XXIV Можно ли обойтись без ислама?

XXIV

Можно ли обойтись без ислама?

Новый правитель, преемник Пророка Аллаха, как его скромно величали, был человек примерно одного возраста с Мухаммедом. Основным доводом в пользу избрания его на должность было то, что он скрывался с основателем ислама в пещере, по причине чего за ним закрепилось прозвище «Второй из Двоих», которым он необычайно гордился. Мухаммед называл его «Аль-Седдик», по причине его правдивости, и этот титул также закрепился за ним на всю жизнь. Все окружающие и сам пророк неизменно относились к Абу-Бекру с огромным доверием.

Телосложение Абу-Бекра было худощавое, и он сутулился. Лицо у него было тонкое, и выражение его выдавало человека решительного и мудрого, но при этом оно оставалось кротким, как и его истинный нрав, хотя вследствие твердости своей веры он стал одним из самых стойких и непоколебимых учеников пророка. Овал лица был чистый, черты красивые, волосы и редкая бородка уже успели побелеть в силу естественных причин, хотя согласно восточному обычаю он их красил в красный цвет.

Хотя имелись все причины признать, что Абу-Бекра назначил своим преемником Мухаммед, не меньше оснований утверждать, что Али тоже вполне мог бы занять этот пост. Он не просто был зятем пророка, но следовало помнить, согласно устоявшемуся преданию, был первым, кто бросился поддержать миссию пророка, как только тот объявил о ней. Именно в тот критический момент он получил титул «халифа» вместе с обещанием, что его распоряжениям будут всегда подчиняться.[57]

Был и еще один достойный кандидат — доблестный Омар, перешедший в ислам в самом начале деятельности пророка, что произвело впечатление чуда. С того самого момента он оставался правой рукой основателя ислама, а большинство военных побед было обеспечено благодаря воинским талантам последнего. С незабываемым великодушием он отказался от своих притязаний в пользу Абу-Бекра.

Усман мог с таким же успехом претендовать на признание: он был женат на двух дочерях пророка, и ему доводилось слышать от него такие слова, которые тот не склонен был рассыпать направо и налево: «Все на свете имеет свою пару, и у каждого человека есть друг. Моим спутником в раю будет Усман». Пророк питал особую склонность к этому человеку со времени Клятвы под Деревом, когда Усмана не было среди присутствующих, и пророк поклялся за него, ударив себя ладонью по ладони, в знак скрепления союза.

Из всех перечисленных Али имел больше всех прав стать преемником (если слово «права» здесь уместно), и разочарование его приверженцев было настолько сильным, что последствия сказываются и поныне. В Персии приверженцы ислама придерживаются в интерпретациях Корана его взглядов, считая Абу-Бекра узурпатором. Существуют две важные секты, возникшие в связи с непризнанием Али. Это уже упомянутое направление в Персии, известное как алиды, фатимиты или шииты, то есть «приверженцы»; и сунниты или традиционисты, ортодоксальные последователи Абу-Бекра и тех халифов, пришедших ему на смену и правивших до Али. Создается впечатление, что ислам был готов развалиться на секты, как только узы, соединявшие пророка и его последователей, будут разорваны.

Если при жизни пророка, особенно при первых признаках его немощности, уже проявлялись недовольства новой религией из-за налагаемых ею ограничений, то теперь, как только по всей Аравии разлетелась весть об его кончине, они многократно усилились. Многие говорили: «Если он и вправду пророк Аллаха, то не должен был умирать». А были и такие, как вождь Таифа, который встал и сказал: «Чада мои! Вы были последними, кого обратили в ислам. Не будете ли вы первыми, кто отречется от него?» И многие с готовностью воскликнули: «Мы продолжим молиться, но мы не будем больше данниками Медины!» Все, кого связывала одна корысть, ослабили узы сотрудничества. Те же, кто был обращен при помощи меча, уповали также на меч, чтобы эти узы разрушить. Все, кому тягостно было бремя ритуалов и обрядов ислама, подумали, что пришла пора послаблений. От Персидского залива до Красного моря слышался единый вопль: «Можно ли избавиться от ислама?» И тот же самый вопрос звучал от Индийского океана до песков Сирийской пустыни.

Первейшей задачей Абу-Бекра (проводимой в жизнь мягко, но настойчиво) стало успокоить эти несвоевременные эмоции до того, как оппозиция исламу наберет такую силу, что станет неодолимой. Он бросил боевой клич и «спустил псов войны», поручив Осаме добиться на северных границах мертвой тишины и решил и впредь применять не менее суровые меры, устраняя все существующие источники угрозы. Всю Аравию он поделил на 11 отдельных территорий, после чего подготовил 11 отдельных экспедиций с поручением — подчинить каждую провинцию или разорить, чему был посвящен недавно изданный указ.

