Н. В. Тропкин, кандидат исторических наук КОММУНИСТЫ ОРЛОВЩИНЫ В ПАРИЗАНСКОМ ДВИЖЕНИИ (1941—1943 годы)

Н. В. Тропкин,

кандидат исторических наук

КОММУНИСТЫ ОРЛОВЩИНЫ В ПАРИЗАНСКОМ ДВИЖЕНИИ (1941—1943 годы)

Партизанское движение в Орловской области[142] примечательно во многих отношениях. Оно по праву занимает одно из почетных мест в истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Орловщина была одним из очагов наиболее массовой партизанской борьбы. Широкий размах приобрела здесь деятельность подпольных партийных и комсомольских организаций. Большое распространение получила замечательная форма организации массового вооруженного сопротивления немецким оккупантам — отряды и группы самообороны. Высокая массовость партизанского движения вызвала к жизни такое в высшей степени интересное явление, как «малые советские земли». Развернув свои боевые действия на территории, пересеченной густой сетью железных дорог, орловские партизаны, или, как их часто называют, партизаны Брянских лесов, накопили огромный опыт разрушения вражеских коммуникаций и внесли существенный вклад в дело победы советского народа над немецко-фашистскими захватчиками.

Успехи в партизанской войне советского народа достигнуты под вдохновляющим руководством Коммунистической партии. Коммунисты вносили в партизанское движение сознательность, организованность и стойкость. Стихийному тяготению масс к борьбе с лютым недругом своей Родины они придавали политически зрелый, целеустремленный характер. История партизанских войн не знает других примеров, когда бы элемент стихийности играл столь незначительную роль, когда бы так сильно над ним преобладал элемент сознательности и имела место такая высокая организованность в партизанской борьбе. В. И. Ленин еще в 1906 году ставил перед партией задачу облагородить партизанскую войну «…просветительным и организующим влиянием социализма»[143]. Он требовал проводить боевые партизанские выступления под контролем партии[144]. В годы Великой Отечественной войны Коммунистическая партия явила блестящий образец выполнения этих ленинских указаний.

Ярким примером организующей, вдохновляющей и направляющей роли Коммунистической партии в зарождении и развитии партизанского движения является «малая война» в Орловской области. Коммунисты Орловщины выступали организаторами партизанской борьбы, неустрашимыми руководителями всех ратных, исполненных дерзновенной отваги подвигов народных мстителей, боевым авангардом героической армии орловских партизан.

В глубоком тылу врага, в условиях беспримерного по трудностям подполья они развернули широкую массово-политическую работу среди населения. Фашистской пропаганде, стремившейся морально растлить советских людей, убить в них веру в возвращение Советской Армии и восстановление Советской власти, коммунисты противопоставили правдивое партийное слово, которое несли в гущу народа. Это горячее слово поднимало на борьбу с лютым врагом широчайшие слои населения.

Работа коммунистов среди партизан и населения в оккупированных врагом районах на каждом этапе партизанского движения имела специфические черты и особенности, свойственные только этому периоду. Поэтому ее целесообразнее освещать по этапам партизанского движения и в неразрывном с ним единстве.

А партизанское движение на Орловщине прошло в своем развитии четыре ярко выраженных периода.

В начальный период партизанского движения (июль — декабрь 1941 года) партийный и советский актив области главные свои усилия направлял на собирание сил, подбор и расстановку коммунистов и комсомольцев для подпольной работы, создание партизанских отрядов и баз.

Разгром немецких войск под Москвой открыл период бурного развития партизанского движения, массового подъема населения на борьбу против немецко-фашистских оккупантов. Это был второй период (декабрь 1941 года — апрель 1942 года) — период рождения массовой армии партизан.

Третий период (апрель — сентябрь 1942 года) был характерен тем, что многотысячное партизанское движение проявило свои колоссальные силы в создании «малых советских земель», а также в значительном подъеме боевой активности народных мстителей в борьбе с военно-полицейской машиной противника.

Кульминационным пунктом в развитии партизанской войны на Орловщине был последний, четвертый период (сентябрь 1942 года — сентябрь 1943 года), когда партизанское движение, умудренное богатым боевым опытом, распрямило свои могучие плечи и во всю свою богатырскую силу «гвоздило дубиной народной войны» заклятого врага Родины, нанося ему искусные, беспощадные и смертоносные удары.

Начальный период партизанского движения

(июль — декабрь 1941 года)

Подготовку к партизанской борьбе против немецко-фашистских оккупантов коммунисты Орловщины начали в первые месяцы Великой Отечественной войны. Руководствуясь указанием ЦК ВКП(б), уже 29 августа 1941 года Орловский областной комитет партии направил в райкомы и горкомы области директивное письмо, в котором предложил приступить к формированию партизанских отрядов.

«…Партизанский отряд, — указывалось в этом письме, — должен быть сколочен заранее и обучен партизанским действиям».

К этому времени в области было сформировано 75 истребительных батальонов общей численностью в 10 тысяч человек. Поскольку наиболее активная и боеспособная часть населения области входила в эти батальоны, то обком партии предложил сделать их базой формирования партизанских отрядов.

Отбор бойцов истребительных батальонов в партизанские отряды проводился добровольно, в строго индивидуальном порядке. Партийные организации при этом учитывали боевые и политические качества будущих партизан, их знания, а также способность будущих партизан переносить лишения и тяготы партизанской войны. Людям же физически слабым и не имеющим необходимого для партизанской борьбы мужества в партизанские отряды вступать не рекомендовалось.

