Связь времен

Связь времен

Теплой тропической зимой в кабинет судебного чиновника английской колонии Бенгалии доставили покрытое сургучом и пятнами брызг двух океанов письмо. Не ручаясь за абсолютную точность, можно предположить, что оно было примерно следующего содержания.

«Лондон, 18 июля 1789 года

Сэру Уильяму В. Джонсу,

Верховному королевскому судье Бенгалии

Калькутта

Дорогой сэр Уильям!

В минуты, когда я пишу эти письмо, очередной корабль Ост-Индской компании готовится к долгому путешествию вокруг Африки. Спустя месяцы, преодолев зной и штормы, шхуна «Минерва» доставит вместе с прочим грузом этот листок в благословенную Калькутту.

Если «Минерву» не опередит какое-нибудь более быстроходное судно, то очевидно, вы первый узнаете из этого письма скорбные вести. Бог лишил разума французов; на днях обезумевшая толпа галлов громила Бастилию. Стражи порядка растерзаны, преступники на свободе, Париж объят пожарами и грабежами. Испуганный Людовик прячется в Версале и не знает, как смирить анархию, поощряемую заправилами Генеральных Штатов. До сих пор хаос прикрывался именем короля, которому инсургенты поют осанну, но кто знает, не сменят ли они ее завтра на анафему.

Прискорбные дела по ту сторону Ла-Манша лишний раз показывают разницу между галлами и британцами. Конечно, плебс Ист-Энда ничем не лучше черни из Тампля; несколько бочек эля и дюжина бойких агитаторов – и наши оборванцы пойдут громить Тауэр (Боже упаси). Но рядового обывателя, на благоразумии которого и держится любая нация, рядового британского обывателя гораздо труднее сбить с толку и увлечь преступным словоблудием. В нем гораздо более рассудительности, уважения к вере, закону и собственности, чем в лавочниках и артизанах Монмартра. Это уже не говоря про нашу аристократию, сочетающую в себе несокрушимую силу духа, верность традициям и долгу. Вероятно, поэтому именно британцы овладели такой жемчужиной, как Индия, отодвинув жеманных и погрязших в пороках французов. Но если мы так отличаемся от соседей, с коими нас роднит история если не с Цезаря, то с Вильгельма Завоевателя точно, то что говорить о далеких обитателях берегов Ганга и Брахмапутры?

В связи с этим Ваши очерки о брахманах и их священном языке меня несколько удивляют и смущают. Наивные экзерсисы дю Пейрона, представившего Зороастра как косноязычного тупицу, а «Авесту», как набор банальностей, слегка отбили у просвещенной публики интерес к мудрости Востока. До сих пор Персия и Индия кажутся нам экзотическими плодами неземного сада; Вы же доказываете, что корни растений сего Эдема суть общие с европейскими. То, что языки, на которых творили Платон и Вергилий, имеют отдаленные черты сходства, отмечалось давно. Не случайно и мифы греков и латинян изобилуют плагиатом друг у друга, да и боги их различаются разве что именами. Но их сходство еще можно объяснить обоюдными завоеваниями и частыми торговыми сношениями.

Однако чтобы сохраненный жрецами санскрит оказался молочным братом латыни и наречия эллинов, это кажется невероятным. От Бомбея до Рима и сейчас, когда суда стали быстроходнее, расстояние кажется далеким, в стародавние времена оно было вовсе громадным. Когда великий Александр дошел до индусских пределов, ему казалось, что он стоит на краю вселенной. Кстати, уже тогда македоняне не заметили, что на этом краю говорят на похожем с ними языке. Значит, (полагаете Вы, я так не думаю), пути этих языков разошлись гораздо раньше. Хотя нынешний просвещенный век полагает за достоинство сомневаться в достоверности Священного Писания, Ваши наблюдения подтверждают рассказ о вавилонском столпотворении. Действительно, к утверждению истины Божьей мы идем порой неисповедимыми путями.

