Письмо Ю. А. Ширинского-Шихматова

Письмо Ю. А. Ширинского-Шихматова

«30 ноября 1934 г.

Многоуважаемый и дорогой Николай Васильевич!

Стыдно перечислить те Ваши письма, на которые я, наконец, собрался ответить: от 23/6, 20/7, 31/7 и 7/10. Оправданий нет, объяснений мог бы представить кучу – да не в них дело. Просто остается принести свои искренние извинения и просить верить, что ни малейшей злонамеренности в моем молчании не было, а скорее техническая невозможность, да еще желание выждать исполнения очередного плана, чтобы поделиться результатами – и затем слабый пафос для извещения о неуспехе.

Разрешите просто перейти к ответам на поставленные Вами вопросы и откликами на затронутые Вами темы.

1. О младороссах. Произошел раскол, часть ушла к «имперцам» (филиал РОВСа), часть к нам. Полная диктатура Казембека, на последнем совещании младороссов заявившего: «Такова моя точка зрения; на суждения кандидатов, сотрудников и сочувствующих мне наплевать; тех из младороссов, кто со мной не согласен – вышибу». Сие – результат путешествий в Италию и Югославию. Организация окончательно становится лавкой граммофонов.

2. О проекте слияния журналов «Утверждений» и «Нового града». Переговоры все еще продолжаются, но постепенно увядают. Степун от контакта ежедневного с национал-социалистами впал в демократическую реакцию; у Бунакова тяжело болеет жена – да он к тому же с головой ушел в управление шоколадной фабрикой его родственников, Высоцких в Данциге – так что и в Париже-то бывает только проездом, на несколько часов; Федотов прикомандировался к нашему клубу и честно выполняет роль спеца, читая доклады на заданные нами темы; между прочим, на ту же роль охотно согласился и Алексеев, которому поручен семинар по марксизму и диамату[диалектическому материализму]. «Утверждения» № 4 будет уже целиком органом национал-большевиков (в их «н[ационал] – М[аксималистском]» варианте) и задуман «конструктивно» (о чем Вы можете судить по объявлению, помещенному в № 1 «Еженедельника п[ореволюционного] к[луба]»).

3. Вы пишете, что пора всем пореволюционным течениям снимать этикетку «непримиримости». На своем докладе при открытии клуба я и заявил, что наше отношение уже более не только не «революционное», но даже и не «оппозиционное» (ибо обе эти позиции по существу «негативны») – а «преобразовательное»; чтобы уточнить: «доброжелательно-преобразовательное». Эти мои заявления не были помещены в отчете еженедельника по некоторым соображениям местного характера, как и смягчено заявление С. Н. Сирина о том, что в случае военного конфликта «мы с ВЛАСТЬЮ – против интервентов»; эта установка была им развита гораздо более подробно. Дело в том, что здесь смотрят сквозь пальцы на все то, что делается обладателями сов[етских] паспортов, – но чрезвычайно преследуется всякое выступление «нансенцев», которое хотя бы отдаленно могло бы быть наименовано «большевизанством». Слова распыляются в воздухе, напечатанное попадает в цензуру МВД. Мы все это скажем и напечатаем черным по белому – но тогда, когда, как я Вам писал 1–7[1 июля. – А. К], внешние затруднения примут вполне конкретные очертания. Сейчас Вы сами считаете, что обстановка еще не «предвзрывная».

4. Клуб получил «В борьбе за Россию». Мне поручено сердечно Вас благодарить. Получено и «Наше Время» за присылку еще 2-х экз. которого были бы крайне признательны; об этой книге напишу ниже.

5. События в Харбинском университете здесь прошли совсем незамеченными. Алексееву переданы присланные Вами материалы только на днях – раньше-то он был вне Парижа, то просто как-то не удавалось. Он просит передать Вам привет и сказать, что скоро напишет. То, что Вы пишете о роли Рериха, меня не удивляет – это шарлатан, и шарлатан вредный. Я видел его, когда он был проездом в Париже. Наши взаимоотношения сводятся исключительно к ЛИЧНО-хорошим отношениям с секретарем его парижского отдела, Г. Г. Шклявером, который, сочувствуя ДО ИЗВЕСТНОЙ СТЕПЕНИ ПОРЕВОЛЮЦИОННЫМ УСТАНОВКАМ, представляет Клубу почти даром прекрасное помещение. Статью Рериха мы поместили в № 3 «Утверждений» лишь потому, что она была совершенно предварительно обеззаражена – и, кроме того, оплачено место, ею занятое.

