Бросок к Баязету Келбали-хана Нахичеванского

Бросок к Баязету Келбали-хана Нахичеванского

«Мудрый человек всегда встанет на сторону тех, кто на него нападает.

Он больше, чем они заинтересован найти в себе слабое место».

Ральф Уалдо Эмерсон(1803–1882).

Теперь перенесемся в Эриванскую губернию, куда буквально на крыльях долетай весть о внезапной осаде В июня Баязета огромными силами Ванского отряда Фаик-паши. Города и села губернии погрузились в тревогу.

Плохие вести всегда преувеличиваются и распространяются быстрее света. Падение Баязета, как убедительно твердили местные жители, дело всего лишь нескольких дней. А возможно, перепуганные люди спешили уточнить: Баязет с горсткой бойцов уже пал и туда ворвались разъяренные курды вместе с войском Фаик-паши.

В Эриван, конечно, могли вернуться те самые конники Исмаил-хана Нахичеванского, которые, встав грудью наперерез туркам и курдам, по воле коменданта Баязета, оказались за пределами цитадели и фактически отданными на поругание противнику Не погибшая от пик курдов или пуль турок часть молодых бойцов действительно могла пробраться в губернию. Вполне возможно, кто-то из них мог рассказать о беде и еще более нагнать страха. По этому поводу сегодня можно строить только догадки.

Очевидно одно: мирные жители Эриванской губернии отчетливо представляли страшную беду, которая может придти в губернию вместе с турецкими войсками. Больше всего опасались курдов с их чудовищной жестокостью и повальными грабежами. Правда, в таких случаях могут объявиться и свои мародеры.

История сохранила нам достоверные сведения о действиях высокопоставленных чинов Эриванской губернии. Первым забил тревогу о помощи осажденным в Баязете начальник кордона генерал-майор Келбали-хан Нахичеванский, кому волею судеб выпала обязанность не допустить прорыва турецких войск в Эриванскую губернию.

Кордон на входе в Эриванскую губернию был вверен этому опытному и дальновидному генералу, Георгиевскому кавалеру, имевшему опыт и государственной службы. Он относился к группе тех русских военачальников, которые воюют не числом, а умением, но никогда не бросаются в омут военных авантюр. Неслучайно генерал Амилохвари предлагал генерала Келбали-хана поставить командующим войсками гарнизона Баязета и его окрестностей.

Полковник Келбали-хан Нахичеванский

Забудем на время о Баязете и познакомимся с личностью генерал-майора Келбали-хана на основе найденных в Военно-историческом архиве России беспристрастных сведений из его личного дела и с использованием других военных документов. (Орфография, имена, термины и названия приводятся по оригиналу).

Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы Нахичеванский

(Келбали-хан).

По материалам Высочайших Приказов и Послужного списка.

(Составлен на 7 июня 1880 года)

Родился в 1824 году. Происходит из владетельных князей Ханской династии Эриванской губернии. Вероисповедание — магометанского. Воспитывался в Пажеском корпусе. Ранен и контужен не был. В плену не находился.

Женат на Хуртуд-Бегум — дочери майора Ахмед-Хана. Жена — закона магометанского. Имеет детей:

сыновей: Эксан-Хана 26 лет, Донофари-Кули-Хана 23 года, Рагим-Хана 22 лет, Гусейн-Хана 20 лет; дочерей: Зейнаб-Бегум 31 года, Бедиркису-Бегум 29 лет, Шайджаган-Бегум 21 года, Зарин-Тачь-Бегум 16 лет. Дети магометанского закона.

Получает жалование в год — 3324 рубля.

В 1848 г. назначен начальником Нахичеванской милиции. Произведен в прапорщики 21 мая 1849 года. С 14 апреля 1851 года — младший чиновник особых поручений при Эриванском Губернаторе. С разрешения Наместника Кавказского 13 декабря 1851 года назначен старшим чиновником особых поручений при Эриванском военном губернаторе.

