XI~Победитель в глобальном вооруженном конфликте

XI~Победитель в глобальном вооруженном конфликте

«Победа никогда не приходит сама, — ее обычно притаскивают»

И. Сталин

От Сталинградского кольца до Орловско-Курского «конца»

Ликвидировав армию фельдмаршала Паулюса, Красная Армия продолжала наступление. 9 февраля 1943 года она достигла Белгорода и Курска, а 15 февраля — Харькова. Однако фронт русских чрезмерно растянулся.

22 февраля фельдмаршал Манштейн предпринял контрнаступление к северо-востоку от Днепропетровска и отбросил советские войска.

14 марта немцы вновь вступили в Харьков, а вскоре в Белгород и восстановили линию обороны по Донцу и Миусу. Приблизительно, это были те самые позиции, с которых войска вермахта начали злополучное наступление в июне прошлого года. Пошли весенние дожди и началась распутица. Маневренные боевые действия с обеих сторон временно приостановились.

А летом 1943 года Германия предприняла последнее крупное наступление вермахта на Восточном фронте. За два года боев против Красной Армии он понес тяжелые потери, но немцы по-прежнему располагали огромной ударной мощью. Гитлер потребовал от своих войск непременного летнего возмещения зимних потерь. Блеск одержанных сразу после вторжения в Россию 22 июня 41 года, побед, неминуемо поблек. Всегерманское ликование сменилось сдержанностью, затем настороженностью, переросшей в тревогу, граничащую с параноей. Как воздух, нужна была новая внушительная виктория, затмевающая сталинградский ужас.

Независимо от того, что происходило на других театрах военных действий, взор Гитлера был прочно прикован к Восточному фронту. Исход войны решался здесь. Если бы удалось переломить становой хребет русским, все остальные чрезвычайные ситуации германский рейх преодолел бы легко. Крайне необходимо было добиться военной победы в России. Данный триумф позволил бы успешно решить все экономические, политические и прочие проблемы.

15 апреля Гитлер утвердил директиву № 6 о проведении операции «Цитадель». Фюрер провозгласил, что 5 июля немецкие войска нанесут такие сильнейшие удары, что эхо от них разнесется по всему миру.

Конфигурация расположения войск на оперативных штабных картах подталкивала немецкое командование принять следующее решение. Мощнейшими концентрированными ударами прорвать оборону русских в двух местах, у оснований так называемой Орловско-Курской дуги, на фронте протяженностью всего лишь в 150 километров. Затем планировалось окружить и уничтожить попавшие в «мешок» советские армии и выйти на оперативный простор. Наученные горькими опытами предыдущих боев русские не дремали.

Уже 8 апреля заместитель Верховного Главнокомандующего Жуков представил свои соображения Сталину по поводу предстоящей летней кампании. В Ставке Советского Верховного Главнокомандования с поразительной прозорливостью и точностью предугадали все, что Гитлер и его генералы собирались предпринять в отношении Курского выступа. 12 апреля, еще до утверждения Гитлером «Цитадели», Сталин провел совещание с Жуковым и Василевским, на котором были приняты предварительные решения относительно дальнейших действий Красной Армии.

Основные стратегические резервы предполагалось сосредоточить в районе Курска, хотя Верховный Главнокомандующий продолжал опасаться за безопасность Москвы. Практически до самого конца весны Сталин разрешал дилемму: встретить противника обороной русских войск или нанести упреждающий удар, на чем настаивала часть военачальников.

Он опасался, что советская оборона может не выдержать удара немецких войск, как это бывало не единожды в 1941 и 1942 годах. Одновременно Сталин не был уверен в том, что Красная Армия в состоянии разгромить противника своими наступательными действиями. После многократных обсуждений Сталин все же склонился к варианту стратегической обороны. Время постепенно шло и практически во всех деталях становились известны намерения противника.

Вследствие этого фактора оборонительно-инженерные работы русских приобретали все больший размах. Немцам предстояло преодолеть шесть укрепленных рубежей, предельно насыщенных полевыми укреплениями, укрытиями, противотанковыми препятствиями. Подступы к каждой оборонительной полосе были прикрыты обширными минными полями. Длина траншей и ходов сообщений достигали не одну тысячу километров. Делалось все для того, чтобы надежнее организовать оборону. Ничто не упускалось из виду. И даже если немецким войскам удалось бы пробиться через эту перенасыщенную огневыми средствами оборону, их ожидали мощные силы Степного фронта, а за ним находился еще один рубеж оборонительных сооружений на восточном берегу Дона.

В то время как велись эти работы в войсках шла непрерывная учеба и подготовка к предстоящей титанической схватке. Немцы также самым тщательным образом подготовились к сражению. Каждый метр Курского выступа был сфотографирован разведывательными самолетами, а снимки переданы войскам. Офицеры пехотных и танковых подразделений целыми днями изучали в бинокли позиции противника, рельеф местности и наносили на свои оперативные карты траншеи, укрепленные пункты, технику — все. Численностью, без малого в миллион солдат и офицеров, с 3200 танков и САУ, 10 тысячами орудий две немецкие группировки при поддержке 2500 самолетов готовились ринуться в бой. В битве на Курской дуге русским предстояло сразиться с новыми немецкими бронированными машинами, с которыми они ранее не сталкивались, средними танками «пантера» и 60-тонными «тиграми», а также исполинскими самоходными орудиями (САУ) «фердинанд», имевшими 200 мм броню.

