Новый поворот?.

Новый поворот?.

Казахстан снова предлагает России повернуть западносибирские реки в Среднюю Азию.

В ходе VII форума межрегионального сотрудничества России и Казахстана, состоявшегося 7–8 сентября 2011 г. в Усть-Каменогорске (Иртышский регион Казахстана), казахстанский президент Нурсултан Назарбаев предложил Дмитрию Медведеву «вернуться к рассмотрению проекта переброса западносибирских рек на юг. Что, наряду с решением водных проблем региона, должно помочь решить проблему обмеления трансграничных рек и восстановления их судоходности». Российский президент ответил лаконично, но уклончиво: «Пусть такой проект детально обсудят специалисты».

Комментарии западных СМИ по этому поводу сводятся к тому, что Назарбаев своим «водным» предложением дал России понять: она сможет вновь стать наиболее влиятельной державой в регионе в том случае, если возьмётся за реализацию этого проекта…

Так, «Голос Америки» 8 сентября 2010 г. сообщил, что эти проекты обсуждались несколько раз в 1950–1980-х гг., и даже неоднократно начинались соответствующие строительные работы. Но экологам, экономистам и местным властям Западной Сибири и Урала удавалось-таки остановить строительство. Дело в том, что «водное изобилие» в этих регионах бывшей РСФСР и нынешней РФ — скорее миф, чем реальность. Но как будет с перебросом западносибирских рек на этот раз?..

Напомним, кстати, что активным сторонником таких проектов являлся бывший московский мэр Юрий Лужков. С 2002 г. он, считая себя, видимо, весьма продвинутым специалистом и в этой области, периодически предлагал продавать воду западносибирских рек странам Средней Азии: еще в декабре 2002-го Ю. Лужков направил соответствующее письмо президенту РФ. Причем продавать воду он предложил не в железнодорожных цистернах, а… напрямую — то есть, повернув Обь с Иртышом и некоторыми их притоками на юг…

Более развёрнуто та же идея изложена в изданной в 2009-м книге «Чистая вода. Жизнь и богатство мира», авторы которой — Ю. Лужков и гендиректор «Мосводоканала» Станислав Храменков.

А впервые эта идея, в качестве «московской», была озвучена в 2002 г. — заметим, через полгода после Ташкентского международного форума по водным проблемам в Средней Азии. Рекомендации же его удивительным образом совпали с предложениями московского экс-мэра. А рекомендации того форума таковы: «…Участники конференции обращаются к главам государств и правительств России и стран Средней Азии с предложением возобновить переговоры по выработке и принятию решений о продолжении работ по проекту строительства канала «Сибирь — Центральная Азия»… Наиболее реальное и экономичное решение — это переброс в центральноазиатский регион части стока Иртыша или Оби с их притоками…».

Как полагает один из советников президента Узбекистана Исмаил Джурабеков, «кардинально решить проблему можно за счет «донорской подпитки» центральноазиатских рек путем переброски к ним дополнительных водоресурсов». Похожее мнение и у руководителя международного узбекистанского фонда экологии и здоровья «Экосан» Юсуфа Шадиметова. По имеющимся данным, Астана с конца 1990-х неоднократно убеждала руководство Узбекистана и Туркмении официально поддержать идеи Назарбаева и Лужкова, но Узбекистан «отделывался» одобрительными заявлениями отнюдь не первых государственных лиц.

А Туркмения вообще отвергает эту идею: ее руководство полагает, что нужно «не иностранные реки импортировать» (выражение первого президента этой страны Сапармурата Ниязова), а менять технологии водопользования, по максимуму использовать имеющиеся, причем крупные подземные запасы пресной воды, создавать современные установки по опреснению морской, в данном случае — каспийской воды. По примеру Китая, Австралии, Ирана, Саудовской Аравии, Ливии, Алжира, Судана, Йемена.

