Глава 7. СИЦИЛИЯ

Глава 7.

СИЦИЛИЯ

Двадцать третьего сентября во главе флота Ричард торжественно вошел в мессинскую гавань. Флот состоял из 100 кораблей и 14 легких судов. Король шел на первом корабле в окружении ближайших соратников. В изображении очевидца это выглядело так: «Народ теснился на берегу, чтобы увидеть его. И увидели они на горизонте флот из бесчисленных кораблей, который заполнил пролив, и услышали издалека пронзительный звук труб. Когда корабли приблизились, увидели, что они раскрашены разными красками и увешены щитами, блестевшими на солнце. Можно было разглядеть на копьях знамена и вымпелы, которые развевались на ветру. Вокруг кораблей пенилось море, когда они шли, движимые гребцами. Затем под оглушающие звуки труб увидели они того, кого ждали: король Англии стоял в великолепных одеждах на возвышающемся помосте, так, что он мог видеть всех и все могли видеть его». По сравнению с блистательным прибытием Ричарда прибытие Филиппа выглядело довольно жалким. Филипп остановился в одном из дворцов внутри города. Встреча королей, по словам очевидца Ричарда из Дивайзеса, была самой что ни есть дружеской. Армию Ричарда, прибывшую в Мессину 14 сентября, в город не пустили, и она разбила шатры и палатки прямо на берегу. Ричард не захотел останавливаться в Мессине и приказал разбить укрепленный лагерь вне города на холме, поросшем виноградом. У Ричарда были претензии к королю Сицилии Танкреду, и поэтому его торжественное прибытие было еще и демонстрацией силы.

Вильгельм II Добрый, муж сестры Ричарда Иоанны, не оставил прямых наследников и завещал престол своей тетке Констанции, с 1186 года жене принца Генриха, сына Фридриха Барбароссы. Однако к власти в Сицилии при поддержке папы и сицилийских баронов пришел незаконнорожденный племянник Вильгельма Танкред де Лечче и провозгласил себя королем, нарушив клятву верности Констанции. Муж Констанции, будущий император Генрих VI, отправился с войсками добывать наследство жены.

К моменту прибытия на Сицилию Ричарда Иоанна была заперта в замке Палермо. Ричард немедленно потребовал освобождения сестры и выдачи ей вдовьего наследства. Помимо этого Ричард потребовал передать ему наследство, завещанное Вильгельмом Добрым Генриху II, когда тот объявил себя крестоносцем, очевидно, на нужды крестового похода. Наследство это было немалым: несколько полностью оснащенных галер, груженных зерном и вином, шелковая палатка с серебряными кольями на 200 рыцарей, золотые кубки и тарелки, золотые четырехметровый стол и стул.

28 сентября к Ричарду прибыла освобожденная Иоанна. Плененный красотой молодой женщины вдовый Филипп попытался предложить ей через брата руку и сердце. Кроме влюбленности здесь присутствовала и корысть. Отсутствие наследника у Ричарда и его возможная гибель в крестовом походе открывали Филиппу в случае брака богатые перспективы. Ричард вежливо, но твердо отверг идею Филиппа, ссылаясь на предстоящий поход. Стремясь избавиться от своего обручения, он и думать не желал о браке сестры с французским королем.

Иоанна привезла с собой миллион золотых тари (883 кг золота). Сочтя, однако, компенсацию недостаточной, Ричард немедленно переплыл пролив и занял на материке укрепленную крепость - монастырь Баньяра. Там он оставил сильный гарнизон и поселил сестру.

2 октября Ричард изгнал монахов из укрепленного монастыря Сан-Сальваторе на берегу мессинской гавани напротив Баньяры и разместил там выгруженные с кораблей продовольствие и оружие. Захват Ричардом этих стратегически важных пунктов мог быть воспринят Танкредом как угроза войны. Ричард, отправляясь в крестовый поход, как он считал сроком на три года, конечно, не думал начинать с захвата королевства, принадлежавшего хотя и узурпатору, но все же христианскому королю. Тем более что это королевство принадлежало по завещанию не кому-нибудь, а будущему императору. Кроме того, подобную операцию английский король, возможно, уже задумал провести в другом месте. Самое большее, чего хотел Ричард от короля Сицилии, это получить от него как можно больше денег и кораблей для крестового похода.