Не примите высказанные сомнения в Ваших выводах близко к сердцу. Уверен, что Ваши очерки, представленные в виде доклада, вызовут живейший интерес среди членов Королевской академии. Я уже передал оттиски некоторым из них и получил самые лестные отзывы. В любом случае познание духовных богатств Индии способствует усвоению и прочих ее сокровищ, которые украсят корону его величества короля Георга и усилят мощь империи.

Я заканчиваю, поскольку неотложные дела по Академии призывают меня быть кратким. Желаю вам и под жарким южным небом не терять бодрости, присущей истинному британцу.

Остаюсь искренне Ваш Уильям Дж. Холбрук,

секретарь Академии его Величества».

Английский юрист Уильям Джонс, назначенный в 1783 году верховным судьей британской Бенгалии, по роду увлечений – поэт, этнолог, основатель ученого Азиатского общества был не первым, кто пытался найти родственные связи различных языков. Уже средневековый мыслитель Жозеф Скалигер, разбирая теологические трактаты на разных наречиях, поразился тому, как схоже произношение имени Бога у части удаленных друг от друга европейских народов (theo, deo, dievus и т. д.). При этом часть других народов священное имя произносило по-другому (gott, god), другие по-своему (Бог). Всего удалось выделить четыре таких группы. Поняв, что этот факт не объяснить распространением христианства, так как упомянутое сходство относилось к временам гораздо более древним, Скалигер стал сравнивать и прочие слова, и результаты оказались удивительными. Схожие элементы нашлись не только в латыни, греческом, но и германском, кельтском языках, и даже в едва знакомых монаху-бенедиктинцу славянских наречиях. Позже обнаружилось, что названия числительных галл, латинянин, германец и грек произносили очень похоже, и почти та же картина у славян и литовцев. Правда, первая группа обозначала цифру «сто» словом с буквой «к», а вторая – с буквой «с», оттого основные европейские языки поделили условно на «кентумные» и «сатемные».

В 1767 году некто Джеймс Парсонс опубликовал в Лондоне книгу «Следы Иафета, или исторические изыскания о близости и истоках европейских языков». Автор проделал громадную работу, сравнив сотни слов и словосочетаний в ирландском, валлийском, итальянском, испанском, латинском, древнегреческом, шведском, немецком, датском, польском, русском и других языках. Впервые он добавил к ним языки Индии и Ирана, объявив всю эту группу наследниками библейского Иафета, мигрировавшими из района последнего пристанища Ноева ковчега – Арарата. Увлекшись подгонкой своей схемы под Священное Писание, Парсонс добавил к «яфетическим» венгерский и даже языки индейцев Северной Америки. Тем не менее, его исследование опередило мысль многих ученых, хотя и осталось практически незамеченным.

Что касается Уильяма Джонса, то он одним из первых европейцев, основательно изучив санскрит, пришел к поразительному выводу: «Этот язык демонстрирует такое сходство с (латынью и греческим), которое не могло возникнуть по случайности. Они происходят из одного источника, быть может, более не существующего. Есть… основания предполагать, что готский и кельтский, хотя и смешавшиеся с другим наречием, имеют то же происхождение, что и санскрит» (см. Поляков…).

Открытие Джонса было, хотя и не без борьбы, сравнительно быстро признано наукой. Якоб Гримм, Франц Бопп и другие столпы мировой лингвистики пришли к выводу, что все перечислявшиеся Джонсом языки некогда зародились в одном месте, скорее всего в Центральной Азии или Индии, и их носителями были близкие народы или один прана-род. В 1816 году англичанин Томас Юнг предложил для него термин «индоевропейцы», что вызвало полемику с немецкими учеными, решившими, что именно германцы были самой главной и самой чистой ветвью древних переселенцев, а посему их всех надо называть «индогерманцами». Впрочем, немцы же Фридрих Шлегель и Макс Мюллер найдя «тезок» легендарным ариям в европейских языках, предложили другое общее слово: «арийцы» или же «индоарийцы». Впрочем, не в именах суть: древний народ-праотец, давший начало «двунадесяти языкам», вошел в анналы мировой науки.

