3 ТЕОРИИ И ГИПОТЕЗЫ

3

ТЕОРИИ И ГИПОТЕЗЫ

Проблема состоит вовсе не в выборе среди массы возможных вариантов наилучшего способа, каким могло быть получено изображение. Она заключается в характеристиках образа, которые в совокупности не могут быть воспроизведены ни одним из технически осуществимых процессов.

Лоренс Швадьбе и Рэм Роджерс, исследователи из Центра Туринской Плащаницы в штате Колорадо (STURP), 1982 г.

Если Туринская Плащаница подлинная, как на ней мог проявиться образ? Если же, наоборот, перед нами фальшивка, то вопрос, как ни странно, остаётся всё тем же – какой процесс лежит в основе формирования на ней изображения? С тех пор как в 1898 г. получили известность многие конкретные параметры и характеристики Плащаницы, эти и подобные вопросы стали волновать тысячи мыслящих людей.

Вам может показаться удивительным, но некоторые синдонисты считают, что изображение на Плащанице возникло в результате самого настоящего чуда. Конечно же, если бы это было так, то все попытки изучить Плащаницу были бы обречены на провал, потому что чудо, по определению, недоступно для научного понимания. Если Бог способен сотворить что угодно просто потому, что на то есть Его святая воля, то он, несомненно, способен сотворить и образ распятого Христа на льняном полотне эпохи французского средневековья, спонтанно возникшем из ниоткуда. Он способен перенести по спирали времени подлинные погребальные пелены из Иерусалима I в. в Лирей XIV в., преодолев пропасть в 1300 лет и обманув законы радиоуглеродной датировки.

Сквозь века до нас дошли свидетельства верующих о появлении аналогичных изображений. Среди католиков Мексики самой почитаемой реликвией является образ Божьей Матери Гваделупской. Существует покров, на котором запечатлелся образ Девы Марии. Говорят, что он проявился на плаще одного индейца, удостоившегося в 1531 г. явления Пресвятой Девы (Она явилась – что соответствует интересам Церкви – с чертами лица, типичными для индейцев, в их национальном наряде – и повелела местным жителям креститься и уверовать в своего нового Господа и Владыку). Так как эта реликвия была поновлена, образ, скрывающийся под верхним слоем красок, остаётся тайной (в Америке существует Проект изучения гваделупского Образа). Поскольку обсуждение этого изображения не входит в круг проблем, непосредственно связанных с темой нашей книги, ограничимся упоминанием о том, что многие люди настойчиво указывают на эту реликвию как на бесспорный пример чудесного появления образа. Если с плащом случилось подобное чудо, почему такое же чудо не могло произойти с Туринской Плащаницей? Однако никому и в голову не приходит возводить историю этой уникальной иконы ко времени земной жизни Девы Марии.

Привлекательность Плащаницы для верующих связана отчасти с тем, что она является чем-то средним между божественным чудом и предметом мира сего. Она – памятный дар, оставленный Иисусом и открытый для испытующих взоров людей XXI в. Отнюдь не одиноки писатели, утверждающие, что Плащаница являет собой Промысел Божий о наших временах, ибо она заключает в себе тайну, оставленную Богом затем, чтобы век научного атеизма наставить на путь истины. Почему, спрашивают эти писатели, Плащаница наделена такими особенностями и свойствами, которые по достоинству могут быть оценены только в наш век – в век высоких технологий, когда на помощь учёным приходит фотография и компьютерный анализ изображений? Один видный исследователь, декларируя, что нашей целью должен стать строго научный подход к тайне, утверждал, что Плащаница была в течение всей долгой истории под покровом Божьим лишь затем, чтобы теперь мы могли поставить перед собой именно эту цель.

Чтобы игнорировать данные радиоуглеродного анализа, некоторые учёные называют Плащаницу «чудом». Это утверждение хотя и помогает им оправдать свою позицию, но делает их сторонними наблюдателями бурных научных дискуссий. Но те, кто действительно решил посвятить себя исследовательской работе и ни на йоту не отступать от научных принципов, не желают иметь ничего общего с подобными аутсайдерами.

Некоторые считают, что образ на Плащанице появился в результате какого-то скорее паранормального, нежели чудесного явления. Они полагают, что в действие были приведены некоторые сверхъестественные силы, не связанные, однако, с прямым Божественным вмешательством. Мексиканский парапсихолог Цезар Торт выдвинул предположение, что образ на Плащанице является «мыслеграфией». По некоторым данным, противоречивым, но трудно опровержимым, существуют люди с особым складом психики, способные при помощи концентрации мысленной энергии запечатлевать на фотоплёнке вполне узнаваемые образы. Самым известным среди них является Тед Сериос, алкоголик из Чикаго, чьи возможности в середине 1960-х гг. интенсивно изучал выдающийся исследователь Джул Эйзенбуд. Если такой феномен существует, то способность мозга влиять на высокочувствительные элементы фотоплёнки является, видимо, разновидностью психокинеза (РК) – изменения положения физического объекта под воздействием мысленного усилия, – в котором более прочих преуспел Ури Геллер.