Высочайший Приказ по Военному Ведомству 15 января 1853 года: Старший чиновник особых поручений при Эриванском Военном Губернаторе Прапорщик Келбали-Хан, по засвидетельствованию Господина Наместника Кавказского об отлично-усердной и ревностной его службе, Всемилостивейше произведен в следующий чин Подпоручика.

С началом Восточной (Крымской) войны 25 октября 1853 года назначен начальником вновь сформированных 3-х сотен милиции, а 14 мая 1854 года Подпоручик Келбали-хан назначается начальником Бекской дружины, набранной из влиятельных семей.

Высочайший Приказ по Военному Ведомству 17 января 1855 года: По Высочайшему повелению производится: За отличие в делах с Турками из Подпоручиков в Поручики. Начальник Нахичеванский милиции, Старший чиновник особых поручений при Эриванском Военном Губернаторе Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы, со старшинством с 4 ноября 1855 года.

Высочайшим Именным Указом, данным Капитулу Российских Императорских и Царских Орденов 15 апреля 1855 года, по удостоверению Кавалерской Думы Военного ордена, в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в деле с Турками, 17-го июля 1854 года, на Чингильских высотах, начальнику Эриванской Бекской дружины, состоящему по особым поручениям при Эриванском Военном Губернаторе, Поручику Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы Бемилостивейше пожалован Орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени.

После завершения Восточной войны 26 августа 1856 года поручик Келбали-Хан Нахичеванский был переведен в Гвардии Гусарский Его Величества полк Поручиком и как офицер гвардии 22 сентября 1858 года назначен состоять при Кавказской Армии.

За отличие по службе Высочайшим Приказом от 14 апреля он произведен в чин Штабс-Ротмистр, а через год, 3 апреля 1860 года — из Штабс-Ротмистров в Ротмистры.

22 июня 1862 года Ротмистр Келбали-Хан-Эк-сан-Хан-Оглы отчисляется от Кавказской Армии и назначается инспектором земской стражи в Эриванской губернии, а Высочайшим приказом от 19 апреля 1864 года он производится в чин Полковника.

С 3 июня 1868 года Полковник Келбали-Хан — Эксан — Хан-Оглы вновь состоит при Кавказской Армии. За отличие по службе Высочайшим Приказом от 14 сентября 1874 года Полковник Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы произведен в Генерал-Майоры с зачислением по Армейской Кавалерии и оставлением при Кавказской Армии.

С началом Русско-Турецкой войны. Приказом по Кавказскому Военному Округу от 10 мая 1877 года Генерал-майор Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы назначен командующим Конно-Иррегулярной Бригадой, образованной из Эриванского и Куртинского Конно-Иррегулярных полков.

(Фонд 400, оп. 9, дело 20 578, с. 138).

Итак, Келбали-хан отчетливо сознавал последствия ухода Эриванского отряда вглубь Турции и. как опытный военный, предполагал самые наихудшие исходы: в Баязете крошечный гарнизон, Для усиления гарнизона Баязета он распорядился направить к Баязету из Игдыра четыре сотни Эриванского конно-мусульманского полка, которым командовал его старший брат Исмаил-хан Нахичеванский. Судьба этого полка нам известна.

Разумеется, генерал Келбали-хан Нахичеванский не рассчитывал, что противник не примет во внимание открытость Эриванской губернии для вторжения и не воспользуется шансами совершить бросок в Баязет. Как известно, в то время Эриванский отряд генерала Тергукасова увлекся действиями в глубине Турции.

Именно поэтому, пи на кого не рассчитывая, начальник кордона Эриванской губернии предпринял ряд мер по освобождению Баязета и заодно по защите рубежей губернии, но возможности генерала Келбали-хана в тот период были крайне ограниченными, и это обстоятельство, как свидетельствуют факты, он также имел в виду.

