НАДПИСЬ И ПИСЬМО РОДНЫМ РАЗВЕДЧИЦЫ 3. Г. КРУГЛОВОЙ

НАДПИСЬ И ПИСЬМО РОДНЫМ РАЗВЕДЧИЦЫ 3. Г. КРУГЛОВОЙ

Не позднее 9 сентября 1943 г.

НАДПИСЬ НА СТЕНЕ КАМЕРЫ В ТЮРЬМЕ ГОРОДА ОСТРОВА

Я раньше любила волю, свободу, простор, поэтому мне очень трудно привыкнуть к неволе. А имя Зоя в переводе с греческого языка и есть жизнь.

Ах, как хочется жить, жить…

Зоя Байгер (Круглова).

ПИСЬМО РОДНЫМ

Здравствуйте, дорогие мои родители — папочка, мамочка, дорогие сестрички Валечка, Панечка, Шура и дорогой братишка Боречка. Пишу я, милые, вам из тюрьмы последний раз. Получите письмо после моей смерти.

Милые мои, вот уже год, как вы обо мне ничего не получали, никакой весточки, это время я скиталась, но о вас не забывала. Меня в феврале арестовали, и я два с половиной месяца сидела в одиночной камере в тюрьме. Каждый день ожидала расстрела. Мамочка, мне было очень тяжело, но я перенесла все это. Меня отправили в лагерь в Псков, там я пробыла два месяца и сбежала, попала к своим. Меня снова послали с заданием, и я снова в этой же тюрьме — вот уже второй месяц. Меня били палками по голове. Жду расстрела, о жизни уже больше не думаю, хотя, милые мои, мне очень хочется немножко пожить ради того, чтобы увидеть вас, крепко обнять и выплакать на твоей груди, мамочка, все свое горе. Ведь если бы я не попалась второй раз, в сентябре я была бы дома. Но, видно, такая моя судьба, на которую я нисколько не обижаюсь. Я исполнила свой долг. Милые мои, вы гордитесь тем, что я не запятнала вашей фамилии и своей чести. Умру, но знаю, за что.

Мамочка, ты особенно не убивайся, не плачь. Я бы рада тебя утешить, но я очень далеко и за решеткой железной и крепкой стеной. В тюрьме я часто пою песни, а тюрьма вся слушает. Эта песня о моей жизни и печальной кончине:

Ты не плачь, не плачь, родная,

Не грусти, старушка мать.

Разобьем фашистов-гадов

И придем домой опять.

И. погибла, не вернулась

Из островской из тюрьмы,

Ее ночью расстреляли

У тюремной у стены…

Милые мои, обо мне вам расскажут другие девушки, если они будут живы… Еще раз прошу — только не плачьте, не тоскуйте. Мой последний привет тете Лизе, дяде Ване, Лене Алмазовой, всем, всем моим подругам, друзьям, родным и знакомым.

Целую всех крепко, крепко.

Прощайте навсегда.

Труп мой будет в г. Острове за тюрьмой, у дороги. Будет надето, мамочка, мое шерстяное черное платье, теперь оно выгорело, и тобой купленная трикотажная красная кофточка, русские сапоги.

Ваша дочь Зоя.

Прощайте, прощайте…

Зоя Григорьевна Круглова родилась 24 апреля 1923 года в селе Мошенском, Новгородской области. В день своего 18-летия она подала заявление о приеме в партию. Начало войны молодая коммунистка встретила как настоящая патриотка. Она сразу окунулась в будни войны: участвовала в строительстве оборонительных сооружений, в приеме эвакуированных из Ленинграда детей, обучала население правилам ПВО и одновременно училась на курсах медицинских сестер. В канун 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции Зоя Круглова была зачислена санитаркой в 145-й истребительный батальон. Вскоре она стала разведчицей Северо-Западного фронта.

Зимой 1941 года Зоя Круглова вместе с Аней Дмитриевой и радисткой Паней Морозовой перешли линию фронта. Командование направило девушек в Сошихинский район, Псковской области, для сбора сведений о продвижении гитлеровских войск на ленинградском направлении. Хорошо знавшая немецкий язык, Зоя Круглова выдавала себя за немку Байгер, отца которой якобы расстреляли большевики в 1938 году. Ей удавалось узнавать у гитлеровцев ценные сведения о посадочных площадках для самолетов, о численности гарнизонов, о передвижении воинских эшелонов. Сведения эти по радио передавались нашему командованию.

В мае 1942 года у разведчиц испортилась рация. Было решено, что она понесет сведения через линию фронта сама. Едва не попав в лапы врага, Зоя все же доставила сведения в свою часть.

Проведя короткий отпуск в родном краю, Зоя снова направляется в тыл врага. Вместе с новой радисткой Зинаидой Байковой («Небылицей») Зоя Круглова на самолете летит в район города Острова, Псковской области. В Острове им удалось получить паспорта и устроиться на работу: Байкова стала уборщицей в воинской части, а Круглова — в бюро по найму рабочей силы. Разведчицы установили связь с подпольной организацией города и начали действовать. В ноябре они передали четыре радиограммы. После ареста руководителя подпольщиков Клавы Назаровой фашисты стали строже следить за подозрительными лицами.

В начале 1943 года Круглову и Байкову арестовало гестапо. Не добившись от девушек признаний, гитлеровцы отправили Круглову в лагерь смертников в Псков, а Байкову — в Германию, в Дюссельдорфскую тюрьму.

Из лагеря смерти Зое удалось бежать и примкнуть к партизанам, но при попытке перейти линию фронта она попала в руки провокаторов-лжепартизан и снова очутилась в тюрьме в городе Острове.

В фашистском застенке Зоя вела себя мужественно. Свыше месяца гитлеровцы истязали смелую разведчицу. Как рассказывает А. Д. Пояркова, которая вместе с Зоей сидела в тюрьме, девушку часто приводили с допроса с разбитой головой и лицом, но она не падала духом. Зоя часто повторяла: «Ой, как хочется жить!» Она не думала о смерти. Часто из камеры слышался ее голос — она пела, и тогда в других камерах наступала тишина, все слушали ее.

Поняв, что спасения на этот раз ждать невозможно, Зоя Круглова (Байгер) решила во что бы то ни стало передать родителям последнее письмо. На лесопилку фашисты приводили работать женщин, осужденных на небольшие сроки. Среди них была Дуся Демидова. Зоя еще до ареста была знакома с ее сестрой Нюрой. Зоя попросила Дусю, чтобы она отнесла записку своей сестре. Через нее же Зоя передала письмо родным.

А на рассвете 9 сентября 1943 года вместе с островскими подпольщиками Людмилой Филипповой, Олегом Серебренниковым, Львом Судаковым и Александром Митрофановым Зоя Круглова была расстреляна на седьмом километре от города, немного в стороне от шоссе Остров — Палкино.

По ходатайству Военного совета Ленинградского военного округа Верховный Совет СССР посмертно наградил Зою Григорьевну Кругло-ву орденом Отечественной войны I степени.

Надпись, сделанная Зоей в камере № 23 тюрьмы города Острова, опубликована в газете «Комсомольская правда» 11 октября 1945 года, в журнале «Юность» № 2 за 1961 год, стр. 81–82.