Глава 5 Борьба руководителя генерального штаба в 1938 году

Глава 5

Борьба руководителя генерального штаба в 1938 году

Честные и серьезные немцы, занимающие ответственные государственные посты, должны чувствовать себя призванными и обязанными использовать все мыслимые средства и пути до последней возможности, чтобы предотвратить войну, которая по своим последствиям приведет к мировой войне, которая будет означать конец Германии.

Бек, 16 июля 1938 г.

После свержения генерал-полковника барона фон Фрича с поста главнокомандующего сухопутными войсками наступило то горькое время, когда явные военные намерения фюрера и амбиции бесхарактерных людей в его ближайшем окружении больше, чем когда-либо, требовали, чтобы во главе сухопутных войск стоял истинный боец, который обладал бы достаточным мужеством и чувством ответственности, чтобы противостоять гибельным воздействиям этих авантюристов и любой ценой защитить народ и Отечество от опасности новой войны и, следовательно, спасти их от гибели.

Бек становится политиком

Вынося оценку упорной борьбе, которую Бек вел против военных планов Гитлера, следует обратить внимание на имеющий очень большое значение момент: это было сознательное вмешательство солдата в ту область действий, которая находилась вне зоны его служебных обязанностей, это было вмешательство во внешнюю политику государства. Подобное вмешательство кажется неприемлемым согласно традициям, связанным с примерами прусско-немецкой военной истории. В политических вопросах, где их мнения отличались от мнения ответственных государственных деятелей, старый Мольтке и Шлифен воздерживались от высказывания своего мнения, когда их не спрашивали, и от оказания влияния на ход внешней политики. Подобные попытки Вальдерзе пресек в свое время Бисмарк. А Людендорф, который во время Первой мировой войны оказывал сильное и губительное влияние на управление внешней политикой, и не потому, что он имел к этому склонность, а под давлением обстоятельств, не вызывает желания последовать его примеру.

Так и Бека нельзя было назвать генералом, оказывающим влияние на политику. Но его переполняло чувство ответственности перед народом, государством и вермахтом, и он почувствовал моральную обязанность пустить в ход всю силу своего военного авторитета для решения политических вопросов.

В сущности, Клаузевиц хотел в свое время сделать полководца частью кабинета, «чтобы он принимал участие в совещаниях и принятии решений», и Бек был вполне подходящей кандидатурой для этой роли. В руководстве армии все, конечно, зависело от того, чтобы непосредственный начальник Бека, главнокомандующий сухопутными войсками, был полон решимости идти за своим начальником Генерального штаба в огонь и в воду.

Но генерал-полковник фон Браухич не подходил для этого вопреки своему вызывающему и решительному поведению, хотя у него не было недостатка в умственных способностях и чувстве реальности. Большей частью он одобрял устные доклады и письменные заявления Бека, уверяя того, что старается сообщать Гитлеру о советах и предостережениях руководителя Генерального штаба. Насколько все это действительно делалось, нам неизвестно. Если же эти обещания действительно выполнялись, то явно недостаточно решительно и энергично, чтобы достичь даже малейшего изменения[20]. Сам Бек, по собственному свидетельству, за пять лет своей службы как начальником войскового управления, так и руководителем Генерального штаба, «за исключением тех пяти минут перед австрийским делом, никогда не имел возможности изложить фюреру свои планы в отношении обороны страны, военного руководства и так далее, и сам фюрер его никогда об этом не спрашивал».

Глубокая личная трагедия в жизни Бека, о которой мы уже упоминали раньше, оказывала сильное влияние на его поведение. Насколько бы иначе все произошло, если бы Бек стал преемником Фрича!

Бек, вопреки всем стараниям Браухича, не испытывал к нему доверия, так как у него быстро сложилось впечатление, что у нового главнокомандующего, который подчинялся непосредственно Гитлеру, не хватает боевого духа и сильного характера, что было обязательным условием для того, чтобы успешно вести борьбу. Сегодня мы знаем из дневника Йодля, что Браухич еще при вступлении в должность высказал свою готовность, если понадобится, заменить руководителя Генерального штаба на другого. Так что Бек, рассчитывающий только на свои силы, был вынужден вести свою тяжелую борьбу не как человек, занимающий первый ответственный пост, а как находящийся в тени советник и помощник в сущности нерешительного человека. Что он и делал, применяя все свои способности и не обращая внимания на оказываемое сопротивление и враждебное отношение и подозрения.

Вскоре после прошедшего без боев захвата Австрии генерал Йодль, духовный лидер в Верховном командовании вермахта, записал в своем дневнике: «После аннексии Австрии фюрер сказал, что урегулирование чешского вопроса не является спешным делом. Но, несмотря на это, подготовку операции «Грюн» (план наступления на Чехословакию) нужно продолжать, ее лишь нужно заново проработать в связи с изменившейся из-за присоединения Австрии стратегической обстановкой».

Бек видел, что война уже была делом ближайшего будущего. По собственной инициативе он снова письменно выразил свои предостережения, на этот раз с гораздо большей настойчивостью. 5 мая он вручил главнокомандующему сухопутными войсками свой меморандум под названием «Оценка современного военно-политического положения Германии». Меморандум состоял из трех частей. Первую часть Бек посвятил рассмотрению международной ситуации и отношений между европейскими государствами и насколько их, по его мнению, затронет угрожающий конфликт. Во второй части Бек предположил, каково может быть поведение Англии и Франции в случае, если Германия захватит Чехословакию. В третьей части он подчеркнул бесперспективное положение Германии в европейской войне. Далее приводим текст меморандума:

I.