Торт указывал на аналогичные феномены – на спонтанное появление образов на стенах и полах зданий. Он ссылался на документально подтверждённый случай, относящийся к 1920-м гг., когда образ покойного настоятеля собора, Джона Лидделла, появился на стене Оксфордского кафедрального собора. Подобные изображения часто, хотя и не всегда, свидетельствуют об особой святости людей, чьи портреты возникают столь странным образом. В Бельмец-де-ла-Мораледа в Испании наблюдалось явление, за исследование которого взялся ветеран парапсихологии – профессор Ханс Бендер, бывший некогда наставником Эльмара Грубера, одного из авторов книги «Заговор вокруг Иисуса». На полу и стенах дома в течение двадцати с лишним лет появлялись кровожадные демонические лица.

К исследовательским поискам Цезара Торта подтолкнуло парадоксальное противоречие, сложившееся между историческими свидетельствами и научными данными. Мы уже упоминали об этом парадоксе. С одной стороны, изображение на Плащанице свидетельствует о реальности распятия (то есть, по всеобщему признанию, является доказательством правдивости рассказа о событиях I в.), а вовсе не о средневековой подделке. С другой стороны, радиоуглеродная датировка и документы истории указывают на Средние века. Как, вопрошает Торт, полотно XIV в. могло донести до нас изображение человека, жившего в I в.? А затем делает вывод о том, что перед нами мыслеграфия. То есть проекция на ткань коллективных представлений паломников, собиравшихся со всей земли, чтобы посмотреть на полотно, в которое, как они верили, было некогда завёрнуто тело их Господа, а вовсе не затем, чтобы предаться плачу.

Торт, однако, признаёт, что эта гипотеза вызывает одно серьёзное возражение. Даже если отложить вопрос о реальной эффективности «мыслеграфии», было бы естественным ожидать, что образ, зафиксированный на Плащанице, окажется выражением верований и представлений его бессознательных творцов. В Средние века считали, что руки Иисуса были пробиты гвоздями в районе ладоней, а не запястий, что Иисус выглядел гораздо моложе своего образа на Плащанице и что, конечно же, он не был обнажён. Чтобы объяснить это противоречие, Торт приводит нам на память иное паранормальное явление – «ретроспективное сознание», при котором прошлое может непосредственно отпечатываться в нашем сознании.

Обсуждение всех «за» и «против» подобных паранормальных феноменов не является целью нашей книги. Что же касается гипотезы Торта, то достаточно сказать, что ни один из обсуждавшихся способов проецирования образа на Плащаницу, включая «мысдеграфию» и «ретроспективное сознание», не внушает безоговорочного доверия и не объясняет, почему образ на Плащанице представляет собой негатив или почему пятна крови так сильно отличаются от всего остального изображения. Нельзя не отметить смелости и неординарности предложенных Тортом способов разрешения тех многочисленных противоречий, которыми окружена Плащаница, – но, приняв подобные гипотезы, мы сталкиваемся с тем, что вопросов становится больше, чем ответов.

Наибольшим авторитетом среди синдонистов пользуется теория, объясняющая возникновение образа на Плащанице не каким-либо неведомым чудесным явлением, а Воскресением Христовым. Это – так называемая теория «ядерной вспышки», одобренная соучредителем Центра Туринской Плащаницы в штате Колорадо (STURP) физиком ВВС США (USAF) Джоном Джексоном и с энтузиазмом поддержанная многими другими исследователями. Они утверждают, что изображение на Плащанице напоминает следы ожога или осияния, оставленные длившимся доли секунды высокоинтенсивным радиоактивным излучением, исходившим от тела Иисуса в момент регенерации. Верующие и сторонники подлинности Плащаницы немедленно воспользовались этой теорией, чтобы поставить под сомнение данные радиоуглеродного анализа. Они утверждают, что в момент интенсивного облучения количество радиоактивного углерода-14, видимо, возросло, и Плащаница как бы значительно помолодела.

В различных вариантах мы слышали эту теорию фактически от всех синдонистов, с которыми нам приходилось общаться, – все они, кажется, просто помешаны на этой идее. Нам остаётся лишь удивляться тому, что высококвалифицированный физик отдаёт явное предпочтение такого рода теории, а многие учёные всерьёз поддерживают её. Любому человеку, имеющему хотя бы самые элементарные представления о природе радиации, становится сразу ясно, что эта гипотеза противоречит основополагающим законам физики.

Если бы ядерная вспышка, описываемая этой теорией, действительно произошла, то выделившаяся энергия была бы столь грандиозна, что уничтожила бы не только саму Плащаницу, но и большую часть Иерусалима. Даже если мы примем во внимание аргумент, апеллирующий к Божественной воле, контролировавшей этот феноменальные процесс, то и тогда у нас останутся некоторые контраргументы, требующие серьёзного рассмотрения.

В результате радиоактивного излучения не мог возникнуть образ, подобный тому, что мы видим на Туринской Плащанице. Радиация – ядерная, тепловая или электромагнитная (включающая свет) – распространяется из центра равномерно – во всех направлениях, поэтому обгорание Плащаницы оказалось бы одинаковым во всех её частях. Далее если бы покров плотно прилегал к телу, в лучшем случае на ткани остался бы лишь обугленный силуэт, черты лица не просматривались бы – из-за равной интенсивности излучения образ на Плащанице оказался бы неузнаваемым и лишённым деталировки. Если бы ткань была обёрнута вокруг тела, то на ней отпечатались бы бока и макушка головы. Но этого также не произошло.