6. Понимаю вполне причины, по которым Вы не можете поддерживать переписку, как она была спроектирована. Я этого опасался – почему и запросил Вас предварительно. Спасибо за предложенное содействие – но я думаю, что для нас правильнее не обращаться к «быстродействующим связям»: вся сила нашей позиции в том, что мы будем выполнять свой долг САМОСТОЯТЕЛЬНО, без всякой поддержки – и с тем большим ЛИЧНЫМ для каждого участника риском. В этом направлении уже многое сделано – подготовительное.

7. «НАШЕ ВРЕМЯ» – книга прекрасная. О ней я дам в «Утверждениях» отзыв; попробую поместить таковой же в «ЭСПРИ» («Планы» давно скончались) – м[ожет] б[ыть] и перевод (в выдержках) «Путей синтеза», как Вы это хотели бы. Ваши новые позиции я всецело приветствую (о чем уже писал) – если имею кое-какие возражения, то их элементарно можно свести к следующим: а) книга носит скорее ретроспективный и несколько «идеологически-автобиографический» характер, что скорее сужает ее несомненную значимость; б) приятие современного госкапитализма (да еще «пост-фактум») дает слишком много поводов к обвинению в оппортунизме, в принципиальном «кивании» на все, что происходит – и в подведении под происходящее «идеологической базы»; в) хотелось бы в ней найти некие конкретные «волюнтаристические» установки – вперед от госкапитализма, к новому, действительно ПОРЕВОЛЮЦИОННОМУ строю, к тому, к корпоративно-кооперативному социально-экономическому устроению. С другой стороны, я всецело и горячо присоединяюсь к срочной необходимости раскрыть и обосновать ПОРЕВОЛЮЦИОННОЕ понимание бесклассового общества, дать ПОЛОЖИТЕЛЬНУЮ схему его структуры. По той же причине мы с радостью напечатали бы Ваш труд о диамате в том виде, как Вы его намечаете. Я считаю, что сейчас марксизм – в тупике и СУБЛИМИРОВАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОИ ДОКТРИНЫ есть прямая, непосредственная и срочная задача пореволюционной мысли. Именно по этой причине мы сейчас и занялись вплотную проблемой бесклассового общества. По той же причине просил бы Вас возможно скорее (не дожидаясь полного литер[атурного] оформления) прислать мне хотя бы голые ТЕЗИСЫ предложенной работы, чтобы мы могли интегрировать Ваши суждения в подготовляемый нами документ, которому хотелось бы придать значение «ПОРЕВОЛЮЦИОННОГО МАНИФЕСТА». Проект его пошлю Вам на критику, как только он примет реальные очертания – вероятно, – недели через две.

8. Вышеуказанный документ и должен явиться основным содержанием № 4 «Утверждений» – в ряде статей-комментариев, по каждому вопросу в отдельности. Все это спроектировано на январь. С 1-го января возобновится и «Завтра» (на ротаторе). Придать журнальный характер «Еженедельнику пореволюционного] к[омитета]» мне не хотелось бы, хотя среди моих сотрудников и намечается такая тенденция.

9. На Ваш вопрос о клубе Вам, вероятно, уже ответили первые 5 №№ этого самого «Еженедельника». Что Вы думаете об этом начинании? Сколько экземпляров Вам высылать? Или по каким адресам?

10. «Пореволюционная библиотека» начинает свои выпуск после появления «Утверждений» – ибо часть ее выпусков – отдельные оттиски статей из тех же «Утверждений».

Настоящее письмо посылаю в 2-х экз., по обоим «виа». Читал у Г. Н. Т[анасова] перевод газетной о Вас заметки. Вот идиоты!

Еще раз простите за задержку – неприличную – с ответом: надеюсь, что Вы не захотите мне отомстить – и срочно пришлете просимые тезисы. Очень важно не разойтись.

Примите мой самый искренний, сердечный привет.

Крепко жму Вашу руку

Юрий Ширинский»[382].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.