«1. Между Англией и Италией появилось соглашение, которое мгновенно избавило Англию от тревоги как по поводу возможных военных столкновений с Италией, так и по поводу непосредственной угрозы своим кратчайшим морским путям в Индийский океан и на Дальний Восток. Тем самым, принимая во внимание происшедшее, в настоящее время у Англии появилась свобода передвижения не только на Дальнем Востоке, но и в Европе. Однако угроза для ее позиций на Средиземном море лишь некоторое время не будет беспокоить Англию, но она вновь появится, если во время военного столкновения в Европе Италия встанет на сторону Германии, то есть, соответственно, выступит против Англии.

2. Японско-китайская война развивается в направлении, которое позволяет предположить, что при благоприятном для Японии исходе войны ударная сила этого государства также значительно уменьшится. То есть для Англии будет снята напряженность военной ситуации и защищены ее интересы на Дальнем Востоке. Таким образом, Англия вновь получит еще большую свободу, чтобы обратиться к острым европейским вопросам.

То, что Россия также заинтересована в японском обессиливании, является само собой разумеющимся.

3. Англия и Франция — снова — вступили в контакт с целью тесного политического и военного сотрудничества. Что позволяет пока выдвинуть довольно сдержанные предположения о том, есть ли у них, и если есть, то какая общепринятая политическая база в отношении к Германии. Однако точно нужно рассматривать их планы военного сотрудничества и из них делать выводы о военно-политическом положении Германии.

Вряд ли можно оспаривать, что конечной целью военного сотрудничества — направленного в первую очередь против Германии, хотя в настоящее время на переднем плане и выступает Италия, — уже сегодня представляющего собой основу сотрудничества, подобного тому, какое было в 1914 году, — является европейская или даже мировая война. В этом смысле следует рассматривать мероприятия обоих государств, направленные на то, чтобы уже сегодня использовать Америку в качестве поставщика военных материалов. Здесь сегодня имеет место, по-видимому, более далекоидущий процесс, чем в 1914 году. Для ускорения процесса вооружения и его увеличения в последние недели Англия и Франция приняли новые меры.

4. Италия мирилась с равнодушием к своим имперским планам. О закулисной стороне можно только догадываться. Непосредственный интерес в тесном военном сотрудничестве с Германией, вероятно, таким образом, может потерять свое значение. Однако остается надеяться, что этот интерес продолжит существовать и дальше и что Италия не заинтересована в том, чтобы оставить Германию в одиночестве в военном противостоянии европейской коалиции.

5. Россия постоянно должна рассматриваться как безусловный противник Германии. Следует полагать, что в войне против Германии сразу будут участвовать ее военно-воздушные силы и военно-морской флот. Вопрос участия ее сухопутных сил пока остается открытым. Но этого можно ожидать в случае длительной войны в результате влияния внутриполитических факторов и политического давления других держав, ведущих войну против Германии.

6. Позиция Бельгии и Голландии зависит от позиции Англии и Франции. В случае войны последних против Германии Бельгия и Голландия будут вынуждены, если и не сразу, отказаться от своего нейтрального отношения к Германии.

7. Выжидательная позиция Румынии, Югославии и Польши пока что не меняется. В случае длительной войны враждебные Германии державы склонят в первую очередь Румынию и Польшу изменить их отношение. В сущности, очень похоже вопрос стоит и для Балтийских государств.

II.

1. Англия как мировая держава с иными, чем у европейских континентальных стран, интересами до сих пор всеми средствами пыталась воспрепятствовать возникновению новой мировой войны в Европе. Можно предположить, что она и дальше будет делать все возможное в этом направлении.

С другой стороны, в последнее время намечается возможность отхода от этой точки зрения. Конечно, с самого начала английское вооружение предполагалось как ultima ratio[21], оно прогрессирует и превосходит начально запланированное. Описанное в пункте I развитие английской военно-политической ситуации дает Англии большую свободу в решениях, в том числе и в том, что касается обстановки в Центральной Европе. Англия должна правильно оценить ситуацию с вооружением, как теперешнюю, так и ту, что следует ожидать в будущем. Экономическое положение она уже давно знает довольно точно. Отношение англичан к Германии, в особенности интеллигенции, после февраля и марта этого года значительно ухудшилось. Меры правительства, которые касаются частной жизни англичан, могут поспособствовать тому, что этот процесс затронет и другие круги общества и будет гораздо легче перенести враждебность по отношению к Италии на Германию.

2. Франция также хочет мира, или, правильнее сказать, она чувствует отвращение к войне. Но эта точка зрения имеет свой предел. В случае фактических или вводящих в заблуждение народ внешнеполитических угроз французский народ всегда собирался вместе, как один человек. Не в последнюю очередь это связано с оскорблением французского самолюбия и гордости, а также французского тщеславия. Если с более ранними событиями французы смирились, то решение австрийского вопроса в широких французских кругах рассматривается как вторая Садова. Выполнение данного Чехословакии обещания, пока оно остается в силе, является для Франции вопросом чести, и, используя его, сильному правительству, по-видимому, было бы нетрудно повести за собой народ.