По мере развития индоевропеистики быстро удалось выяснить, что родство отдельных наречий было наибольшим в самых древних областях этих языков. Например, в системе родства обнаруживалось поразительное сходство не только в главных понятиях «мать» и «отец» (названия которых звучат в силу ряда причин близко не только в и.-е. языках), но и в более второстепенных (см. табл.)

Термины родства в и-.е. языках

Мало того, многие ученые полагают, что это сходство было еще глубже – в рамках древнего языка, который они назвали праиндоевропейским (ПИЕ). Оно было и шире: сходство в названиях и возможно, общность происхождения демонстрируют в нынешних арийских наречиях слова для понятий: сын, невестка, свекор, свекровь, стрый (дядя по отцу), шурин, сноха, зять и т. д.

Такие же примеры можно привести и для хозяйственной лексики:

Общие черты очень долгое время сохранял именослов и.-е. народов. Не говоря уже о антропонимике соприкасавшихся между собой этносов, где помимо очевидных взаимных заимствований, есть масса примеров «корневой» близости, даже у заброшенных судьбой на далекие расстояния народов в историческую эпоху встречались удивительно созвучные имена. Царевна парфян Родогунда была практически тезкой королеве франков Фредегонде, царь скифов-саков Гондофар имел имя почти такое же, как король Бургундии Гундохар. Классическому армянскому имени Армен и латинскому названию страны Arminia соответствует германский антропоним Арминий (например, вождь племени херусков). Шведскому Горан – южнославянское Горан и корнийское Горон. Армянскому же Смбат – др. – прусское Самбот.

Разумеется, сходство может быть обманчиво. Так, индийское Арвинд и лит. Арвидас весьма созвучны, но первое означает «лотос», а второе образовано сочетанием основы ар-, о которой мы еще поговорим, и «видеть».

Тем не менее, в большинстве это сходство не случайно. Так, филолог А.Фик писал о наличии среди сохранившихся древних антропонимов «групп имен индоевропейского праязыка». Другие отмечают общие смысловые основы, особенно хорошо заметные в славянских, балтийских, германских и кельтских именах:

Другие ученые отмечают общность и самого процесса образования имени, в том числе сложного. «Следует обратить внимание на давно отмеченный факт, что во всех индоевропейских языках образование двусоставных антропонимов происходит схожим, нередко даже полностью идентичным образом… При анализе двусоставных индоевропейских антропонимов, прежде всего, бросается в глаза сходство отраженных в них тем: борьба и война, народ и войско, ум, справедливость, власть и т. д. – отмечает литовский ученый С. Валянтас[1].

Его соотечественник Ю. Юркенас полагает, что все эти антропонимические системы по смыслу делятся на одни и те же общие категории:

а) воля, надежда, желание;

б) религия, мифология, символика;

в) животные;

г) род, благородие, богатство;

д) человек как живое существо (качества от «хороший и «смелый» до «старательный» и т. д.;

е) человек как живое существо («борьба», «защита», «власть», «слава»).

Эти категории могли у разных и.-е. народов звучать по-разному. Так, литовское имя Kantas, слав. Trpimir, греч. Tlesimenes, инд. Ksam? не похожи, но восходят к одному и тому же смысловому ряду «страдание, терпение» (Юрк., 69). Двусоставные лит. Visvaldas и рус. Всеволод похожи и по звучанию и по смыслу, но при этом совершенно несозвучное им греч. Панкратиос является их «синонимом» («все» + «владеть»).

Однако наиболее древние основы и.-е. имен все-таки сохраняли не только смысловую, но и звуковую близость. Поэтому так созвучны и произведенные от них имена. Например, инд. Raghurama, лит. Ramelis герм. Rammi-linc, кельт. Ramilus (от rama – «спокойствие»). Герм. Maro, кельт. Мага, фрак. Maris, малоазийск. Mareis (от mar – «большой», «великий»). Др. – прус. Gaylenne, герм. Gailanus, кельт. Gailonius, илл. Gailonius, слав. Zelodrag (от «сильно», «страсть» или «жалеть»).