Силы русских фронтов, Воронежского и Центрального, составляли свыше 1300 тысяч воинов, около 20 тысяч орудий и минометов, 3306 танков и САУ, а также 2650 самолетов. Позади них сосредоточился, готовый как к обороне, так и к наступлению Степной фронт, имевший почти 600 тысяч бойцов, более 9 тысяч орудий и минометов, 1640 танков и САУ. Предельно отмобилизованные обе воюющие стороны замерли в ожидании надвигавшихся больших событий.

Накануне решающего момента советскому командованию стало известно об ориентировочном времени начала немецкого наступления — 3 часа утра 5 июля. Приказ о начале операции «Цитадель» предусматривал проведение артиллерийской подготовки ровно в 2 часа 30 минут 5 июля. В течение получаса немецкие пушки и минометы должны были обрушить на русские позиции смертоносный шквал. В 3.00 должны были двинуться первые танки, сопровождаемые «гренадерами», а затем мотопехота на бронетранспортерах. Люфтваффе, с первыми лучами солнца должны были нанести бомбовый удар по передовой полосе русской обороны. План был таков, но с самого начала ему не суждено было сбыться.

Генерал Гот решил улучшить свои исходные позиции перед решающим наступлением и 4 июля, во второй половине дня, немецкие танки и пехота ринулись в атаку. Однако, оттеснив боевое охранение русских, Гот тем самым подставил свои войска под артиллерийский огонь главной линии обороны противника на Воронежском фронте под командованием Ватутина и кураторством Василевского. Последний, также как и Жуков, непрерывно держал связь со Сталиным и периодически докладывал Верховному о малейшем изменении обстановки. Центральным фронтом руководил Рокоссовский, координатором от Ставки там являлся Жуков.

Последний решился начать перед наступлением противника упреждающую артподготовку и доложил Сталину. Вождь находился в достаточно напряженном состоянии, перед звонком Жукова ему отрапортовался Василевский. Одобрив решение Жукова, Сталин приказал чаще его информировать о разворачивавшейся колоссальной битве.

Обе противоборствующие стороны сражались с исключительной силы храбростью и упорством. К 10 июля в секторе Центрального фронта немецкие потери в танках и живой силе достигли таких размеров, что стало ясно: наступление вермахта пробуксовывает. Оборонительная фаза битвы для советских войск на северном фасе Орловско-Курской дуги заканчивалась. Но южнее, на Воронежском фронте, немцы не оставляли надежд переломить ситуацию в свою пользу.

9 июля Сталин позвонил Жукову и, ознакомившись с обстановкой, предложил ввод в действие Брянского и левого крыла Западного фронта, как и было предусмотрено планом. Заслушав аргументы Жукова, вождь санкционировал переход в наступление войск Брянского фронта с 12 августа. В тот же день на южном фасе дуги, не подозревая о намерениях друг друга, и немцы и русские готовились нанести массированные танковые удары.

В величайшем встречном танковом сражении под Прохоровкой окончательно разрешилась судьба Орловско-Курской битвы. Более 1200 танков и самоходных орудий смешались там в гигантском водовороте, окутанном пеленой дыма и пыли, озаренном вспышками сотен танковых пушек. Адская какофония звуков, невообразимый грохот и лязг разносились на многие километры вокруг.

Согласно личному указанию Сталина, с вечера 9 июля Василевский находился в войсках генералов П.А. Ротмистрова и А.С. Жадова на прохоровском и южном направлениях. В результате встречных танковых сражений, по его личным наблюдениям, поля боев были усеяны горящими немецкими и советскими танками и САУ. Обеспокоенный Сталин позвонил также Жукову на командный пункт Брянского фронта и приказал срочно вылететь в район Прохоровки и принять координацию действий Воронежского и Степного фронтов.

Наступал кульминационный момент битвы. Вечером 13 июля Жуков встретился с Василевским, которому вождь поручил выехать на Юго-Западный фронт и организовать там наступательные действия, которые должны были начаться вслед за переходом в контрнаступление войск Жукова. Обескровленные и терявшие веру в успех операции «Цитадель» войска вермахта постепенно переходили к обороне. Под Прохоровкой они лишились минимум 350, а возможно, и 400 танков. По меньшей мере половина немецких танков, участвовавших в сражении, была уничтожена, а уцелевшие срочно нуждались в ремонте и обслуживании. Окружить на четвертый день наступления (как это предусматривалось планом) русских немцам не удалось.

Понеся огромные потери, они продвинулись на глубину до 12 километров на северном фасе Орловско-Курской дуги и до 35 километров на южном и вынуждены были прекратить наступление, а затем начать отвод своих войск. Во избежание полного разгрома до 23 июля главные силы немцев были отведены на оборонительные рубежи, с которых они начинали наступление.

Сталин требовал, чтобы русские войска продолжали контрнаступление, на которое у них практически не было сил и средств. Однако как он ни торопил, ему пришлось согласиться с мнением Жукова и Василевского, аргументировавших, хотя и не без труда, необходимость не спешить с продолжением активных действий. А начинать операцию только тогда, когда она будет всесторонне и материально обеспечена, то есть будет произведена необходимая перегруппировка войск.

Скрепя сердце, после многократных переговоров Сталин утвердил решение своих ближайших военных советников по причине его несомненной правильности. И в начале августа, невзирая на ожесточенное немецкое сопротивление, русские возобновили продвижение своих войск вперед.