Кстати, в Туркменистане к осени 2010 г. освоены колоссальные ресурсы подземных пресных вод на севере страны (под озером Сарыкамыш), где почти сплошь — пустыня Каракумы. Это позволило создать там крупное водохранилище и обводнить свыше 60 % территории туркменистанского севера. Ныне там развивается сельхозрастениеводство и расширяются посадки лесов и другой растительности — естественных «производителей» живительной влаги и защитников как от засухи, так и от наступления песков. Фактически в Туркмении реализуется небезызвестная программа развития комплексного природопользования в СССР: она, напомним, осуществлялась в 1948–1953 гг., хотя была рассчитана до 1964 г. включительно…

В упомянутых обращениях Ю. Лужкова, правда, было отмечено, что переброс западносибирского речного стока в Среднюю Азию приведет к обезвоживанию Западной Сибири примерно на 7 %. В 5–7 % оно оценено и казахстанскими экспертами, подготовившими недавнее аналогичное предложение Назарбаева. Но разве только такие последствия неизбежны в случае реализации подобного «сверхпроекта»?..

Как сообщали казахстанские и узбекистанские СМИ, некоторые компании и банки Узбекистана и Казахстана консультировались с представителями московского правительства по вопросу столичной помощи в решении водных и экологических проблем этих стран. В качестве консультантов выступали якобы и представители некоторых федеральных ведомств, а также московских водохозяйственных и строительных организаций. А в Министерстве природных ресурсов РФ, комментируя такие сообщения, квалифицируют их как «сугубо предварительные разговоры по поводу возможного переброса части западносибирского речного стока».

Между тем еще в 1996 г. на международном Аральском форуме в Ташкенте тогдашний руководитель Госкомприроды Узбекистана Асхат Хабибуллаев впрямую заявил, что «Россия предложила странам региона воду западносибирских рек (?! — А. Ч.). Мы благодарны ей за это, но пока не определили своего отношения к такому доброму шагу…». Г-н Хабибуллаев сообщил также, что эту идею якобы «озвучили» в тогдашнем высшем руководстве РФ. Такие откровения косвенно подтвердил бывший, точнее, последний руководитель союзного Минводхоза, руководитель «водного» департамента Минприроды РФ во второй половине 90-х Николай Михеев: «Мне знакома эта информация. Речь может идти о продаже воды, поступающей в каналы, оросительные системы, водохранилища совместного пользования. Что касается переброса речного стока, это требует дополнительной проработки. Да и затраты здесь астрономические — минимум 10 миллиардов долларов. Ни одна страна в одиночку таких расходов никогда не осилит…».

По его данным, «из Казахстана в Россию переходит за год 36 кубокилометров пресной воды Иртыша, Тобола и Ишима, а из РФ в Казахстан по р. Урал — только 8. То есть 28 кубокилометров идет из Центральной Азии в Россию. Но вода (надо же! — А. Ч.) не имеет границ и общенациональна». Что касается возможного изменения климата в Приуралье и Западной Сибири из-за переброса рек, то «оно не связано в большой степени с объемами переброски воды. А вот сокращение водозапасов в Центральной Азии — это реальность».

Да, казахстанский речной сток в Россию куда больше того, что «вытекает» из нее в Казахстан. Но какая по качеству казахстанская вода поступает в соседние российские регионы? И каково состояние российских участков тех же рек? Вот, без преувеличения, убийственные данные Комитета по охране окружающей среды и Центра санэпиднадзора Омской области и Западносибирского филиала (Новосибирск-Тюмень) Российского НИИ водного хозяйства. По объемам сброса загрязненных сточных вод Иртыш ныне занимает шестое место в РФ — после Волги, Оки, Оби, Камы и Дона. Предельно допустимые концентрации вредных веществ по всему течению Иртыша и в его притоках в 6–30 раз превышают нормативы, и уже не первый год. Из-за аварийности и некачественной работы очистных сооружений превышение нормативов по азоту и фенолу аж в 30–90 раз (!) нередко регистрируется в Оби и ее притоках.