Анализируя эти факты, филолог Т. Милевский пришел к выводу, что «сходства антропонимических систем большинства и.-е. языков так велики, что мы должны признать их общее происхождение» (Юрк. с. 36–37).

Ученые не удовольствовались сравнениями. Для упомянутых наиболее древних областей языков (системы родства, исчисления и т. д.) довольно быстро появились и реконструкции общих праиндоевропейских терминов (см. табл.).

Реконструкции числительных праиндоевропейского языка

По Д. Адамсу, Дж. Мэллори, А. Мейе, Р. Беексу, А. Эрхарту и т. д.

Соответственно, для хозяйственной ПИЕ лексики: корова (*geou), свинья (*s?s), овца коза (*diks), лошадь (*hiekwos), собака (*k(u)won), мясо (*me(m)s), соль (*seha-(e)l-), молоко (*hamelg-), мёд и напиток из него (*medhu), яблоки (*haeb?l) и др. общие термины (в частности, для сельскохозяйственных культу: пшеницы, ячменя, ржи, гороха).

Языковые исследования были довольно быстро дополнены историко-культурными: выяснилось, что не только словарный запас, но и верования и обряды «арийцев» были схожими. Собственно, это видно, что называется, невооруженным глазом по древним источникам. Один верховный «рогатый» бог (Сабазий, прообраз Диониса) был у фракийцев и фригийцев. Греки полагали, что скифы почитают их же богов, только под другими именами (Гестия – Табити, Зевс – Папей, Аполлон – Гойтосир, Афродита – Аргимпаса и т. д.). Тавры приносили жертвы богине Деве, которую они сами считали легендарной гречанкой Ифигенией.

Мало того. Ученые, на основании анализа многочисленных памятников архаического искусства и мифологических текстов предположили существование изначальных, общих для всех и.-е. народов типов богов, как (по А.Н.Фанталову): «Бог Грома» (индийский Индра, скандинавский Тор, кельтский Таранис, славянский Перун, балтский Перкунас); «Бог Ясного Неба» (греческий Зевс, скандинавский Тор, индийский Дьяус, балтский Диевас, славянский Дий); «Великая Богиня» (греческая Гера, индийская Приттхиви, скандинавская Ерд, славянская Макошь, балтская Земес Мате, ирландская Дану); «Божественные Близнецы» (греческие Диоскуры, индийские Ашвины, балтские сыновья Диеваса); «Бог Земных Сил» (греческий Дионис, индийский Рудра, скандинавский Фрейр, славянский Велес, балтский Веле, кельтский Цернунн); «Культурный Герой» (греческие Гермес и Геракл, скандинавский Один, славянский Геровит, ирландский Луг).

Впрочем, имена и функции многих и.-е. божеств до того схожи, что для выявления их родства не нужно никаких преданий. «Грозовой дракон» Аждахак армян, Ажи-Да-хака «Авесты», Эхидна греков, так или иначе связаны с демонической силой. Прусский Пус(к)айтс, древнеиндийский Пусан, греческий Пан – с землей и лесом. Шива – у индусов и Сива (Сив) у вандалов и скандинавов с плодородием. Балтийский Мокас и славянская Макошь связаны не только с плодородием, но и с водой, что объединяет их с инд. – будд. понятием Мокша (букв, «истечение»). Славянский Даждь-бог и кельтский Дагда олицетворяли благо, совершенство. И т. д. (см. табл.)

Теонимы и сакральные понятия у и.-е. народов

Гром, громовержец

* имя (сопоставляется с греч. «огненный») одного из циклопов, ковавших громовые стрелы в «Энеиде» – поэме римлянина вергилия, но написанного по мотивам Гомера.

** сюда же, возможно, Peruna (скала), peru т.ж. фрак., (p)arcunia гора (кельт.), лексемы связанные в и.-е. традиции с молнией.

Здоровье, чувства

Вода[2]

Сакральные предки

Смерть

Загробный мир

* «Скот» тесно связан с понятиями «пастбище, луг», а они, в свою очередь, в и.-е. являются родственными лексемам, обозначающим «бога мертвых», см. Лушникова…с. 233.