Франция не станет большевистской. И не стала бы, даже если бы ее внутренние трудности достигли своего максимума. Французская армия была и остается безупречной и в настоящее время все еще является сильнейшей в Европе.

Сила нового правительства Даладье заключается в том, что оно действует в тесном согласии с людьми, занимающими главные военные должности. Даладье постарается работать вместе с последними и во внутренней политике. Уже это должно способствовать большей решительности во внешнеполитических вопросах. Положение правительства и его воля укрепились благодаря последнему совещанию Даладье в Лондоне.

Больше, чем когда-либо, кажется, что исключено, чтобы Франция и Англия в вопросах, затрагивающих положение обеих держав, пошли разными путями — так сильно одна сторона пыталась удерживать от нежелательных решений другую. Также можно предполагать, что если Франция по собственному решению выступит против Германии в интересах Чехии, то Англия в конце концов к ней присоединится. Правда, сейчас она уже, вероятно, в первый же день выступит на стороне Франции.

3. Отвращение Англии и Франции к новой мировой войне, связанной с большими людскими потерями, а также неуверенность Франции в возможности вовлечь свой народ в наступательную войну против Германии позволяют предположить, что идет поиск новых путей военного руководства. К тому же в тот момент, когда Англия выступит на стороне Франции, будут иметь решающее значение английская манера военного руководства и их целевая установка.

На основе таких размышлений можно прийти к выводу, что Франция и Англия пока считают своей основной задачей войну на море и в воздухе и вообще не планируют или планируют, но лишь с ограниченными целями (например, левый рейнский берег) наступательные операции на суше. Подобной возможности даже не противоречат размышления о том, что не будет достигнута следующая военная цель — поддержание Чехии. Можно даже допустить, что, в крайнем случае, прежде всего Чехия будет оставлена на произвол судьбы и ее восстановление, как в свое время Сербии, произойдет лишь в конце длинной войны во время общего устранения последствий. Вероятно, Чехия не сомневается в обеих державах и в том, что Америка их поддерживает, даже если эта поддержка заключается лишь в поставках оружия, сырья и продовольствия.

III.

1. Военное положение Германии, взятое в абсолютных цифрах, нельзя сравнить со слабостью прошедших лет. Но если оценивать относительно, то окажется, что это положение не такое сильное, как в 1914 году, так как все страны, которые сейчас являются противниками Германии, тоже уже в течение многих лет в значительной, а то и максимальной степени вооружаются. Кроме того, известно, что строительство вооруженных сил Германии на протяжении даже многих лет не будет завершено.

Военно-политическое положение Германии характеризуется тем, что у нее нет территориальных предпосылок, которые необходимы стране, расположенной в центре континента, для успешного ведения войны на суше, на воде и в воздухе. Надежда на нейтралитет оказалась сомнительной еще во время Первой мировой войны. Длительную войну Германия не в состоянии успешно вести хотя бы из-за недостатка пространства.

Военно-экономическое положение Германии плохое, хуже, чем оно было в 1917–1918 годах. Продолжительную войну Германия не сможет вести и по этой причине. Следовательно, Германия при ее нынешнем военном, военно-политическом и военно-экономическом положении не может подвергать себя опасности длительной войны. А европейская война планируется нашими противниками как продолжительная, и с таким расчетом она и будет вестись.

2. Нет надежды в этом году решить военным путем чешский вопрос без участия Англии и Франции. Ключ к вопросу: война или мир? — есть у Германии или, соответственно, у Англии.

В вопросе Чехословакии можно достичь соглашения, так как Англия не заинтересована в очаге опасности. Но есть условие — Германия должна согласиться на приемлемое для Англии решение. Но вероятно, Англия никогда не даст нам полной свободы действий в отношении Чехословакии. Если мы поссоримся с Англией из-за Чехословакии, то исчезнут и другие возможности, которые мы могли бы получить от дружелюбно настроенной Англии. От враждебной Англии мы не получим ничего.

Англия готовится к вступлению в войну в случае, если Германия попытается принять неблагоприятное для Англии решение чешской проблемы. Ее принципом всегда было быть враждебно настроенной против сильнейших континентальных держав. Если сегодня отношение Англии к Германии отличается от ее позиции 1914 года, то она, очевидно, тревожится о том, что мы — даже если будем недостаточно сильны — сможем противостоять коалиции, которая сильнее нас. В этом случае Франция и Россия уже находятся на стороне Англии. Америка к ним присоединится, пусть даже сначала она всего лишь будет оказывать материальную военную помощь. Самое позднее в ходе войны Англия со своей огромной мощью — мощью, которая сегодня продолжает существовать, несмотря на мнения личностей, которые не знают по собственному наблюдению мировую державу Англию, — сумеет убедить принимаемые в расчет небольшие державы также присоединиться к ней или экономически блокировать нас. Беспощадная держава будет выше всех других обстоятельств. Помощь на основании мировоззренческой связи, если надежда на нее вообще обоснованна, не сможет тягаться с ней.

После того как прегражден путь к России, нужно с военной точки зрения на случай европейской войны выдвинуть требование, чтобы Англия в таких условиях не встала на сторону нашего врага. Но этого нельзя будет ожидать, если Германия попытается решить чешский вопрос вопреки воле Англии».

