Глава 6

Глава 6

Оксбридж был приятным местом, но совершенно иным. Большинство санитаров были мужчинами, рядовыми, которые были вежливы и безразличны. Вместе с Бадером там оказался старший лейтенант Виктор Стритфилд, рука которого была закована в гипс, и еще несколько человек, страдавших от различных болезней. Общим было одно — они с трудом могли передвигаться. Поэтому Бадер, оказавшись среди них, чувствовал себя, как дома. В действительности КВВС и были его домом. Нигде больше он не испытывал подобных ощущений, только к ним он был привязан.

Через несколько дней он уже столкнулся с обычными для армии требованиями дисциплины. Однажды, в особенно жаркий день, ему пришлось прошагать три четверти мили к дому полковника, который пригласил его на завтрак. Взмокший и измученный, Бадер вернулся в госпиталь, опоздав на 5 минут на ленч. В дверях его встретил старший врач и сухо заметил:

«Я надеюсь, Бадер, что вы больше не будете опаздывать в столовую. Это создает большие неудобства обслуживающему персоналу».

Он послушно согласился с подполковником:

«Да, сэр!»

Но про себя подумал: «Козел!» Ничего подобного в Гринленде не могло случиться. Однако он философски решил, что не везде к нему будут относиться хорошо. Если он намерен жить, как все, к этому следует привыкать.

На пару недель из Йоркшира приехала его мать. Каждый день она брала Дугласа на автомобильные прогулки. Сначала они катались по относительно тихой дороге вокруг Большого Виндзорского парка, а потом он попросил: «Останови на минуточку».

Она остановилась, и Дуглас сказал:

«А теперь поменяемся местами. Я хочу попробовать вести машину».

Мать с ужасом посмотрела на него и отказалась. Однако он продолжал настаивать, и она сдалась, заметив:

«Ты ведь не сможешь. И что произойдет, если нас остановит полиция?»

«А вот тогда и придумаем что-нибудь. А теперь поставь, пожалуйста, ногу на педаль сцепления».

После некоторого сопротивления она окончательно сдалась. Бадер выбрал передачу (автомобиль имел такой переключатель на рулевой колонке) и сказал: «Ну, поехали!» Потом надавил деревяшкой акселератор, и машина тронулась с места. Все шло просто прекрасно, вместе им удавалось переключать передачи почти без задержки. Через пару часов они окончательно сработались, и теперь даже мать загорелась энтузиазмом. Она сказала:

«Как жаль, что ты можешь вести машину только с посторонней помощью».

Бадер вслух подумал:

«Было бы здорово, если бы у меня было что-нибудь, чем я мог бы нажать педаль сцепления».

«Дорогой, может, подойдет мой зонтик?»

«Да! Это отличная идея!»

Она достала небольшой черный зонтик. Бадер взял его в левую руку, выбрал нужную передачу, а затем, удерживая руль правой рукой, левой надавил зонтиком на педаль и держал ее утопленной, пока коробка не переключилась. Через несколько дней он уже сам катал свою мать, и ему начало казаться, что перед ним открылось новое окно в нормальную жизнь.

Однако имелась одна неприятная деталь. Бадер мог пользоваться зонтиком только в автомобиле с переключателем предварительного выбора скоростей. В обычном автомобиле он не мог одновременно левой рукой переключать рычаг и давить на педаль.

Предполагалось, что у пациентов Оксбриджа не может быть автомобилей. Но Пил, молодой старший лейтенант со сломанной левой ногой, которая была закована в гипс, имел старенький «Хамбер», который стоял в гараже в нескольких сотнях ярдов от госпиталя. Он предложил Бадеру и Стритфилду немного развеяться. В относительно тихое время, после ленча, когда большинство врачей исчезло, чтобы выпить кофе, трое инвалидов отправились в гараж. Пил заверил, что он сможет загипсованной ногой давить на педаль. Это оказалось действительно так, и обрадованная троица поехала кататься. Так как автомобиль имел обычное переключение передач, Бадер не собирался садиться за руль. Однако вскоре он заметил, что на рулевом колесе есть рычажок ручного управления газом. Он тут же решил, что в этом случае может своей деревяшкой давить педаль коробки передач. Он заявил:

«Я тоже могу вести эту машину. Давай поменяемся местами и попробуем».