Характерным в этом отношении является выступление секретаря Навлинского райкома партии А. В. Суслина на организационном собрании одного из партизанских отрядов.

«Люди, неспособные переносить величайшие лишения опасной и тяжелой жизни, — говорил А. В. Суслин, — пусть покинут партизанский отряд, пока не поздно, пока еще враг не занял территории района. Мы не обещаем будущим партизанам сносных условий жизни, а, наоборот, говорим открыто: условия жизни будут чертовски тяжелые, и предстоит смертельная борьба с лютым врагом. Временами есть будет нечего — нужно иметь стойкость переносить голод. В связи с отсутствием медикаментов, возможно, языком придется зализывать раны, полученные в жестоких боях».

С особой тщательностью партийные организации подбирали командиров и политработников партизанских отрядов и их подразделений. В большинстве случаев на эту работу направлялись партийные и советские работники: секретари райкомов партии и первичных парторганизаций, председатели райисполкомов и другие проверенные, беззаветно преданные партии люди.

Единой установки о необходимом количестве партизанских отрядов и их численности не было. Этот вопрос решался в различных районах по-разному, в зависимости от местных условий: в одних создавали по одному крупному отряду, в других — несколько небольших отрядов. Так, в Навлинском, Новозыбковском, Злынковском и в некоторых других районах было сформировано по одному партизанскому отряду численностью от 120 до 250 человек в каждом. В Дятьковском и Трубчевском районах было организовано по два, а в Комаричском и Севском районах — по три партизанских отряда. В безлесных районах области в целях большей подвижности и максимальной неуловимости были созданы небольшие партизанские группы.

В общей сложности из состава истребительных батальонов было отобрано около четырех с половиной тысяч человек и из них сформированы партизанские отряды и партизанские группы.

Партизаны повседневно занимались боевой и политической подготовкой, изучали оружие, технику связи, тактику партизанской войны, методы разведки.

В связи с наличием на территории области густой сети железных дорог и такого важного железнодорожного узла, как Брянск, обком партии уделял особое внимание подготовке партизан для действий на коммуникациях врага.

Одновременно с формированием партизанских отрядов обком и райкомы партии провели большую работу по созданию материально-продовольственных баз для партизан. В сентябре такие базы были созданы в большинстве районов области.

Создание материально-продовольственных баз имело большое значение для партизанского движения в начальный период. Отсутствие таких баз или захват их фашистскими войсками крайне затрудняли деятельность партизанских отрядов.

В первые же месяцы войны в области началось и создание подпольных партийных и комсомольских организаций. О проведении этой работы обком партии дал указание райкомам ВКП(б) уже в августе 1941 года.

Исходя из указания В. И. Ленина о том, что «…при широком составе организации невозможна строгая конспирация»[145], обком рекомендовал создавать небольшие подпольные партийные и комсомольские организации, особо тщательно подбирая их членов. Согласно указаниям обкома для подпольной работы отбирались наиболее стойкие, наиболее выдержанные и проверенные коммунисты и комсомольцы.

К моменту вторжения немецко-фашистских войск в пределы области было создано 32 подпольные партийные организации, объединившие 98 коммунистов, и 33 комсомольские организации, состоявшие из 182 человек.

Таким образом, еще накануне оккупации орловская областная партийная организация проделала значительную работу по подготовке к партизанской борьбе против фашистских захватчиков, положила начало организации партийного и комсомольского подполья.

Фашистские войска вторглись в пределы Орловщины одновременно с запада и юга. За исключением трех восточных районов, вся область в октябре 1941 года оказалась под пятой фашистских поработителей.

До самого вторжения фашистских войск в районах Орловщины кипела напряженная работа: завершалась эвакуация материальных ценностей, уничтожалось все, что не могло быть вывезено, выводились из строя мосты, железные дороги, средства связи.

В большинстве случаев эту работу осуществляли партизанские отряды. Так, в Навле партизаны по заданию райкома партии взорвали три моста, все железнодорожные стрелки, завод «Лесохим». Так же действовали партизанские отряды в Суземском, Брасовском, Трубчевском, Дятьковском, Ульяновском и других районах.

После уничтожения ценного имущества и вывода из строя коммуникаций партизанские отряды во главе с руководящими партийными и советскими работниками районов направились на свои базы.

За 2 часа до вступления в район передовых частей противника без паники и спешки вышел в лес отряд навлинских партизан во главе с райкомом партии, в полном составе оставшимся для руководства партизанским движением. Организованно вывели свои партизанские отряды руководящие работники городов Дятькова, Брянска, Бежицы, а также Трубчевского, Суземского, Брасовского, Клетнянского, Жуковского, Ульяновского, Брянского (сельского) и других районов.

Однако на базы вышел далеко не весь личный состав партизанских отрядов и групп. Часть партизан пришлось направить в глубь страны для сопровождения последних партий ценного имущества. Другие не успели присоединиться к своим отрядам в момент выхода, а затем, не зная местонахождения баз, не сумели найти их. Они присоединились к партизанам позднее. Но были и такие, которые в последние минуты не нашли в себе мужества стать на путь партизанской борьбы, связанной с тягчайшими лишениями и опасностями.

