже убиты большевиками, а остальные еле унесут ноги из взбесившейся страны.

Желание изменений русской элитой и стало основным материалом «союзного» плана разрушения страны. «Мягкие» монархисты как Родзянко, Милюков и Гучков, надеялись на установление конституционной монархии во главе с царевичем Алексеем или братом Николая II Михаилом. Левые элементы, рупором которых стал Керенский, желали установления республики. Военные хотели твердой власти и прекращения предательства со стороны «немецкой» партии царского окружения. Отсутствие реальных доказательств этого никого не смущало: царица немка, следовательно, в наших поражениях виновата она. Она же вместе с Распутиным возглавляла попытки заключения сепаратного мира с Германией. Подобными слухами полнились великосветские салоны, душные казармы и думские коридоры.

Для приведения замыслов заговорщиков в жизнь первоначально планировалось арестовать царя и царицу и принудить его написать отречение. Такой вариант был определен основным у думско-военных заговорщиков. Поскольку планы «союзников» были более обширными, их спецслужбами было решено подкорректировать план — придать ему естественность. Дать повод и придать перевороту вид народного недовольства, а не вид заговора.

Информация о заговоре против Николая, тогда действительно была известна очень многим. Однозначно знали о ней и в Лондоне и в Париже. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич знал многих заговорщиков лично: «Мысль о том, что, пожертвовав царем, можно спасти династию, вызвала к жизни немало заговорщических кружков и групп, помышлявших о дворцовом перевороте … О заговоре, наконец, были осведомлены Палеолог и Джордж Бьюкенен, послы Франции и Великобритании».

В мае 1916 года Европу посетила русская парламентская делегация во главе с Милюковым. «Союзные» правительства питали к этой «парламентско-общественной» группе горячие симпатии. Русская разведка докладывала, что во время неформальных встреч парламентариев, разговоры у них частенько заходили на такие темы, за которые в военное время принято просто расстреливать. Николай получает все больше подобной информации, узнает он о поддержке правящими кругами Англии и Франции думских оппозиционеров. Фрейлина императрицы Анна Вырубова пишет: «Государь заявил мне, что он знает из верного источника, что английский посол сэр Бьюкенен принимает деятельное участие в интригах против Их Величеств и что у него в посольстве чуть ли не заседания с великими князьями по этому поводу». Свидетельств таких невероятно много. Вот генерал— майор свиты, дворцовый комендант Воейков, вспоминает о своем впечатлении, которое произвела на него встреча с английским и французским послами во время новогоднего приеме 1917 года в Царском Селе: «На этом приеме послы — Бьюкенен и Палеолог — были неразлучны. На их вопрос о вероятном сроке окончания войны, я ответил, что, на мой взгляд, состояние армии настолько поднялось и улучшилось, что если ничего непредвиденного не произойдет, то с началом военных операций можно ожидать скорого и благополучного исхода кампании. Они мне ничего на это не ответили; но обменялись взглядами, которые на меня произвели неприятное впечатление».

«Союзники» не просто знали о готовящемся заговоре против руководителя России, а организовывали и координировали его.Для того, чтобы направлять события в нужное русло вновь используется законспирированная агентура западных разведок. Как по мановению волшебной палочки, начинаются забастовки, митинги и шествия, которые никто не организовывал, а уже затем ослепленная элита возглавляет разрушительные силы. Большинство тех, чьими стараниями была уничтожена Россия, действительно искренне хотели блага своей Родины и использовались «союзниками» втемную. Как матрешки, вложенные одна в другую, так и заговорщики знали каждый свою, строго дозированную правду об истинных замыслах. Ведь истинные кукловоды всегда остаются в тени, отправляя под свет прожекторов своих подопечных. Такая скрытая агентура находилась до поры до времени на вторых и третьих ролях, а после переворота совершила рывок к власти, чтобы в самый короткий срок разрушить основы государства и ввергнуть Россию в хаос. Для сокрушения России надо поставить у руля страны марионеточное правительство, которое бы послушно выполняло чужую волю. Позднее, уже, будучи членами Временного правительства, они, эти подопечные, будут совершать странные и необъяснимые на первый взгляд поступки, буквально «копать себе могилу», приближая большевистскую революцию. Невозможно здраво объяснить дальнейшие шаги «февралистов», не предположив, что выполняли они приказы своих хозяев и отрабатывали деньги, вложенные в их «безупречные биографии».