Но Танкред этого не знал и был готов к самому худшему. И это ему, видимо, усиленно внушал Филипп, ставший его советником и посредником при переговорах. Главной задачей Филиппа было поскорее вернуться во Францию, и, чтобы при этом, лучше всего, Ричард не вернулся. Филипп понимал, что победа в крестовом походе будет победой Ричарда, а поражение означало бы его, Ричарда, почти неизбежную смерть. Поэтому поражение крестового похода было для него предпочтительнее победы.

Четкая последовательность борьбы Филиппа с анжуйской империей до и после крестового похода заставляет поверить, что и во время него он, где мог, вредил Ричарду. Филипп старался обеспечить его как можно большим количеством врагов. Ричард приобретал славу надменного и беспринципного разбойника, сотрудничество с которым невозможно, а Филипп - кроткого миротворца, ставящего успех общего святого дела выше собственных интересов и гордости. Все это, безусловно, шло во вред делу крестового похода. Ричард, конечно, не был кротким агнцем, он умел наносить и удары, и обиды, но его жизнь убедительно доказывает, что ради успеха намеченного он способен был круто изменить политику и готов был идти на большие уступки.

Королевство Танкреда, включавшее в себя кроме Сицилии земли Южной Италии и большое количество мелких островов, было в то время богатым государством. Оно производило много хлеба, вина, цитрусовых, хлопка и сахарного тростника. Во второй половине XI века эти земли были завоеваны выходцами из Нормандии, ближайшими родственниками завоевателей Англии. Кроме тонкого слоя нормандских завоевателей, там тогда проживали греки, латиняне разного происхождения и арабы. Все они мирно уживались друг с другом.

Прибытие на Сицилию Ричарда, кроме обострения кризиса власти, вызвало еще и межэтническую напряженность, подогреваемую ростом цен. Считая Филиппа союзником и защитником, а также сеньором, способным усмирить «зарвавшегося вассала» - Ричарда, «гриффоны» (греки) и «лангобарды» (латиняне) всячески провоцировали армию последнего. Хотя обе армии разговаривали на разных диалектах одного и того же языка (дворяне в Англии начнут разговаривать по-английски более чем через 150 лет), мессинцы по крестам разного цвета легко отличали «англичан», подданных Ричарда, от «французов», подданных Филиппа.

Обстановка на острове становилась все более напряженной. Местные воры промышляли в лагере крестоносцев. Пойманных по приказу Ричарда вешали.

Возмущение жителей вызывало ухаживание крестоносцев за женщинами. «Паломники болтали с женщинами, но не хотели их серьезно обижать», - вспоминает менестрель Амбруаз. И далее он рассказывает: «Городская чернь и подонки, многие были греческими выродками, а другие рождены были от сарацин, глумились над паломниками; пальцы в глаза издевались над нами, называли нас смердящими псами. Каждый день чинили новые пакости, иногда убивали наших паломников и бросали их тела в отхожие места. И это - истинная правда».

Причиной взрыва стал рост цен, вызванный пребыванием большой армии. Однако несведующие в экономике крестоносцы объясняли это жадностью торговцев. Напряженность между горожанами и армией Ричарда резко обострилась после того, как тот захватил 2 октября монастырь Сан-Сальваторе. На следующий день на базаре перед городскими воротами возникла драка.

Ричард силой удержал своих людей, бросившихся к воротам. Хронист Ричард из Дивайзеса передает обращенную к воинам речь Ричарда: «...Я либо умру, либо отомщу за оскорбления, которые наносят мне и вам. Если я живым уеду отсюда, Саладин увидит меня только победителем. Если вы обратитесь в бегство, я, брошенный вами король, буду один противостоять опасности». Едва король закончил речь, зашумели его храбрые люди, потому что подумали, что король им не верит. Они обещали от всего сердца, что каждый по его приказу снесет горы и пробьет бронзовые стены... Они могут в поте лица своего покорить для него Сицилию. Если он прикажет, они пройдут вброд по крови до Геркулесовых столпов.