Кое-что произошло иначе, чем оценил и предположил Бек в своем меморандуме и в позже написанных подобных трудах. В особенности он ошибся в степени решимости Англии и Франции оказать активную военную помощь Чехословакии в случае нападения на нее. Также при взгляде в прошлое не подтвердились некоторые из приведенных здесь воззрений и мнений Бека. Но это не снижает ценности и правдивости его основополагающих тезисов и исторического значения его предостерегающего анализа. В целом же трезвые рассуждения и обобщение красноречивых фактов, касающихся европейской ситуации того времени, производят впечатление страшного пророчества грядущего несчастья. В продолжении гитлеровской внешней политики Бек видел европейскую войну, Вторую мировую войну и гибель Германии.

Гитлер оглашает свои военные планы

Однако человек, который самовластно вершил судьбы немецкого народа, беспечно продолжал свой гибельный путь. В речи 28 мая Гитлер высказал свое мнение о политической ситуации и раскрыл свои планы. Мы не знаем, кто присутствовал при этом, в любом случае круг слушателей был больше, чем 5 ноября 1937 года. И на этот раз среди них был Бек[22].

Насколько нам известно из собственноручно сделанных записей Бека о речи Гитлера, начал тот свое выступление почти так же, как и 5 ноября 1937 года. Перспективные решения принять может лишь он один. Он может выбирать: уступчиво отсрочить решение (упущенная возможность) или действовать, причем риск присутствует всегда. Германия была европейской державой. Проигранная война доказала, что Германия — сильнейшая держава. Одни только Франция и Англия не уступили Германии. Германия, теперь единое государство, сильнее, чем в 1914 году. Психологическими последствиями войны являются вера в нас, внимание других к нам.

При этом Гитлер бросил взгляд в прошлое — на свои прежние, достигнутые после 1933 года, внутри- и внешнеполитические успехи, — чтобы потом продолжить. Нет состояния удовлетворения в жизни народа. Жизнь народа является борьбой за существование. Долго не может продолжаться ситуация, когда 140 человек ищут себе пропитание на 1 квадратном километре. Мир должен преобразоваться в автаркическую структуру. Перспективы увеличить пространство без сокращения численности населения не существует. Голодающий народ уже давно недоволен. Увеличение производительности сельского хозяйства больше невозможно. Германии требуется пространство, как в Европе, так и в колониях. Нынешнее поколение должно решить эту задачу.

После этого Гитлер перешел на рассмотрение военно-политической ситуации. Франция всегда будет нашим врагом. Сегодня она не сильнее, чем в 1914 году, а, наоборот, морально слабее. Англия, которая во время Первой мировой войны была близка к развалу и чья империя была сформирована иначе, чем предсказывалось, враждебно относится к усилению власти Германии.

Чехословакия в любом союзе государств является нашим врагом; она имеет в своем распоряжении чуть больше 7 миллионов чехов и трех врагов — Польшу, Венгрию, Германию. В случае проводимой с целью увеличения береговой линии (Бельгия, Голландия) войны Германии против западных держав Чехия будет подстерегать нас с тыла и стоять на пути гарантированной победы Германии. Поэтому ее нужно устранить. Сейчас этого еще не произойдет, так как атака не приведет к быстрому прорыву чешских укреплений, а на западе еще не хватает немецких оборонительных сооружений. Ожидание дает преимущество: мы сможем узнать чешские меры и психологически подготовить немецкий народ.

Позиции держав известны: Франция и Англия войны не хотят, Россия участвовать не будет, будучи не готовой к наступательной войне, Польша и Румыния не станут действовать против Германии из страха перед российской помощью, Югославия вышла из борьбы, Венгрия присоединится к воюющим, а у Италии во всем этом интереса нет.

В подходящий момент молниеносные действия будут успешными. Английское вооружение не появится до 1941–1942 годов, а Франция будет вооружаться еще долгие годы. Напряжение между Англией и Францией с одной стороны и Италией — с другой чрезвычайно сильно. Амбиции Италии не удовлетворены и направлены против Туниса (предостережение о недооценке итальянцев). Италия станет использовать любую слабость Франции. Германии необходимо установить ясную позицию по отношению к Италии и заключить с ней военное соглашение, а также нужно оказать Японии любую помощь. И думать нечего, что реальность нас минует, любой подходящий момент нужно использовать.

В конце этих политических рассуждений Гитлер разразился длинной речью о создании — которое всеми силами необходимо ускорить — немецких оборонительных сооружений на западе (Западный вал) и их занятии, о техническом развитии новых методов наступления для быстрого прорыва чешских укреплений, о подготовке молниеносного нападения на Чехословакию и о деталях программы вооружения, которую нужно ускорить.

Бек противоречит Гитлеру

На следующий день, 29 мая, Бек подробно в письменной форме излагает свое мнение о высказываниях Гитлера. Во многом этот документ совпадает с его меморандумом от 5 мая. Вначале он подчеркнул все, что, согласно его точке зрения, с определенными оговорками и при определенных условиях носило положительный характер.

«1. Верно, что Германия нуждается в большом жизненном пространстве как в Европе, так и в колониальных районах. Первое может быть приобретено только посредством войны, но не за счет страны, которая сама по себе является придатком. Для приобретения колониальных районов война не обязательна.

