«Американская танцовщица»

«Американская танцовщица»

Фанни Лир, истинная француженка с опасным огнем в крови, родилась в Новом Свете. Родиться она явно опоздала: золотой век авантюристов – Казановы и Калиостро – век XVIII, увы, миновал. Да и место рождения – провинциальная пуританская Америка – было для нее весьма неудачно. И жажда приключений погнала ее прочь из Нового Света – в Старый.

И уже вскоре она принадлежала к тем очаровательным созданиям, которые порхали по грешным европейским столицам, разбивая сердца и, конечно же, состояния. Она называла себя «танцовщицей», чтобы не называться кокоткой.

Но она была блестящей кокоткой. И, конечно же, она очутилась в тогдашнем Вавилоне – в Париже.

Осенью в бархатный сезон блестящие дамы полусвета перемещались из жаркой столицы Франции на многообещающий Лазурный берег, куда приезжали очень богатые русские. Сюда, как писал поэт, «русская белуга шла метать золотую икру». Приезжали кутить и веселиться «новейшие русские» (как их тогда называли в России) – разбогатевшие купцы и фабриканты. Здесь бывала и августейшая семья, и придворные. В Ницце умирал наследник Никс, сюда приезжала поправлять здоровье императрица со свитой, здесь подолгу жили великие князья и русская аристократия.

И Фанни не замедлила свести очень близкое знакомство с весьма немолодыми и весьма богатыми русскими. Эти господа – «представители серебряной старости» (как она их называла) – так не походили на бережливых французов. Они легко прокучивали и проигрывали целые состояния. И наша Фанни им в этом охотно помогала. С этого момента видение такой далекой и такой богатой северной столицы вошло в ее сердце.

Как и положено истинной авантюристке, огонь в крови не давал ей засиживаться на одном месте – гнал по свету. И вот уже она – в нашей северной столице.

В Петербурге Фанни Лир на некоторое время задержалась в «серебряных объятиях». Но обворожительная царица петербургских кокоток (и, естественно, сотрудница Третьего отделения) англичанка Мабель рассказала ей о неутомимом искателе любовных приключений великом князе Николе.

Фанни все поняла правильно: «серебряный» период окончился и должен начинаться «золотой». И далее все шло по плану. Фанни, конечно же, была замечена. Адъютант великого князя послан к ней. И уже вскоре осчастливленный великий князь рассказывал о своей победе таким же веселым шалопаям.

Отец Николы теперь, как правило, ночевал у танцовщицы, мать печально жила в великолепном дворце в Павловске. И уже в первую ночь Никола привез Фанни в опустевший Мраморный дворец. Здесь Фанни дано было увидеть без лишних свидетелей все его великолепие.

По мраморной лестнице со скульптурами античных богов они поднялись на второй этаж. Лакей с зажженным канделябром шел впереди. Пройдя через анфиладу темных парадных комнат, попали в освещенный гигантскими хрустальными люстрами беломраморный зал в добрых тысячу метров. Можно только представить ее восторг. И как наша танцовщица танцевала одна в тысячеметровом зале.

Теперь она была с великим князем все время. Постоянная любовная охота Николы на этот раз закончилась неожиданно: дичь пленила охотника.

Теперь, когда мать была в Петербурге, Никола увозил Фанни в Павловский дворец. В залах, увешанных парадными портретами императоров-прадедов Николы – убиенного Петра III и опять же убиенного Павла I, стояли великолепная мебель и бронза в стиле еще одного убиенного – Людовика XVI. И во время военных учений в Красном Селе молодые Романовы завистливо узнавали, что красотка Фанни приехала с Николой и спрятана в очаровательном коттедже великого князя. И в часы их нежных прогулок, завидя издали государя, или кого-нибудь из семьи, Фанни тотчас шла прочь, «щадя его репутацию»… На самом деле, конечно же, зная, как провожают глаза молодых Романовых ее великолепное тело. Она была умело покорна Николе, в сущности сосунку, мнившему себя развратником. Он сочинил наивнейшую бумагу и потребовал от нее – подписать.

«Клянусь всем, что есть для меня священного в мире, никогда, ни с кем не говорить и не видеться без дозволения моего августейшего Повелителя. Обязуюсь верно, как благородная американка, соблюдать это клятвенное обещание и объявляю себя душой и телом рабою русского великого князя. Фанни Лир».

Она, смеясь, подписала. Она имела право смеяться, отлично зная, кто из них раб.

Бумагу эту он с торжеством показывал своим друзьям.

Но в обмен на «жизнь и тело» она попросила дать ей всего лишь жалкий вексель на сто тысяч рублей и завещание в свою пользу… Пусть ей, несчастной, хоть что-то принадлежит. У великого князя ничего своего не было, он жил с родителями.

Но она знала: Никола получал на содержание миллион франков в год, так что расплатиться сумеет.

Впрочем, скоро на лазоревых небесах любви появились грозные облака. Отец узнал об отношениях Николы с подозрительной кокоткой. Узнал поздно, почему-то Третье отделение ничего об этом ему не сообщало, хотя вокруг уже знали многие.

Костя посоветовался с государем. Но учить морали Николу им обоим было не очень ловко по причине собственных грехов, хорошо известных Николе. И было решено отправить «обезумевшего от любви» на войну…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.