Если представить, что фотоплёнку держат в нескольких дюймах от светящейся лампочки, надеясь, что после проявления можно будет рассмотреть её изображение, то единственное, что удастся увидеть вместо света, – это туман, бесформенно разлившийся по плёнке. Известно, что, каким бы ни был источник света, излучение всегда остаётся неоднородным, то есть некогерентным, но характеризующимся равномерным распределением лучей из точки свечения. Если бы не был известен механизм, позволяющий превратить стихийное излучение в когерентный свет, при котором лучи вынуждены устремляться в определённом направлении – к назначенной цели, то не возник бы ни один образ. Мы видим светящуюся лампочку потому, что глаз обладает подобным механизмом, – это зрачок. В фотоаппарате его роль выполняют линзы. Действие этих механизмов основано на законах, успешно справляющихся с преображением любого вида радиации.

Чтобы возник образ на Плащанице, тело должно было бы излучать радиацию строго вверх (как бы перпендикулярно самому себе) и более ни в каком другом направлении. Это предположение противоречит законам физики. Но даже если радиационное излучение и смогло бы сохранить это единственное направление, то сам погребальный покров не запечатлел образ человека столь детально и отчётливо, как мы это видим на Плащанице. Радиация может оставить изображение лишь на материале, обладающем экранирующим эффектом и не пропускающем лучи, – подобная преграда на пути радиации будет отбрасывать своеобразную тень. Для различных видов радиации непроницаемыми оказываются различные материалы. Видимый нами свет не может пройти сквозь человеческое тело, в то время как рентгеновские лучи проникают сквозь кожу и внутренние органы, но поглощаются костной тканью. Если бы теория «ядерной вспышки» была справедлива, то мы смогли бы увидеть типичное для рентгеновских лучей изображение, то есть скелет, а вовсе не поверхность человеческого тела, со всеми её деталями и особенностями. Защитники теории «ядерной вспышки» указывают на пальцы, которые, как им кажется, напоминают скелет. Но как же быть тогда со всем остальным телом, ведь мы видим внешность человека, а не его скелет? Возможно, крестные муки привели к оттоку крови от кистей, и руки иссохли подобно скелету?

В некоторых книгах, посвящённых Плащанице, публикуются фотоснимки изображений, возникших в результате атомной бомбардировки Хиросимы, – например, «тень» колёсика от ручного вентиля, которая выгравировалась на стене соседнего бензобака, – затем эти снимки сопоставляются с образом на Плащанице. В действительности никаких оснований для сравнения не существует. Эти образы – всего лишь тени – в буквальном смысле этого слова. Колёсико находилось между источником радиации и стеной, послужившей экраном, поглощающим или видоизменяющим излучение. Что же касается Плащаницы, то теоретический источник излучения находился внутри самого тела. Поэтому нас усердно уверяют в том, что экраном для внутреннего излучения послужили кожа и волосы, которые и отпечатались на Плащанице.

Адекватное и узнаваемое изображение трёхмерного тела при помощи радиации может быть получено лишь одним-единственным способом: если радиоактивное излучение отразится от поверхности тела, не проникая в глубь его. Источник излучения, таким образом, должен будет находиться за пределами тела. Обратимся к такому примеру: представьте, что перед вами находится стеклянная модель человеческой головы, в центре которой установлена яркая электрическая лампочка. Включите лампочку. Что теперь вы видите? Только светящиеся контуры головы: черт лица различить невозможно. Теперь вообразите, что вы видите гипсовый бюст, отражающий лучи света, направленные на него извне. Во втором случае вы сможете увидеть скульптурный портрет полностью и детально рассмотреть его. Но далее теперь образ будет виден лишь потому, что наши глаза способны сфокусироваться на лучах света; на ткани, покрытой светочувствительными фотоэлементами и подвешенной перед бюстом, никакого образа не запечатлеется.

Наконец, как указывал член BSTS Питер Фрилэнд, процесс привёл бы к выгоранию или как минимум – к выцветанию пятен крови на покрове до цвета жжёного сахара.

Итак, теория «ядерной вспышки», о которой так много говорят, на поверку оказывается ещё менее убедительной, чем все прочие теории. Едва ли она заслуживает даже того внимания, которое оказывается так называемой гипотезе «мыслеграфии», выдвинутой Цезаром Тортом. Тем более что последняя продолжает серьёзно интересовать синдонистов, познакомившихся с ней на симпозиуме 1993 г. в Риме. Многие далёкие от естественных и точных наук синдонисты нашли в ней долгожданное объяснение тайны или как минимум серьёзную попытку всё объяснить. Более того, научные круги синдонистов тоже сочли эту теорию привлекательной, что, впрочем, свидетельствует скорее об их разочаровании в науке, нежели о вере в неё. Эта теория оставляет нам столько же белых пятен, сколько было бы на самой Плащанице, будь она плодом «мыслеграфии».

Ко второй группе относятся теории, связывающие появление образа с редкими естественными процессами, например, с химическими реакциями между телом Иисуса и тканью Плащаницы.

Впервые, то есть в самом начале нашего века, эту идею выдвинул Поль Виньон, назвавший свою теорию «испарениеграфия». Он предположил, что ткань была пропитана ароматическими маслами мирры и алоэ, вступившими в реакцию с аммиаком, выделявшимся телом. (Плоть людей, умерших после продолжительных пыток и мучений, покрыта потом, в котором необычайно велико содержание мочевины, изобилующей аммиаком.) Виньон поставил ряд экспериментов с этими субстанциями и после множества попыток и ошибок смог при помощи испарений воспроизвести пятна, напоминающие Плащаницу, однако получившемуся изображению недостаёт чёткости и детальности реального образа на Плащанице.