В момент оккупации вышло в леса 46 отрядов, насчитывавших 2300 партизан, во главе которых находилось 200 руководящих партийных, советских и комсомольских работников. Среди них было 19 секретарей райкомов и горкомов партии, 17 председателей исполкомов райсоветов депутатов трудящихся, 16 секретарей райкомов комсомола.

Но не все вышедшие на базы люди остались в рядах партизан. За первые три недели оккупации количество партизанских отрядов и численность партизан несколько уменьшились. Некоторые отряды распались в связи с неспособностью их руководителей возглавить боевую партизанскую деятельность. Несколько отрядов присоединилось к отступавшим подразделениям Советской Армии. Не смогли действовать самостоятельно малочисленные диверсионные и партизанские группы; они или распались или же влились в партизанские отряды.

Жизнь показала, что распадались и численно сокращались лишь те партизанские отряды, в которых не было твердого партийного руководства. Там же, где партизанское движение решительно и умело возглавили райкомы партии, как, например, в Навлинском, Суземском, Трубчевском, Брасовском, Дятьковском, Клетнянском и некоторых других районах, случаев распада партизанских отрядов не было.

Партизаны 2-й Клетнянской бригады слушают приказ о выступлении на боевую операцию.

Словом, в первые дни оккупации произошел вполне закономерный отсев из партизанских отрядов недостаточно мужественных, менее стойких людей. Он не ослабил, а укрепил партизанские отряды — «от пшеницы отделялись плевелы». В партизанских отрядах остались стойкие, непоколебимые, мужественные, глубоко преданные делу партии патриоты. В прошлом многие из них были партийными, советскими, колхозными, комсомольскими руководителями, а теперь им предстояло стать вожаками массовой армии орловских партизан, организаторами и руководителями партизанской войны.

С первых же дней жизни в лесу в партизанских отрядах по инициативе райкомов партии был введен твердый воинский распорядок дня. Партизаны изучали военное дело, уставы, различные виды оружия, обсуждали свои первые боевые выступления и учились на их опыте. В отрядах проводились политчасы. Партизаны информировались о военно-политическом положении страны, изучали героические страницы истории нашей партии, повествующие о подпольной работе большевиков в годы самодержавного лихолетья и об их самоотверженной борьбе в годы гражданской войны.

6 ноября во всех партизанских отрядах прошли торжественные собрания, посвященные 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. В ряде отрядов был прослушан по радио доклад И. В. Сталина на собрании Московского Совета. Торжественные собрания закончились принятием партизанской присяги.

Текст присяги гласил:

«Я, гражданин Великого Советского Союза, верный сын героического русского народа, присягаю, что не выпущу из рук оружия, пока последний фашистский гад на нашей земле не будет уничтожен. Я обязуюсь беспрекословно выполнять приказы всех своих командиров и начальников, строго соблюдать военную дисциплину. За сожженные города и села, за смерть женщин и детей наших, за пытки, насилия и издевательства над моим народом я клянусь мстить врагу жестоко, неустанно и беспощадно.

Кровь за кровь, смерть за смерть!

Я клянусь всеми средствами помогать Красной Армии, уничтожать взбесившихся гитлеровских собак, не щадя своей крови и своей жизни.

Я клянусь, что скорее погибну в жестоком бою с врагом, чем отдам свою семью и весь народ в рабство фашизму.

А если по слабости, трусости или по злой воле я нарушу эту свою присягу и изменю интересам народа, пусть я умру позорной смертью от руки своих товарищей».

Большую работу проводили партизаны по сбору оружия и боеприпасов. Это имело большое значение для их будущей боевой деятельности, ибо оставленного на базах оружия было крайне недостаточно. В Навлинском отряде, например, на трех партизан приходилась одна винтовка и 20 штук патронов. Нужно было добывать оружие. Поэтому партийные организации выдвинули как одну из важнейших задач сбор оружия и боеприпасов, оставленных частями Советской Армии и немецкими войсками на полях сражений.

Уже к ноябрю 1941 года эта задача была в основном решена. Навлинский отряд, например, теперь уже имел на своем вооружении помимо достаточного количества винтовок четыре станковых и пять ручных пулеметов, три ротных миномета и большой запас боеприпасов. Большинство партизанских отрядов не только обеспечило себя оружием и боеприпасами, но и создало необходимые запасы для вооружения будущих пополнений и новых отрядов.

К этому времени в связи с продвижением немецких войск на восток центральные и западные районы Орловщины оказались в глубоком тылу противника. В связи с этим в них сократилось количество воинских частей оккупантов. Немецкие гарнизоны были оставлены лишь в районных центрах и на железнодорожных станциях. Во всех других селениях оккупанты оставили своих прислужников: обер-бургомистров, бургомистров, старшин, старост и небольшой, только начавший формироваться полицейский аппарат.

