Литература

Литература

На рубеже XV–XVI вв. краткие сведения о Колумбе появились у испанских хронистов, а также в опубликованных в Барселоне письмах самого путешественника, извещавших об открытии Нового Света. Современник Колумба епископ Б. де Лас Касас, чья «История Индий» увидела свет лишь в XIX в., был знаком с утраченными ныне различными документами, написанными адмиралом, с копией бортового журнала его первого путешествия. По этой копии Лас Касас составил конспект журнала, привел из него многочисленные выдержки. Наиболее крупной публикацией XVI в. стала книга сына путешественника, Фернандо Колумба, родившегося вне церковного брака. Фернандо Колумб мог уже говорить об историографии, посвященной его отцу, вел полемику с авторами, которые опубликовали произведения о странах, открытых за океаном.

Осмыслить значение путешествий Колумба стремились многие. Для итальянского поэта Т. Тассо его соотечественник, адмирал на испанской службе, был посланцем западной культуры, неотделимой от христианской церкви. Ф. Вольтер писал о Колумбе, что «его храбрость была равна силе его духа».[135] Он смог долгие годы бороться с теми, кто сомневался в необходимости плыть на Запад, смог преодолеть страх моряков, боявшихся открытого океана, предпочитавших путешествия вдоль берегов.

Появилась и критическая литература об испанской колонизации, повлекшей уничтожение индейцев. У Дж. Свифта Гулливер, заканчивая свое повествование, говорил, что не собирается помогать европейцам в завоевании открытых им земель. «Правду говоря, меня берет некоторое сомнение насчет справедливости, проявляемой государями в таких случаях. Например, буря несет шайку пиратов в неизвестном им направлении; наконец юнга открывает с верхушки мачты землю; пираты выходят на берег, чтобы заняться грабежом и разбойничеством… И эта гнусная шайка… образует современную колонию, предназначенную для обращения в христианство и насаждения цивилизации среди дикарей — идолопоклонников». При первом издании Свифта в Испании приведенный абзац исключили из текста.

В XIX в. интерес к Колумбу усилился, чему помогла возросшая роль Америки. Появились обширные публикации архивных документов. Их собиранием, в частности, долгие годы занимался испанский архивист Наваррете. В 1828 г. вышло в свет исследование американского писателя Ирвинга, служившего в посольстве США в Испании. К 400-летию открытия Америки были изданы многотомные сборники итальянских документов и материалов, ряд публикаций на прочих европейских языках, в том числе русском. Ко Всемирной выставке в Чикаго в 1893 г. испанское правительство приурочило строительство трехмачтового корабля, который должен был напоминать флагмана Колумба, «Св. Марию». Правда, описаний «Св. Марии», затонувшей у берегов Эспаньолы (теперешний Гаити), не сохранилось. Новая «Св. Мария» в 1893 г. пересекла Атлантический океан за 40 дней и после торжеств встала на прикол в Барселоне, где ее держат до сих пор для всеобщего обозрения.

К 500-летию открытия Нового Света появилась, как сообщила пресса, еще одна «точная копия» корабля. Хлынула волна научных публикаций, художественной литературы, кинолент. Обработаны разные сюжеты, начиная от личной жизни адмирала и кончая обсуждением целесообразности его открытий с экологической точки зрения. Достигнуты заметные результаты в изучении контактов Америки с внешним миром в доколумбову эпоху (открытия викингов, контакты с Азией и др.). Уточнены некоторые биографические сведения о Колумбе: например, датировано его путешествие к полярному кругу. Удалось выяснить, что мореплаватель участвовал в португальско-датской экспедиции, отправившейся в 1477 г. к проливу Дейвиса (между Гренландией и Баффиновой Землей).

ЮНЕСКО приняла программу «Пятое столетие (1492–1992). Соприкосновение двух миров». Согласно программе прошли выставки, конференции, симпозиумы, в том числе парижская конференция 1992 г. под покровительством президента Франции, Всемирная выставка в Севилье, где местный университет организовал встречи историков. Дискуссии шли в значительной мере вокруг вопроса о последствиях открытий Колумба. От положительного или отрицательного отношения к колонизации Нового Света зависела оценка мореплавателя как героя или антигероя.

Литература о Васко да Гаме и Магеллане всегда была менее обильна, чем о Колумбе. Плавания Васко да Гамы и Магеллана рассматривались как своего рода продолжение путешествий Колумба, которому принадлежало первенство в великих открытиях, а потому ему уделялось особое внимание. Рубежом в истории, таким образом, выступало открытие Нового Света, лишь затем — открытие морского пути в Индию, страну ранее известную, поддерживавшую связи с Европой, пусть иными путями. Литература о Васко да Гаме и Магеллане ограничивалась также ввиду сравнительно узкого круга источников на их родине, в Португалии, где многие памятники старины погибли во время лиссабонского землетрясения 1755 г. и во время бегства королевской семьи от Наполеона в Бразилию. Правда, сохранились португальские хроники (издававшиеся с XVI в.), написанные такими авторами, как Барруш, Каштаньеда.

В XIX в. увидела свет лоция Велью — единственный дошедший до нас текст участника первого путешествия Васко да Гамы. Лоция была найдена в библиотеке Порту местными учителями. У нее не было последних страниц, отсутствовало имя автора. Один из учителей с большой долей вероятности назвал имя автора, сопоставляя лоцию с другими текстами, доказал, что из найденного документа черпал сведения Каштаньеда. Утерянных страниц не удалось восстановить, но в конце концов в них шла речь лишь о заключительном этапе великого путешествия, когда до Европы оставались последние 2 тыс. миль пути.