Исследования в этом направлении недавно продолжили Эльмар Грубер и Хольгер Керстен. Эксперимент, описанный ими в книге «Заговор вокруг Иисуса», заключался в том, что они подвергли тело Керстена, умащённое смесью алоэ и мирры, локальному нагреванию. Всё это было проделано с целью проверить догадку о том, что в теле Иисуса продолжала теплиться жизнь даже тогда, когда Он оставался завёрнутым в Плащаницу. Экспериментаторам удалось получить изображение, однако следует признать, что из-за искажения пропорций стало ясно, что «оригинальное изображение не может быть получено таким способом». Несмотря на свою неудачу, исследователи продолжают верить, что образ на Туринской Плащанице появился в результате аналогичного процесса.

По следам Виньона пошли и другие исследователи, включившие в эксперимент множество реагентов, среди которых оказались и экстракт из мыльной травы (Saponaria gen. ), при помощи которой стирали ткани во времена Древнего Рима; и экстракт из терпентинного дерева, напоминающий скипидар; и даже обычная соль. К счастью, нет нужды обсуждать все эти эксперименты, ибо в основе их лежит ложный постулат.

Любая химическая реакция смогла бы протекать в ткани только в том случае, если бы в неё проникли испарения тела, что не соответствует истине, ибо образ на Плащанице затрагивает лишь самый поверхностный слой ткани и лишь с одной стороны. (Об этом ещё не знали во времена Виньона.) Чтобы возникло совершенное по отчётливости изображение, пары газа должны были бы восходить параллельно друг другу, и, чем дальше они оказывались бы от тела, тем меньшей должна была бы становиться их плотность. Однако газ никогда не ведёт себя подобным образом. Процесс диффузии идёт в нём в самых различных направлениях. И в лучшем случае мы увидим однотонный силуэт человека.

Чтобы разрешить эти проблемы, Родни Хор выдвинул гипотезу так называемой «термографической коррекции», основанную на предположениях Грубера и Керстена. Отметив, что для протекания всех химических реакций необходима некоторая степень нагрева, он захотел доказать, что, находясь во Гробе, Иисус, возможно, оставался живым и поэтому более тёплым, чем все окружавшие его предметы. На основании этого он заключил, что Воскресение в действительности было всего лишь возвращением из состояния комы. Это антихристианское убеждение прозвучало в некоторых его экстравагантных заявлениях, касающихся «послания», зашифрованного на Плащанице.[36]

Хор доказывал, что если тело оставалось тёплым, то нижняя или задняя половина покрова должна была бы оказаться теплее верхней половины. Таким образом можно было бы объяснить, почему одна часть Плащаницы темнее другой. Ткань, плотно прилегавшая к коже, нагрелась бы в большей степени, чем удалённые участки полотна, и, таким образом, возникли бы различные оттенки цвета по яркости и насыщенности. Однако оба эти предположения кажутся неубедительными: если бы и наблюдалось подобное падение температуры, то возникшие изотермы – по некоторому пугающе странному совпадению – должны были бы полностью соответствовать формам и чертам лица человека, иначе его образ получился бы неузнаваемым. Изображение человека со спины тоже представляет собой проблему. Если бы человек лежал на спине и давил всем своим весом на Плащаницу, то её нижняя половина уловила бы большую часть тепла, к тому же она бы плотнее прилегала к телу, – в результате изображение со спины получилось бы темнее, чем с лица. Однако в действительности изображения человека с лица и со спины, если говорить о насыщенности цвета, выглядят примерно одинаково. Критики этой гипотезы указывают также на то, что покров вокруг носа и рта не смог бы остаться ровным: в процессе дыхания живой человек всосал бы пелены, и отпечаток лица исказился бы.

Серьёзное возражение против химических теорий было высказано представителями STURP. Если образ возник под воздействием побочных продуктов первоначальной химической реакции (то есть имеет пигментное происхождение), то он должен был бы изменить свой цвет в местах, затронутых пожаром 1532 г. (STURP также провёл специальное исследование Плащаницы, пытаясь обнаружить в ней побочные химические продукты, на наличие которых указывала теория Виньона, но установить их присутствие не удалось.)

Протекание любого химического процесса, в котором участвуют испарения с поверхности тела, будет сильно изменяться в зависимости от плотности и строения различных частей человеческого тела. Например, если исходить из теории Виньона, всё тело должно быть покрыто равномерным слоем пота, содержащим мочевину, ибо в противном случае изображение получится неоднородным. Предположим, от кожи нам удастся добиться подобного эффекта – но как же быть с волосами бороды и головы, которые не потеют – а если и бывают пропитаны потом, то приобретают в результате совсем иные химические и физические свойства. Кроме того, испарения с поверхности волос и кожи происходят с различной скоростью, в результате черты лица и борода должны были бы по-разному запечатлеться на Плащанице. Но этого не произошло.

Кроме того, теории химических испарений не способны объяснить отсутствие каких– либо визуальных искажений образа на Плащанице. Мы уже говорили, что попытка создать изображение при помощи наложения полотна поверх скульптуры, покрытой слоем краски, закончилась неудачей: черты лица на полотне словно разъезжались в стороны, изображение получилось далёким от того, которое мы видим в жизни. То же самое можно сказать и об изображениях, полученных при помощи химических реакций.

