Нашествие кочевников

Нашествие кочевников

Продвижение индоевропейской культуры на запад Европы происходило следовавшими одна за другой волнами кочевников, представители которых широко использовали лошадь для верховой езды и привнесли в культуры Евразии знаменитый впоследствии шнуровой орнамент керамики. Так появилась степная культура «среднего стога», распространенная в междуречье Днепра и Дона во второй половине V – первой половине IV тысячелетия до н. э. Благодаря невиданной дотоле подвижности кочевников-скотоводов Европа начала практическое знакомство с курганной традицией степей Евразии.

Около начала IV тысячелетия до н. э. вслед за кочевниками из степей Южного Урала, Восточного Прикаспия и Нижней Волги в Днепро-Донецкое междуречье ворвались близкие их предшественникам этнически и культурно, но более богатые медными украшениями и боевыми молотами подвижные индоевропейские народы, вооруженные луком со стрелами. Две волны индоевропейских кочевников, одна за другой нахлынувшие на юг России из недр евразийской степи, положили основание сложению классического образа воинственного всадника, в дальнейшем покорившего Европу и Переднюю Азию.

Стремительные потоки воинственных кочевников, начиная с середины V тыс. до н. э. беспрестанно шедшие с просторов Западной Сибири, Восточного Прикаспия и низовьев Волги в степи Северного Причерноморья, создали то пространство индоевропейских культур Евразии, которое в дальнейшем передало достижения древней цивилизации Передней Азии и юга Туркмении в центр Европы, а благодаря необыкновенной мощи и подвижности впоследствии и сформировало исторически засвидетельствованные индоевропейские культуры Малой Азии (хетты), Индии (ведические арии), Ирана (авестийские арии) и всей Европы середины IV–I тыс. до н. э. (греки, латины, кельты, германцы, балты, славяне, иллирийцы, фракийцы). Начиная с V тыс. до н. э. степи юга России, Сибири и Средней Азии являлись местом зарождения крупнейших вторжений индоевропейских кочевников в Европу и Азию. Именно эта необозримая, кажущаяся бескрайней равнина центра континента в V–I тыс. до н. э. играла роль индоевропейской культурной и этнической прародины.

Необыкновенная активность и подвижность индоевропейского степного населения Евразии, возросшие начиная с V тыс. до н. э., привели в итоге к заселению индоевропейцами всей Европы и к вторжениям в III–I тыс. до н. э. хеттов, индийских и иранских арийцев в цветущие центры Малой Азии, севера Египта, Месопотамии, Ирана, Афганистана, севера Индии и юга Туркмении.

При этом ничто не могло сдержать их неуклонное стремление достичь тучных земель Центральной Европы. Это стало началом упадка всей средиземноморской цивилизации Европы и началась эпоха полного поглощения Европы миром индоевропейских кочевников Великой евразийской степи.

Начиная с середины V тыс. до н. э. степи юга России беспрестанно полнились кочевниками, шедшими на запад с просторов Нижней Волги и Восточного Прикаспия. Около середины IV тыс. до н. э. проникновение индоевропейских кочевников в центр и на север Европы приняло устойчивый характер.

В центре, на юге и востоке Европы индоевропейцы-пришельцы в V–III и в первой четверти II тысячелетия до н. э. беспрестанно сталкивались с плотным средиземноморским населением. Поглощение и вытеснение пришлыми кочевниками оседлых земледельцев-среднеземноморцев растянулось на многие столетия и часто сопровождалось ведением боевых действий. Смена цивилизаций юга и центра Европы шла долго, болезненно, при этом сопровождалась бесконечными нашествиями из южнорусских степей в центр Европы все новых потоков индоевропейского населения, раз от разу лучше вооруженных и лучше организованных.

На севере Европы не оказалось этнически чуждого пришельцам населения, скорее наоборот, и в силу этого индоевропейские культуры степей юга России, в Скандинавии, Ютландии и на юге Балтики не переживали эпохи борьбы с аборигенами и сохранялись в наиболее чистом, вообще присущем классическим индоевропейцам виде.

Древние кочевники южно-русских степей – неотъемлемая часть отечественной истории. Славянский мир Русской равнины, как буфер защищавший Европу с востока и юго-востока, только в I тыс. н. э. пережил нашествия полчищ гуннов, аваров, печенегов, угров. И всякий раз, когда Восточная и Центральная Европа, истекая кровью, задыхаясь в дыму пожарищ, насилуемая и разграбляемая, унижалась и уничтожалась завоевателями, северные леса служили надежным убежищем, не просто укрывавшим и оберегавшим бежавшее от гибели и рабства славянское население, но и сохранявшим его культуру и язык.

Близость славянского и венедского (иначе говоря протославянского) миров Европы неоспорима. И именно поэтому в эпоху великих переселений народов (IV–VII вв. н. э.) славяне с такой легкостью обосновались и пустили корни в Восточных Альпах (Штирия, Каринтия, Словения), в бассейне Среднего и Нижнего Дуная и на Балканах. Германцы при их вторжении, внеся определенное культурное и языковое своеобразие, растворились в среде кельтов и латинов. Славяне же на Балканах и в центре Европы были фактически коренным основополагающим населением с глубочайшими этнографическими, языковыми и топонимическими корнями, восходящими к III–II тыс. до н. э.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.