Велью сообщил подробности, которых не было у хронистов, в частности привел даты пребывания Васко да Гамы в различных пунктах Азии и Африки. Сам он служил в экспедиции солдатом или, может быть, был офицером невысокого ранга. Еще один автор, Корреа, чьи тексты о португальских открытиях нашли в XIX в., был секретарем Албукерки, генерал-губернатора Индии в начале XVI в. Часть рукописи Корреа обнаружили в архивах, часть — в кондитерской лавке. Отец одного из архивистов выкупил у кондитера рукопись, служившую оберточной бумагой, которой уже было начали пользоваться.[136]

При жизни Корреа не собирался публиковать свои сочинения, полагая, что они покажутся португальским властям излишне откровенными, направленными против жестокости заморских завоеваний. В этом отношении сочинения Корреа — противоположность поэме «Лузиады», написанной знаменитым Л. ди Камоэнсом. Поэма воспевала открытия и деяния Васко да Гамы, рисовала его противников, арабских и индийских правителей, черными красками. Поэма была создана в середине XVI в., в годы ссылки Камоэнса, ведшего бурную жизнь, в Ост-Индию. Помимо Васко да Гамы, Камоэнс включил в поэму многочисленные персонажи из португальской истории и тем самым придал эпический характер своему произведению, которое высоко ценили Вольтер, М.В. Ломоносов.

Авторы XX в., исследовавшие жизнь Васко да Гамы, опирались на хроники, а также на архивные публикации, вышедшие в Португалии, в частности по случаю 400-летия открытия морского пути в Индию. Когда это представлялось возможным, проверялась достоверность сообщений хронистов, но новых материалов о Васко да Гаме в XX в. не было обнаружено. На работы португальских историков наложило отпечаток желание исследовать, главным образом, первое путешествие мореплавателя, наиболее важное с точки зрения географических открытий. Это путешествие, не повлекшее крупных конфликтов с коренными жителями Африки и Индии, выглядело наименее компрометирующим для Васко да Гамы как завоевателя. Оставались и остаются менее изученными его второе и третье путешествия, представлявшие собой, по сути дела, завоевательные набеги. Тексты Корреа, касающиеся событий 1502 г. и последующего времени, почти не исследуются, тогда как его рассказ о первом путешествии Васко да Гамы подвергается обстоятельному разбору.

Среди источников, освещающих путешествие Магеллана, — тексты его спутников, в том числе довольно пространные записи венецианца Пигафетты. В свое время тексты о Магеллане были собраны и отосланы в Рим для публикации по распоряжению императора Карла V. В 1527 г. Рим подвергся разграблению войсками того же Карла V. С вечным городом обошлись примерно так же, как это сделали в предыдущем тысячелетии вандалы. Подготовленные к печати тексты о Магеллане погибли.[137] То, что осталось от рукописей Пигафетты, — сокращенные, кем-то переписанные варианты, — было в основном опубликовано во Франции и Италии в середине и конце XVI в. Историкам XX в. приходится спорить, что следует предпочесть: несколько старофранцузских текстов или итальянский. Большинство специалистов рассматривают итальянский вариант как сокращенный подлинник, а старофранцузские тексты — как еще один сокращенный вариант, дошедший до нас в переводе. Дополнением к этим материалам служат найденные позднее записи других участников экспедиций Магеллана, а также опубликованное в XVI в. письмо секретаря Карла V, Максимилиана Трансильванского, опрашивавшего моряков, которые вернулись в Испанию из первого кругосветного путешествия.

С начала XIX в. появились публикации португальских архивов, в том числе описание стран Индийского океана под названием «Книга Дуарте Барбозы», родственника и спутника Магеллана. Ценные архивные публикации XIX в. о Магеллане принадлежат уже упомянутому испанцу Наваррете и чилийцу Х.Т. Медине. В этих публикациях, в частности, — материалы официального расследования, начатого после завершения кругосветного плавания. Ряд документов опубликован Наваррете в кратком изложении, а Мединой — целиком. В исторических исследованиях о Магеллане выделяются труды американца Дж. Робертсона и бельгийца Ж. Денюсэ, написанные в начале XX в. Оба автора — комментаторы текстов Пигафетты. Из современных испанских и португальских исследований отметим материалы проведенного в 1973 г. коллоквиума, посвященного Магеллану. Его участники уточнили данные о географических представлениях путешественника, о подготовке его экспедиции, о его спутниках.[138]

Великим открытиям посвящены многочисленные сочинения на русском языке, особенно после второй мировой войны. В переводе с испанского Я.М. Свет опубликовал бортовой журнал и письма Колумба, a B.C. Узин перевел (с небольшими сокращениями) Пигафетту с двуязычного издания Робертсона и часть комментариев последнего. Для популяризации знаний по истории географических открытий много сделал И.П. Магидович. Среди переводов с английского — обстоятельные исследования С.Э. Морисона, Г. Харта. Имеется обширная художественная литература. В частности, в серии «Жизнь замечательных людей» выходили книги о Магеллане и Васко да Гаме, написанные К.И. Куниным, о Колумбе — Я.М. Светом. Появился новый перевод Камоэнса; несколько раз переиздавались роман Бласко Ибаньеса «В поисках великого хана» (о Колумбе) и повесть С. Цвейга «Подвиг Магеллана».[139]