4 октября к резиденции Ричарда за городом направились для переговоров местные церковные иерархи во главе с Уильямом, архиепископом Монреальским, несколько сицилийских вельмож и Филипп с баронами. Должны были решаться вопросы стабилизации цен и укрепления дисциплины чужеземных армий. Переговоры были прерваны нападением мессинцев, вышедших из города, на лагерь Ричарда, на находившиеся с краю палатки Гуго IX де Лузиньяна, главы рода Лузиньянов в Пуату, племянника короля Ги Иерусалимского.

Теперь у Ричарда был желанный законный повод расправиться с Мессиной. Не подобает армии, идущей в смертный бой, сносить наглость «гриффонов» и «лангобардов», а ее королю вести бесконечные дискуссии о том, что принадлежит ему по праву. Ричард немедленно прервал переговоры и призвал людей к оружию. Мессинцев загнали в город. Еще раньше туда скрылся Филипп. Ричард вызвал вперед стрелков из арбалета и лучников, которые осыпали стены и башни города ливнем стрел. После этого ничего не стоило подвести тараны и взломать ворота.

Тем временем флот Ричарда подошел к городу с моря. Дворец, в котором жил Филипп, находился у гавани, и в анжуйской армии ходили упорные слухи, что крайне раздраженный король Франции стрелял из лука по морякам союзника и даже нескольких убил. В этом, во всяком случае, обвиняли его позже перед папой посланцы Ричарда. Однако особой нужды во флоте не было, так как войска во главе с Ричардом уже ворвались в город. Сопротивление быстро было сломлено. Погибло много мессинцев, а со стороны Ричарда всего несколько человек. Взятие города завершилось грабежом и насилиями. По словам Амбруаза: «Дело закончилось скорее, чем священник читает утреннюю молитву. Ричард предотвратил резню, грозившую затем городу. Однако теперь поднялись, можете мне поверить, большой грабеж и обирательство. Они брали себе добро: и золото, и красивых девушек и дам».

Увидев знамена Ричарда над городом, Филипп потребовал их снять и заменить своими. Это была претензия на получение части добычи от города, в соответствии с заключенными в Везеле соглашениями. В конце концов Ричард уступил и распорядился заменить свои знамена знаменами госпитальеров и тамплиеров, под чье попечение переходила Мессина до выплаты Танкредом выкупа. Однако фактически город остался под контролем Ричарда. Он конфисковал недвижимость бежавших зачинщиков беспорядков. Город должен был выставить заложников и подвергся бы разграблению, если бы Танкред не выполнил предъявленные ему требования. Таким образом Ричард привел в покорность город и взял за горло Танкреда. 8 октября был I подписан договор, по которому Танкред передавал английскому королю 20 тысяч унций золота как компенсацию вдовьего наследства Иоанны и завещания и еще 20 тысяч унций золота как приданое младенца - дочери в I рамках предстоящего бракосочетания ее с племянником Ричарда Артуром Бретонским, объявленным его наследником. В случае незаключения брака Ричард обязался вернуть эти 20 тысяч. Были установлены постоянные цены на хлеб и вино, ужесточались санитарные требования и дисциплина в армиях.

Помимо этого, Ричард обещал Танкреду, пока находится на Сицилии, оказать военную помощь против любого захватчика, под которым мог подразумеваться тогда только германский король Генрих. Конечно, Ричард не собирался его защищать от германских войск. (Филипп, кстати сказать, отказался от подобного обещания.) Здесь завязался новый узел конфронтации, который потом горьким образом повлияет на судьбу Ричарда. Эти 40 тысяч унций золота (в пересчете - 45 тысяч марок) и те деньги, с которыми Иоанна прибыла к Ричарду (в пересчете - 38 тысяч марок), как раз и составят 83 тысячи кёльнских серебряных марок -ту сумму, которую, как мы увидим позднее, Генрих VI взял в конце концов в виде выкупа с попавшего в плен Ричарда. Свои деньги Иоанна передала Ричарду на нужды крестового похода.