Поздней ночью 6 июня 1877 года, посте получения известий об осаде Баязета, Келбали-хан немедленно телеграфировал об этом Эриванскому генерал-губернатору и Главнокомандующему Великому Князю Михаилу Николаевичу Было принято решение выдвинуть на передовые позиции половину Эриванского губернского местного батальона, то есть две роты, присоединяя по пути движения все команды, какие только встретятся. Одна рота сразу же была поднята по тревоге, а другой, находившейся в селении Кульпы, приказано выступить в Игдыр. Там же находилась команда Нахичеванского местного батальона из 30 человек и двух унтер-офицеров. Словом, 9 июня наспех созданный отряд пехоты из двух рот и Нахичеванской местной команды под начальством полковника Преображенскою, а это около 350 штыков, прибыл на Чингильские высоты в распоряжение генерал-майора Келбали-хана, где начальник кордона уже расположился и осмысливал операцию по освобождению Баязета. Туда же по тревоге явится и адъютант главнокомандующего Кавказской Армией полковник Толстой, Успешное продвижение Эриванского отряда вглубь Турции оставляло после себя плохо защищенные тылы. Налицо была опасность вторжения крупных турецких сил в пределы России, и Главнокомандующий Кавказской армией прислал категорический приказ «освободить баязетский гарнизон, во что бы то пи стало» и одновременно распорядился прислать на подкрепление кордону колонну под начальством генерал-майора Лорис-Меликова, действовавшего у Алсександрополя.

10 июня, оценив ситуацию вместе полковниками Толстым и Преображенским, генерал-майор Келбали-хан принимает свое решение: располагаемыми силами, без колонны под начальством генерал-майора Лорис-Меликова, идти на выручку баязетцев рискованно. Он приступит к выполнению приказания Главнокомандующего только после прибытия поддержки, иначе, по его мнению, под Баязетом малочисленный отряд будет разбит и последняя опора на совершенно оголенной границе Эриванской губернии рухнет. Решение, как показали дальнейшие события, было разумным.

Теперь самое время еще раз оценить силы начальника кордона генерала Келбали-хана: две роты Эриванского местного батальона, а это ориентировочно 400 бойцов; рота Крымского полка — 200 бойцов; рота Ставропольского полка — 200 бойцов; неполная сотня казаков (около 60 всадников; армянская милиция из селения Игдыр, 40 бойцов; остатки Эриванского и Елизаветпольского конно-иррегулярного полков, прибывших с Баязета, примерно 60 бойцов. Таким образом, начальник кордона Эриванской губернии располагал войском пехоты и кавалерии, немногим более 1000 бойцов. Кстати, часть этого отряда не имела комплекта палаток, продовольствия, перевязочных средств и даже не была вооружена. Вот и все реальные силы так называемого соединения, которое составило ядро войска, предназначенного и для освобождения Баязета, согласно приказанию Главнокомандующего Кавказской Армией, и для защиты Эриванской губернии.

В этой связи полезно обратить внимание на последнее назначение генерал-майора Келбали-хан-Эксан-Хан-Оглы. Согласно Послужному списку, с 10 мая 1877 года он пребывал в должности командующего Конно-иррегулярной бригадой (образованной из Эриванского и Куртинского Конно-иррегулярных полков), а стало быть, должен иметь в распоряжении, даже при неукомплектованности полков, войско численностью в пределах 2000 конников. Где же это войско? Весь Эриванский конно-иррегулярный полк под командованием полковника Исмаил-хана Нахичеванского брошен на укрепление Баязета. Из Куртинского полка в его кордоне не было ни единого всадника. Две сотни из этого полка воевали в Отряде генерала Тергукасова в подчинении генерала Амилохвари. Возможно, другие сотни воевали вне сферы действия Эриванского отряда. Выходит, командир Бригады назначен, а войска у него нет. С горсткой иррегулярников, да еще только что набранных, необученных, не знакомых с запахом пороховой гари, трудно противостоять регулярным формированиям противника. Вот в этих-то условиях генерал Келбали-хан усиленно бил тревогу о неотложности освобождения Баязета.

