НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ К КИЕВУ

НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ К КИЕВУ

Дальнейшие планы немцев

В сложившейся обстановке германское командование пыталось выработать оптимальный план боевых действий на Правобережной Украине. На совещании в Берестечко, прошедшем вскоре после полудня 3 июля под председательством начальника штаба группы армий «Юг» генерала Зондерштерна с участием руководства 1-й танковой группы и 6-й армии, были приняты важные решения. В стенограмме совещания, в частности, отмечается:

«В случае успеха прорыва через линию укреплений русских задачей главных сил танковой группы и ударного крыла 6-й армии будет являться наступление из района Бердичева на юго-восток и ведение дальнейших боевых действий во взаимодействии с 11-й армией. Одновременно будет осуществляться прорыв на Киев.

В случае если русские уже сейчас отводят свои войска за Днепр, то может (подчеркнуто в первоисточнике. — Прим. авт.) встать вопрос о наступлении всей танковой группы на Киев и южнее города с тем чтобы, форсировав реку, изменить направление наступления на юго-восток. Крупные силы 6-й армии должны будут повернуть на юго-восток, не переходя Днепра, и во взаимодействии с 11-й армией совершить тактический охват войск противника в районе Винницы» [1].

Из этого документа видно, с какой осторожностью немецкое военное руководство говорило в те дни о прорыве к Киеву. Его беспокоила угроза, нависшая над ударной группировкой с севера, со стороны дивизий и корпусов 5-й советской армии. В то же время многие в Генеральном штабе сухопутных сил считали своевременным и необходимым стремительно вырваться на оперативный простор к Днепру и создать плацдармы на левом берегу. Ведь Киев являлся одной из главных целей вермахта по плану «Барбаросса».

Для всестороннего анализа обстановки и оценки боевых возможностей Красной Армии, в течение 3 и 4 июля немецкие самолеты вели усиленную разведку на киевском направлении. На левом берегу Днепра основная нагрузка выпала на долю отрядов 4(F)/121, 3(F)/11, 7(F)/LG2, на правом — 4(H)/22, 5(H)/32, 5(H)/11, 3(Н)/21 и 5(H)/21. Любопытно отметить, что из-за незначительного количества самолетов в этих подразделениях (по две — три исправные машины в каждом) германское командование выделило для участия в дальних рейдах в район Киева также части с других направлений.

Так, отряд 2(F)/22, выполнявший задания в интересах 11-й армии и ранее действовавший над Молдавией и южными областями Украины, теперь в течение нескольких дней вел работу значительно севернее. Один из экипажей подразделения потерял 4 июля ориентировку северо-восточнее Киева и приземлился в поле, не выключая моторов «юнкерса». Посланные в ближайшую деревню на разведку радист и стрелок вернулись нескоро. Первый собрал какую-то информацию о текущем местоположении самолета, а второго — ефрейтора Кноха (Knoch ) — местные жители захватили и обезоружили. Поняв, что бортовой стрелок попал в плен, остальные авиаторы взлетели и смогли благополучно вернуться на аэродром в Румынии.

В ночь на 9 июля в районе Кировограда наши истребители подбили Не111, который совершил вынужденную посадку с убранными шасси. Поднятые по тревоге бойцы местного гарнизона утром задержали экипаж, возглавляемый унтер-офицером Ю. Абромайтом (U. Abromeit ), который принадлежал 3-му отряду эскадры KG27 «Бельке» (входила в 4-й авиакорпус). Пленные подтвердили, что они из района Фокшан в Румынии неоднократно вылетали ночью в глубокой русский тыл, стремясь, в частности, определить аэродромы с ночными стартами, откуда советская авиация действовала по дальним целям.

Благодаря работе этих и других экипажей, германское командование уточнило данные о советской группировке северо-западнее Киева, оценило объем перевозок по дорогам по обе стороны Днепра, состояние основных мостов, тыловых аэродромов и количество имевшихся на них самолетов, провело тщательную аэрофотосъемку укрепленного рубежа западнее столицы Украины. После обобщения всей полученной информации, было высказано мнение: интенсивные передвижения в данном районе (двусторонние) не говорят о стремлении русских отвести войска на правый берег Днепра.

«Воздушная разведка показала, — отмечалось в германской разведсводке, — что обозначенный на наших картах укрепленный рубеж между населенными пунктами Хмельник и Любар заполнен бункерами и полевыми укреплениями. Кроме того, данные воздушной разведки показали, что под Житомиром и севернее него находится новый строящийся оборонительный рубеж. Отсюда можно заключить, что противник не намерен отступать за Днепр, а будет обороняться как на первом, известном нам оборонительном рубеже, так и на следующем за ним втором рубеже за Днепром. В пользу этого вывода говорило и создание русскими крупных группировок авиации и зенитной артиллерии в данном районе [2]».

Ответственность за выработку плана дальнейших действий вермахта на Украине взял на себя Гитлер. В ночь на 10 июля он позвонил начальнику Генерального штаба сухопутных войск генералу Гальдеру и «высказал крайнюю озабоченность тем, что танковые дивизии будут направлены на Киев и понесут бесполезные потери». Утром того же дня фюрер направил телеграмму в штаб группы армий «Юг», где говорилось:

«Я считаю правильным и необходимым немедленно повернуть на юг передовые соединения 1-й танковой группы по достижению ими рубежа Житомир, Бердичев, чтобы отрезать противнику пути отхода в районе Винницы и южнее Буга и, если позволит обстановка, ударом через Буг установить связь с 11-й армией. Второй эшелон 1-й танковой группы должен составить заслон против Киева, избегая при этом штурма города. Если окажется невозможным окружить сколько-нибудь значительную группировку противника западнее Буга, то следует сосредоточить силы 1-й танковой группы и направить их к Днепру юго-восточнее Киева для окружения города. При этом следует обеспечить прочное блокирование Киева, чтобы не допускать прорыва в город каких-либо частей противника с северо-запада» [3].

Таким образом, из вышесказанного видно, как складывался процесс принятия решения германским командованием. Если говорить схематично, то после постановки задачи, работы разведчиков, сбора всей информации в штабах и обсуждения обстановки «созревал» боевой приказ. В исключительных, наиболее важных случаях последнее слово оставалось за фюрером. Принятое им в те июльские дни решение вполне соответствовало сложившейся на Юго-Западном фронте обстановке.

Не является секретом, что советское командование после потери первых укрепрайонов на старой границе на Украине, не собиралось отводить войска за Днепр. Как теперь известно, в ответ на телеграмму Н.С. Хрущева секретарю ЦК ВКП (б) Г.М. Маленкову о порядке эвакуации и уничтожения оставшегося имущества И.В. Сталин 10 июля одернул секретаря ЦК КП (б) Украины — в его речи 3 июля речь шла о ликвидации только того имущества, которое мог захватить враг, и запретил мероприятия, которые могут вызвать панику и деморализовать население прифронтовой полосы. На следующий день вождь направил Хрущеву еще более грозное послание, где были такие строки:

«Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левый берег Днепра.

Предупреждаю вас, что, если вы сделаете хоть один шаг в сторону на левый берег Днепра, не будете до последней возможности защищать районы УРов на правом берегу Днепра, вас всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров» [4].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.