2. Верно, что Чехия в том виде, который был навязан «версальским диктатом», неприемлема для Германии и что должен быть найден путь ликвидировать ее как очаг опасности для Германии, при необходимости даже посредством войны. Но в последнем случае использование военной силы должно также увенчаться успехом.

3. Верно, что на пути усиления военного могущества Германии всегда будет стоять Франция. В этом случае ее всегда надо рассматривать как безусловного противника Германии.

4. Верно, что в любое время надо быть готовым к тому, что нас вынудят действовать вопреки нашему желанию.

5. Верно, что различные причины говорят о необходимости насильственного решения чешского вопроса в ближайшее время: растущая мощь чешских наземных укреплений, продолжающийся рост вооружений Англии и Франции, использование все еще существующего напряжения в отношениях между Италией с одной стороны и Англией и Францией — с другой. Однако все эти факторы будут действовать не в пользу Германии, пока Чехословакия может рассчитывать на военную помощь Франции и Англии. В настоящее время ситуация именно такова, и это одна из причин столь вызывающей военной позиции Чехии.

6. Следовало бы приветствовать, если бы в отношении стран, которые в этом вопросе стоят на нашей стороне или не выступают против нас, был проведен политический зондаж и не упускался случай вступить в военные переговоры. Такие переговоры с Венгрией уже давно кажутся возможными и необходимыми. Желательно было бы далее выяснить позиции Польши и Югославии на случай, если Венгрия будет участвовать в войне против Чехии».

После этого условного одобрения некоторых тезисов и выводов Гитлера Бек перешел к шатким и слабым местам его аргументов, недальновидности его политических взглядов и недостатку знаний в военной области:

«1. Неверно, что сегодняшнюю Германию можно оценивать как более сильную, чем Германию 1914 года. Преимуществам новой Великой Германии как единого государства преимуществам национального единства и идеологической сплоченности, вновь обретенного доверия народа и уважения к нам — даже если полностью признать эти преимущества — противостоят другие факторы. Среди них есть следующие: незавершенный и более слабый в личном составе, материально-техническом оснащении и моральном духе, чем в 1914 году, вермахт; более ограниченное территориальное пространство для ведения войны на нескольких фронтах, значение которого, прежде всего в связи с увеличивающейся угрозой с воздуха, возрастает и влияние которого во всех сферах войны и жизни народа будет значительно большим, чем во время Первой мировой войны; низкий уровень финансового, продовольственного и сырьевого обеспечения в Германии, хотя он во многих отношениях выше, чем в 1917–1918 годах; осуждение, с которым к войне будет относиться народ, если она не будет рассматриваться как вынужденная. Сомнительно, чтобы можно было добиться изменений в этом отношении путем психологической подготовки народа.

2. Никто не оспаривает успешного исхода решений фюрера в период 1933–1938 годов. Но они еще не свидетельствуют о том, что и в будущем соответствующие решения будут проводиться с таким же успехом. Нельзя не заметить, что они у отрицательно настроенных к нам держав вызовут противодействие и будут способствовать их сближению.

В настоящее время Германии противостоит коалиция Чехии, Франции, Англии и Америки, сотрудничество которых в случае войны сегодня будет более тесным, чем в 1914 году. К этому нужно добавить, что особые воззрения на религиозные, расистские и народные проблемы вызвали отрицательное отношение и частично даже ненависть к нынешней Германии, и не только у вышеназванных держав.

3. Солдат не может согласиться с оценками, данными военной мощи Франции и Англии. Впрочем, оба соперника были недооценены и в 1914 году — правда, не Генеральным штабом. Далее следовало бы признать, что Германия в одиночку или в союзе с Италией не в состоянии справиться с Англией или Францией.

4. Солдат не может усвоить мысль, что чешскую армию нужно считать армией семимиллионного населения. Естественно, народная проблема в чешской армии сыграет нам на пользу. Но на основе имеющихся данных нельзя считать ее столь большой.

5. Невозможно предусмотреть время, необходимое для полного разгрома Чехии. Если все же попытаться назвать время, то, вероятно, наиболее подходящим сроком были бы три недели, которые потребуются лишь в случае успешного хода операции. Другими словами: при любых обстоятельствах нужно будет 14 дней удерживать недостаточно укрепленный Западный фронт, отражая крупное наступление французов, пока не появится возможность перебросить части немецких сухопутных войск с Юго-Восточного театра военных действий на Западный.

<…>

Даже если бы в настоящее время были найдены способы ведения наступательных операций, которые обеспечивали бы возможность быстрого и успешного прорыва чешских укреплений, и если бы, далее, западное прикрытие было более сильным, чем оно есть, это не изменило бы в решающей степени нынешнего военного положения. Пока что кардинальным постоянно будет вопрос: идет ли речь для Германии о войне против одной Чехии или также против поддерживающих ее стран. В последнем случае сами по себе военные операции могут протекать успешно, но войну Германия проиграет.

7. Если Франция и Англия вступят в войну, то Чехия будет лишь поводом к войне, а фактически будет иметь место столкновение на совершенно другом уровне. Оно выльется в европейскую, а при известных обстоятельствах в мировую войну.