Ни одна из этих теорий не учитывает наличия пятен крови на Плащанице. Если это действительно кровь, то она могла перейти на полотно лишь в результате непосредственного соприкосновения с телом. Однако мы знаем, что образ, если не весь, то хотя бы в некоторых своих частях, является результатом дистанционного воздействия на полотно. (В дальнейшем мы более подробно обсудим этот важный для нас вопрос.) Итак, эти только что описанные нами редкие химические реакции тоже вызывают массу возражений и нареканий. В адрес подобных теорий верующие и сторонники подлинности Плащаницы часто говорят: «Но ведь Тот, о Ком мы ведём разговор, – это Сам Иисус. С Ним могло произойти всё, что угодно». Возможно, это действительно так, но тогда сторонники подлинности Плащаницы не имеют права апеллировать ни к известным современной науке законам, ни к подтверждающим их фактам. Оба эти способа доказательств должны быть запрещены для них.

В богадельне г. Торнтона, графство Ланкшир, произошёл уникальный случай, лёгший в основу выдвинутой в 1986 г. гипотезы «естественного процесса». За пять лет до создания этой гипотезы в богадельне скончался от рака поджелудочной железы один пациент, о котором мы ничего не знаем, кроме имени, – Лес. Сняв бельё с его постели, медсёстры обнаружили на матраце странное пятно, повторяющее очертания задней стороны тела несчастного мужчины: плечи, спину, ягодицы, верхнюю часть ног и, что более всего удивительно, левую руку, на которой он лежал. Кроме того, удалось рассмотреть искажённый и едва различимый отпечаток части его лица. Показательно, что образ отпечатался именно на матраце, проникнув сквозь пижаму и простыни, которые, ещё до того, как изображение было обнаружено, подверглись обычному в таких случаях сожжению, – матрац, к счастью, уцелел. Хотя этот случай привлёк внимание судебных медэкспертов спустя пять лет, профессор Джеймс Камерон из лондонской больницы, изучавший также анатомические особенности образа на Плащанице, смог доказать, что образ возник под воздействием ферментов щелочного раствора. В результате болезненного нарушения функций поджелудочная железа больного, страдавшего недержанием, выделяла эти ферменты в мочу, собиравшуюся в складках и впадинах тела.

Этот случай произвёл сенсацию в кругах синдонистов, но в действительности между отпечатком тела на матраце и Плащаницей нет ничего общего, кроме внешнего сходства. Образ Леса получен контактным способом, а в результате проседания матраца под весом тела его очертания деформировались. Кроме того, различия между двумя отпечатками тела примерно такие же, как могли бы быть между двумя фотографиями вашего лица: первая – когда вы смотрите в окно, отступив от него на несколько футов[37]; вторая – когда вы прижались лицом к оконному стеклу.

Если бы происхождение обоих образов объяснялось одним и тем же феноменом, то изображение тела со спины на Плащанице должно было бы сохранить те же признаки тесного соприкосновения тела с тканью, какие мы видим на матраце. Однако на Плащанице ничего подобного не наблюдается. Торнтонский образ представляет собой очертания тела человека, включающие в себя только складки и впадины, в которых скапливалась жидкость, в то время как на Плащанице все части тела отпечатались с одинаковой чёткостью. Если бы образ на Плащанице возник под воздействием тех же ферментов, что и на матраце, то их органический раствор легко преодолел бы расстояние между телом и тканью в тех местах, где она не соприкасалась с плотью человека.

Данные образы далее внешне не похожи друг на друга. Теория ферментации не применима к Плащанице. Торнтонский феномен служит доказательством лишь того, что органическая жидкость может создать изображение человеческого тела, которое невозможно отстирать далее при использовании отбеливателя.

Приведём ещё одну интригующую параллель, взятую на этот раз из мира растений. Речь идёт об «образцах Волькрингера», которые были описаны в 1942 г. Длеином Волькрингером, химиком, коллегой Пьера Барбе по клинике Святого Иосифа в Париже. Волькрингер обнаружил, что если образцы растений хранить под давлением между листами гербария, то на соседней и даже на предшествующей странице альбома иногда появляются негативные оттиски образцов. Как и образ на Плащанице, они являются негативами оттенка сепии и могут отпечатываться на листах, не соприкасавшихся с растениями. Пройдут годы, а иногда и десятилетия[38], прежде чем на страницах гербария появится образ, на котором растение отпечатается в том виде, каким оно было, когда впервые оказалось стиснутым меж страниц гербария, а вовсе не таким, каким мы найдём его спустя годы, – засохшим и поблёкшим. Кроме того, образы появляются, несмотря на то, что растения хранятся при полном отсутствии света.

Остаётся неизвестным, как появляются образцы Волькрингера и имеют ли они отношение к образу на Плащанице. Но ничего более похожего на неё мы не находим в природе. Хотя и это не полная параллель: образцы Волькрингера значительно меньше Плащаницы, и на них запечатлелись растительные ткани, а не тело человека. «Воздействие на расстоянии», лежащее в основе этого феномена, оказывается возможным лишь при значительно меньших расстояниях между образцом и материалом, чем это наблюдается в случае с Плащаницей, да и сами растительные образцы, в отличие от человеческого тела, совершенно плоские, поэтому возникающее изображение не имеет искажений и деформаций. Трудно себе представить, чтобы некий естественный процесс, лежащий в основе формирования образцов Волькрингера, смог бы привести к появлению образа на Плащанице. Однако время, которое требуется для появления образцов Волькрингера, возможно, объясняет, почему в Евангелиях ничего не говорится о нерукотворном образе на опустевших погребальных покровах из льна, почему погребальная пелена Иисуса не была по достоинству оценена, особенно евреями, считавшими похоронные пелены нечистыми, то есть такими, к которым нельзя прикоснуться, не осквернившись.

