Каковы наиболее древние списки ПВЛ?

Каковы наиболее древние списки ПВЛ?

«Летопись Нестора не дошла до нас отдельно. Великое множество списков с нее находится в России, и все летописи русские начинаются одинаково; следовательно, все летописцы списывали сначала Несторов временник, и он был единственным памятником древнейших времен. Но ни в одном списке сказания Нестора не отделены от продолжателей…» (Полевой, Т. 1, с. 42). Если нет подлинника ПВЛ, то каков самый древний из имеющихся ее списков, или, с учетом слов Н. А. Полевого, какова самая древняя летопись? Вопрос достаточно важный, т. к. естественно предположить, что более поздние списки в большой мере основываются на более древних.

С. А. Бугославский разбил списки ПВЛ на три группы: «1) Списки новгородского извода; 2) Группа Ипатьевского, Хлебниковского, Погодинского и родственных им списков; 3) Группа Лаврентьевского, Троицкого, Академического и родственных им списков» (Черепнин, 1948. С. 298–299).

Историки выделяют следующие четыре «школы» летописания.

Южнорусское летописание

Сохранилось в Ипатьевской летописи. Ипатьевская летопись состоит из ПВЛ, продолжения, составленного из киевских известий до 1200 г., галицо-волынской летописи до 1292 г. (МСЭ, 1959, Т. 5. С. 527)

Владимиро-Суздальское летописание

Лаврентьевская (Пушкинская) летопись состоит из ПВЛ, продолжения, составленного из владимиро-суздальских известий до 1305 г.

Радзивиловская (Кенигсбергская) летопись. Летописец Переяславля Суздальского.

Новгородское летописание

Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. Старший, или более ранний извод представлен Синодальной летописью в пергаментном списке XIII–XIV вв.; младший извод — списками XV в.

«Наиболее древний из всех списков русских летописей — так называемый Синоидальный список Новгородской Первой летописи. К сожалению, большая часть Синоидального списка утеряна, и повествование ведется с. 1015 года. События, изложенные в летописи систематически, доводятся до 1333 года, и, к счастью, в более поздних списках этой летописи находятся упоминания о событиях, произошедших в Новгороде до 1015 года.

Новгородская Первая летопись

Наряду с Первой Новгородской летописью до нас дошли более поздние списки летописных сводов: Вторая, Четвертая, Пятая Новгородские летописи, летопись Авраамки, Уваровская летопись, а также Софийская первая летопись. Не прекращалась работа над летописями и в XVII веке. В этот период были созданы новые большие своды (Третья Новгородская, так называемые Погодинская и Забелинская летописи). Десятки сохранившихся летописных списков свидетельствуют, что, пожалуй, ни один русский город (за исключением, наверное, Москвы) не имел такой богатой летописной традиции, как Новгород» (см. http://u-pereslavl.botik.ru/~rafael/Referat/novg8.html)

Московское летописание

Интенсивно велось в XVI веке. «Из московских сводов наибольшее значение имеют Воскресенская летопись, заканчивающаяся до 1541 г., и Патриаршая, или Никоновская летопись, заканчивающаяся до 1558 г. и являющаяся дополненной и расширенной переработкой Воскресенской летописи…» (Литература и культура Древней Руси, 1994. С. 81).

* * *

Наиболее древним во времена Н. М. Карамзина считался Пушкинский, или Лаврентьевский список, доведенный до 1303 года (Полевой, Т. 1. С. 44). Списан он якобы в 1377 году. Автором его, что очень важно, называется монах Лаврентий. До 1829 года он не был издан, а появился на свет благодаря графу А. И. Мусину-Пушкину, который «поднес его императору Александру I». Полезно отметить (в дальнейшем об этом вспомним), что список этот, как свидетельствует Н. А. Полевой (Полевой, Т. 1. С. 451) не был известен Шлёцеру, человеку в значительной мере заложившему основы Русской Истории и тво-рившему до Н. М. Карамзина. Но о Шлёцере поговорим позже.

Отметим, что современные историки называют древнейшей летописью то Суздальскую, но опять-таки по Лаврентьевскому списку — см. (Володихин, 1996), то — Радзивиловскую — см. (Радзивиловская летопись, 1989. с. З)), то Новгородскую, то Ипатьевскую (Литература и культура Древней Руси, 1994. С. 80).

Самыми полными являются Лаврентьевский (Пушкинский) и Радзивиловский (Кенигсбергский) списки. Н. М. Карамзин лучшими считал Лаврентьевский (Пушкинский) и Троицкий (оригинал сгорел при московском пожаре в 1812 году). Отмечал достоинства также Ипатьевского, Радзивиловского, Хлебниковского, Воскресенского, Львовского и Архивного (Полевой, Т. 1. С. 45). Сводное издание Лав-рентьевского (Пушкинского), Радзивиловского (Кенигсбергского) и Троицкого списков было сделано в 1824 году.

Радзивиловский список был подарен в 1671 году князем Радзивилом Кенигсбергской библиотеке. В 1760 году он был взят в качестве трофея в ходе русско-прусской войны и привезен в Санкт-Петербург. В 1767 году «напечатали его неверно и без критики, под названием: Библиотека Российская Историческая, Т. 1; Барков был издателем; продолжения этой библиотеки не было» (Полевой, Т. 1. С. 451). Другая публикация Радзивиловского списка была сделана Шлёцером в 1802–1805 гг. Копию этого списка привез в Россию царь Петр I в 1711 году. Ему ее подарили немцы. Полную копию с Радзивиловского списка сделал также А. И. Ермолаев (но под Ермолаевским списком имеют в виду копию, сделанную с Хлебниковского списка). Подлинник Радзивиловского списка видели только несколько человек. Его факсимильное издание, по которому можно проводить исследование начертания букв, способ нумерации страниц, манеру художника или художников, рисовавших миниатюры и прописные буквы и тому подобное, появилось только в 1989 году (Радзивиловская летопись, 1995).

Таким образом, ПВЛ дошла до нас в большом числе списков, и многие из них, казалось бы, довольно быстро и оперативно были изданы в самом начале XIX века. Историки получили возможность писать «Историю России». Хотя на вопрос о том, какой из списков древний или самый древний, не так легко ответить. Так, например, Шлёцер, анализируя двенадцать напечатанных и девять еще не напечатанных списков, к древним отнес лишь четыре из них, поскольку «имеют снаружи древний вид, почему и менее в них подделанного, нежели в прочих» (см.: Шапиро, 1993. С. 273).

Хотелось бы иметь ответы на следующие вопросы:

• кто из историков допускался к оригиналам списков (рукописям), тем более, что после московского пожара 1812 года древнейшей оказалась, кажется, только Радзивиловская летопись?

• проводилось ли исследование оригиналов на предмет исключения фальсификации («экспертиза» по виду рукописи «снаружи» в духе Шлёцера вряд ли соответствует научным представлениям XX века)?

• если фальсификация исключена, то нет ли в рукописи вклеек, подтирок, вписываний и так далее, сделанных в другое время или другой рукой?

Очевидно, что искать ответы на эти вопросы необходимо. Более того, они должны будут вновь перепроверяться новыми поколениями ис-сле-дователей по мере совершенствования технических возможностей. Такова участь науки.