Небо

* Индийский философ С. Радхакришнан считал, что все индоевропейские и индоиранские народы имели общее божество – чье имя дошло до нас как Дьяус, Зевс и т. д. – восходящее к сакральному понятию deva– «светящийся».

Заря

Свет-жизнь

* У западных славян, а также у болгар, где, по данным этнографов, языческий культ Сивы плавно перешел в христианский культ св. Василия.

Сила-война

* То, что он «этимологически и функционально» связан с остальным рядом, указывает, в частности А.Е. Наговицын в книге «Мифология и религия этрусков».

Близнецы

* о сравнениях этой группы см. Бс исс-я, 1984, с. 19.

Как и в случае с «родственной» и хозяйственной лексикой, ученые попытались восстановить ПИЕ теонимы (например, «Бог-отец», который звучал как Dyeus Phater).

Наконец, развивая мысль Шлегеля, исследователи обратили внимание на массу созвучий в и.-е. этнонимах. Так, О.Н. Трубачев пишет, что исходя из наличия однокорневых личных имен (Ariantas и др.), названий племен: Arii, Arrae, Sarmatae, древнейшим самоназванием иранцев-скифов и сарматов было *?rya, оговариваясь, что «ариями назывались и называются не только иранцы… что согласуется с вероятным ходом индоевропейской диаспоры в целом» (Труб., с. 136). Действительно, названия прародины почитателей «Авесты» Арианы Ваеджо, Арианы (Иран), тохарского племени arsi, Эйре (древнее название Ирландии) и т. д.[3] как предполагают, восходят к тому же смысловому ряду, что и др. – инд. ?rya («благородный»), др. – ирл. aire «знатный», др. – сев. arj?st?R – «знатнейшие», арм. ari– «мужественный» и длинному ряду имен: лит. Агув, герм. Ariowistus, кельт. Areus, фрак. Ares, лат. Arrius, греч. Ariomandus и т. д. Исходя из этих созвучий, была высказана гипотеза, что и имя у всех ПИЕ было общим: арии.

Зачастую общими оставались и другие этнонимы, представлявшие собой разлетевшиеся на тысячи километров и лет осколки древних племен. Так, например, по Страбону, фракийцы-даки изначально называли себя daoi (что некоторые сопоставляют с фригийским названием волка daos). Но daoi – это и имя союза сако-массагетских племен в Приаралье.

Мифы одних и.-е. народов пронизывают смутные воспоминания о родстве с другими. Почитатели «Авесты» хранили память об общих предках со своими легендарными врагами-туранцами (и те, и другие произошли от Йимы, у которого было три сына – Салм, Тура и Эрадж, поделивших мир на свои царства). В потомках сына Йимы Туры, скорее всего, надо видеть тохаров. Эллинское предание, пересказанное Геродотом, гласило о родстве греков и скифов. Последние якобы произошли от Скифа – сына Геракла от брака с женгциной-змеей (двое других сыновей – Гелон и Агафирс дали начало другим народам). Сократ (в пересказе Платона) утверждал, что и греки-лакедемоняне, и персы происходят от «Персея, сына Зевса». Племена лидийцев, карийцев и мисийцев хранили память об общих предках – Лиде, Мисе и Каре. Иордан говорит о происхождении гуннов от готов. «Славяне и тевтонцы (германцы. – A.B.), как говорили, происходили от двух братьев – Яна и Куса», – записано в «Великой польской хронике».

Суммируя вышеуказанные данные, французский академик Ип. Тэн писал: «Древний арийский народ… показывал в своем языке, религии, литературе и философии общность крови и духа, связывающую все его проявления».