Пил охотно согласился и оставил мотор работающим. Дуглас перебрался за руль. Стритфилд, сидевший сзади, проворчал:

«Боже, если мне суждено сломать вторую руку, лучше бы я попросил сделать это хирурга».

Бадер выжал сцепление, рукой добавил газ, и машина медленно поползла вперед. Через некоторое время он обнаружил, что переключать передачи деревяшкой не так просто, как ему казалось. Коробка передач рычала и скрежетала, вызывая охи Пила и ругательства Стритфилда. Однако он приноровился. Постепенно они добрались до Слоу, где движение уже было довольно оживленным. Бадер уже весь взмок от постоянных торможений, ускорений, переключений… Было бы гораздо легче вести машину, когда она медленно ползет на первой передаче. Так он в конце концов и сделал, не обращая внимания на возмущенные гудки и крики водителей, тащившихся за ним. Бадер собрал за собой целый хвост сопровождающих, но Стритфилд с заднего сиденья подбадривал:

«Так их! Так!»

Наконец, наполовину в шутку, тот же Стритфилд заметил:

«Уже 4 часа. Может, остановимся где-нибудь попить чайку?»

Бадер пообещал сделать это, если сумеет.

Когда они переехали через маленький мостик на окраине Бэгшота, Стритфилд сказал:

«Здесь есть паб для крикетистов. Давайте остановимся там».

Однако паб находился на другой стороне дороги, а поток машин был слишком плотным, чтобы неопытный водитель мог его пересечь. Поэтому Бадер предложил самый легкий вариант:

«К черту его. Давайте поищем что-нибудь другое».

Вот от таких мелочей зависит наша судьба. Совершенно случайно в тот момент машин на дороге оказалось слишком много, но это была самая счастливая случайность в жизни Бадера. Буквально через сотню ярдов он увидел вывеску на своей стороне дороги: «Пантилес. Утренний кофе, ленчи, чай со сливками». Бадер притормозил и свернул с дороги на мощеную гравием площадку перед большим помещением с распахнутыми окнами. Его окружали изящно подстриженные кустики. Рядом с домом за маленькими столиками сидели люди, в основном пожилые леди, и пили чай, деликатно закусывая крошечными кексами. Стритфилд вылез из машины, и тут же все головы повернулись к нему, настолько странно он выглядел с рукой на перевязи. Когда из машины вылез Пил с закованной с гипс ногой, опираясь на две трости, глаза зрительниц затуманила жалость. Стритфилд достал с заднего сиденья костыли и передал их Бадеру. Когда женщины увидели третьего инвалида, выползающего с водительского сиденья, на костылях, да еще на одной деревянной ноге, они буквально выпучили глаза. В воздухе повисла мертвая тишина.

Никто не сказал ни слова, пока они ковыляли к столику, как нормальные люди, не обращая внимания на гипс, палки и костыли. Но тут к ним подошла официантка, и все трое сразу заинтересовались ею. Это была симпатичная высокая девушка со слегка подкрашенным личиком и выразительным ртом. Бадер опомнился первым. Он ослепительно улыбнулся и попросил:

«Не могли бы вы принести три чашки чая?»

«Вам со сливками или без?» — спросила девушка.

Все трое отчетливо хихикнули.

«Со сливками», — ответил Бадер.

Он навсегда запомнил первые слова, которыми обменялся с девушкой. Она показались ему потрясающе банальным началом знакомства.

Когда девушка ушла, Бадер сказал остальным:

«А она очень хорошенькая!»

«Посмотрю, нет ли здесь еще таких», — ответил Стритфилд. Он тут же принялся оглядываться, рассматривая девушек, но решил, что больше таких нет.

Девушка вернулась с чаем и поставила чашки на стол. Она держалась несколько напряженно, подозревая, что ее разглядывают. Позднее, когда она подошла со счетом, Бадер отпустил пару легкомысленных комплиментов, и она позволила себе разик улыбнуться.