Чтобы сделать следующий шаг для правильного понимания февральских событий, надо говорить не о причинах революции вообще, а о причинах ее наступления именно в феврале семнадцатого. Таких причин несколько, их совпадение привело к тому, что именно этот месяц стал началом русской трагедии.

Русская промышленность делала все возможное для скорейшего перевооружения своей армии. Опыт всей войны со всей очевидностью показал, что рассчитывать нам приходилось только на себя. Поставки военной техники от «союзников» были строго дозированными и преследовали двоякую цель: не допустить разгрома России и выхода ее из войны, и одновременно избежать решающих побед на Восточном фронте. Ослабевшая, но сопротивляющаяся Россия была необходима для планов, срок выполнения которых наступал…

В то же время русское правительство с уверенностью смотрело в будущее — на следующий год было запланировано изменение военного положения страны. Подходил к концу страшный бич русской армии — снарядный голод. Невозможно подсчитать сколькими жизнями заплатили мы за хроническое молчание русской артиллерии. В начале войны Россия получала по 50 тыс. снарядов ежемесячно — к концу 1916 года общее их производство в стране увеличилось в 40 раз. В непрекращающихся боях летом 1916 года русская полевая артиллерия расходовала уже 2 млн. снарядов в месяц! При таком увеличении стрельбы нашей артиллерии выросли и запасы. В начале войны русская полевая артиллерия была обеспечена по 1 000 снарядов на орудие, к 1917 году запас на орудие составлял 4 000 снарядов. Это означает, что теперь любое крупное наступление можно было планировать, учитывая массированную артиллерийскую обработку обороны противника. Ясно, что прорыв и победа в такой ситуации были куда более вероятными. Ведь если русские солдаты умудрялись воевать и без снарядов и без патронов, с ними же они были бы просто непобедимы!

С одними винтовками наперевес наши солдаты выкосили весь цвет австро-венгерской армии на полях Галиции и в ущельях Карпат. Досталось и немцам — статистика гласит, что полки германской армии, дравшиеся на восточном фронте, несли вдвое большие потери, чем сражавшиеся на западном. Турки, разгромившие англичан и французов, потерпели от русской армии страшное поражение, и русские воины стояли в предместьях Ирака! И эта героическая армия вступала в новый 1917 год сильная, как никогда!

На очередной конференции в Шантильи в ноябре 1916 года вырабатывается концепция войны в следующем году. На весну-лето 1917 года очередное свое наступление готовила и Россия, и «союзники». Напротив, германская армия готовилась к стратегической обороне. «Наше положение было чрезвычайно затруднительным и почти безвыходным — пишет в своих воспоминаниях германский генерал Людендорф, фактически руководивший действиями всей германской армии — О наступлении думать не приходилось, мы должны были держать резервы наготове для обороны. Нельзя было надеяться также на то, что какое-либо из государств Антанты выйдет из строя.Наше поражение казалось неизбежным …».

Оттого так пессимистически настроены немецкие военные, что им ясна печальная перспектива германских вооруженных сил. В условиях сильно возросшей боевой мощи русской армии, уставшая немецкая не смогла бы долго противостоять натиску с Запада и Востока. Вместе с немцами на дно безоговорочно следовали и Австро-Венгрия, Болгария и Турция, чьи войска держались исключительно благодаря германской помощи. Единственная надежда немцев, НЕ ВЫИГРАТЬ ВОЙНУ, а хоть как-то выстоять — это действия их подводных лодок. «Без подводной войны разгром четверного союза в 1917 году казался неизбежным» — указывает Людендорф. На сухопутную армию, стало быть, надежды уже не было.