В ожидании подкрепления генерал Келбали-хан с беспокойством вглядывался вдаль с вершины очень хорошо знакомых ему Чингильских высот. Более двух десятилетий прошло, когда в апреле 1855 года он здесь сражался, и за совершенный подвиг был удостоен главного офицерского ордена — Георгия IV степени. Вот что рассказала газета «Кавказ» 14 сентября 1855 года об этом подвиге:

«15 апреля 1855 года Поручик Келбалай-Хан-Эксан-Хан-Оглы, командуя Бекскою дружиною, при атаке неприятельской батареи, невзирая на убийственный картечный и ружейный огонь, в голове своей дружины вскочил на батарею, собственноручно изрубил несколько турецких артиллеристов и взял с боя одно орудие».

Но молодецкое прошлое заслонялось печальной и тревожной действительностью. Ничего не знал Келбали-хан о судьбе своего любимого старшего брата полковника Исмаил-хана Нахичеванского.

Доходившие слухи о страданиях гарнизона побуждали Келбали-хана броситься к Баязету на выручку С Чингильских высот Келбали-хан следил за ближними и дальними дорогами с надеждами вот-вот увидеть приближение помощи. Нетерпение заставило генерала Келбали-хана утром 12 июня спуститься с горы и стать у брошенного турецкого аула Кара-Булах, чтобы еще более приблизиться к Баязету.

Общий вид долины с городом Баязет

На следующий день — 13 июня, у подножья видневшегося вдали черного хребта, вдруг образовались клубы пыли — признаки продвижения войск. Облако медленно перемещалось в сторону Баязета. Был ли это призрак или действительно движение ожидаемой помощи — трудно сказать, но Келбали-хан пробил тревогу, По-боевому настроенный отряд немедленно встал под ружье, кратчайшей дорогой и ускоренным маршем бросился на выручку к Баязету. Подойдя достаточно близко к окрестностям Баязета, Келбали-хан убедился, что ожидаемых войск, с которыми он планировал соединиться, нет.

Как бы то ни было, но прибывший отряд Келбали-хана оказался лицом к лицу с сильно превосходящими силами противника. В лагере турок уже пробили тревогу, послышались звуки труб и барабанов, со всех ущелий стали собираться всадники, чтобы перерезать дорогу Келбали-хану в Баязет. Кроме того, против его отряда были еще направлены колонны турецкой пехоты, немедленно завязавшие перестрелку, Келбали-хан сознавал, что его сил недостаточно для освобождения Баязета. Он готов был броситься в бой, но сразу же прикинул, сколько бойцов останется в сложном лабиринте улиц и построек Баязета и сколько же их сумеет дойти до цитадели?

В это время гарнизон Баязета воспылал надеждами на спасение. Полковник Исмаил-хан, наблюдая за отрядом Келбали-хана, объявил в цитадели, что на белом рысаке гарцует его родной брат, генерал Келбали-хан Нахичеванский, стало быть, помощь осажденным приближается. Правда, невооруженным глазом была заметна малочисленность отряда, но в беде всегда хочется верить в лучшее. Баязетцы полагали, что медлительность в продвижении Келбали-хана объясняется ожиданием подкрепления. Во всяком случае, в цитадели никому не спалось, все ожидали спасения с наступлением рассвета. Между тем, простояв часть ночи в ожидании обещанного подкрепления и чувствуя, что противник наращивает силы, Келбали-хан принял решение отступить. Мудрый генерал выбрал время отступления темной ночью. Отступая на рассвете, турки могли навязать Келбали-хану невыгодный бой. В отличие от Пацевича, он рисковал только в расчете на успех.

Когда замерещился рассвет и стала просматриваться местность, защитники гарнизона уже не увидели отряд Келбали-хана. Изнуренные голодом и жаждой, баязетцы впали в уныние. Судьба как бы пошутила с ними. Вначале она их порадовала, посеяв в души надежду на спасение, а затем заставила еще острее ощутить безысходность.

Почуяв отход Келбали-хана, турки вовсю наседали на его отряд и никак не желали упускать добычу. Келбали-хан едва успевал отбиваться. Проводив стрельбой ускользающий отряд до Чингильских высот, турки оставили его в покос.

Догонять Келбали-хана — все равно, что преследовать ветер.