Все это создало благоприятные условия для деятельности партизан. Если малочисленные, распыленные, не имевшие боевого опыта партизанские отряды были еще не способны вести активную борьбу с регулярными частями немецкой армии, то с фашистскими ставленниками и полицейскими они могли успешно бороться уже тогда. Именно эту задачу на первых порах и выдвинули партийные организации перед партизанскими отрядами. Уничтожая немецких приспешников, дезорганизуя их власть на местах, партизаны не только чинили значительные затруднения фашистам в управлении захваченными ими территориями, но и накапливали боевой опыт и, главное, укрепляли в широких слоях населения сознание возможности борьбы с оккупационным режимом, показывали конкретные пути этой борьбы. Так, например, группа навлинских партизан во главе с Вороновым, выполняя указание райкома партии, 23 ноября ворвалась в село Быково, где старшина Навлинской волости Таненков проводил собрание жителей. Разогнав полицейских, партизаны публично казнили фашистского ставленника, который за время пребывания волостным старшиной грабил население, насиловал женщин, собственноручно расстреливал коммунистов и партизан, зверски издевался над их семьями. Жители села горячо одобрили это справедливое возмездие.

Другая партизанская группа, возглавляемая Мирошиным, уничтожила бургомистра Навли Калмыкова, который своей жестокостью вызвал огромное возмущение местных жителей.

Особое значение придавали партизаны борьбе с полицией. При этом учитывалось, что немецкие власти первоначально комплектовали полицейские группы из добровольцев — в полицию шли бывшие кулаки, уголовные преступники, различные разложившиеся элементы. Они охотно соглашались служить фашистам, чтобы вымещать на советских людях свою звериную ненависть к Советской власти. Партизаны срывали формирование полицейского аппарата, внезапными налетами истребляли и разгоняли полицейские группы и учрежденную оккупантами администрацию.

Там, где позволяла обстановка, партизаны предавали фашистских прислужников суду населения. С этой целью обычно собиралось общее собрание жителей села или деревни, на котором каждый участник собрания мог быть свидетелем, обвинителем или защитником. Здесь же выносилось и решение о наказании. В большинстве случаев жители требовали смертной казни для предателей. Партизаны незамедлительно приводили народные приговоры в исполнение.

Подобная практика народного суда над фашистскими агентами еще больше сближала население с партизанами, повышала их авторитет и влияние в народе, усиливала тягу патриотов в партизанские отряды.

Уже в этот первый период партизанского движения отдельные партизанские отряды начали выступать против воинских подразделений и мелких групп немецких войск.

10 ноября 1941 года партизаны Брянского сельского отряда во главе с М. П. Ромашиным пустили под откос первый вражеский железнодорожный эшелон с боеприпасами.

4 декабря навлинские партизаны взрывом крупного склада боеприпасов на большаке Трубчевск — Выгоничи положили начало своей замечательной подрывной деятельности. Эту операцию возглавляли знаменитые впоследствии подрывники Новиков и Ижукин.

Партизанские отряды подрывали немецкие автомашины, обстреливали мелкие подразделения врага, разрушали средства связи и т. д. Конечно, эти операции по сравнению с последующими мощными ударами партизан по фашистской военной машине были более чем скромными. Но они явились боевым крещением отрядов народных мстителей, началом их героической борьбы против немецко-фашистских войск.

Возглавляя деятельность партизанских отрядов, райкомы партии и партийные организации одновременно вели и массово-политическую работу среди населения: распространяли принимаемые по радио сводки Совинформбюро, составляли листовки и обращения к населению, выступали с докладами на подпольных собраниях жителей.

В первой листовке, распространенной в городе Бежицы, сурово обличались изменники и предатели.

«…В диком разгуле с фашистскими ордами соперничают холуи — выходцы из бывших советских граждан, — говорилось в листовке. — В человеческих законах не записано большего преступления, чем измена Родине и предательство своего народа. Вот некоторые из предателей-изменников, имена которых заслужили всеобщую ненависть и презрение советских граждан: Неделюев, Скожиков, Леонов Василий, Поляков, Цибрук Петр, Скобжицкий. Оглянитесь, мерзавцы! Кому вы служите? Кому вы шпионите? Вы думаете, долго будете бегать за фашистским зверем, как моська, виляя хвостом? Нет, час расплаты настал».

Эта листовка вызвала столь сильную ненависть населения города к фашистским администраторам, что названные в ней предатели стали скрываться, боясь не только партизан, но и населения.

В конце ноября 1941 года фашисты предъявили населению Клетнянского района требование: сдать для немецких войск 602 тонны зерна, 2627 тонн картофеля и другие продукты. Райком партии выпустил листовку под названием «Что же делать?», в которой призывал прятать хлеб и истреблять гитлеровских заготовителей продовольствия. Для организации этих мероприятий в населенные пункты были направлены коммунисты. В итоге «…ни одного пуда продуктов крестьяне не повезли на заготовительные пункты», — писал секретарь Клетнянского райкома ВКП(б) А. Ф. Семенов.

Значительный подъем массово-политической работы среди населения произошел в связи с празднованием 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

Партийный актив партизанских отрядов по заданиям райкомов партии организовал во многих селениях собрания и беседы. Жители многих деревень и сел украсили свои дома лозунгами, вывесили красные флаги, а в наиболее крупных пунктах были сооружены праздничные арки. Фашистские власти арестовывали участников собраний, убивали агитаторов, жгли дома, в которых проводились собрания. Но тщетны были их усилия. Трудящиеся Орловщины почти повсеместно отметили великий праздник советского народа.

Массово-политическая работа, проведенная в связи с празднованием 24-й годовщины Октября, была направлена к разоблачению фашистской клеветы о «разгроме» Красной Армии, об «окружении Москвы» и способствовала повышению политической активности населения, его решимости бороться против оккупационных властей.