Феномен Волькрингера вдохновил почётного председателя BSTS доктора Алана Миллса, лектора научного планетария при Лестерском университете, на проведение собственных экспериментов и написание книги. Он выдвинул предположение, что образцы Волькрингера возникли в результате воздействия неустойчивых атомов, так называемых свободных радикалов, испускаемых некоторыми субстанциями. Однако жизненный путь свободных радикалов короток, проделав его, они немедленно вступают в химические реакции, стремясь образовать новые соединения с другими молекулами. Алан Миллс полагал, что растения испускают свободные радикалы, которые вступают в реакцию с лигнином – природным полимером, присутствующим в полученных из растений материалах, типа бумаги. Его эксперименты подтвердили, что лигнин чрезвычайно чувствителен к воздействию свободных радикалов. Он присутствует в льняных тканях – и это дало учёному основание утверждать, что именно процесс, названный им полимеризацией, катализатором для которой послужили свободные радикалы, лежит в основе возникновения образа на Плащанице. Постоянно поднимающиеся от поверхности тела струи тёплого воздуха уносят с собой свободные радикалы, проникающие в полотно. (При этом он не согласен с Хором относительно того, что в теле Иисуса непременно должна была теплиться жизнь – тепло живого тела вызвало бы слишком сильный турбулентный поток воздуха, и образ на Плащанице получился бы не столь точным и отчётливым.)

В октябре 1991 г. во время доклада, произнесённого перед членами BSTS и посвящённого эффекту полимеризации, МИЛЛС отметил, что его теория не способна объяснить возникновение изображения тела со спины. Анализируя некоторые другие аспекты своей исследовательской работы, Миллс заявил: «Я прекратил эксперимент, когда осознал, что данный процесс не мог протекать в гробнице…» Всё новые и новые люди указывают на тот или иной тип лаборатории как на место, вполне подходящее на роль мастерской, из которой вышла Туринская Плащаница. Миллсу следует поразмыслить над возможностью такого выхода из затруднительного положения, и тогда его версия может быть признана жизнеспособной.

Все вышеупомянутые проблемы, встающие перед исследователями, наводят нас на мысль о том, что ни один из естественных химических процессов не мог спровоцировать возникновение образа на Плащанице, если только этот процесс не протекал в условиях жёсткого контроля или не являлся результатом случайного стечения обстоятельств. Итак, у нас осталась последняя возможность всё объяснить – это объявить образ на Плащанице подделкой. Однако и в этом случае мы оказываемся почти перед столь же неразрешимыми проблемами. Даже если мы откажемся учитывать стилистические особенности образа на Плащанице, рассмотренные нами в первой главе, то есть недоступный для Средневековья уровень реализма; анатомическую правильность изображения; эффект негатива и т.д., – то и в подобном случае мы столкнёмся с великим множеством трудностей.

Перед большинством исследовательских групп STURP, работавших с Плащаницей, стояла задача выявить наличие на ткани пигментов, используемых в живописи, – чернил или красок. В результате этих исследований был получен отрицательный ответ. Некоторое исключение представляет собой точка зрения члена одной из подобных исследовательских групп доктора Уолтера Маккроуна. Спустя несколько месяцев после проведения анализа, позволявшего заявить, что при подделке образа была использована краска, которую, к сожалению, пока не удалось идентифицировать, популярность Маккроуна резко возросла. Учёный утверждал также, что он разработал метод, с помощью которого можно подделать Плащаницу. (Трудно сказать, о какого рода подделке идёт речь в данном случае. Бесспорно одно: на ткани остались микроскопические следы пигмента, попавшие на Плащаницу в результате соприкосновения с живописными копиями, которые во время освящения часто накладывались на оригинал.)

Уолтер Маккроун – микроаналитик со своей собственной исследовательской группой, «Уолтер К. Маккроун Ассошиэйтс Инк.», расквартированной в Чикаго. В основе его метода идентификации веществ лежит принцип сильного увеличения исследуемых материалов или выяснения их химического состава при помощи реагентов. Он неоднократно привлекался к проведению судебно-медицинских экспертиз и выступал в роли консультанта при установлении авторства художественных полотен. Отличающийся, по мнению многих, независимым и резким характером, Маккроун в действительности любит полемику, споры и всеобщее внимание.

Заслужить международную известность и внимание синдонистов Маккроуну удалось в результате научно обоснованного признания карты Винланда подделкой. Всё началось в Барселоне в 1954 г., когда один американский антиквар и букинист нашёл карту, созданную, судя по всему, в XV в. и скопированную в свою очередь с ещё более древней карты эпохи викингов. На карте были отмечены земли Северной Америки. После этого открытия долгие годы бытовало мнение, что две древнескандинавские саги X в., повествующие об открытии неведомых земель где-то на западе, в действительности описывают плавание в Америку. Следовательно, викинги опередили Колумба более чем на 500 лет, и открытие, сделанное в Барселоне, наконец-то смогло подтвердить это. На первый взгляд, карта кажется подлинной: червоточины придают ей точно такой же вид, что и двум книгам, время создания которых нам доподлинно известно, – это XV в. Видимо, карта хранилась между этими двумя книгами (как это было принято в столь отдалённые времена).