Катастрофа Германии, а с ней и всех ее сателлитов неминуемо наступала в 1917 году. Победа была очень близка. Это первая причина, почему революция стала именно Февральской.

Наши противники это прекрасно понимали. «Если бы Россия в 1917 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне лишь русскими губерниями, — сказал в 1934 году канцлер Венгрии граф Бетлен. — Не только Прага, но и Будапешт, Бухарест, Белград и София выполняли бы волю русских властителей. В Константинополе на Босфоре и в Катарро на Адриатике развевались бы русские военные флаги. Но Россия в результате революции потеряла войну и с нею целый ряд областей...» Чтобы понять вторую причину, надо вспомнить цели организаторов мировой войны. Наша общая победа, все признаки которой были налицо «союзникам» была не нужна в принципе, ведь тогда придется делиться трофеями и отдавать России обещанные проливы. Не нужно и простое окончание бойни в наступающем году — еще рано! Нужный «союзникам» вариант — это не победа, а уничтожение России и Германии, как крупных держав, с полной ликвидацией их экономического потенциала. Для этого желательно возникновение в этих странах хаоса и Гражданской войны, как фактора окончательного ослабления. В начале 1917 года народы России и Германии еще не готовы убивать своих соплеменников, надо еще более усугубить их страдания, чтобы сценарий сработал. Благодаря стараниям «союзников» война не закончится в этом году, продлившись еще полтора года. Миллионы солдат еще сложат свои головы для выполнения планов наших «союзников», которым нужна не просто победа над врагом, а его тотальное сокрушение и смена политического строя. Первой должна была вспыхнуть Россия, сбросить царский режим и послужить детонатором для остальной монархической Европы. Именно поэтому война протянется еще больше года и Германия падет в ноябре 18-го, а не летом 17-го.

Как можно «удлинить» войну, если одна из сторон конфликта готова проиграть? Только ослабив ее соперников. Февральская революция, несмотря на свою видимую прогрессивность, быстро приведет к крушению русской армии, а это в свою очередь придаст второе дыхание Германии, Австрии, Турции и Болгарии. Война будет продолжаться. Это вторая причина «буржуазно-демократического» Февраля.

1-го декабря 1916 года Николай II обратился к Армии и Флоту с приказом, которым подтвердил намерение бороться до восстановления наших этнографических границ и достижения обладания Константинополем. Таким образом, были обнародованы те секретные договоренности, которые имелись между «союзниками». Не выполнить их после войны становилось невозможным. Помимо общей военно-политической ситуации на февраль, как на крайний срок переворота указывала отложенная из-за помощи Румынии, Босфорская десантная операция. Планировалась она в штабах русской армии на март — апрель 1917 года. В случае успеха русского десанта взрыв энтузиазма в стране был бы невероятный, и он мог окончательно похоронить надежды «союзников» на уничтожение России. Это третья причина выбора времени для Февральской революции.

Если свести все три причины к одной единственной, то можно смело сказать, что, как это ни странно звучит:

Именно улучшение, а не ухудшение военной ситуации привело к февральскому перевороту!

Революция после мартовского наступления становилась невозможной, февраль был ее последний, крайний срок! Делать революцию надо было именно сейчас. Уже забрезжил свет в конце тоннеля — для русских патриотов. Для организаторов мировой бойни и авторов сценария нашего разгрома это был последний звонок. Надо было спешить с развалом России — после войны такого шанса уже не будет. Еще немного и не будет войны, а значит и повода для самой революции! Сомневаетесь — вспомните, что было дальше. Как по заказу, падение монархии положило конец планам захвата Константинополя и проливов. Временное правительство много об этом говорило, но ничего не смогло предпринять, из-за полной политизации армии и флота и нежелания солдат и матросов воевать.