Сталин весьма внимательно следил за ходом фронтовых событий, быстро реагировал на все изменения в них и твердо держал нити управления войсками в своих руках. От каждого представителя Ставки он требовал строжайшей дисциплины и порядка. Мотивируясь интересами оперативного руководства вооруженной борьбы, вождь не допускал ни малейшего намека на снисходительность. Не получив в середине августа своевременно донесение от Василевского, Сталин попытался с ним связаться по телефону, но это не удалось сделать. Тогда он продиктовал генералу А.И. Антонову депешу весьма грозного содержания, которая на всю жизнь запомнилась впечатлительному Василевскому.

К концу августа катастрофически осложнившаяся обстановка на фронте группы немецких армий «Юг» вынудила Гитлера прибыть из Восточной Пруссии в полевую ставку на Украине — в Винницу. Манштейн просил подкреплений, однако дальше обещаний фюрера дело не пошло, резервов у немцев оставалось все меньше. Между тем, русские армии продолжали наращивать силу своих ударов, не за горами уж было освобождение Донбасса. Повсеместно они начали перехватывать стратегическую инициативу, а их генералы начали изощряться при планировании наступательных операций. Чему Сталин категорически препятствовал — во главу угла он ставил скорость очищения территории от оккупантов, нежели эффектно проведенную операцию по окружению противника.

Операции «Эврика, «Багратион», «Аргонавт» и другие

Вступление США в войну зимой 1941 года означало, в первую очередь, резкое увеличение сражений на море.

Первоначально немецкие подводные лодки почти свободно рыскали по всей Западной Атлантике, нанося большой урон кораблям противника. Японцы же с поразительной быстротой и без особых усилий стали хозяевами богатых ресурсов Голландской Восточной Индии и Малайского полуострова, обладание которыми, по их мнению, стоило того, чтобы идти на риск войны.

Контингента американских, а также английских военно-морских сил оказались под чрезмерным напряжением, вызванным ведением боевых действий на двух океанах: Тихом и Атлантическом. Создалось весьма серьезное положение, так как морские коммуникации являлись главными артериями стратегии союзников. Без них Великобритания и Соединенные Штаты не могли использовать свои военные ресурсы на сухопутных театрах.

Между тем, практически все время внимание Гитлера было приковано исключительно к событиям на Востоке, и он требовал наращивания средств вооруженной борьбы в данном регионе в ущерб своим ВМС и другим театрам военных действий. То обстоятельство, что войска Германии были очень сильно скованы боевыми действиями в России, сказалось самым кардинальным образом на исходах сражений в огромных пространствах Азиатско-Тихоокеанского региона, а затем и в Африке.

Постепенно англо-американцы начали повсеместно теснить своих противников. А два года спустя появилась острая необходимость личной встречи первых персон стран антигитлеровской коалиции для согласования дальнейших действий. Встречу намечено было произвести в конце ноября 1943 года под кодовым названием «Эврика», в столице Ирана — городе Тегеран.

Вне всякого сомнения, Сталин отправлялся для встречи с союзными лидерами в Тегеран в хорошем расположении духа. Обстановка на русско-германском фронте, начиная с лета 1943 года, улучшалась с каждым днем. В военных действиях произошел коренной перелом. Силы Красной Армии возрастали пропорционально тому, как слабели войска вермахта. Они прочно удерживали стратегическую инициативу. Противник на всей протяженности линии фронта перешел к обороне. Советская экономика во все возрастающих количествах снабжала войска превосходными видами оружия, техники и амуниции. 6 ноября была освобождена столица Украины, город Киев. Половина всей территории, захваченной немцами, вновь стали принадлежать Советам.

Перед ними реально появилась возможность одержать победу собственными силами. Однако отправляясь в Иран, русский лидер был полон решимости добиться более решительных действий от своих союзников с целью скорейшего окончания войны в Европе. Второй фронт на европейском континенте к зиме 1943 года был скорее обозначен на карте, чем что-либо значил в реальности.

Когда немцы напали на русских в июне 1941 года, дипломатическая деятельность между СССР и Англией приобрела более интенсивный характер. Она развивалась в русле заявления британского премьера Черчилля, безоговорочно осудившего на словах агрессивное нападение на Советский Союз и предложившего оказание посильной помощи.

8 и 10 июля в качестве письменного подтверждения Сталин получил 2 личных послания Черчилля. 12 июля нарком иностранных дел Молотов и посол Англии Криппс подписали в Москве пакт о военной взаимопомощи, заложивший основы системы англо-советских отношений в годы Второй мировой войны.

Но лишь 18 июля, когда обстановка на фронте несколько стабилизировалась, Сталин в свою очередь ответил Черчиллю. В нем он предлагал британскому лидеру создать фронт против Гитлера на Западе (в Северной Франции) и на Севере (в Арктике). Помимо прочего, Сталин фактически извинялся за то, что занял в свое время западные территории, мотивируя тем, что в противном случае положение немецких войск было бы еще выгоднее.

Медленно, но верно, отношения между союзниками начали налаживаться. В конце июля друг и специальный посланник президента США Рузвельта Гарри Гопкинс посетил Советский Союз с целью политического зондажа намерений Кремля. Он лично убедился в непоколебимой решимости русских сражаться с немцами до победного конца. Встретившись в Москве со Сталиным, Гопкинс всемерно содействовал затем закладке фундамента советско-американского сближения. На основании его отчета, на встрече в бухте Арджентия острова Ньюфаундленд Рузвельт и Черчилль совместно обсудили вопрос о том, каким образом две страны могли бы помочь России, естественно, без ущерба для себя.

