Робость?

Робость?

Конники Баламира выказали странное терпение, стоя на берегу реки, по ту сторону которой раскинулась Римская империя. Почему они не пошли дальше? Оробели? Вряд ли. Просчитывали шансы? «Мы не знаем», — как сказал бы Рене Груссе.

О робости говорить не приходится, поскольку вестготы, которых они гнали впереди себя, разбили в 378 году под Адрианополем войско римского императора Валента, погибшего в бою. (Сегодня Адрианополь — город Эдирне на северо-западе Турции.) Никогда еще Римская империя — вся, и Восточная, и Западная, — не знала подобного разгрома. С тех пор вестготы нежились во Фракии и Мёзии, у ворот Константинополя. Они были богаты, имели рабов. Бежав от Баламира, они вознаградили себя сторицей за всё утраченное.

Неужели же гунны не могли совершить то, что удалось вестготам? Даже еще лучше? Чего же они ждали? Подкрепления? Остается только строить догадки.

Самая правдоподобная гипотеза — ждали благоприятного момента. Ибо империя оправилась после поражения. Валента сменил Феодосий, а это был воин, который очень скоро станет Феодосием Великим. Он будет последним смертным, управлявшим всей империей — и Востоком, и Западом, и Римом, и Константинополем.

Варваров этот ревностный христианин держал в узде: он принял крещение в 380 году, преследовал язычников, истреблял инакомыслящих и велел перебить семь тысяч фессалонийцев в цирке их города, чтобы отомстить за убийство одного из своих военачальников. Что же до гуннов, то, сознавая опасность, он натравливал их друг на друга, некоторые орды возводил в ранг союзников (например, против готов в 382 году), других удерживал за границей светового круга, и это давало отдачу: угрозы удавалось избежать. Он разделял, не чтобы властвовать, а чтобы свободно дышать. Избранное средство показывает, насколько грозны были гунны. Но почему же они сидели спокойно?

В империи Феодосий I был невероятно популярен. В 394 году он решил разделить ее после своей смерти между двумя сыновьями, Аркадием и Гонорием: первый получит Востоке Константинополем, второй — Запад с Римом и Равенной. Четыре месяца спустя, 17 января 395 года, он умер в Милане.

В том же году родился Аттила. Ему придется сражаться с двумя империями. Больше врагов — больше чести.