Когда странная процессия заковыляла назад к автомобилю, все невольно улыбались, особенно когда мужчина с деревянной ногой уселся на сиденье водителя. Заскрежетав, машина дернулась и умчалась прочь. Девушка следила за ней из окна, вспоминая понравившегося ей молодого человека на деревяшке.

На обратном пути в Оксбридж все мысли Бадера вертелись вокруг двух вещей: управления автомобилем и девушки.

Когда на следующий день мать приехала за ним, он сумел убедить ее, что им просто необходимо завернуть в Пантилес, попить чаю, и уселся за тот же самый столик. Подошла девушка, которая сегодня выглядела даже более симпатичной. После некоторого спора миссис Бадер решила выпить чая со сливками. Когда девушка отошла, Дуглас заметил как можно более невинно:

«А она выглядит достаточно приятно».

Но его мать сухо заметила:

«Да, дорогой. Вот только рот подкачал».

Из этого он сделал вывод, что мать вообще не заметила девушку.

Через пару дней наступил момент, которого он так ждал. Один из врачей Оксбриджа сказал:

«Настало время, Бадер, получить новые протезы. Ваши культи достаточно поджили, поэтому вас можно отправить в Рухэмптон, сделать замеры».

Рухэмптон был госпиталем в Лондоне, где министерство пенсионного обеспечения выполняло свои обязанности. В нескольких деревянных зданиях располагались мастерские. Одни специализировались на искусственных руках, другие занимались ногами. Автомобиль КВВС доставил Бадера к конторе «Братьев Десуттер». Раньше они занимались аэропланами, но потом Марсель Десуттер потерял ногу во время аварии и сам заинтересовался искусственными конечностями. Бадер был представлен другому брату, Роберту, невысокому, плотному, подвижному человеку с крупным лицом и гривой черных волос с заметной проседью.

«Вы настоящий осел, раз потеряли обе ноги. Давайте смотреть», — бодро начал Десуттер.

Бадер спустил брюки и обнажил культи. Десуттер внимательно осмотрел их и сказал:

«Выглядят очень прилично. Кто занимался вами?»

Бадер рассказал ему о Леонарде Джойсе. Десуттер предупредил:

«Мы очень тщательно подгоняем протезы к ногам. Все займет пару недель. Какой высоты вы должны быть?»

«5 футов 10,5 дюймов в обуви».

«Вижу».

Десуттер приступил к замерам, потом натянул на культи тонкие носки и залил сверху гипсом. Через 10 минут он снял отливки, носки легко соскользнули, не потревожив ни одного волоска. Бадер с интересом следил за его действиями, начиная восхищаться умением мастера.

«Отлично, — сказал Десуттер, завершив работу. — Через две недели я сообщу вам, как только мы будем готовы к примерке. Пришлите мне пару старых ботинок, чтобы я мог правильно определить размер стопы».

«Сделайте их как можно скорее, — попросил Бадер. — Я встретил красивую девушку, с которой хочу потанцевать».

«Мы сделаем все, что только можем», — ответил Десуттер, решив, что Бадер шутит. Он был неправ.

Следующие 2 недели Бадер катался на «Хамбере», не имея водительской лицензии и страховки. Он нарушал все правила и кодексы, но научился неплохо управлять автомобилем. Обычно он ездил в Пантилес на чай, что стало своего рода ритуалом. Пил и Стритфилд терпеливо это переносили. Девушка обслуживала их, и с каждым днем невидимые нити между нею и Дугласом становились все прочнее, хотя о его ногах не было сказано ни слова. Видеть ее стало для Бадера потребностью. Он начал понимать, что ситуация меняется. Он научился водить автомобиль и немного поднялся из бездны отчаяния к нормальной жизни. Познакомиться с девушкой — это было уже нечто иное. Бадер прекрасно понимал, что его будущее пока скрыто туманом неопределенности. Поэтому он не хотел позволять себе лишнего. Другую девушку он мог шлепнуть по заднице и поцеловать шутя, но только не эту. Он желал познакомиться с ней поближе и боялся этого. Он также опасался разрушить все каким-нибудь несвоевременным поступком. Все запуталось. А кроме того, имелись Хильда и другие девушки. Приходили восторженные письма из Южной Америки от Патрисии. Хотя внешне он выглядел смелым и уверенным, внутри все путалось.