31 августа в Архангельск прибыл первый английский конвой с военными грузами, положивший начало совместным действиям советского Северного флота и военно-морских сил союзников.

3 сентября 1941 года Сталин отправил второе письмо Черчиллю, в то время как получил от него восемь посланий, в том числе одно подписанное совместно с Рузвельтом. Советский лидер вновь акцентировал внимание на открытии второго фронта либо на Балканах, либо во Франции. Одновременно он просил помощи в обеспечении Советского Союза алюминиевым сырьем и самолетами, а также танками. Сталин выражал удовлетворение слаженными совместными действиями советско-британских войск в Иране, но подчеркнул, что это лишь крошечный эпизод на огромном театре военных действий. Союзники выбрали в тот период времени вариант помощи поставками.

С 7 ноября 1941 года США распространили закон о ленд-лизе -поставках товаров в кредит на СССР. Но поставляемые ресурсы недостаточно удовлетворяли потребности русских, к тому же были неритмичными. Параллельно госдепартамент США нажимал на Румынию и Финляндию, дабы заставить их выйти из войны на стороне Германии.

А в начале декабря, соответственно настояниям русских, Великобритания объявила войну Румынии, Венгрии и Финляндии, а затем Болгарии. В знак признания важного значения содействию США в отчаянной борьбе, которую Россия вела против Германии, была произведена смена послов.

Сталин вызволил Литвинова, находившегося в Куйбышеве в глубокой опале, из небытия, по причине личной неприязни к нему Молотова и отправил послом в Америку. Вскоре после его прибытия в США, а именно 7 декабря 1941 года Япония произвела нападение на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор. Соединенные Штаты автоматически вступили в войну.

На англо-американской конференции в Вашингтоне (декабрь 1941 — январь 1942 года) в качестве главного противника союзниками была определена Германия. Ключом к победе являлся вследствие этого тезиса разгром немецких вооруженных сил. Однако открывать второй фронт в Европе союзники явно не спешили.

В феврале 1942 года штаб ВВС Великобритании по прямому указанию премьер-министра принимает директиву о приоритетности бомбардировочного наступления на противника. К тому времени, ценой неимоверных усилий, русские восстанавливают свои военно-воздушные силы, чем облегчают задачу атак на Германию с воздуха. Авиационные рейды на германские объекты становятся более массированными и разрушительными. 30 мая в налете на Кельн участвовало свыше тысячи самолетов британских ВВС.

С 4 по 6 июня 1942 года США взяли реванш за поражение в Перл-Харборе. В морском сражении у острова Мидуэй в Тихом океане, они уничтожили четыре японских авианосца, один тяжелый крейсер и 332 самолета. Несколько тысяч «самураев» упокоились в морских пучинах. Американские потери оказались гораздо меньшими. Японский военно-морской флот начал сдавать свои позиции на огромном Азиатско-Тихоокеанском фронте. Ибо японцам приходилось оборонять от англо-американцев внешний периметр, протянувшийся от Сибири через Китай и Бирму к Голландской Индии и далее к Соломоновым островам и атоллам Тихого океана.

12 июня 1942 года авиация США с аэродромов, расположенных на Ближнем Востоке, нанесла удар по нефтяным промыслам в Плоешти в Румынии. Летом того же года Молотов совершает вояж в Нью-Йорк и Лондон по вопросу открытия второго фронта в Европе. Западные союзники обещают открытие его уже в 1942 году. Приблизительно в этот период времени британское руководство предельно обеспокоилось, казалось бы, неудержимым продвижением вермахта через Кавказский хребет на Средний Восток.

Черчилль, в первой половине августа 1942 года в самый неподходящий момент разгара тяжелых боев под Сталинградом совершает поездку в Москву. Из советской столицы он возвратился с убежденностью в то, что русские в состоянии удержать немцев на своем южном фронте. Следовательно, не стоило опасаться угрозы интересам англичан за Кавказом.

Между тем, Сталин требовал от английского премьера оказания более действенной помощи. Помимо того, что второй фронт в Европе не открывался, из-за разгрома северного морского конвоя PQ-17 СССР оставался перед фактом полного прекращения поставок.

Сообщение Черчилля о том, что второй фронт в 1942 году в Европе открыт не будет, было частично сглажено сообщением о планах союзников по проведению во французской Северной Африке операции «Факел». Английский премьер отметил, с какой поразившей его молниеносной быстротой российский лидер оценил стратегические преимущества «Факела». И ответил соответствующим заявлением. Оно показывало, что «русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него, очень немногие из живущих людей смогли бы в несколько минут понять соображения, над которыми британцы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев», отметил британский премьер.

Кроме того, Черчилль взял на себя обязательство, впоследствии невыполненное, что Великобритания предпримет наступление в Северной Норвегии в ноябре 1942 года (план «Юпитер») совместно с тремя русскими дивизиями. Сталин требовал от Черчилля еще большего, порою небезосновательно упрекая англичан в трусости, каждая дивизия у него была на счету. Черчилль отказывался, расставание могло произойти на ноте острой дисгармонии.