Обращает на себя внимание поведение Филиппа. Поощрив к сопротивлению мессинцев, он бросил их на произвол судьбы, когда Ричард начал атаку города. С другой стороны, объявленный им во время штурма нейтралитет фактически был предательством по отношению к товарищам по оружию, Ричарду и его армии. Однако это не помешало Филиппу, ссылаясь на договор в Везеле, потребовать от Ричарда половину из 40 тысяч унций, полученных от Танкреда. Согласились на одну треть (15 тысяч марок), так как, обидевшись, Филипп мог возвратиться домой.

Следует учесть, что, Танкред де Лечче был естественным союзником Ричарда, так как женатый на сестре последнего Генрих Лев был последние двадцать лет противником германских императоров так же, как теперь король Сицилии. Танкред передал Ричарду такую крупную сумму, что последний не мог не пойти на некоторые вышеуказанные политические уступки, очень важные для сицилийца, но ничего не значащие для английского короля. Не мог же Ричард предвидеть, что попадет в плен к Генриху VI.

Нужно добавить, что практически никакой угрозы планам Генриха захватить сицилийский престол договор Ричарда с Танкредом не представлял. Обязательства Ричарда перед Танкредом заканчивались с его отплытием из Мессины. Будущий возможный брак малолетней дочери Танкреда, при наличии у него двух сыновей, как и то, что невеста не передавалась до свадьбы в семью жениха - все это сводило до минимума возможность претензий на сицилийский трон. Правда, Филипп, которому первому был предложен этот брак с его наследником, от него отказался. Что касается пункта договора о возврате 20 тысяч унций, то таким образом этим деньгам придавался вид ссуды на нужды крестового похода. И конечно же, ни сам Танкред, ни кто-либо из его наследников не смог бы получить эти деньги обратно, даже если бы свадьба не состоялась. Безусловно, со стороны Ричарда это был грабеж, но грабеж, оправдываемый высокой целью освобождения Гроба Господня. Ричард приказал своим людям вернуть награбленное и щедро вознаградил их из денег, полученных от Танкреда.

Теперь в середине октября оба короля могли бы продолжить свой путь в Святую Землю, но непогода заставила их остаться на зиму на Сицилии. Впрочем, кроме морских бурь, у Ричарда была и другая причина зимовать в Сицилии: он ждал невесту.

На холме, возвышающемся над городом, Ричард возвел для проживания деревянный замок с земляными валами и назвал его, используя шахматную терминологию, «Матегриффон» - «Смерть грекам». Стычки с местным населением прекратились. Вокруг города Ричард поставил виселицы, на которых вешал провинившихся, как своих, так и горожан. Возможно, именно здесь, на Сицилии, Ричард получил прозвище - «Львиное Сердце», в то время как Филиппа прозвали «Агнцем», что свидетельствует об умении последнего притворяться.

Бичом армии была азартная игра в кости. Играли день и ночь, проигрывали большие суммы, игра была причиной ссор и раздоров. Королям пришлось принимать специальные меры. Был введен запрет на получение долгов от игр. Солдатам и матросам было разрешено играть только в присутствии их начальников. Нарушители, раздевшись, должны были три дня стегать плетьми друг друга. Рыцарям и клирикам разрешалось проигрывать в день не более 20 су (1 ливра). Нарушители должны были платить штраф 5 ливров в казну архиепископа Руанского или епископа Лангрского на нужды крестоносцев. Королям же было разрешено проигрывать столько, сколько они хотели.

19 декабря на море у Мессины разразился страшный шторм. Пошел ко дну один из кораблей Ричарда, пораженный молнией. Ураганный ветер вызвал оползни и большие разрушения в городе. Уж не предупреждение ли это свыше?