В 1965 г. карту приобрёл Иельский университет. Но после того как некоторые историки выразили сомнение в её подлинности, было решено предоставить карту Маккроуну для экспертизы. Он взял пробу чернил и исследовал их под электронным микроскопом. В его заключении, опубликованном в 1974 г., утверждалось, что чернила содержат анатаз (двуокись титана), который был получен лишь в 1920-х гг. Следовательно, карта является подделкой. Ян Вильсон, узнав о столь громком событии, принёсшем Маккроуну международную известность, решил позволить ему применить к Плащанице выработанные им методы исследования.

По иронии судьбы, в последнее время был высказан целый ряд сомнений относительно оправданности метода, использованного Маккроуном при так называемом разоблачении карты Винланда. В 1987 г. физики из Калифорнийского университета подвергли карту прекрасно зарекомендовавшим себя методам анализа химических элементов и индуцированному рентгеновскому излучению элементарных частиц. В результате они пришли к выводу, что содержание титана в чернилах выражается бесконечно малой величиной – в 1000 раз меньшей, чем указал Маккроун, – подобного количества титана как раз и следовало бы ожидать от средневековых чернил. В результате была установлена подлинность карты Винланда, но эти данные были почти полностью проигнорированы Всемирным сообществом археологов, хотя перед заявлением Маккроуна в Ньюфаундленде были сделаны археологические открытия, подтверждающие реальность плаваний викингов в Новый Свет.

Данный пример интересен нам постольку, поскольку он позволяет лучше понять характер Маккроуна, с пренебрежением отозвавшегося о результатах Калифорнийского университета как об ошибочных. Несмотря на явную беспристрастность учёных, он, видимо, воспринял полученные ими данные как личный вызов и написал калифорнийской группе, что их работа прозвучала как «первый выстрел, знаменующий объявление войны».

Хотя прежние научные достижения Маккроуна лежали совсем в иной области, наибольший его интерес в области исследования Плащаницы вызвал метод радиоуглеродного анализа. Вследствие этого он начал активно сотрудничать со STURP. Однако в 1977 г. он, как независимый учёный, получил аудиенцию у короля Умберто II и попытался добиться разрешения на проведение экспериментов, которые шли вразрез с методами, одобренными Туринским Собором и ставшими традиционными для STURP, – в результате он получил запрет на проведение экспериментов, но они к тому времени уже состоялись.

После исследований, проведённых STURP в 1978 г., он вновь получил доступ к образцам волокон Плащаницы, возвращённым в США, и смог изучить их сначала под обычным, а затем под мощным электронным микроскопом. Его выводы носили открыто провокационный характер и вызвали глубокое возмущение сторонников подлинности Плащаницы: он заявил, что на волокнах, извлечённых из Плащаницы, найдены искусственные пигменты – то есть краски. И, как того и следовало ожидать, Маккроун привлёк к себе внимания больше, чем все оспаривавшие его выводы исследовательские группы STURP и итальянские учёные, присутствовавшие при проведении экспериментов, вместе взятые.[39]

Его окончательный приговор заключался в том, что образцы содержат пигмент, известный как венецианский кармин, получаемый из растёртой в порошок окиси железа. Он утверждал, что образ на Плащанице возник под воздействием именно этого вещества. Прежде чем извлечённый из земли пигмент будет готов к применению, его, видимо, приходилось разводить в жидком субстрате. В результате химического анализа Маккроун обнаружил следы протеина и коллагена, которые, по его мнению, и составляли основу упомянутого субстрата. Для придания большего веса результатам своих научных наблюдений учёный обратился к художнику Уолтеру Сэнфорду с просьбой сделать копию Лика с Плащаницы, используя при этом названные материалы. В результате был получен достаточно чёткий образ, хотя и уступающий по качеству оригиналу. Однако находки Маккроуна оказались способными убедить известного сторонника подлинности Плащаницы – Дэвида Сокса, являвшегося в то время Генеральным секретарём BSTS, – в том, что Плащаница нарисованная. В результате неожиданного перехода в лагерь противников подлинности Плащаницы Сокс вышел из BSTS, «стремясь к всплеску популярности», как отозвался о нём Ян Вильсон. Как мы знаем по своему горькому опыту, Сокс был не первым и не последним, кто так бесславно покинул BSTS – эту, по всеобщему признанию, нейтральную организацию, придерживающуюся во всём золотой середины.

Спор между Маккроуном и прочими членами STURP завязался по двум вопросам: речь шла о происхождении частиц окиси железа на волокнах и о том, действительно ли образ обязан своим появлением именно им.

Окись железа – обычная ржавчина – одно из самых распространённых веществ на Земле. Оно содержится в пыли, поэтому неудивительно, что его нашли и на Плащанице. Художники с древнейших времён растирали его в порошок и использовали в качестве пигмента. По мнению Маккроуна, размеры и форма частиц ржавчины указывают на то, что они вышли из-под пестика художника, растиравшего краски; к тому же концентрация окиси железа слишком велика для того, чтобы объяснить её появление случайными загрязнениями ткани.

Но наличие оксида железа было не единственным вопросом, обсуждавшимся учёными STURP (в основном биофизиком Джоном Хеллером и химиком Аланом Адлером), мнения учёных разделились скорее по другому вопросу, касающемуся веры Маккроуна в то, что образ мог возникнуть в результате нанесения на ткань окиси железа. Чтобы убедиться в том, что это вещество содержится в количествах, достаточных для появления изображения, учёные не стали обращаться к помощи микрографии. Следы железа были обнаружены в 1978 г. в результате рентгеновского сканирования, однако концентрация железа в тех зонах, где есть изображение, и в тех, где оно отсутствует, оказалась примерно одинаковой, хотя больше всего железа найдено в местах кровоподтёков.