Однако вечером 15 августа, затушив разочарование, русский лидер пригласил Черчилля к себе домой, тет-а-тет. Два премьера сидели почти всю ночь и беседовали на самые разные темы. Затем отдали должное приготовленным закускам и выпивке, уже с присоединившимся к ним Молотовым. В обстановке неформального общения Черчилль не мог не подтвердить обязательства о проведении в 1943 году операции «Раундап» — вторжения союзников в Западную Европу.

По мере того же как Красная Армия добивалась все более впечатляющих успехов и перемалывала львиную долю немецких войск, англичане и американцы также усиливали натиск. Однако не в объемах и направлениях, желаемых русскими. Западные союзники преследовали, в первую очередь, свои интересы и действовали, исходя из возможностей.

С начала 1943 года англо-американская авиация все более интенсивно бомбардирует территорию рейха. А в месяце мае союзники окончательно разгромили итало-германские войска в Африке и стали хозяевами ее берегов, как французской, так и итальянской. Средиземное море стало вновь открытым для союзного судоходства. Основная часть разгромленного некогда французского воинства присоединилась к своим старым партнерам. Это создало предпосылки для вывода Италии из войны на стороне Германии.

9 сентября в районе Салерно близ Неаполя англо-американцы начали осуществление плана «Эвеланж» — высадки войск в Италии. 29 сентября в гавани острова Мальта на борту английского военного корабля «Нельсон» американский генерал Дуайт Эйзенхауэр, в том числе и от имени и по поручению Сталина, с одной стороны, и маршал Пьетро Бадольо, с другой стороны, подписали исчерпывающие условия капитуляции. 13 октября Бадольо от имени правительства Италии объявил войну Германии.

По мере увеличения своего военного могущества Сталин все больше выражает неудовольствие действиями союзников. По его мнению, их армии сковывали слишком незначительную часть мощи вермахта, к тому же материальные поставки продолжали оставлять лучшего.

В апреле 1943 года посла в Америке Литвинова отозвали в Москву, а летом аналогичное решение было принято в отношении Майского. Окончание войны оказывалось не за горами, поэтому главы Англии и Америки серьезно задумались об этом после победоносного для русских Курского сражения. Черчилль сознательно уступил инициативу по выработке дальнейших решений президенту Рузвельту. Которому, в отличие от переписки с английским премьером, Сталин первым отправил короткое письмо еще 4 августа 1941 года, очевидно, в продолжение встречи с Гарри Гопкинсом.

Из корреспонденции Рузвельта со Сталиным хорошо прослеживается, какие немаловажные уступки сделал американский президент относительно согласования места встречи министров иностранных дел союзных государств, состоявшейся в октябре 1943 года в Москве. А также по осуществлению операции «Эврика» — первой встречи так называемой «Большой Тройки» — лидеров стран антигитлеровской коалиции.

Черчилль с самого начала заявил о своем индифферентном отношении к месту встречи. Вследствие непродолжительной «тяжбы» Рузвельт уступил Сталину и согласился встретиться в Тегеране.

В столице Ирана развернулись весьма продолжительные дискуссии. Впервые встретившись воочию, три союзных лидера «притирались» друг к другу.

После одного из особенно пространных выступлений Черчилля на втором заседаний глав правительств 29 ноября 43 года Сталин иронично осведомился: «Сколько времени мы намерены оставаться в Тегеране?» Черчилль немедленно ответствовал в том смысле, что готов не есть, пока директивы не будут разработаны. Британский премьер имел в виду директивы для совместной военной комиссии по выработке предложений по открытию второго фронта. Сталин тут же уточнил, что своим вопросом подразумевает, когда вообще они намереваются закончить конференцию.

Рузвельт сообщил о своем намерении находиться в Тегеране до тех пор, пока там будет находиться маршал Сталин. У него выбора не было, американский президент находился в советской резиденции. Черчилль заявил с присущим ему апломбом, что если будет необходимо, то он готов навсегда остаться в Тегеране. Но его шутовской тон не был воспринят присутствовавшими адекватно.

Сталин исключительно серьезно отнесся к конференции и обязался к моменту начала десантных операций во Франции подготовить сильный удар по немцам. Перед этим он настоял на том, чтобы Черчилль и Рузвельт твердо дали ориентировочную дату начала наступления на западе. Последние не слишком были готовы и первоначально даже хотели уклониться от этого. Но под «давлением» Сталина они решили начать операцию (теперь уже под названием «Оверлорд») в середине мая 1944 года.

Постепенно лед недоверия и некоторой отчужденности между союзными лидерами оттаивал. На четвертом заседании глав правительств Черчилль сказал, в частности: «Что, принимая во внимание нашу слабость в начале войны, мюнхенскую политику и тот факт, что Франция изменила данным ею гарантиям Чехословакии, я понимаю, что Советское правительство в этих условиях не могло рисковать своей жизнью». Тем самым британский премьер извинялся за близорукую политику своего предшественника, а также давал своего рода индульгенцию Сталину.

Относительно грядущего послевоенного политического переустройства планеты Сталин склонялся к необходимости создания одной мировой организации, взамен Лиги Наций.

Возвратившись с Тегеранской конференции, Сталин объявил своему ближайшему окружению: «Рузвельт дал твердое слово открыть широкие действия во Франции в 1944 году. Думаю, что он слово сдержит. Ну а если не сдержит, у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию». Черчилль же к тому времени уже все больше выходил у русского лидера из доверия.