Большое внимание в начальный период партизанского движения уделялось формированию партийного и комсомольского подполья в оккупированных фашистами селениях. Партийные комитеты справедливо полагали, что без широкой сети подпольных организаций нельзя эффективно направлять возмущение масс на срыв фашистских мероприятий, на вооруженное сопротивление захватчикам.

Как указывалось выше, накануне оккупации в области были созданы 32 партийные и 33 комсомольские подпольные организации. После захвата немецкими войсками Орловщины райкомы партии стали создавать новые очаги подпольной деятельности. Возглавили эту работу партийные группы партизанских отрядов, специально посланные райкомами на места. Эти группы действовали весьма успешно. К декабрю 1941 года число подпольных, партийных организаций и их членов значительно возросло. Так, например, в Навлинском районе число партийных организаций увеличилось в шесть раз. Расширялось и комсомольское подполье. Партийные и комсомольские организации быстро обрастали активом.

Деятельность подпольных организаций и партизанских отрядов координировалась райкомами партии, которые ставили перед подпольщиками задачу активно содействовать партизанским выступлениям, мобилизовывать население на всемерную помощь партизанам.

Одним из важнейших направлений деятельности подпольщиков была разведывательная работа. Благодаря подпольщикам райкомы партии и партизанские отряды могли действовать с точным знанием всего происходящего в районах.

Но свою главную задачу подпольщики видели в развертывании массовой политической работы среди населения. Первое время эта работа сводилась преимущественно к размножению и распространению сообщений Совинформбюро, листовок и обращений райкомов партии. В Навле, например, листовки и воззвания райкома партии расклеивались даже на зданиях городской управы и полиции.

Однако уже с ноября подпольные организации стали широко использовать устные формы агитационной работы. Подпольщики-агитаторы несли в массы мобилизующее слово партии, правду о Советской Армии и партизанах, разоблачали лживую фашистскую пропаганду, укрепляли в народе веру в победу.

Заслуживает внимания и еще одно направление деятельности подпольщиков — разрушение аппарата власти оккупантов на местах. Формы этой деятельности были различными. В некоторых населенных пунктах подпольщики предлагали назначенным оккупантами администраторам работать вместе с партизанами. Кто не соглашался на эти предложения и стремился ревностно служить оккупантам, справедливо считались предателями. Нередко случалось и так, что на посту старосты оказывался честный человек. Он, конечно, охотно шел на предложения подпольщиков снабжать партизан продовольствием, посылать им сведения, срывать распоряжения фашистских властей и т. д. Так было, например, в Дятьковском районном центре — городе Дятькове, где бургомистр Калашников работал по указаниям подпольщиков и партизанского отряда. Различными способами подпольщики срывали вербовку населения в полицию.

Таким образом, в начальный период партизанского движения орловские коммунисты подготовили крепкое ядро партизанского движения, способное возглавить массовую вооруженную борьбу, создали широкое партийно-комсомольское подполье, которое поднимало массы на активную борьбу с оккупантами, вело массово-политическую работу среди населения, укреплявшую в народе дух сопротивления фашистским захватчикам.

Все это, вместе взятое, подготовило второй, более высокий этап партизанского движения — период его бурного роста.

Организация массового сопротивления немецким оккупантам

(декабрь 1941 года — апрель 1942 года)

6 декабря 1941 года части Советской Армии перешли в наступление под Москвой и в грандиозном сражении развеяли миф о непобедимости немецко-фашистской грабительской армии.

Успешное наступление советских войск, распространившись на юг, привело к освобождению восьми восточных районов Орловщины.

Весть о выдающемся успехе Советской Армии произвела огромное впечатление на население оккупированных районов. Народ воспрянул духом. Уныние и подавленность, заметные кое-где раньше, в дни отступления наших войск, сменились массовым стремлением взяться за оружие и помочь Советским Вооруженным Силам быстрее разгромить врага. Наступление Советской Армии вызвало могучий подъем партизанского движения.

На путь вооруженной борьбы толкал массы советских людей и их собственный горький опыт жизни под пятой захватчиков, фашисты же за два месяца своего господства не замедлили показать массам сущность «нового порядка». Так, например, в Навле оккупанты начали установление этого «порядка» с того, что собрали всех жителей на общее собрание, а затем приказали женщинам покинуть его, ибо, заявляли они, женщины слишком избаловались при Советской власти, а при «новом порядке» им на собраниях делать нечего.

Программа «нового порядка», сформулированная на этом собрании, гласила:

1. Восстанавливается частная промышленность и торговля;

2. Колхозы упраздняются, и восстанавливаются помещичьи и единоличные хозяйства;

3. Клубы и большинство школ закрываются. Сохраняются лишь некоторые семилетки с программой обучения, существовавшей до 1917 года;

4. Коммунисты и комсомольцы подлежат безусловному уничтожению.

Такие же собрания были проведены во многих городах и селах.

Осуществление этой программы началось с первых же дней оккупации. С людоедской жестокостью оккупанты чинили массовые убийства советских, партийных и комсомольских активистов и членов их семей, дикие расправы с евреями, грабежи мирного населения.