Результат такой войны — и здесь кроется неоднократно совершаемая роковая ошибка — будет зависеть не от успехов или неудач первых военных операций, а от совершенно других факторов, которые наши противники смогут использовать против нас. Они будут располагать временем и пространством в масштабах, которые невозможно предвидеть. Также в их распоряжении будут находиться превосходящие людские и материальные ресурсы глубокого тыла, которому Германия даже вместе со своими союзниками ничего не сможет противопоставить. Но если это приведет к большой затяжной войне, то отношение к нам некоторых держав невозможно будет предсказать».

В третьей части своего меморандума Бек пункт за пунктом подверг резкой критике высказывания Гитлера о подготовке войны против Чехословакии. В особенности он возмущался тем, что человек, который сейчас исполнял функции Верховного главнокомандующего, с непоколебимой уверенностью судил о вещах, о которых не имел ни малейшего понятия. Не останавливаясь на деталях, далее процитируем основные моменты.

Относительно молниеносного нападения Бек говорил так: «Многолетнее наблюдение за постоянно усиливающимися волнениями в Центральной Европе показало, что трезвые размышления могут сделать удачу наступательных операций далеко не основополагающим пунктом оперативного планирования. Также следует указать, что кровавые удары лучших войск в первые часы и дни войны могут пагубно повлиять на мораль и привести к недостаточно серьезно воспринимаемому кризису доверия к Верховному военному командованию. Один удар может быть отчаянным, но общее управление армии таковым быть не должно, тем более не в начале войны».

Отдельные приказы Гитлера об увеличении работ на Западном валу и немедленном занятии укреплений Бек отклонил со следующими словами:

«Высказанные идеи нельзя принять в такой форме, даже если не считать того, что подобные отдельные атаки не принесут результата. Можно подумать и доказать их невыполнимость при вовлечении в дело предполагаемых будущих командных должностей. За всем этим должна стоять сильная воля, чтобы только одна военная инстанция могла нести ответственность, в противном случае должен встать кабинетный вопрос.

Речь фюрера указывает на несостоятельность доселе существующей верховной военной иерархии. Наряду с четким разграничением ответственности должен также быть обеспечен постоянный компетентный совет Верховному главнокомандующему вермахта в вопросах ведения войны, и прежде всего вооруженной войны. Если вскоре не будет найден рычаг, чтобы достичь изменений ставшей невыносимой обстановки, — а сегодняшняя анархия останется надолго, — тогда можно будет видеть дальнейшую судьбу вермахта в мирное и военное время, а вместе с ним и судьбу всей Германии в будущей войне, только в черных красках».

Эти высказывания 30 мая Бек лично представил своему главнокомандующему генерал-полковнику фон Браухичу.

В тот же самый день Гитлер распорядился: «Это мое неизменное решение — в ближайшем будущем путем военных действий разгромить Чехословакию. Ожидание или достижение в политическом и военном плане благоприятного момента является делом политического руководства. Неизбежное развитие ситуации внутри Чехословакии или других политических событий в Европе, которые вызовут неожиданно благоприятные, возможно, неповторимые изменения, может побудить меня к преждевременным действиям. Правильный выбор и решительное использование благоприятного момента являются гарантией успеха. Соответственно, к подготовке следует незамедлительно приступить».

Лишь 30 мая Верховное командование вермахта переслало это распоряжение Верховным командованиям трех частей вермахта. Одновременно в выпущенной 24 июня 1937 года «Директиве о единой подготовке к войне вермахта» была заменена часть, которая касалась войны с Чехословакией (операция «Грюн»), на новое распоряжение с припиской, что «его выполнение должно начаться самое позднее с 1 октября 1938 года». Под его выполнением подразумевалось, что ускоренно подготовленные части сухопутных войск должны быстро и решительно преодолеть чешские пограничные укрепления и с уверенностью, что большая часть мобильных войск подтянется так быстро, как только сможет, смело ворваться в Чехословакию. Подготовка была проведена ровно в заданный срок, так что ускоренно подготовленные части вермахта одновременно с вторжением люфтваффе пересекли границу с Чехословакией ровно в назначенный час и прежде, чем противник узнал о грозящей опасности.

Бек не желал беспрекословно мириться с «неизменным решением» Гитлера и с новым распоряжением Верховного командования вермахта, которое базировалось на этом решении. Поразительно быстро, уже 3 июня, он представил главнокомандующему сухопутными войсками подробный меморандум. В нем Бек доказывал, что новое распоряжение в решающих для сухопутных войск вопросах отражает точку зрения, которая резко противоречит воззрению Генерального штаба сухопутных войск. В этом распоряжении переоценены возможности сухопутных войск как инструмента войны и также представлена стратегическая идея, которую Генеральный штаб сухопутных войск должен отклонить, невзирая на то, что она является делом сухопутных войск. Кроме того, было отмечено, что распоряжение было составлено без участия самого Бека как начальника Генерального штаба сухопутных войск.

Бек критикует директиву Гитлера

После обстоятельного и подробного обоснования своей точки зрения Бек, ссылаясь на свою служебную инструкцию, подвел итоги. Вывод был следующим: «Военный базис директивы не выдерживает добросовестной проверки. Я считаю, что военное действие против Чехословакии, основанное на подобном военном базисе, является роковым. Генеральный штаб сухопутных войск должен отклонить участие в ответственности за односторонний и недостаточный военный базис в том, что касается сухопутных войск».