Пока Сталин совершал впервые за многие годы свой вояж за границу, советские генералы готовили предложения к очередной кампании. В середине декабря Жуков с Василевским были вызваны Сталиным в Москву для принятия окончательного решения. В результате глубокого и всестороннего анализа обстановки Ставка утвердилась в решении, начиная с нового года развернуть наступление от Ленинграда до Крыма включительно.

Десятью сокрушительными, так называемыми сталинскими, ударами в 1944 году Красная Армия отбросила войска вермахта далеко на запад.

Ничто не ускользало от неусыпного ока вождя и его ближайших сотрудников. В разгар тяжелейших комплексных усилий государства по отражению внешнего врага проводились и поразительные по своей эффективности и неумолимости войсковые операции внутри страны.

В недельный срок с 23 февраля по 1 марта 1944 года была осуществлена акция под кодовым названием «Чечевица». 1 марта Берия доложил Сталину об итогах проделанной работы. Тогда было выселено из родных жилищ и погружено в железнодорожные вагоны 478 479 человек: из них чеченцев 387 229 человек и ингушей, соответственно, 91250. Из 177 эшелонов, в которые втиснули почти полмиллиона сограждан, 154 уже двинулись в путь. С 8 по 9 марта свыше 37 тысяч балкарцев столь же безжалостно подверглись переселению. Еще раньше, в 1941 году было переселено в Сибирь и Казахстан около 800 тысяч немцев. В 1942-1944 годах большинство из их числа, наиболее трудоспособные, были мобилизованы властями, под неусыпным попечительством НКВД, на важнейшие строительства. После освобождения полуострова Крым в считанные майские дни сорок четвертого года выселено было около 200 тысяч крымских татар. Всего же, в общей сложности за годы войны депортации подверглись порядка 2 миллионов человек.

Пока русские неотвратимо продвигались на запад, 6 июня 1944 года союзники осуществили высадку своих десантных войск во Франции. Англо-американцы успешно форсировали пролив Ла-Манш и закрепились на побережье. Наконец-то вожделенный второй фронт, открытия которого Сталин добивался почти три года, был открыт.

Подождав две недели и убедившись, что высадка в Нормандии не окажется неким подобием маломощного Дьеппского рейда, русский лидер отдал приказ об осуществлении акции «Багратион». Одной из крупнейшей наступательной операций второй мировой войны в белорусских болотах.

22 июня 44 года в ознаменование третьей годовщины начала войны русские начали наступление на крупнейшую немецкую группировку войск «Центр». Главные удары наносили армии Рокоссовского, под свою ответственность настоявшего перед Сталиным на своем варианте плана. Спустя три недели группа армий «Центр» перестала существовать. Немцы потеряли почти 400 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Огромные территории, некогда ими захваченные, были освобождены. Досрочно до намеченного срока — 3 июля был возвращен Минск. К концу месяца линия фронта приблизилась к границам Восточной Пруссии, по Висле.

Предвкушая разгром Германии, 17 июля Советы произвели одну из эффективнейших акций воздействия на мировое общественное мнение. 57 тысяч 600 немецких военнопленных понуро продефилировали через Москву перед глазевшими жителями. В их числе имелись 1227 офицеров, включая 19 генералов и 6 старших офицеров. Пленные направлялись в советские лагеря заключения. Замыкали шествие все наличные поливальные машины столицы, демонстративно вымывшие улицы. Марш оказался в ряду самых значительных общественно-политических мероприятий, проведенных Сталиным в годы войны. Отчеты о нем опубликовали все крупнейшие газеты мира, а кадры кинохроники вошли в золотой фонд видеолетописи страны Советов.

Все меньше оставалось в Германии тех, кто верил в победу. 20 июля группой высших офицеров и генералов вермахта было организовано покушение на жизнь Гитлера. Фюрер спасся лишь чудом и обрушился с массовыми репрессиями на мятежных подданных.

«Наши силы неисчислимы, — мимоходом веско обронил Сталин в самом начале войны. — Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом».

Он по своему обыкновению не кривил душой. Во второй половине 44 года, помимо других войск, резервов Ставки, непосредственно в Действующей армии находилось 6,5 млн. солдат, 100 тыс. орудий и минометов, около 10 тыс. танков и САУ, 13 тыс. боевых самолетов. Советская армия имела почти двукратное превосходство в живой силе и технике.

Невзирая на погодные условия, предельно отмобилизованные гигантские колонны войск советских фронтов неумолимо продолжали двигаться на запад. Поднимался последний занавес перед завершающим этапом войны, начиналась битва за Германию…

Осенью 1944 года Черчилль в сопровождении немногочисленной делегации вновь посетил Москву. На аэродроме их встретили исключительно сердечно и торжественно Молотов и другие высокопоставленные советские деятели. 9 октября в 10 часов вечера состоялась первая важная встреча в Кремле. Помимо англичан, Сталин и Молотов пригласили посла США в СССР Аверелла Гарримана. Беседа столь узким составом немедленно приняла деловой и конструктивный характер.

После обмена мнениями о делах польских, Черчилль незамедлительно предложил разграничить сферы интересов на Балканах. Пока его тирада переводилась, он быстренько начеркал на листке бумаги в процентном соотношении свои циничные выкладки. Затем Черчилль передал листок Сталину, который уже выслушал перевод. Последовала некоторая пауза, после чего Сталин взял толстый синий карандаш, поставил птичку и вернул лист британскому премьеру. Наступило длительное молчание, которое нарушил Черчилль предложением сжечь бумажку, словно преступник. Однако Сталин запротестовал и сказал нечто вроде: увольте господин Черчилль и оставьте ваши криминальные предложения при себе.