Он брал с собой девушек на автомобильные прогулки, частенько при этом заглядывая в Пантилес на чай. Официантка обслуживала их, думая с некоторой неприязнью, что он жуткий бабник, с ногами или без.

Решением могли стать новые протезы. Бадер никак не мог дождаться дня, когда он их получит и сможет выйти из конторы Десуттера, свободный и совершенно независимый, почти такой же, каким он хотел быть. Может быть, ему придется немного хромать, но это неважно. Он сможет стоять рядом с другими людьми, и они даже не будут подозревать, какое это счастье — быть совершенно обычным. Он поедет на своем автомобиле в Пантилес и сядет за старый столик. Длинные брюки никому ничего не выдадут. И тогда все будет по-другому. Он написал в гараж в Кенли, где стоял его маленький MG, и попросил их заменить педали тормоза и сцепления рукоятками.

А потом позвонил Десуттер. Он сообщил, что протезы готовы к примерке.

Первое, что увидел Бадер, войдя в контору на костылях, была пара сверкающих металлических протезов, стоящих возле стены. Еще не покрашенные, они блестели множеством мелких заклепок, шарниров и винтиков. Бадер с удивлением заметил, что на них были надеты носки и его собственные ботинки.

Десуттер воскликнул:

«Не правда ли, они прекрасны. Выглядят, как настоящие».

Бадер усмехнулся, а Десуттер продолжил:

«Но теперь вы будете примерно на дюйм ниже, чем раньше».

Улыбка потускнела.

«Почему?» — недовольно спросил Бадер.

«Это для лучшего равновесия. Мы всегда так делаем. Если вам захочется стать выше, мы всегда можем удлинить протезы».

«Настолько, чтобы я мог стать выше любой девушки».

«Вы можете жениться хоть на амазонке. Если пожелаете, мы можем довести ваш рост до 7 футов», — пообещал Десуттер.

Они прошли в примерочную, длинную комнату с большими зеркалами на задней стене. В комнате имелось нечто вроде параллельных брусьев, только расположенных на такой высоте, чтобы человек мог передвигаться, придерживаясь за них. Там стоял средних лет толстяк в шортах и странной упряжи через плечо, к которой была присоединена металлическая нога. Бадер с бестактностью молодости ляпнул:

«Должен сказать, что вы смотритесь чертовски смешно».

Явно обидевшись, толстяк ответил:

«Когда ты попробуешь эти штуки, то перестанешь думать, что это чертовски смешно».

Он тяжело протопал к дальней стене и принялся натягивать брюки.

«Присядьте сюда», — предложил Десуттер, указывая на стул.

Бадер уселся и приступил к тяжелой работе — начал снимать брюки. Десуттер представил ему двух своих ассистентов в белых халатах — маленького веселого Чарли Уокера и высокого мужчину в очках, которого звали Тьюлитт. Они помогли Бадеру раздеться, а потом Уокер натянул на левую культю длинный шерстяной «носок», после чего вставил ее в кожаное гнездо его новой левой ноги. Выше гнезда с обеих сторон ноги шли металлические пластинки, которые заканчивались чем-то вроде тугого кожаного корсета, который следовало надевать на бедро. Уокер затянул корсет. Десуттер сообщил:

«Вы обнаружите, что это слегка отличается от деревяшек. У вас будет 10 дюймов совершенно негнущейся голени, и вам придется поднимать ногу чуть выше, чем обычно, если придется через что-то перешагивать».

«Точно так», — подтвердил Уокер.

Он подал Бадеру костыли и вместе с Тьюлиттом помог ему подняться. Бадер прочно стоял на одной ноге и чувствовал себя прекрасно. Почти прекрасно. Гораздо более устойчиво, чем на деревяшке. Бадер сделал широкий шаг с помощью костылей, деревянная ступня зацепилась за мат, и он едва не упал.

«Я ведь предупреждал насчет негнущейся голени», — напомнил Десуттер.

