Глава 14 Юродство

Глава 14

Юродство

«Ибо когда мир [своею] мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих».

Первое послание к Коринфянам, 3:19

«Люди духовные себя не ценят, чем святее, тем себя становят грешнее. Чем более молятся, — кажутся себе грешнее, потому что все видать, от всех малостей является страх в душе, и все мало молитвы, — и невольно спасение получают».

Г. Е. Распутин

«Грешные их били, мудрые им внимали». Таким было отношение в древней Руси к юродивым. «В противоположность грешникам, жаждущим объявить себя святыми, это были святые, объявляющие себя грешниками, чтобы терпеть постоянное поношение от мира», — справедливо пишет о русских юродивых Э. С. Радзинский. Он также приводит отрывки из «Жития Симеона», которые читала государыня: «Люди не могли узнать всей его святости, так как он скрывал ее от них. Ибо юродство и есть такой подвиг, в котором человек, исполненный истинной христианской мудрости, показывает себя по своему глубокому смирению, по наружным поступкам — безумным… Когда жена корчемника одна спала в своей комнате, а муж ее продавал вино, пришел к ней Симеон и стал снимать с себя одежды, делая вид, будто хочет лечь с ней. Она закричала, и прибежал корчемник, которому жена сказала: „Он хочет меня насиловать“. И муж зверски избил старца. Но Симеон был счастлив, претерпев поношение…

Было две бани в городе, одна мужская, другая женская. Симеон пошел в женскую. Ему кричат: „Постой, юродивый, не ходи туда, там женская баня!“ Но Симеон сказал: „Там горячая и холодная вода, и тут горячая и холодная… другого особенного ничего нет ни там, ни здесь…“ С этими словами он голый вошел в баню и сел среди женщин. Они тотчас все на него набросились, били его и выгнали… После того дьякон спросил святого: „Отче, как чувствовала себя твоя плоть, когда ты голый вошел к нагим женщинам?“ Старец отвечал: „Все равно как дерево среди деревьев, так и я был среди них, не ощущая, что имею тело… но вся моя мысль была устремлена на Божье дело…“ Будучи бесстрастен, он безбоязненно подходил к женщинам, и как в древности купина в Синае оставалась среди огня неопалимой, так он — от женского прикосновения… И те, кто лгали на него, за это тут же заболевали. И только он мог исцелить их своим поцелуем»[141].

Те, кто пишет о Распутине, почему-то забывают эту или подобные ей истории или просто их не знают. Сам Распутин говорил, что ему все равно, к чему прикоснуться, — к женщине или бревну. В свете новых исследований невозможно уже назвать Распутина развратником. Но чтобы сохранить привычный демонический образ Распутина, некоторые авторы выступают с той идеей, что главное зло хитрого мужика состояло не в его разврате (которого, как оказалось, и не было), а в том, что он… воздерживался от секса. В этом и был, якобы, источник его сил. Как будто не воздерживались от сексуальных отношений десятки и сотни тысяч монахов и монахинь! Но кто из них обрел такую силу, какая была у Григория Ефимовича? Впрочем, идея эта не нова, и ее уже можно видеть у заклятого врага Распутина — богоборца Сергея Труфанова, сочинившего, по заказу революционеров, пасквиль на Григория Ефимовича.

Вот уж воистину подходят здесь слова Христа: «С кем сравню людей рода сего? и кому они подобны? Они подобны детям, которые сидят на улице, кличут друг друга и говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали. Ибо пришел Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: в нем бес. Пришел Сын Человеческий: ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Лк 7:31–34)

Что же было на самом деле? Шавельский записал в своих мемуарах разговор с новым духовником царской семьи, пришедшим на смену Феофану, к которому царица совершенно утратила доверие: «Отец Васильев не отрицал ни близости Распутина к царской семье, ни его огромного влияния на царя и царицу, но объяснял это тем, что Распутин, действительно, — человек, отмеченный Богом, особо одаренный, владеющий силой, какой не дано обыкновенным смертным, что поэтому и близость его к царской семье и его влияние на нее совершенно естественны и понятны. Отец Васильев не называл Распутина святым, но из всей его речи выходило, что он считает его чем-то вроде святого.

— Но ведь он же известный всем пьяница и развратник. Слыхали же, наверное, и вы, что он — завсегдатай кабаков, обольститель женщин, что он мылся в бане с двенадцатью великосветскими дамами, которые его мыли. Верно это? — спросил я.

— Верно, — ответил отец Васильев. — Я сам спрашивал Григория Ефимовича: правда ли это? Он ответил: правда. Когда я спросил его, зачем он делал это, то он объяснил: для смирения… понимаешь ли, они все графини и княгини, и меня, грязного мужика, мыли… чтобы их унизить.

— Но это же гадость. Да и кроме того: постоянное пьянство, безудержный разврат — вот дела вашего праведника. Как же вы примирите их с его „праведностью“? — спросил я.