Поднялись на поверхность «обиженные» Советской властью — бывшие кулаки и торговцы, уголовные преступники. Этих людей с темным прошлым гитлеровцы старательно разыскивали среди местных жителей и использовали их в полицейском и административном аппарате. Фашисты хотели этим, с одной стороны, создать видимость того, что власть осуществляется самим населением через его «представителей», а с другой стороны, сформировать из этих «представителей» покорный аппарат для проведения политики грабежа и насилия. Осуществляя этот курс, гитлеровцы поставили бургомистром Орла бывшего белогвардейского офицера Старова, в Трубчевске — троцкиста Павлова и т. д. Но и такая администрация находилась под прямым и негласным надзором гестапо.

Первоначально фашисты не предполагали держать в оккупированных районах Орловщины свои войска. Они надеялись обойтись полицейскими силами, сформированными из предателей советского народа. Но таких отщепенцев оказалось слишком мало. А партизанское движение неуклонно росло. Тогда оккупационные власти приступили к насильственной мобилизации в полицейские формирования всего боеспособного мужского населения в возрасте от 16 до 50 лет. Однако и эта затея не оправдала надежд оккупантов. Население разными путями уклонялось от службы в полиции. Поэтому в 1942 году немецкому командованию пришлось стянуть на Орловщину значительное количество регулярных войск.

Чтобы предотвратить рост партизанского движения и патриотических выступлений населения, гитлеровцы запретили свободное передвижение жителей между населенными пунктами. А вокруг городов Орла, Брянска и Бежицы были установлены 15-километровые запретные зоны, закрывавшие населению вход и выход из этих городов. Животный страх перед советскими людьми явственно сказался и в многочисленных приказах военных комендантов. Эти приказы предписывали брать все население под надзор полиции, в местах прохождения войск держать жителей взаперти, под арестом или же выселять, а тех, кто осмелится выйти на железнодорожное полотно, — расстреливать.

Население страдало не только от произвола и грабежей оккупантов и их прислужников, но и от тяжелого пресса фашистской налоговой системы. Единой системы налогов и натуральных поборов носители «нового порядка» не установили. Местные власти вводили по своему произволу множество различных налогов, руководствуясь при этом одним принципом: выкачать из населения все, что можно. В ряде районов области в 1942 году было предписано весь озимый хлеб сдавать для немецкой армии, и лишь при уборке ярового хлеба крестьянину разрешалось оставлять для себя четвертый сноп. Лучшие сенокосные угодья были объявлены собственностью немецкой армии; худшие сенокосные участки оставались в пользовании крестьян, но с каждого гектара и этих участков надо было сдать для немецкой армии 24 пуда сена (поскольку эти участки были малоурожайными, то фактически все собранное с них сено присваивалось оккупантами).

У крестьян отбирали хлеб, скот, было установлено бесчисленное количество всевозможных денежных и натуральных налогов: подушный налог (в течение года взимался несколько раз — в зависимости от потребности оккупантов в деньгах в размере 20—60 рублей с человека), подворный налог (от 1300 до 1700 рублей с каждого домохозяина), налог с владельца коровы (300 литров молока и 120 рублей), налог на курицу (20 яиц). Введены были налоги и поборы за рубку дров, за каждое фруктовое дерево. Больной за посещение больницы платил 5 рублей, а за вызов врача на дом — 172 рубля.

Хозяйничанье оккупантов в совхозах и колхозах началось с безудержного грабежа. Награбленное гитлеровцы направляли в свой «фатерланд». Большинство совхозов было объявлено собственностью немецкой армии. На плодородных землях Орловщины уже в конце 1941 года появились первые помещики, прибравшие к рукам хозяйства некоторых совхозов и колхозов.

В первые дни оккупации фашисты возвестили о ликвидации колхозов и восстановлении единоличных хозяйств. Однако 15 февраля 1942 года фашистские оккупационные власти издали «новый земельный закон». По этому «закону» колхозы превращались в «общинные хозяйства» с сохранением в них совместной обработки земли и коллективной уборки урожая. «Новый закон» рассматривал «общинные хозяйства» как переходную форму к индивидуальному землепользованию.

Переход от политики немедленного восстановления единоличных крестьянских хозяйств к насаждению «общинных хозяйств» объясняется тем, что так называемые «общинные хозяйства» больше устраивали оккупантов, чем единоличные хозяйства, потому, что давали возможность легче и с большей полнотой присваивать продукцию сельского хозяйства.

Организованный грабеж населения сопровождался насильственным угоном работоспособных мужчин и женщин на немецкие каторжные работы, изуверскими издевательствами над советскими людьми.

На предприятиях и в школах были введены телесные наказания. Во всех городах были созданы публичные дома для офицеров и солдат, куда насильственно помещались 16—17-летние девушки.

Система дикого произвола, убийств, мародерства и всевозможных поборов сочеталась с широко поставленной лживой фашистской пропагандой, преследовавшей цель отравить сознание советских людей злостной антисоветской клеветой и запугать мифическими победами гитлеровской армии. Пытались оккупанты создать на оккупированной части Советского Союза и фашистскую партию под названием «Народная социалистическая партия России»[146]. Но потуги оккупантов ослабить народную волю к борьбе вызвали прямо противоположные результаты.

Познав суть «нового порядка», советские люди прониклись еще большей ненавистью к своим поработителям. Это обстоятельство в сочетании с вдохновляющим воздействием наступления Советской Армии обусловило в конце декабря 1941 года начало массового партизанского движения. Оно напоминало собой бурное и стремительное весеннее половодье, когда отдельные ручейки сливаются в могучие потоки, сметающие на своем пути все преграды. Могучая волна патриотической решимости масс возглавлялась и направлялась коммунистами.