Характер будущего управления хорошо иллюстрирует случай с несколькими гражданами Неджда, которые пришли с предложением соблюдать всем племенем мир, если им позволят молиться, но освободят от уплаты дани. Представительный совет обсудил вопрос, возможен ли компромисс, правильно ли объявить войну народу, который признавал единство с Аллахом и произносил все молитвы, предписанные пророком. Абу-Бекр разрешил эту дилемму раз и навсегда, объявив ислам единым и неделимым, так что те, кто отрекается от части требований, являются отступниками, с кем Коран не позволяет никаких договоров. И сколько бы их ни было, он будет действовать против них, как это делал Мухаммед, которому было безразлично число противников. Даже силач Омар был удивлен твердостью халифа. Сам он сначала готов был уступить, но теперь воскликнул: «У Абу-Бекра одного веры больше, чем у нас все, вместе взятых!»

К кому должен обратиться новый халиф в поисках поддержки в выполнении тяжких обязанностей, которые накладывает на него его положение? Несомненно, на этот вопрос любой бы — ответил — к воинам, которым доверял пророк. Но нет, он держал этих крепких мужчин в родном городе, говоря, что они нужны ему для совета. Они были его соперниками при выборе кандидата на пост, и, возможно, он не считал нужным ставить их во главе больших армий и посылать туда, где они могли легко найти сторонников в деле свержения его. Таким образом, и Омар, и Усман, и Али были оставлены дома, тогда как величайшее доверие оказывалось Халиду, который незадолго до смерти пророка завоевал прозвище Меч Аллаха. Именно его храбрости, дерзости и решимости, его хладнокровию перед лицом опасности, ислам был обязан своим необыкновенным успехам. Ему же предстояло вновь подчинить исламу размежевавшиеся племена по всему полуострову. Ха- лид начал с походов на север и восток от Медины, неся террор и разрушение, с гордостью видя, что перед ним трепещут. До Абу-Бекра доходили жалобы, что Халид чересчур жесток, но халиф прощал военачальника, полагая, что некоторые его распоряжения были поняты неправильно, и добавлял, когда Омар требовал его низложения: «Я не уберу в ножны меч, поднятый Аллахом против неверных!» В ходе своих кампаний Халид встретил последнего из оставшихся лжепророков, Муселиму, «маленького мусульманина», кочевавшего в провинции Йемана, на восток от Мекки (633 г.).

При помощи фокусов некромантии этот авантюрист ввел в обман множество племен, живших в этом районе, и, претендуя на чудотворчество, вынудил их принять ущербную имитацию ислама. Халид встретил его на песчаной равнине Акраба, и противники сошлись в беспощадном бою. У лжепророка то была ярость отчаяния, у воинов Халида — исступленный фанатизм. Копье мусульманина повергло вождя бедуинов во прах, и победа досталась Халиду. Эта стычка настолько выделяется среди множества других кровавых битв Аравии, что осталась в истории под названием «Сад Смерти».

Жители Йем были побеждены ценой великих потерь, ибо огромное количество мусульман пало от реки врага. Среди тех, кто пал на поле битвы, было много тех, кто принадлежал к важному классу, известному как Читатели, — то были люди, сохранявшие Коран в своей памяти. Их полегло так много, что возник вполне обоснованный страх потерять драгоценную книгу со смертью всех тех, кто ее знал. В результате был сформирован план, согласно которому текст был собран (так как до того момента еще не существовало единого экземпляра), причем те части, которые соратники Мухаммеда и Читатели не сохранили в памяти, были написаны на обрывках кож и пальмовых листьях, на костях и шкурах животных. Священный долг собирания этих фрагментов был поручен комиссии, состоявшей из наиболее способных представителей двух вышеупомянутых групп людей, — и официальный текст был подготовлен. Для сохранности его передали Хафзе, одной из вдов пророка, дочери Омара. Сборник выполнен в стиле, который нам следует назвать «случайным». Когда мы читаем его сегодня в переводах Sale, Lane и др., он кажется бессвязным, затемненным и даже непоследовательным. Ни о какой обработке не может идти и речи, кроме принципа помещения самых длинных сур в начало, хотя и этого принципа систематически не придерживались.[58]

Халид продолжал свою кровавую страду, возвращая непокорные племена под знамя ислама, пока наконец они не притихли. Вразумлять при помощи меча пришлось прибрежные районы вдоль Персидского залива, Оман и Махру, затем — Йемен и Хадрамавт были приведены в чувство, хотя не обошлось без нескольких «чудес», что чрезвычайно помогло правоверным. Так минул первый год халифата. Он принес успех в деле вразумления отступников, хотя бы и за счет громадных потерь, нищеты и крови. Теперь трудно было сказать, насколько надежно связаны старой верой разбросанные по пустыне безответственные странники пустыни, не привыкшие ни к чему, кроме опыта собственного племени.

В 633 году умерла Фатима, а Али присоединился к «Соратникам Пророка», находясь при дворе халифа и отказавшись от проявлений досады оттого, что не был избран. Он, похоже, пришел к выводу, что лучше плыть по течению, хотя бы делать вид, чем сражаться за общественное мнение, хотя он никогда не забывал, что сам пророк назвал его халифом.

Племена, кочевавшие в пустыне, и арабы, населявшие города и небольшие крепости, стали понимать, что избавиться от ислама не удастся.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.