По тем же данным, Ишим едва ли не превратился в сточную канаву для всевозможных отходов, сбрасываемых в эту реку как российскими пользователями, так и казахстанскими соседями. Эти и смежные обстоятельства губительно влияют на качество воды для питьевых, сельскохозяйственных и коммунально-бытовых нужд в Западной Сибири и Зауралье. Кроме того, уровень износа эксплуатируемых водоочистных и водопоставляющих объектов в этих регионах уже превысил 70 %. Приблизился к таким «достижениям», например, Тобол. К тому же до 70 % водопроводов в тех же регионах не отвечают санитарным нормам. А ведь Иртыш, Ишим, Тобол и многие другие притоки Оби «идут» в Россию из Казахстана. Кстати, по объемам всевозможного загрязнения не только среднеазиатские Амударья, Сырдарья, но и российско-казахстанские Иртыш, Тобол и Ишим уже который год занимают первые места в бывшем СССР.

Словом, о возобновимости и изобилии водных ресурсов, во всяком случае, западносибирских, можно поспорить и с Лужковым, и с Назарбаевым…

По данным казахстанских источников, в первые несколько лет страны этого региона рассчитывают получать за год 25, а в дальнейшем — до 60 кубокилометров западносибирской воды. Так что вод Ишима, Тобола и Иртыша, вместе взятых, может не хватить. Поэтому вспомнили о «дополнении» — канале из Оби, крупнейшей западносибирской реки. Многочисленные аргументы противников столь опасного и труднопредсказуемого по последствиям проекта хорошо известны его адептам. Это, например, быстрая испаряемость, засоление и/или закисление западносибирской воды в гидроэкологических условиях Центральной Азии. О них подробно сообщалось в зарубежных, в том числе туркменских, и в российских СМИ. Причем Международный фонд спасения Арала, созданный в конце 1980-х гг., вовсе не считает переброс рек Западной Сибири «лекарством от обезвоживания» Средней Азии. На совещаниях этого фонда еще в 2001–2002 гг. отмечалось, что улучшить ситуацию может только бережное, рациональное использование местных водоресурсов в сочетании с жесткими санкциями за их загрязнение. Повторим, что аналогичная позиция у руководства Туркменистана.

Между прочим, в последние годы акватория северного, то есть Малого Аральского моря, принадлежащего Казахстану, быстро наполняется водой. Тем самым, аргументы лоббистов переброса западносибирских рек опровергнуты как современными научно-техническими разработками, так и самой природой. Ведь беспрецедентное восстановление Арала стало возможным, по мнению специалистов, после ввода в действие современных гидротехнических сооружений в устье Сырдарьи, впадающей в Малый Арал. Они позволили не только быстро и значительно повысить уровень этой акватории, но и резко сократить ее засоленность. Которая, собственно говоря, и добила Аральское море к середине 80-х. И чем быстрее Малый Арал заполняется новой пресной водой, тем больше там становится рыбы. Поэтому многие из близлежащих рыбоперерабатывающих заводов возобновляют работу. Намечено восстановление и регулярного судоходства в этой части Арала.

Учеными новосибирских Института водных и экологических проблем и Института вычислительной математики и математической геофизики РАН недавно установлено, что весь Арал может быть сохранен, если изменить место впадения в него «остатков» Амударьи — главной аральской реки. Новосибирские специалисты смоделировали ситуацию, когда Амударья впадала бы не в максимально засоленную — юго-восточную, как сейчас, а в западную часть Арала, сопредельную с Малым (казахстанским) Аралом: эти аральские районы принадлежат Узбекистану. Такая «метаморфоза» предотвратила бы дальнейшее его высыхание. Хотя в этом случае, по мнению новосибирских ученых, юго-восточным Аралом придется, скорее всего, пожертвовать.

Как считает Виктор Кузин, один из разработчиков такой модели, «если Амударью «заставить» впадать с запада, соотношение пресной и соленой воды могло бы постепенно изменяться в пользу первой. А это позволило бы постепенно восстановить почти весь Аральский бассейн» (см., напр.: «Российская Газета», 02.06.2006 г.).