Наиболее быстро организация массового вооруженного сопротивления оккупантам проходила в Дятьковском районе. Промышленный характер района (население его на 65 процентов состояло из рабочих) создавал для этого особенно благоприятные условия. Дятьковские коммунисты умело использовали их.

Особенно большую роль в организации всенародной партизанской войны сыграли подпольные партийные и комсомольские организации района. Во второй половине декабря 1941 года подпольщики стали создавать в населенных пунктах вооруженные группы самозащиты, которые уничтожали фашистских ставленников и брали под свою охрану селения. Власть оккупантов заменялась властью народа.

Удачный опыт создания первых групп самозащиты был быстро подхвачен партийным активом района. Райком партии рекомендовал подпольщикам организовывать такие группы в каждом селении; в помощь подпольщикам в некоторые населенные пункты посылались уполномоченные райкома партии и группы партизан.

Группы самозащиты создавались во все новых и новых селениях, а в наиболее крупных отряды самообороны. В первых числах февраля 1942 года вся территория района, за исключением города Дятькова, оказалась в руках восставших. В районе формировались и быстро росли новые партизанские отряды. В партизаны шли рабочие, крестьяне, интеллигенция; шли и старые, и молодые, и даже подростки-школьники. 14 февраля 1942 года дятьковские партизаны совместно с группами самозащиты и отрядами самообороны с боем взяли районный центр — город Дятьково. Стройными колоннами во главе с секретарем райкома партии С. Г. Туркиным и секретарем райкома комсомола В. С. Рябок партизаны вступили на улицы родного города. Их горячо приветствовало ликующее население. Этот день принято считать днем возникновения Дятьковской «малой советской земли». Вооруженное восстание закончилось полным освобождением всего района.

Райком партии и местные партийные организации после освобождения района развернули большую работу по укреплению боеспособности групп самозащиты и отрядов самообороны, которые насчитывали 1958 бойцов. По рекомендации райкома партии группы самозащиты и отряды самообороны ежедневно стали заниматься изучением военного дела, освоением отечественного и иностранного оружия, сбором боеприпасов, оружия, одежды и продовольствия для партизан и принимали активное участие в вооруженной защите района. Это были широкие массовые организации народа для вооруженной борьбы с фашистскими захватчиками. Даже дети и старики, не говоря уже о женщинах, находили в них свое место.

Лучшая часть этих формирований пополняла партизанские отряды, число которых увеличилось с двух до десяти, а численность — с 70 до 1650 человек. Во главе каждой группы или отряда стояли командир и комиссар, подобранные и утвержденные райкомом партии.

Дятьковский район занял ведущее место в партизанском движении всех северных районов Орловщины. Вокруг него образовался крупный очаг партизанской войны.

На юге области, где мощные лесные массивы создавали особо благоприятные условия для партизанских действий, ведущую роль в организации массового вооруженного сопротивления оккупантам, подобно Дятьковскому на севере, заняли Навлинский, Суземский и Трубчевский районы.

Как уже отмечалось выше, особенно хорошо организовал подготовку к партизанской войне Навлинский райком партии. Тщательность подготовки в значительной мере предопределила быстрое развитие, массовость и организованность партизанского движения в этом районе. Но главное, что обеспечило здесь успех партизанского движения, — это активная деятельность подпольных партийных и комсомольских организаций.

Широко вовлекал в партизанское движение Навлинский райком партии не только местное население, но и не сумевших выйти из окружения бойцов и командиров Советской Армии. Лучшая часть военнослужащих-окруженцев, среди которых было немало коммунистов, сама организовывалась в партизанские группы, устанавливала связь с райкомом партии и по его заданиям наносила удары по врагу. Такой, например, была группа лейтенанта Филиппа Стрельца, которая быстро выросла в мощный партизанский отряд, покрывший себя неувядаемой славой.

О командире этого отряда Филиппе Стрельце среди населения ходили легенды.

«…Имя Стрельца, — писал П. Вершигора, — было известно во всех деревушках, в селах, на железнодорожных станциях… О его славных набегах на эсэсовские эшелоны, на железнодорожные мосты, на формировавшуюся тогда немецкую полицию рассказывали в десятках вариантов»[147].

Но не все военнослужащие сразу находили путь в партизанские отряды. Некоторые из них осели в городах и селах, не зная, как им применить свои силы и знания в борьбе с врагом. Райкомы партии и подпольные партийные организации стали вовлекать их в партизанское движение. В ряде мест с военнослужащими проводились подпольные собрания.

Вот что рассказывает об одном из таких собраний военный врач М. Корецкий.

«…Собралось больше 30 представителей групп (военнослужащих. — Н. Т.).

…Часовые были расставлены. Нам сказали пропуска.

…В помещение вошло четыре человека в гражданской форме, все вооруженные автоматами, с перевесом через плечо запасных автоматных дисков. Спокойно разместились. Один из них, сидевший у стола, открыл собрание. Позже мы узнали, что это был секретарь райкома тов. Суслин. После непродолжительной беседы Суслиным был резко поставлен вопрос: «Вы с нами или против нас?» На разъяснении подобной постановки вопроса он долго и подробно остановился. Для нас стало ясно, что, чем быстрее и организованнее мы включимся в активную борьбу со смертельным врагом, тем реальнее мы окажем помощь Родине…»

На этом собрании из военнослужащих была организована резервная группа Навлинского партизанского отряда во главе с представителем райкома партии В. С. Тюлюкиным.

