В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЛСЯ СМЫСЛ ПОЯВЛЕНИЯ РАСПУТИНА В ЦАРСКОМ ДВОРЦЕ?

В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЛСЯ СМЫСЛ ПОЯВЛЕНИЯ РАСПУТИНА В ЦАРСКОМ ДВОРЦЕ?

Дошедшие до нас свидетельства позволяют ответить на него с достаточной долей определенности. Для этого стоит сопоставить между собой два исторических факта. Первый — это показания И. Ф. Манусевича-Мануйлова (секретарь «старца», журналист): «В июне 1916 г. в моем присутствии и в присутствии Вырубовой он (Распутин) уверял своих поклонниц, что ему положено еще пять лет быть в миру… А потом он скроется от мира и всех своих близких в известном только ему глухом месте, где будет спасаться, ведя подвижнический образ жизни».

Из этого заявления следует, что где-то к 1921–1922 г. его миссия в царском дворце была бы выполнена.

Вторым документально подтвержденным фактом является то, что он предсказывал наследнику окончательное выздоровление при достижении им восемнадцатилетнего возраста. Тогда, как говорил Г. Е. Распутин, царевич «вырастет из своей болезни». Заявление, явно идущее вразрез с традиционными представлениями медицины, согласно которым гемофилия считается генетически обусловленным заболеванием, а значит пожизненным.

Следует отметить, что восемнадцать лет наследнику должно было исполниться опять же в 1922 году.

Окончательно расставить все точки над «i» возможно, если вспомнить, что каждый колдун рано или поздно должен передать гнездящегося в нем беса своему преемнику.

Таким образом, можно заключить, что в 1922 году Г. Е. Распутин должен был инициировать наследника престола в колдуны. После чего, утратив свою колдовскую силу, мог удалиться из дворца, а еще вернее, так или иначе, был бы умерщвлен. Царевич же Алексей окончательно излечился бы от гемофилии. Об этом позаботился бы живущий в нем бес, а на престоле впервые в Российской истории оказался бы колдун и темный чудотворец. Дальнейшие исторические коллизии, ожидавшие в этом случае Россию, предоставлю домыслить читателю самостоятельно.

Итак, становится очевидным, что Россия неизбежно была обречена на ужасающие бедствия в 20 веке, независимо от того, победила бы безбожная революция или нет. И даже если бы династия Романовых устояла, ее ожидали бы годы правления монарха-колдуна. Но на какой-то стадии осуществления этот план был пересмотрен. И те же самые силы, которые стояли за спиной Г. Е. Распутина, расчищали ему дорогу во дворец и хранили его жизнь, вдруг безжалостно, в одночасье бросили свою марионетку.

Г. Е. Распутин, а за ним и вся царская семья, были убиты. А Россию ожидала еще более страшная участь — ужасы кровавой революции, кошмарные годы тиранического правления И. В. Сталина и 70-летний тоталитарный режим, опустошительные духовные последствия которого ощущаются всеми нами до сих пор.

…Между тем серьезные исследования таких российских историков, как Платонов и Боханов, доказывают, что все так называемые темные стороны жизни Распутина — не более чем плод фантазии врагов царской власти, которые стремились любыми методами дискредитировать ее (власть) и все, что с ней связано. То есть святым — в прямом смысле этого слова — старец, конечно, не был, но и образ черта с рожками, что сохранила для нас история, на самом деле имеет мало общего с реальным человеком.

Огромной заслугой Распутина можно считать то, что, по мнению премьер-министра Витте, именно Григорию Ефимовичу удалось определенным образом повлиять на государя-императора и отодвинуть начало войны на два с половиной года. Сторонник немедленного вступления России в войну на Балканах великий князь Николай Николаевич в 1912 году настоял на подписании государем указа о всеобщей мобилизации. Уже готовились люди и техника, были собраны военные и санитарные поезда. Распутин буквально на коленях убеждал императора остановить военную машину.

Граф Витте описал это так:

«Пришел Распутин, в пламенной речи, лишенной, конечно, красот присяжных ораторов, но проникнутой глубокой и пламенной искренностью, он доказал все гибельные результаты европейского пожара — и стрелки истории передвинулись по другому направлению. Война была предотвращена».

Точно так же он смотрел на военные действия и в 1914 году, считая, что ввязывание России в войну гибельно для нее же самой. Имея какой-то особый дар предвидения, уже перед самым началом войны он напишет царю:

«Милой друг, есие раз скажу грозна туча нат Рассеей беда горя много темно и просвету нету слес-то море и меры нет а крови?

Что скажу? Слов нету неописуеммый ужас. Знаю все от тебя войны хотят и