Вначале, поддавшись обаянию текстов «Вед» и «Махабхараты», истоки этой «общности крови и духа» стали искать на их родине. В частности, Луи Жаколио назвал Индию «колыбелью человеческого рода», а Фридрих Гегель писал о том, что распространение и развитие и.-е. народов из одного источника в Азии «есть неопровержимый факт» (Поляков…)

В свою очередь, антропологи принялись утверждать тезис о единстве «первобытной индоевропейской расы». Однако чем дальше заходили ученые в своих поисках, тем более сомнительным им стало казаться первоначальное утверждение о том, что исходной точкой этой расы была Азия. В частности, французский социолог Жорж Лапуж пришел к выводу, что главную роль в европейской истории сыграла раса homo europaeus, представители которой отличались высоким ростом, светлыми волосами и глазами.

В начале XX века соотечественник Лапужа Жозеф Деникер переквалифицировал термин homo europaeus в «нордическую расу», характеризовав её как представителей высокорослых людей со светлыми, иногда волнистыми волосами, светлыми глазами, розовой кожей и долихоцефальным черепом. Далее к этим признакам добавили множество других, в частности, показатели лица (длинный прямой выступающий нос, узкий угловатый подбородок, узкие губы и т. д.). Хотя эту позицию приняли далеко не все антропологи (в т. ч. француз де Мортие защищал тезис о том, что «истинным» типом индоевропейца является «круглоголовый» галл). Тем не менее, тезис о европеоидности, или даже северной европеоидности «исконных арийцев» надолго закрепился в науке.

Собственно, еще упомянутый выше Шлегель, изучая древнеиндийские мифы, натолкнулся на напоминание о том, что прародина создателей «Ригведы» находилась где-то вдали от Индостана, скорее всего, на севере. Маститый философ призадумался и задался вопросом, который будет отдаваться эхом во всех последующих поколениях исследователей: если родина находилась в Индии или неподалеку, собственно, зачем из этого «благодатнейшего и плодороднейшего» края им было переселяться в суровые, районы Европы вплоть до Скандинавии? Археология добавила к этому вопросу другой: почему эти переселенцы демонстрировали гораздо более низкий уровень развития, чем на своей «родине» (раскопки показали, что в древней Индии процветала развитая земледельческая цивилизация)? Правда, непосредственно к северу от Индии располагался высокогорный заснеженный Тибет, а еще дальше суровые пустыни. Миф о «тибетских предках» долгое время блуждал в научной и околонаучной среде, влившись в итоге в закваску национал-социализма. Однако детальное знакомство с историей, этнологией и археологией Тибета и Центральной Азии этот миф опровергало.

Во второй половине XIX века европейские ученые, наконец, обратили внимание на земли, не столь удаленные от собственных кабинетов. Немец Теодор Пеше, исходя из тезиса, что наиболее близким типу «изначального арийца» является тип северного немца, пришел, тем не менее, к выводу, что прародиной этого типа, а заодно и индоевропейского языка была Белоруссия, и может быть, частично Среднерусская возвышенность. То есть территории, не подвергавшиеся в древности нашествию кочевых орд азиатов, и в то же время на которых имелись знакомые всем арийским народам флора и фауна. Другие исследователи посчитали, не мудрствуя лукаво, что колыбель ариев находится примерно в местах их позднейшего естественного расселения. То есть, с учетом того, что индусы и иранцы явно перекочевали на свои новые родины из Европы, этой колыбелью является Старый Свет от Галлии до Урала (в различных версиях: Германия, Польша, Прибалтика, Центральная Европа, Балканы).

После того как в начале XX века были расшифрованы письменные памятники хеттов в Малой Азии и тохарские надписи в Западном Китае, маятник предположений вновь было качнулся на восток. Но накопленная сумма знаний, особенно археологических, все равно склоняла искателей индоевропейских истоков к Европе. Во всяком случае, материалы раскопок от Рейна и Скандинавии до Верхней Волги показали, что там присутствовали воинственные группы древних народов, оставившие огромное количество схожих памятников, позже названных культурами шнуровой керамики и боевых топоров (сер. III – нач. II тыс. до н. э.). Практически все ученые согласились в том, что это материальный эквивалент и.-е. общности, однако, по мнению большинства общности уже весьма условной, периода полураспада, когда от нее уже откололись предки тохаров, хеттов и др. народов. Прародина же всех этих народов могла находиться в совсем другом месте.