Бадер сделал еще один шаг, поднимая ногу, как цирковая лошадь, а потом прошелся по комнате на костылях, как одноногий человек.

«Отлично, — сказал он с удовлетворением. — А теперь давайте примерим правый протез».

Тьюлитт принес его. Его бедро представляло собой металлический цилиндр, доходящий до паха. Ремнями он был соединен с широким поясом, а выше шло нечто вроде военной портупеи. Тьюлитт натянул «носок» на правую культю, вставил ее в глубокое гнездо, а затем застегнул пояс поверх нижней рубашки. Потом он перекинул ремни через оба плеча Бадера, а затем пристегнул ремни левого протеза к поясу.

Бадер сидел молча. Ему начало казаться, что его затянули в лошадиную сбрую. Ремень заходил на ремень, и он чувствовал себя крайне неловко.

«Я опасаюсь, сначала это будет вас беспокоить. Но постепенно вы привыкнете. Все привыкают», — сказал Десуттер.

Тьюлитт отступил назад.

«Все нормально. Ты сможешь. Забудь о костылях».

Наступил решающий момент!

Уокер и Тьюлитт закинули руки Бадера себе на плечи и впервые подняли его на ноги. Когда вес тела полностью пришелся на культи, Бадер испытал сильный шок. Он чувствовал себя очень неловко, неустойчиво и непривычно. Особенно плохо пришлось правой культе, а сбруя причиняла боль.

В полном отчаянии он вскрикнул:

«Великий боже, это абсолютно невозможно».

«Все так говорят в первый раз, — утешил Десуттер. — Вы привыкнете. Не забывайте, что правая культя не работала почти 6 месяцев».

Бадер криво усмехнулся:

«А я-то думал, что выйду отсюда сам и начну играть в регби и все такое».

Десуттер мягко заметил:

«Вероятно, вам придется смириться с тем, что вы не сможете ходить без трости».

Бадер посмотрел на него с нескрываемым разочарованием. А потом вдруг взорвался:

«К черту! Я никогда, слышите, никогда не буду ходить с тростью!»

В этот момент он верил в то, что говорит.

«Попробуйте сделать шаг или два», — предложил Десуттер.

Бадер чувствовал, что более устойчиво держится на левой ноге, поэтому попытался передвинуть правую вперед, но это не получилось.

«Как я должен двигаться?» — спросил он.

«Попробуйте двинуть культю вперед. Колено автоматически согнется. Когда нога выдвинется вперед, опустите культю, протез выпрямится и обопрется на пятку. Это вроде щелчка кнутом», — объяснил Десуттер.

Бадер двинул культю вперед, и металлическое колено согнулось. Он бросил ногу вниз, и протез стукнул пяткой о мат.

«Уже лучше. А теперь шагните вперед», — сказал Десуттер.

Но Бадера внезапно парализовало, он не мог шевельнуться. Словно под дверную ручку подставили спинку стула.

«Какого черта? Я не могу двигаться», — вскрикнул он.

Десуттер ответил:

«А это самый большой урок. Теперь у вас нет мускулов, которые раньше двигали тело. Теперь правая нога — жесткий барьер, на который вам следует влезть. А на гребне подайтесь вперед, и тогда сила инерции двинет вас дальше».

Бадер попросил Уокера и Тьюлитта:

«Подтолкните меня через эту чертову ногу».

Они толкнули его, Бадер снова вынес правую культю вперед, и его снова толкнули. Потом он двинул вперед левую ногу, и так, шатающейся, неловкой походкой с помощью двух человек он прошел через комнату. Автоматизм движений пропал полностью Перед каждым шагом ему приходилось размышлять, что следует сделать, а потом сознательно напрягать мышцы. Когда его тянули вперед не столь сильно, Бадер чувствовал, как выставленная нога ощутимо толкает его назад. В конце концов он шлепнулся на другой стул и с чувством произнес:

«Это просто ужасно».

Десуттер успокоил:

«Так всегда в первый раз. Не отчаивайтесь. Первые шаги всегда даются тяжело. Фактически вы заново учитесь ходить, причем по совершенно новой системе. Здесь может помочь только практика, как при игре на пианино. Не беспокойтесь. Вы привыкнете, хотя это может занять и полгода».