Между тем Бек вместо ежегодной выездной инспекции Генерального штаба организовал военно-штабную игру, которая в первую очередь должна была прояснить вопрос о том, как может пройти операция против Чехословакии и как долго может длиться подобная кампания до своего благоприятного завершения. Хотя положенная в основу игры военно-политическая ситуация была гораздо благоприятнее той, которую можно было ожидать в действительности, результат подтвердил точку зрения, которой придерживался Бек. Получилось следующее: так хорошо идущая кампания против Чехословакии будет равна пирровой победе, которая должна будет привести в своих не только европейских, но и выходящих за пределы Европы последствиях к катастрофе немецкого вермахта и немецкого народа. Впрочем, даже во время заключительного обсуждения Бек не преминул указать на решающее значение, которое в мирное и военное время имеет полное доверия сотрудничество между политическим и военным руководством.

Один из участников этого заключительного обсуждения писал: «Из заключительных слов генерала Бека, которые он особенно подчеркнул, следовало, что руководитель Генерального штаба сухопутных войск гораздо серьезнее, чем следовало ожидать при военном исследовании, проводимом лишь для учебных целей, высказался против операции в том виде, в котором она обозначена в игре. Лично у меня появилось впечатление, что вот так, не стесняясь, был заявлен протест руководителя Генерального штаба сухопутных войск против планов, которые, по-видимому, как я тогда впервые предположил, разрабатывались в политическом руководстве рейха. Генерал фон Браухич ограничился несколькими заключительными словами, которые не содержали в себе ни согласия, ни несогласия со словами Бека».

Единое мнение, на которое Бек так рассчитывал, выработано не было. В профессионально точной позиции руководителя Генерального штаба Гитлер увидел лишь недостаток мужества. Известен его возмущенный возглас: «Что это за генералы, которых я, глава государства, должен волоком тянуть к войне! Было бы правильным, чтобы я спасался от давления генералов, подталкивающих меня к войне!» Фактически он согласился бы принять во внимание совместную работу с военными руководителями лишь при условии, что они безоговорочно поддержат его военные планы. «Я не требую, чтобы мои генералы понимали мои приказы, я требую, чтобы они им подчинялись». Для таких людей, как Кейтель и Йодль, это было совершенно очевидно. Но Бек не отказался от борьбы против роковых военных планов фюрера, невзирая на уже знакомые ему оскорбления и прекрасно сознавая возлагаемую на него ответственность. Он был решительно настроен довести свою точку зрения до кабинета.

Бек требует прекращения приготовлений к войне

В своем новом меморандуме[23] главнокомандующему сухопутными войсками от 16 июля 1938 года он расширил свои высказывания от 3 июня, остановившись вначале на военно-политическом базисе войны. Он еще раз подчеркнул свою убежденность в том, что «военная операция Германии против Чехословакии автоматически приведет к европейской или мировой войне. То, что подобная война, по всей видимости, закончится не только военной, но и всеобщей катастрофой для Германии, не нуждается в дальнейших подтверждениях с моей стороны».

Затем Бек указал на ходящие в народе слухи о войне. По этим слухам можно легко понять, что народ в основной своей массе не хочет войны, что он не просто с ужасом смотрит вперед, так как подозревает, что дело не ограничится Чехией, но он также и не понимает смысла и цели этой войны. Кажется, что и сухопутные войска также охвачены подобными настроениями и стараются подавить их, но долго сопротивляться они не смогут.

«Народ и армия, которая сегодня вновь является народной армией, возлагают ответственность на военных лидеров за то, что в военном плане не будет предпринято ничего, что имеет большие перспективы на успех. И армия, и народ уже сегодня инстинктивно чувствуют, что подобных перспектив нет. Но тем самым военный вопрос Германия — Чехословакия уже сегодня стал вопросом доверия народа и армии к руководителям армии. Эти люди должны прекрасно сознавать, что недостаток доверия сразу повредит любым военным перспективам на успех. Это может привести к гораздо более плохим последствиям как в начале войны, если не все тотчас пойдет по плану, так и при определенных обстоятельствах даже до начала войны».

Свой взгляд на меры, предусмотренные Верховным командованием вермахта на случай войны, Бек выразил следующим образом:

«1. Не существует перспективы в ближайшее время разгромить Чехословакию путем военного воздействия, не вызвав ответной реакции Франции и Англии. Шанс напасть на Чехословакию или встретить ее практически не готовой сегодня еще менее вероятен, чем полтора месяца назад. И нужно учитывать, что подобное положение вещей пока не изменится.

Ускоренно подготовленные по требованию Верховного командования части сухопутных войск, которые должны пересечь границу вместе с вторжением люфтваффе, не шокируют противника, а наткнутся на оборону. Какую помощь попытается оказать Верховное командование сухопутных войск, ведь расходящиеся интересы сухопутных войск и люфтваффе не позволяют прийти к общему знаменателю?

Как и прежде, кажется невозможным в первые два-три дня создать такую обстановку, которая продемонстрирует жаждущим интервенции государствам-противникам всю бесперспективность чешского военного положения. Но гораздо больше нужно обратить внимание на то, что хотя Чехия и является главнейшим поводом для вступления в войну Франции и Англии, но в тот момент, когда обе державы вступят в войну, речь уже будет идти не об интервенции в интересах Чехии, а о войне с Германией не на жизнь, а на смерть.