11 октября Сталин прибыл на обед в посольство Великобритании. Впервые английскому послу удалось этого добиться. И здесь не обошлось без вездесущих советских гэбистов. Один из гостей Черчилля, Вышинский, чьи отношения с людьми в форме не были самыми лучшими, проходя мимо вооруженной охраны НКВД, стоявшей на лестнице, бросил ироничную реплику: Красная Армия одержала новую победу, она завоевала английское посольство. Переговоры на всевозможные темы в неофициальной атмосфере велись до поздней ночи.

Перед отбытием английской делегации дочь Сталина Светлана подарила дочери Черчилля Саре ценный сувенир. Сам вождь в день отъезда британского премьера презентовал также весьма ценные вещи — госпоже Черчилль вазу «Рулевой на ладье», а лично ему самому вазу «Охотник с луком против медведя». Подарки с изъявлениями самой сердечной признательности были приняты Черчиллем.

«Мои надежды на будущий союз наших народов, — заявил в ответном послании, в частности, британский премьер. — Никогда не были столь большими. Я надеюсь, что Вам будет дана долгая жизнь для того, чтобы восстановить то, что было разрушено войной, и вывести всю Россию из периода бурь к славным солнечным дням. Ваш друг и военный товарищ Уинстон Черчилль (выделено мной -М.А.) Москва, 19 октября 1944 года».

Достигнув, казалось бы, взаимопонимания по многим вопросам, два лидера расстались как никогда дружелюбно. Даже неприятный инцидент, произошедший 7 ноября в Югославии, внешне не смог сильно повлиять на их отношения.

Между городами Ниш и Алексинац группа американских военных самолетов атаковала колонну советских войск и завязала воздушный бой с вылетевшими для их прикрытия советскими истребителями. В результате столкновения русские понесли потери, с обеих сторон были сбиты самолеты. В ответ на советское представление американцы признались в ошибочном нападении своих самолетов. Черчилль расценил инцидент как несчастный случай и выразил сожаление Сталину. Реакция последнего никак не нашла своего отражения в посланиях ни Рузвельту, ни Черчиллю.

В декабре месяце Гитлер предпринял последнюю крупную военную акцию на Западном фронте. Наступлением в горно-лесистом Арденнском массиве он надеялся нанести сокрушительное поражение англо-американским войскам и добиться раскола коалиции. Первоначально немцам удалось добиться значительного успеха и едва не перессорить американцев с англичанами. Лишь взвешенная позиция Эйзенхауэра, передавшего командование союзными войсками на севере единолично под командование фельдмаршала Монтгомери, выправила положение. Русские тем временем готовились к завершающим боям на западе.

В первые дни 1945 года Черчилль в сопровождении фельдмаршала Брука посетил фронт. Его результатом явилось послание Сталину от 6 января. Советский лидер без промедления откликнулся на просьбу британского премьера о помощи.

«Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам», — незамедлительно заверил Черчилля Сталин. Слово свое советский лидер сдержал также как и летом 1944 года.

Взаимопонимание между главами правительств стран антигитлеровской коалиции достигло своего апогея зимой на побережье Черного моря.

С 4 по 11 февраля 45 года в Крыму, в небольшом городке Ялта, состоялась вторая встреча под кодовым названием «Аргонавт» президента Рузвельта, премьера Черчилля и маршала Сталина. При определении места рандеву также не обошлось без некоторых разногласий между Рузвельтом и Сталиным. Черчилль, по своему обыкновению, загодя поспешил заявить, что приедет в любой пункт, назначенный двумя лидерами.

Сталин пригласил Рузвельта и Черчилля на недавно освобожденный полуостров не случайно. Он пожелал, чтобы фронтовые коллеги лично убедились, насколько сильно пострадала вся его инфраструктура от немецкого вторжения.

Делегации разместились в единственных не разрушенных зданиях в Ялте. Все три дворца, расположенные неподалеку друг от друга, в кратчайшие сроки были приведены в порядок. Хозяева сделали все возможное для создания максимально комфортных условий союзникам и любезно принимали к сведению любое, даже случайное замечание. Рузвельту был предоставлен наиболее роскошный Ливадийский дворец, и именно в нем, с целью избавления американского президента от дополнительных физических неудобств, происходили все пленарные заседания. Обстановка на конференции с первого же заседания приняла конструктивный характер.

Тон задал Рузвельт, председательствовавший по просьбе Сталина на этом саммите. Руководители трех держав, сказал американский президент на первой встрече, уже хорошо уяснили позиции друг друга и взаимопонимание между ними растет. Он, Рузвельт, считает, что беседовать нужно предельно откровенно. 6 февраля члены Большой тройки в полном составе обедали у Сталина в Юсуповском дворце.