Бадер посмотрел на него с кривой усмешкой.

«Не говорите глупостей. Через пару дней я хочу встретиться с девушкой, и я к этому времени должен научиться ходить».

Десуттер немного ошарашенно сказал:

«Вам очень поможет трость, когда нужно перенести вес тела через выставленную вперед ногу».

Бадер упрямо стиснул челюсти.

«Только не для меня! Сюда, вы, двое. Попробуем еще раз».

Уокер и Тьюлитт подняли его, но на сей раз взяли за локти, вместо того чтобы закидывать руки Бадера себе на плечи.

«Попытайтесь делать короткие шаги. Так будет легче научиться», — посоветовал Уокер.

Бадер послушался, и дела сразу пошли лучше. Помощники все еще подталкивали его вперед, но теперь Бадер не останавливался, как вкопанный, когда выносил ногу вперед, особенно правую. Втроем они несколько раз медленно прошлись по комнате. Наконец Бадер приноровился так переносить вес тела, что инерция сама вела его через выдвинутую ногу.

Наконец Десуттер сказал:

«Давайте попробуем укоротить правую ногу на полдюйма. Может, это поможет».

Бадер сел и отстегнул правый протез. Уокер и Тьюлитт унесли его, а через полчаса вернулись. Теперь правая культя уходила в гнездо на полдюйма глубже. Бадер снова пристегнул протез. Уже не нужно было преодолевать такой высокий барьер, и он чувствовал себя гораздо увереннее. Ходить не стало легче, просто это перестало быть совсем невозможным. Однако он по-прежнему ощущал себя неуклюжим и еле держался. С чужой помощью он еще несколько раз пересек комнату, а потом сказал:

«Хватит. Теперь я попробую сам».

Уокер и Тьюлитт осторожно отпустили его. Бадер дернул локтями, чтобы оттолкнуть их, и сделал первый шаг. Потом еще 3 или 4 неуклюжих рывка, и он схватился за брусья, чтобы не упасть. Бадер буквально повис на них. Но его мокрое от пота лицо сияло. Повернувшись к Десуттеру, он сказал:

«Ну, а теперь можете забрать свои проклятые палки».

Десуттер восхищенно рассмеялся:

«Я еще не видел людей с одной ногой, которые сделали бы нечто подобное».

Уокер и Тьюлитт были тоже поражены. Десуттер добавил:

«Я думаю, что на сегодня довольно. Вы должны чувствовать сильную усталость».

Это было чистой правдой. Бадер весь взмок и был утомлен. Правая культя была стерта и начала болеть. Когда он снова пристегнул деревяшку, Десуттер предложил снова попрактиковаться через пару дней. За это время он покрасит протезы и доведет их до ума. Бадер взял костыли и вышел из комнаты. Теперь он чувствовал себя на деревяшке странно и неловко. Когда он вернулся в Оксбридж, Стритфилд весело заметил:

«А, снова долговязый Джон Сильвер. Я думал, ты вернешься на своих двоих».

Бадер ответил:

«Я собирался. Но я забыл чистую пару носок».

Однако вечером, когда он улегся в постель, бравада куда-то улетела. Происходящее совсем не походило на то, что он представлял. Внутри закопошился червячок сомнения. Но Бадер успокоил себя, что потренируется еще немного, и все будет хорошо.

Через несколько дней он вернулся в Рухэмптон и обнаружил, что протезы выкрашены тусклой желтой краской. Десуттер объяснил:

«Сквозь носок этот цвет выглядит почти как настоящая кожа. И не спрашивайте меня, почему».

Снова Уокер и Тьюлитт водили его по комнате, и снова это было настоящей пыткой, хотя и не столь ужасной, как в первый раз. Спустя некоторое время Бадер попросил держать его не так прочно. Его лишь придерживали за локти, а он сумел пересечь всю комнату. Но тут перед ним появилась новая проблема. Он не мог поворачиваться. В отчаянии опершись о стену, Бадер возопил:

«А теперь-то что делать?!»