— Я не отрицаю ни пьянства, ни разврата Распутина, — ответил отец Васильев, — но… у каждого человека бывает свой недостаток, чтобы не превозносился. У Распутина вот эти недостатки. Однако они не мешают проявляться в нем силе Божией»[142].

Но действительно ли Распутин был пьяницей и развратником? Относительно пьянства следует сказать, что до покушения на него Григорий Ефимович вообще не прикасался к вину. Что же касается обвинений в разврате, то на этот вопрос, похоже, невольно отвечает сам Шавельский, повествующий о том, как царица рекомендовала графине Карловой книгу отца Алексия «Юродивые Свято-Русской Церкви». В книге рукою царицы цветным карандашом были подчеркнуты места, где говорилось о юродстве святых людей в отношении к сексу. С. Л. Фирсов, комментируя это происшествие, пишет: «Скорее всего, императрица могла обратить внимание на главу IX („Бесстрастие как завершение подвига ‘юродства’. Проявление высшей степени святости в св. юродивых“)». Автор (в то время иеромонах) подчеркивает, что бесстрастие есть стремление к богоподобию, при котором все страсти утихают. «Приобретению состояния бесстрастности, — указывается в книге, — способствовала еще сильным образом та житейская обстановка, среди которой действовали св. юродивые, приучавшие себя к индифферентному бесстрастному обращению с людьми (например, с блудницами)».

Приходя к блуднице, такой святой не только не чувствовал движения страсти, но даже блудницу приводит к чистому и подвижническому житию. Далее иеромонах Алексий приводил историю со святым юродивым Серапионом Синдонитом, предложившим одной затворнице проверить, умерла ли она для этого мира, — снять одежды и пройтись вместе с ним обнаженной по городу. Таким образом, — делает вывод автор, — святые юродивые препобеждали естество, становились выше его. «И только божественной помощью, — указывает отец Алексий, — при собственных напряженных усилиях ума и воли, и можно объяснить то явление, что св. юродивые, вращаясь почти нагие в кругу женщин, оставались нечувствительными к женским прикосновениям»[143]. В 2000 году эта работа отца Алексия, впоследствии архимандрита, была переиздана в Троице-Сергиевой лавре. Архимандрит Алексий был лично знаком с Распутиным и, возможно, именно личность Григория Ефимовича натолкнула его на написание этого труда, ставшего его магистерской диссертацией.

В своих воспоминаниях о Распутине Чихачев писал: «Он отличался от многих своей непосредственностью, не старался казаться лучше, чем есть… он по всему своему облику приближался к типу „блаженного юродивого“»[144].

Князь Жевахов утверждал, имея, вполне возможно, в виду Распутина: «Легко казаться святым тем, кого признают таковым; но неизмеримо труднее удерживаться на определенной нравственной высоте тем, за кем не признается даже малейших нравственных качеств. „Юродивые“ своим поведением и отношением к окружающим умышленно создавали себе такую почву, какая до крайности осложнила их борьбу с их личными грехами, но в то же время доводила эту борьбу до конечных пределов, искореняющих самый источник греха. Они стояли уже на такой нравственной высоте, какая обязывала их вести борьбу с общественным мнением не тогда только, когда это мнение было против них, но и тогда, когда оно было за них, и эта последняя борьба была еще более ожесточенной, упорной и настойчивой…»[145]

Татьяна Гроян пишет: «Григория Распутина травили, поносили и злословили, унижали и оклеветывали с такой злобой и неистовством, что противостоять сему мог действительно лишь человек святой жизни»[146].

И. В. Евсин интересно замечает: «А вот мы, вероятно, маловеры. Все еще выясняем, грешил Распутин или не грешил. Ссылаемся на сфабрикованные воспоминания Марии Распутиной, доносы завербованных полицейских агентов, свидетельства людей, которые сами были введены в заблуждение. Пишу эти строки, и такое грустное чувство охватывает мое сердце, такое сожаление о нашем стремлении обязательно выискивать в человеке что-то порочное.

Что ж, может, в чем-то и грешил Распутин, ибо, как сказано в Священном Писании: „Нет человека, который не согрешил бы“ (2 Пар 6:24), но старец Григорий явился перед Господом праведником, мученической кровью омыв свои грехи. А вы, сегодняшние критики, не грешны ли своим осуждением сибирского старца? Попробовали бы вы понять, осмыслить не „свидетельства“ о нем, а его самого как человека, который нес такой тяжкий крест, что, возможно, и падал под его тяжестью. Представьте, какое всемирное зло ополчилось на Распутина, если решение о его дискредитации было принято в Брюсселе, на Всемирной ассамблее масонов. Представьте себе хотя бы на минуту, что о вас лично в каждом городе, на каждом углу распространяют газеты и журналы, в которых черным по белому написано, что вы пьяница, вор, половой извращенец, слуга сатаны. И эта клевета обсуждается среди ваших родных и знакомых, на кухнях обывателей и в Государственной думе, среди простых православных людей и в Священном Синоде»[147].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.