По имеющимся данным, Узбекистану интересен гидротехнологический опыт Казахстана в Аральском море, а разработанные российскими учеными варианты возрождения моря ныне изучаются в Казахстане и Узбекистане и, как считают местные эксперты, вполне могут быть востребованы. Причем вопреки официальной кампании в пользу переброса западносибирских рек как единственной «водной» панацеи для Средней Азии…

При обсуждении этой темы — в Комитете Госдумы РФ по природным ресурсам и природопользованию, в буквальном смысле, лишь разводят руками: «О каком перебросе можно говорить, когда мы практически не строим на своей территории, в том числе в Западной Сибири и на Урале, новые гидроэлектростанции? Мы даже не решаем проблем с нормальным обслуживанием существующих плотин! Мы в разы сократили все почво- и водозащитные работы. Кроме того, переброс чреват глобальными изменениями климата».

А по мнению Валентины Витязевой, доктора географических наук, «идеологи возрождения проекта столкнутся с теми же проблемами, что были выявлены учеными, когда руководство ЦК КПСС периодически вынашивало идею взрывами соединить воды Печоры и Вычегды (Пермская область, Коми АССР. — А. Ч.) с истоками рек, впадающих в Волгу. Если бы проект был реализован, реки Севера потекли бы вспять. А под водой могли оказаться огромные территории, в недрах которых находятся крупные залежи полезных ископаемых. Пришлось бы также вырубить до 15 тысяч квадратных километров лесов, после чего открылся бы путь северным ветрам в центр страны. К тому же реки с юга несут теплые воды в северные моря; перенаправив же эти реки, человек глобально поменял бы климат».

Прецедент, однако, имеется: в 2000 г. Китай повернул «на себя» верхнее течение Иртыша — реку Черный Иртыш, фактически отказавшись от трехсторонних переговоров по этому вопросу с РФ и Казахстаном. Консультации по Иртышу, хотя и нерегулярные, велись Пекином только с Астаной. Зато экологические, экономические и социальные последствия не замедлили сказаться в обширном регионе, включающем, наряду с Казахстанским Прииртышьем (северо-восток Казахстана), Республику Алтай, Тюменскую, Новосибирскую и Омскую области.

По мнению Игоря Северского, члена-корреспондента Национальной Академии наук Казахстана, «благодаря вмешательству КНР в течение Иртыша дефицит его стока возрастет настолько, что можно будет, и то с большим трудом, поддерживать санитарный минимум воды в реке, причем без судоходства и необходимого затопления пойменных угодий. Это отрицательно скажется на водоснабжении всего прииртышского региона». А вот мнение координатора проектов по водоресурсам Национального экологического центра Казахстана Касыма Дускаева: «Если не учитывать последствий резкого повышения забора иртышской воды, вскоре речь пойдет об экологической катастрофе в Прииртышье. Из Китая в Иртыш, а значит, и в Обь (Иртыш — приток Оби. — А. Ч.), уже поступает вода, загрязненная тяжелыми металлами, нефтепродуктами, нитратами».

Чтобы река Обь «добралась» до Средней Азии, необходимо построить (согласно проектам 50–80-х гг.) канал длиной 2550 км, шириной 200 метров, глубиной 16 метров и с общим объемом водного потока 27,2 куб. километра в год. И еще: поскольку вода должна будет течь в гору (таков ландшафт местности, пересекаемой трассой канала), то нужно еще построить 5 насосных станций, а годовое потребление ими электроэнергии может превысить 10,2 млрд киловатт-часов. То есть, это будут едва ли не самые энергозатратные насосные станции в мире.

Складывается впечатление, что проблема не в том, кто кому сколько воды должен. И, видимо, даже не в том, что пора спасать Среднюю Азию от водного голода. Просто выгодно поучаствовать в «многомиллиардном» проекте. Тем более, если на него найдутся деньги. Которые можно, в буквальном смысле, отмыть. А может, они уже есть?..