Черчилль весьма озабоченно распространялся на нем о состоянии мира после победы над агрессорами. Сталин также произнес довольно большую речь, причем он высказался с откровением, изумившим многих: «Я говорю, как старый человек, вот почему я говорю так много. Но я хочу выпить за наш союз, за то, чтобы он не утратил своего интимного характера, свободного выражения взглядов. В истории дипломатии я не знаю такого тесного союза трех великих держав, как этот, в котором союзники имели бы возможность так откровенно высказывать свои взгляды. Я знаю, что некоторым кругам это замечание покажется наивным. В союзе союзники не должны обманывать друг друга. Быть может, это наивно? Опытные дипломаты могут сказать: «А почему бы мне не обмануть моего союзника?» Но я, как наивный человек, считаю, что лучше не обманывать своего союзника, даже если он дурак. Возможно, наш союз столь крепок именно потому, что мы не обманываем друг друга; или, может быть потому, что не так уж легко обмануть друг друга? Я провозглашаю тост за прочность союза наших трех держав. Да будет он сильным и устойчивым, да будем мы как можно более откровенны».

Поскольку атмосферу создают лидеры стран, Сталин желал тем самым предельной искренности и в делах межгосударственных. Более всего на свете русский лидер ненавидел фальшь и обман.

Крымская конференция и принятые на ней руководителями союзных держав решения имели огромное международное значение. На саммите в Ялте восторжествовали, в конечном счете, принципы сотрудничества, направленные на скорейшее окончание второй мировой войны и решения послевоенного переустройства мира на справедливой основе.

Сталин подписался под соглашением о том, что СССР в целях ускорения завершения Второй мировой войны выступит против Японии уже через 2-3 месяца после капитуляции Германии. Этим же документом предусматривался возврат СССР южной части Сахалина со всеми прилегающими островами, а также передача Курильских островов. Из числа политических вопросов, обсуждавшихся в Ялте, главными являлись о будущем Германии и границах Польши.

Основные разногласия между союзниками выявились, когда начали обсуждаться экономические аспекты германской проблемы. К ним решили вернуться после окончания войны. Было окончательно принято принципиальное решение об образовании международной организации по поддержанию мира на планете — ООН. В целом же саммит в Ялте явился многообещающей прелюдией к берлинской конференции. Но как это обычно случается на такого рода совещаниях, многие серьезные вопросы остались неразрешенными.

Низвержение «Тысячелетнего рейха»

Весной 1945 года положение германского рейха стало практически катастрофическим и ухудшалось с каждым днем. Германия была заблокирована со всех сторон, с запада и юга почти беспрепятственно продвигались англо-американские войска. На севере, в акватории Балтики, хозяйничали советские подводки и британский флот. С востока, с недавних пор ведомые единолично Сталиным, преодолевая яростное сопротивление, неудержимой лавиной надвигались русские. В воздушном пространстве господствовала коалиционная авиация, ежедневно сбрасывая многие тонны бомб.

В Германии воцарился хаос, добраться куда-либо штатскому было неимоверно сложно. Шоссе и даже проселочные дороги заполонили беженцы, поезда почти не ходили. Жизненно важные объекты социальной инфраструктуры функционировали для населения все хуже. Многие крупные города очень сильно пострадали от непрерывных бомбежек.

Прежде чем нанести удар непосредственно по Берлину, взятие которого согласно договоренностей между главами союзных правительств входило в прерогативу Советов, Верховный санкционировал две крупные наступательные акции: одну — в Восточной Пруссии, другую — на варшавско-берлинском направлении.

После относительно успешного завершения их и других операций в начале апреля Сталин окончательно утвердил штурм Берлина. Верховным Главнокомандующим предполагалось взятие столицы рейха осуществить, в первую очередь, войсками под командованием своего боевого заместителя маршала Жукова.

Час торжества близился, и Сталин заблаговременно принимал меры, стремясь максимально учесть вклад каждого военачальника в общее дело Победы. С этой целью, обладатель ордена №1 с аналогичным названием, Жуков был переставлен Верховным на 1-й Белорусский фронт. Сталин лично и предельно деликатно мотивировал Рокоссовскому необходимость его рокировки на второстепенный, с точки зрения обиженного маршала, участок с главного направления. Василевскому, орденоносцу «Победа» №2, в определенной степени помогло несчастье: смертоносное ранение, полученное командующим 3-м Белорусским фронтом генералом Иваном Даниловичем Черняховским. С присущей ему дальновидностью, упреждая весьма вероятные в будущем нарекания, Сталин поручил Василевскому впервые с времен войны непосредственно руководить войсками — заменить Черняховского. Одновременно он получал еще один знак отличия — юридически назначался членом Ставки Верховного Главнокомандования ВС СССР. Так как за исключением Жукова ни один из командующих фронтами не являлся ни номинально, ни реально членом этого высшего советского военного органа.

Сталин по достоинству оценил культурнейшего и предельно корректного Алексея Иннокентьевича Антонова. Фактический глава Генерального штаба с сорок третьего года генерал Антонов также официально вошел в состав Ставки. За активное участие в разработке важнейших операций завершающего этапа войны Антонов, единственный из советских генералов, был награжден орденом «Победа». Причем без этой наивысшей награды остались два военачальника из числа командующих фронтами: генералы Баграмян и Еременко.

Чуть ли не синхронно со сталинскими заботами о своих виднейших военачальниках доктор Геббельс — комиссар обороны Берлина — затребовал у Генштаба вермахта их досье. Вглядываясь в портреты и прочитав биографии, он записал в своем дневнике: «Эти маршалы и генералы почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убежденные большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня… Словом, приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов…».

Если в военных делах все шло из рук вон плохо, в политическом отношении у немцев оставались некоторые козыри. Гитлер и Геббельс уже давно продумали тактику последнего шанса: попытаться продержаться до самого конца и разыграть спекулятивную карту идеологических разногласий между западными державами и русскими.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.