Его аккуратно развернули, но, когда он добрался до параллельных брусьев, повторилось то же самое. Он просто не мог повернуть свои протезы. Когда он дошел до противоположной стены, то сделал небольшой полукруг, придерживаясь за нее. После 2 часов упражнений Бадер уже чуть не падал от усталости.

Когда он отстегивал протезы, Десуттер признался: «Никогда бы не поверил, что это возможно. Никто из нас ничего подобного не видел».

Уокер и Тьюлитт опасались, что он сотрет культи, но все оказалось нормально. Бадер хотел забрать свои протезы, но Десуттер заявил, что их следует немного подогнать.

Прекрасным весенним утром Бадер снова приехал в Рухэмптон, чтобы забрать свои протезы. Ему грезились самые радужные перспективы. Наверное, так чувствует себя женщина, когда покупает новое шерстяное пальто. Десуттер в углу комнаты установил 3 невысокие деревянные ступеньки с перилами. Когда Бадер получил свои протезы и сделал пару кругов по комнате, он впервые попытался подняться по лестнице. Он обнаружил, что это довольно просто, когда опираешься на перила. Держишься рукой, левую ногу на ступеньку, подтягиваешь правую и так далее. Слава богу, у него еще осталось одно колено, чтобы поднять себя. Иначе это было бы невозможно. В это же утро он научился самостоятельно вставать из кресла. Двумя руками опираешься на сиденье и на левой ноге поднимаешь себя.

«Ну, вот и протезы. Теперь они ваши. Вы начали ходить немножко рано, но то, что я видел, подсказывает: для вас это в самый раз. Завернуть?» — спросил Десуттер.

Бадер ответил:

«Нет, не надо. Я уйду на них. Заберите-ка вот это… — Он отшвырнул деревяшку, но при этом чуть не упал. — Можете делать с ней все что угодно».

«А как насчет трости?» — попытался подсказать Десуттер.

«Никогда! — огрызнулся Бадер. — Я намерен ходить без нее, и начну прямо сейчас».

Впервые он начал натягивать одежду поверх протезов и упряжи. С брюками вышла маленькая заминка. Ему пришлось поднимать правую ногу рукой, и тут выяснилось, что ступня торчит под прямым углом к голени и не лезет в штанину. Ему пришлось чуть опустить ногу и медленно, по сантиметру, проталкивать протез внутрь штанины.

Потом Десуттер спохватился:

«Да, еще одно, Никогда не пытайтесь ходить без обуви. Это очень трудно, и, скорее всего, вы шлепнетесь на спину. Вы заметили, что ступни протезов имеют небольшой наклон. Это потому, что башмаки имеют толстые каблуки, и их толщину нужно компенсировать, чтобы вы чувствовали себя уверенно».

Бадер надел галстук и пиджак, поднялся, немного повертелся перед зеркалом. Он выглядел совершенно нормально. Это был ужасный момент. Просто сердце замирает. Он стоит самостоятельно! Одет, как самый обычный человек! И таким выглядит! После 7 месяцев ожидания он снова становится таким, как все. Может быть, он стал немного ниже, чем раньше, примерно 5 футов 9,5 дюймов, поэтому брюки внизу собрались складками. Мелочь. С огромным удовлетворением он произнес:

«Чертовски хорошо снова стоять».

Когда Уокер и Тьюлитт помогли ему сесть в ожидающий автомобиль, он внезапно ощутил странную неловкость. Нечто такое, словно идешь с камешком в носке… в его теперешнем положении сравнение совершенно дикое. Но так ему придется ходить до самого конца жизни! Грустная мысль.

Когда его усадили в автомобиль, Десуттер сказал:

«Не беспокойтесь, если какое-то время вам будет не по себе. Вы поправились на удивление быстро, но не ожидайте, что и дальше все пойдет такими же темпами. Какое-то время все испытывают отчаяние».

Дверца закрылась, автомобиль тронулся с места, и они крикнули на прощание:

«Удачи!»

Бадер немного расслабился на мягком сидении, но тут же обнаружил новую помеху. Он больше не мог положить ногу на ногу.