Во всяком случае, такого рода проекты разрабатывались и начинались не единожды. Но их как-то удавалось останавливать. Хронологически это выглядит так:

1902–1912 гг.: Инженер Я. Демченко разработал варианты проектов, предложив императору и правительству построить водоснабжающие каналы в Среднюю Азию из Оби, Иртыша или Енисея. Идею отвергли из-за недоказанности выгоды, возможного ущерба природе и запредельных расходов — вопреки не только многочисленным просьбам хивинского хана и бухарского эмира, но и заявлениям ряда североамериканских, британских и германских компаний насчет помощи в реализации таких проектов…

1949–1951 гг.: Правительственная спецкомиссия во главе с членом-корреспондентом АН СССР С. Давыдовым одобрила проект создания российско-казахстанского «Сибирского моря» — соединения Оби с Иртышом, Тоболом и Ишимом с помощью водохранилища площадью более 260 тыс. кв. километров («Семь Нидерландов»…). После чего должен был строиться водоснабжающий канал до Аральского моря или впадающих в него рек (Сырдарья, Амударья).

Работы начались в 1950-м, но уже осенью 1951-го были приостановлены: Сталин усомнился в экологической безопасности проекта, затребовав соответствующие подробности. Но он их так и не дождался вплоть до своей кончины…

1958–1962 гг.: Правительственная комиссия, согласившись с доводами среднеазиатских руководителей и специалистов, решила пересмотреть проект «с учетом новых условий». Обновленный замысел утверждали по частям, начали готовить трассу каналов (в Зауралье и Заволжье). Но работы пришлось в 1962-м остановить из-за быстрого роста затрат и протестов многих специалистов, в том числе зарубежных, а также местных властей.

1966–1972 гг.: Правительственная комиссия, рассмотрев очередные прошения руководителей Казахстана, Узбекистана и Туркмении, предписала восстановить, уточнить последний вариант проекта (т. е. 1958–1959 гг.) и ускорить его реализацию. Причем в Пермской области и Удмуртии часть трасс каналов «готовили» даже… с помощью подземных атомных взрывов (!), о которых, естественно, по стране официально не сообщалось (см., напр.: http: //www.epochtimes.ru/content/view/9327/34/; http: //www.tomovl.ru/komi/chronograph1971.htm). Планировалось изменить русла и многих северороссийских рек — в связи с «выбытием» западносибирских: часть стока последних намечалось (по уточненному проекту) направить и в Каспийское море. Но нарастающие протесты специалистов, населения, а затем и местных властей Поволжья и Волго-Вятского регионов, как и запредельные расходы, вновь сорвали переброс.

Особо важную роль в торможении того проекта сыграла позиция властей и специалистов Коми АССР. И те, и другие, вопреки поручению «сверху» — подготовить благоприятный отзыв о предложениях по перебросу северороссийских и западносибирских рек, — выступили с единой позицией. А именно: проекты такого рода техническим и особенно экологически непроработаны, а потому чреваты, в лучшем случае, труднопоправимым ущербом природе, экономике и здоровью населения большей части Севера СССР (подробнее см., напр.: «О влиянии переброски стока северных рек в бассейн Каспия на народное хозяйство Коми АССР», Ленинград, 1967).

1978–1979 гг.: Совет по изучению производительных сил при Госплане СССР снова одобрил проекты переброса западносибирских и северороссийских рек, постановив уточнить маршруты водных каналов и капиталовложения. Но и на этот раз дело не пошло из-за протестов властей «обезвоживаемых» регионов.

1986–1988 гг.: XXVII съезд КПСС одобрил идею переброса западносибирских рек в Аральский бассейн, поручив правительству и Госплану СССР подготовить современное обоснование проекта. На это из госбюджета было выделено около 300 млн тогдашних рублей: снова начали масштабно готовить новые водные русла, вырубать близлежащие леса, защищать диссертации и т. п. Но новая мощная кампания протестов (в том числе в СМИ) с активным участием не только отечественных, но и зарубежных ученых опять сорвала приснопамятный замысел…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.