Во второй половине столетия, в основном стараниями американского профессора Марии Гимбутас, в науке утвердилось мнение, что эта прародина располагалась в причерноморских или прикаспийских степях (собственно, эту теорию выдвинул еще в 1869 году Теодор Бенфи). Древние арии были кочевниками, воинами (в отличие от миролюбивых жителей старой Европы), именно с помощью изобретенных ими боевых колесниц они могли одерживать победы и покорять земледельческие цивилизации Старого Света. Эта т. н. курганная теория доминирует в науке и сейчас, хотя предостаточно и других версий, как «европейских», так и «азиатских».

Версии локализации прародины индоевропейцев

В своем обстоятельном обзоре таких версий В.А. Сафонов (с. 12–27) насчитывает 25 основных попыток локализации и.-е. прародины, из них 18 в Европе (от Франции на западе до Волги на востоке, Скандинавии на севере и Подунавья на юге), 7 в Азии (от Месопотамии и Индии до Согдианы). Чем дальше, тем эти версии перекрещивались и усложнялись.

Так, в 1984 году филологи В. Иванов и Т. Гамкрелидзе опубликовали труд «Индоевропейский язык и индоевропейцы», в котором пытались показать, что у ариев была не одна, а две прародины – первая располагалась в районе Армянского нагорья, а вторую этнос обрел после переселения в Юго-Восточную Европу. Такое сложное предположение было выведено в результате анализа связей индоевропейских языков с семитскими, кавказскими, а также вымершими шумерско-аккадскими наречиями. Поскольку связи этим южным направлением не ограничились, а нашлись и на севере, особенно в финно-угорском ареале, пришлось придумывать и «вторую прародину», которой гораздо лучше соответствовали и древнеарийская фауна и флора (которую, впрочем, Гамкрелидзе и Иванов пытались притянуть и к Кавказу). Близкую теорию – только с небольшим смещением и.-е. «горнила» в сторону запада Малой Азии (культура Чатал-Гуюк) – выдвинул кембриджский профессор барон Э.К. Ренфрю.

В.А. Сафонов пошел еще дальше, выделив раннюю и.-е. прародину, существовавшую, по его мнению, в Малой Азии в VII–VI тыс. до н. э., среднюю (культура Винча на Балканах) и позднюю, возникшую после волны миграций в Центральной Европе (культура Лендьел).

Но даже несмотря на всю монументальность таких версий (так, в двухтомнике Иванова и Гамкрелидзе свыше 1200 страниц) они страдают натяжками и перекосами. Это общая проблема: для авторов-лингвистов характерна излишняя зацикленность на чисто языковых вопросах, где ввиду сложности общей проблемы не спасает даже выдающийся багаж знаний. Так, О.Н. Трубачев одним взмахом пера исключил из искомой территории Европу севернее Судет и Карпат: «Индоевропейские датировки… практически современны концу очищения Северной Европы ото льда – около 4000 г. до н. э., а это делает просто невозможной северную локализацию прародины. Север стал заселяться только после этой даты и только с юга» (Труб. Этногенез… с. 35–36, также с. 104). Но этот тезис полностью противоречит данным археологии – см. далее).

Впрочем, тем же грешат и археологи, предпочитающие выискивать прародину ариев в основном по материальным останкам того, что они считают «индоевропейской культурой». Например, В.А. Сафонов, хотя помимо данных раскопок, в своей книге уделил много внимания и лингвистике, зато практически исключил вопросы антропологии. В результате у него получается серьезное противоречие: то он без возражений приводит старый тезис о том, что ранние и.-е. были белокуры и голубоглазы (Саф. с. 19), то мельком упоминает о том, что носители культуры Лендьел (ранней и.-е. в его версии – A.B.) – имели средиземноморский, т. е. совсем другой облик (Саф., с. 111).

Специалисты по мифологии, напротив, решают вопрос в основном через призму «преданий старины глубокой». Каждый копается преимущественно в своей ямке, не видя изысканий соседа. Проблема в научном поиске, увы, давняя и трудноразрешимая. Но «трудно» – не значит «не».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.