Все вышеуказанное составляло внешний фактор причин, по которым переворот в России должен был произойти до весны семнадцатого года. Но была еще и четвертая, сугубо внутренняя причина, заставлявшая торопиться со свержением русского императора. Историки, рассказывающие нам об этих событиях, совершенно забывают один важный факт:

В ноябре 1917 года истекал срок полномочий Государственной думы четвертого созыва. В конце июня 1916 года на стол Николая II легла докладная записка, результат совещания у премьер министра Штюрмера. «Создание в будущей Государственной Думе работоспособного и патриотически-настроенного большинства приобретает особую важность при вызванном войной серьезном положении» — совершенно правильно формулировали стратегию правительства в будущих выборах участники совещания. Прошлые выборы дали России множество антигосударственно настроенных депутатов, которые использовали Думскую трибуну для постоянных нападок на государство и его руководство. Во время войны в Думе говорили, такое, что даже не могли позволить себе в «парламентских» Англии и Франции. Дошло до того, что военный министр Сухомлинов был отдан под суд по обвинению в государственной измене, а его дело было инициировано думскими кругами. Сэр Эдуард Грей по этому поводу заметил русскому посланнику, что «у вас должно быть очень смелое правительство, если во время войны оно отдает под суд военного министра».

И вот все эти крикуны могли остаться запросто без трибуны, славы и перспектив. Потому, что руководство страны имело намерение провести выборы, как военную операцию: быстро, успешно и полностью дезориентировав «думского противника». По плану должны были распространяться слухи о абсолютно решенном продлении полномочий, с одновременным массовым выпуском политических памфлетов, изобличающих оппозиционных лидеров и целые партии. Готовились на предвыборную кампанию правительством и огромные деньги: около 5 млн. рублей, из которых 2 млн. должны были быть отпущены из казны, а оставшуюся сумму выделяли банки. За этот счет планировался выпуск брошюр «Правда о кадетах», «Желтый блок», рассказывавшие правду об антирусской деятельности думских фракций и Прогрессивного блока в целом. Случись так, что правительство осуществит все эти меры на фоне успешного десанта на Босфоре и на карьере большинства отечественных «демократов» можно будет ставить крест. Честолюбцы и прожектеры станут простыми гражданами, и путь во власть для них закроется скорей всего навсегда. Оттого и молчат историки об окончании депутатских полномочий, что это знание придает последующему перевороту очень меркантильный вид. Борцы за свободу предстают заурядными карьеристами, готовыми ради своего возвышения рискнуть благополучием государства.

Сорвать нежелательный для депутатов ход событий мог только государственный переворот. Февральская революция смела царское правительство: теперь как раз деятели Думы, рассевшиеся после переворота в кресла министров Временного правительства. контролировали выборы, их подготовку и ход.

Карл Маннергейм указывает еще один мотив, почему откладывать далее переворот было нельзя: « … Правительство впервые открыто заявило, что оно напало на следы революционной организации, и полиция произвела многочисленные аресты». Но даже мягкий и нерешительный Николай II ясно осознавал, что сил терпеть осиное думское гнездо до осени семнадцатого, уже нет. Готовится указ о роспуске парламента — новые выборы будут после победы. 22(9) февраля 1917 года Николай Маклаков, бывший министр внутренних дел, получает распоряжение императора написать проект этого манифеста. Маклаков уже почти два года находится в отставке, отправленный туда после кампании его травли в прессе и думских кругах. Причина нелюбви к нему депутатов — это его нелюбовь к ним. Будучи министром, он неоднократно сигнализировал монарху, о мягко говоря, странном и вредном для страны, поведении руководителей парламента.

« … Я слишком больно ощущаю все эти неуклонные, хотя и замаскированные старательно течения в рядах нашей воинствующей интеллигенции и чересчур ясно учитываю их значение и смысл, чтобы не дерзнуть повергнуть это на Ваше всемилостивейшее внимание» — пишет Маклаков государю еще в апреле 1915 года. Реакция следует незамедлительно: после бурных словоизвержений в парламенте, уже в июне он отправлен в отставку.

И вот теперь именно ему поручает Николай II написать проект.

« … Надо, не теряя ни минуты, крепко обдумать весь план дальнейших действий правительственной власти, для того, чтобы встретить все временные осложнения, на которые Дума и союзы, несомненно, толкнут ту часть населения в связи с роспуском Государственной Думы…» — указывает Маклаков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.