2. Сегодня кажется гораздо более сомнительным, чем полтора месяца назад, скорое вступление в борьбу Венгрии против Чехии или вообще ее вступление в борьбу. Также никоим образом нет необходимости для Польши вмешиваться в конфликт с Чехословакией, поддерживая Германию. Чехия даже может этого добиться путем добровольных уступок Польше при условии последующего окончательного урегулирования. В любом случае вполне уместно не рассматривать Польшу, если она займет чешскую территорию, как надежный фактор в нашей силовой игре. Также и в случае с Венгрией подобная позиция была бы вполне возможна.

3. Во время объявления войны Франции Италия будет не в состоянии отговорить Францию от вмешательства в пользу Чехии.

4. Выполнение представленной оборонительной задачи не обеспечит достаточное тыловое прикрытие, так как для ведения оборонительного сражения требуется некоторый минимум сил, которого нет в наличии. Ввиду военно-политического положения сухопутные войска не могут при развертывании войск Юг — Восток принимать участие и в операции на Западе. В конце концов, «минимум люфтваффе в оборонительных силах на западе» должен быть на высоте, чтобы легко не сдать Западный фронт сухопутных войск французским превосходящим силам в воздухе.

5. Если Германия будет втянута в войну на много фронтов, то Данцигская область может дать новый импульс польской алчности. С этой точки зрения также нужно расценивать возможность оттягивания сил из Восточной Пруссии.

6. Влияние задуманной пропагандистской войны не должно сравниться с силой военных факторов».

Меморандум Бека заканчивался еще никогда столь резко не высказываемым требованием Верховному главнокомандующему вермахта, то есть Гитлеру, приостановить военные приготовления, которые он приказал провести:

«По причине представленных выше объяснений я считаю себя в настоящее время обязанным — сознавая значение подобного шага, но учитывая огромную ответственность, возложенную на меня в связи с данными мне по службе указаниями по подготовке и развязыванию войны, — высказать настоятельную просьбу и побудить Верховного главнокомандующего вермахта приостановить военные приготовления, которые он приказал провести, и отложить решение чешского вопроса насильственным методом до того времени, пока существенно не изменятся необходимые для этого предпосылки. В настоящее время я их считаю бесперспективными. И эту точку зрения разделяют все подчиненные мне обер-квартирмейстеры и руководители отделов Генерального штаба, которые в служебном порядке занимаются вопросами подготовки и осуществления войны против Чехословакии.

Мне кажется необходимым как можно скорее, принимая во внимание вскоре ожидаемые события, лично выслушать командиров корпусов о духе, настроениях и внутренней твердости войск и не терять с ними связи. Серьезность ожидаемых изменений требует длительного тесного контакта руководителей между собой, если возможно сохранить обоюдные отношения доверия.

В конце концов, нужно, по возможности, скорее информировать главнокомандующих и командиров корпусов о замыслах предстоящей войны, сообщить им еще раз обстоятельно, в устной форме, задачи, которые предполагается на них возложить, и обсудить с ними те предложения по осуществлению планов, которые они сделают. При этом также необходимо выслушать протесты.

Также подобного рода дискуссия главнокомандующего сухопутными войсками со всеми вышеназванными господами необходима для того, чтобы выяснить все вопросы перед намечающимся фюрером обсуждением ситуации с командирами корпусов и суметь представить ему ясное единое мнение.

Также я побуждаю к тому, чтобы главнокомандующий сухопутными войсками попытался выработать единую точку зрения обо всем круге вопросов с главнокомандующими другими частями вермахта».

Однако Бек не довольствовался письменным докладом. Он хотел знать, может ли он его опубликовать, как, очевидно, и все свои меморандумы, составленные с начала мая. «Нам нужны офицеры, — сказал он в своей речи к стодвадцатипятилетию военной академии, — чей характер и нервы достаточно сильны, чтобы сделать то, что диктует им рассудок». Автору[24], который в те дни сумел заглянуть во внутренний мир Бека, хорошо запомнилась его непоколебимая решительность. Нужно было срочно действовать. В тот же самый день, 16 июля, в устном докладе Бек еще раз настойчиво указал главнокомандующему сухопутными войсками на серьезность положения и изложил те меры, которые он считал эффективными на случай, если Гитлер будет настаивать на своей точке зрения. Его меры сводились к общему шагу всех руководителей вермахта, чтобы убедить фюрера приостановить приготовления к войне. В случае же, если он не уступит, все они должны решительно покинуть свои посты.

«Фюрер, по-видимому, считает неизбежным насильственное решение вопроса о Судетах путем вторжения в Чехословакию. В этом мнении его поддерживают окружающие его безответственные радикальные элементы. О позиции Геринга мнения разделились. Одни полагают, что он понимает серьезность положения и пытается умерить пыл фюрера. Другие думают, что он, как и в случае с Бломбергом и Фричем, ведет двойную игру и откажется от своих взглядов, как только дело дойдет до доклада фюреру».

«Солдатское повиновение имеет свои границы…»

«Честные и серьезные немцы, занимающие ответственные государственные посты, должны чувствовать себя призванными и обязанными использовать все мыслимые средства и пути до последней возможности, чтобы предотвратить войну, которая перерастет в мировую и которая будет означать «finis Germaniae» — конец Германии.

В первую очередь это должны сделать высокопоставленные лидеры вермахта, являющиеся достаточно авторитетными, так как именно вермахт служит исполнительным средством государства в ведении войны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.