Было выдвинуто множество гипотез, объясняющих появление железа: возможно, оно содержалось когда-то только в следах крови, а затем более равномерно распределилось по всей поверхности в результате того, что за истёкший срок ткань неоднократно складывали и свёртывали. Кроме того, оно могло появиться, когда лён ткали на станке (видимо, это самое естественное и правдоподобное объяснение), а возможно, оно осело из атмосферной пыли. На основании этих предположений, оспаривающих точку зрения Маккроуна, STURP выработал критическое отношение к его гипотезам и не включил два его доклада в итоговый сборник статей. Вместо этого в нём обсуждались некоторые вопросы, отражающие позиции самих членов STURP.

Эксперименты, которые провёл Маккроун, чтобы выяснить, содержится ли в ткани протеиновый субстрат, были подвергнуты жёсткой критике на том основании, что полученный положительный результат был заведомо ложным, ибо для анализа были извлечены фрагменты целлюлозы, входящей в состав льна. Альтернативные анализы провёл Адлер. В тех областях ткани, на которых запечатлелся образ, найти протеин не удалось, хотя он присутствует в местах, сохранивших следы крови.

На методику Маккроуна и его выводы обрушился град обвинений. Однако наиболее цинично прозвучали те из них, которые ставили Маккроуну в вину то, что, в отличие от всех прочих исследовательских групп STURP, он смог извлечь материальную выгоду из своих экспериментов и хорошо заработать на популярности своей научной кампании. Другие не преминули отметить, что его научные статьи печатались лишь в его собственном журнале «Микроскоп», в то время как другие члены STURP предпочитают публиковаться в независимых журналах, что свидетельствует о большей научной респектабельности этих исследователей. Так как в подобном случае, прежде чем будет принято решение о публикации той или иной статьи, научный совет должен её внимательно рассмотреть и одобрить. Маккроун возразил, что он печатал статьи в своём собственном журнале лишь потому, что ему было чрезвычайно важно сохранить высокое качество цветных материалов, полученных им в результате фотомикрографии.

Среди прочих исследователей Маккроун выделяется некоторым ребячеством. Прежде чем его изыскания были завершены, он умудрился прогневать итальянских учёных, которые обрушили на него шквал критики, граничащей с руганью. Необходимо также признать, что в его работах открыто поднимаются серьёзные вопросы. Взять хотя бы снимки, на которых показано, как частицы железа распределены в областях, несущих на себе изображение, в сравнении с теми, где оно отсутствует. Подобные снимки, видимо, призваны указать на то, что окись железа встречается значительно чаще на Изображении, чем в какой-либо другой части Плащаницы, а это подтверждает догадку о том, что образ является подделкой.

Однако он не видит разницы между частицами железа, вкраплёнными в изображение тела, и частицами на месте кровоподтёков, и делает вывод, что все различия определяются лишь разным количеством использованного пигмента.

Однако это чрезмерное упрощение: кровь обладает множеством иных характеристик, которые невозможно объяснить художественной имитацией.

Когда Джон Хеллер заявил, что количество частиц окиси железа, указанное Маккроуном, даже в связи с местами, несущими на себе изображение, настолько мало, что образ получился бы слишком блёклым для того, чтобы его можно было бы увидеть, Маккроун ответил, что в подобном случае частиц «должно быть больше». В опубликованных Маккроуном отчётах, особенно в том, что окиси железа на нитях со следами крови меньше, чем на изображении тела, усомнился также и Ян Вильсон, указавший, что эти данные противоречат его собственным наблюдениям. Маккроун признался, что точное количество частиц было указано им несколько преждевременно, когда был проведён лишь предварительный подсчёт.

Однако суть дела состоит в том, что Маккроун не прав. Существуют неопровержимые доказательства, не позволяющие признать Плащаницу произведением искусства. В противном случае во время пожара 1532 г. на красочном слое появились бы трещинки, а вода, использованная при тушении, причинила бы повреждения, подобные тем, какие мы видим на других живописных полотнах. История свидетельствует о том, что, в отличие от других картин, образ на Плащанице не пострадал ни от огня, ни от воды.

Кроме Маккроуна, убеждённым сторонником идеи живописного происхождения Плащаницы является американец Джо Никелл. Этот независимый исследователь является также членом Комиссии по научному расследованию свидетельств о паранормальном (CSICOP), представляющей собой группу, оказывающую активное влияние на общественное сознание и развернувшую кампанию против веры в паранормальные явления. В 1983 г. он опубликовал «Следствие по делу Туринской Плащаницы» (появившееся в 1987 г. в виде дополненного и исправленного издания), в котором он предлагает свой собственный метод создания образа на Плащанице.

Никелл погрузил полотно в горячую воду, а затем тщательно разгладил её на поверхности барельефного изваяния. После высыхания полотно плотно пристало к изваянию, повторяя его формы во всех деталях. Затем учёный натёр ткань порошкообразным пигментом, типа того, что предложил Маккроун (хотя до знакомства с гипотезой Маккроуна он использовал в своих опытах порошок из мирриса (мирры) и алоэ). Никелл заявил, что в результате получился образ, весьма схожий с изображением человека на Плащанице. Присутствовал эффект негатива, но трёхмерного изображения не получилось.