Такая же работа с военнослужащими велась в Суземском, Трубчевском, Клетнянском и других районах области. В значительной степени благодаря этой работе партизанские отряды Орловщины пополнились 10 тысячами военнослужащих-окруженцев. Это пополнение принесло в партизанские отряды боевой опыт и военные знания. Многие из окруженцев стали замечательными командирами отрядов и соединений, видными руководителями партизанской войны.

Быстро разрасталась в Навлинском районе и сеть подпольных партийных организаций. Уже в декабре 1941 года ею были охвачены почти все селения района. В первых числах декабря 1941 года в лесной сторожке райком партии провел совещание руководителей подпольных партийных организаций. Перед ними была поставлена задача: готовить массы к всеобщему вооруженному восстанию, создавать подпольные вооруженные группы, изыскивать оружие и боеприпасы.

Уже к концу декабря 1941 года в деревнях Мостки, Сытенки, селе Пролыскове и в ряде других селений образовались подпольные вооруженные группы. Они были названы группами содействия головному партизанскому отряду «Смерть немецким оккупантам» (так назывался Навлинский партизанский отряд).

Такие группы вскоре стали возникать повсеместно. Инициаторами их создания, как правило, были коммунисты. Так, например, в селе Глинном подпольная партийная организация во главе с Т. И. Камагоровым и В. В. Сафоновым создала подпольную вооруженную группу в количестве 70 человек. Такая же группа была создана коммунистами В. Д. Гореловым и С. Т. Чичериным в деревне Гаврилково.

В создании подпольных вооруженных групп большую роль сыграли уполномоченные Навлинского райкома партии, которые проводили организационные собрания и подбирали для групп командиров и политработников. К середине 1942 года было сформировано 48 подпольных вооруженных групп, объединивших свыше 3 тысяч человек. По указанию райкома партии эти группы выходили из подполья, уничтожали немецких ставленников, брали под свою охрану деревни и села и таким образом освобождали район от фашистской нечисти. В сущности это было вооруженное восстание, проходившее в масштабах района.

По мере роста сил и опыта группы содействия переходили к активным боевым действиям. Значительное распространение получили и рейдовые группы. Они действовали преимущественно в тех селениях, которые в силу каких-либо причин оказались вне сферы деятельности подпольных партийных организаций. Примером может служить группа села Глинного, которая проникала даже в селения соседнего Трубчевского района, разгоняла фашистскую администрацию и полицейских, проводила собрания жителей. Часто такие рейды заканчивались созданием новых групп содействия навлинским партизанам.

Быстрому росту партизанского движения в районе во многом способствовали действия головного Навлинского партизанского отряда. Особенно примечательна в этом отношении операция по разгрому вражеского гарнизона в районном центре — поселке Навле. По решению райкома партии утром 27 декабря партизаны ворвались в поселок. В ходе уличных боев они уничтожили 63 немецких солдат и полицейских, сожгли помещение полиции и захватили значительные трофеи. Остатки гарнизона, немецкие должностные лица и их ставленники бежали в Карачевский район.

Весть о разгроме вражеского гарнизона в Навле быстро облетела весь район.

«Народ повеселел, — писал секретарь Навлинского райкома партии А. В. Суслин. — Теперь наш призыв шире развертывать партизанское движение с необычайной быстротой находил положительный отклик».

Подъем широких масс населения на партизанскую войну испугал фашистские власти. Они сначала пробовали воздействовать на партизан угрозами, затем пытались подкупить, обещая явившимся с повинной материальное вознаграждение. Но ни то, ни другое не дало никаких результатов.

Видя, что партизан поддерживает население, фашистские власти прибегли к гнусной провокации. Чтобы изолировать партизан от народа, они стали создавать лжепартизанские отряды. Состоявшие из уголовного сброда и кулацких элементов, эти банды, выдававшие себя за партизан, занимались грабежами, убийствами и насилиями.

Партийные организации своевременно разгадали политическую значимость борьбы с лжепартизанскими шайками и поставили перед партизанскими отрядами задачу: истребить эти банды и разъяснить населению смысл фашистского трюка.

В первой половине февраля 1942 года все лжепартизанские отряды были разгромлены, а лжепартизаны предстали перед судом населения. По указанию райкома партии судебные процессы проводились в тех селениях, где эти фашистские банды бесчинствовали. Состав суда избирался общим собранием жителей. По решению этих судов все лжепартизаны были преданы публичной казни. Эти суровые, но справедливые решения получили полное одобрение населения.

Разоблачение и уничтожение лжепартизанских банд повысило авторитет партизан в глазах населения. Народ еще раз убедился, что в лице партизан он имеет подлинных мстителей за горе и унижения советских людей. Это оказало благотворное влияние на дальнейший рост партизанских отрядов и групп содействия.

К середине марта 1942 года больше половины Навлинского района находилось в руках восставших. Перед коммунистами встала важная задача: создать из многочисленных групп содействия более маневренные и более крупные боевые единицы, которые не только защищали бы свои селения, но и были способны проводить крупные боевые операции против оккупационных войск.