Перед Рождеством Ричард принес покаяние за неправедную жизнь. В присутствии архиепископов и епископов, обнажившись по пояс и став на колени, Ричард читал молитвы и отбивал поклоны, в то время, как его стегали тремя плетьми. Подобные поступки не были новостью в роду Анжу. Фульк III Черный, граф Анжуйский, буйный предок Ричарда приказал бичевать себя у Гроба Господня в начале XI века и даже в религиозном экстазе откусил при этом кусок камня, который привез на родину. Генрих II несколько раз приказывал бить себя плетьми на могиле Бекета. Как нам кажется, со стороны Ричарда это был акт очищения перед предстоящим крестовым походом. Связывать самобичевание Ричарда с его якобы гомосексуализмом, как нам кажется, нет никаких оснований[6].

Рождество Ричард отпраздновал во вновь построенном замке, где щедро одаривал подданных подарками и деньгами. Был приглашен и Филипп, выпросивший у Ричарда несколько кораблей.

В январе по приглашению Ричарда прибыл знаменитый Иоахим Флорский, аббат-цистерцианец, живший отшельником в Калабрии, чьи идеи дожили вплоть до XIX века, предшествуя теории «научного» коммунизма. Выдающийся мыслитель Средневековья, он считал, что обнаружил скрытое значение Библии и особенно книги Откровения Иоанна Богослова, с помощью чего якобы может предсказывать будущее. Всемирную историю он делил на три эры, соответствующие трем лицам Троицы. Грядущая эра Святого Духа будет характеризоваться, по мнению Иоахима, воцарением на земле свободы, любви и мира и должна начаться где-то между 1200 и 1260 годами.

Все это очень заинтересовало Ричарда. По словам Роджера из Ховдена, «он и его приближенные наслаждались услышанным». Среди слушателей было несколько архиепископов и епископов, а также «много иных почетных лиц, как клириков, так и мирян». В числе семи главных гонителей Церкви двумя последними Иоахим назвал Салах ад-Дина и антихриста и предсказал скорый конец Салах ад-Дина и освобождение Иерусалима. «Бог дарует тебе, - сказал он Ричарду, - победу над врагами твоими и прославит твое имя в вечности». Однако после гибели Салах ад-Дина придет седьмой гонитель - антихрист. По словам Иоахима, антихрист родится в Риме и завладеет папским престолом. В ответ Ричард высказал предположение (может быть, в шутку), что антихрист мог уже родиться в лице папы Климента III. По мнению же самого Ричарда, антихрист должен родиться в Вавилоне (Каире) или Антиохии, править из Иерусалима в течение трех с половиной лет, и после его смерти Бог дарует 60 дней, чтобы совращенные им успели раскаяться. В ответ на это отшельник предложил Ричарду ограничиться войной, а истолкование Библии оставить тем, кто посвящен в ее секреты.

Мысли Иоахима о пришествии антихриста вызвали разногласия среди аудитории. «Многие из духовенства, люди мудрые и сведущие в божественных писаниях, пытались доказать противное, и то тут, то там предлагались различные мнения; однако спор по этому вопросу так и не был закончен», - пишет хронист Роджер из Ховдена.

Уильяма, архиепископа Монреальского, англичанина по рождению, много способствовавшего возведению на трон Танкреда и заключению мирного договора с крестоносцами, в январе 1191 года Ричард сделал своим кандидатом на пост архиепископа Кентерберийского после того, как в ноябре 1190 года под Акрой умер архиепископ Балдуин.

Вынужденное бездействие вызывало раздражение. На Сретение 2 февраля, после праздничного обеда, когда Ричард ехал верхом во главе своей свиты и свиты Филиппа, навстречу попался крестьянин с ослом, груженным вязанками длинного камыша. Рыцари моментально расхватали вязанку и начали в шутку сражаться на тростинах. Противником Ричарда оказался старый знакомец де Бар. Вспомнилась былая вражда, и игра закончилась ссорой. Ричард пытался вышибить Гийома из седла, и тот удержался, только ухватившись за шею коня. Король в ярости закричал, что считает его врагом, и советовал не попадаться ему на глаза. Многократные просьбы Филиппа и французских баронов за Гийома ни к чему не привели. Только позже, когда к королю и баронам присоединились архиепископы и епископы, Ричард согласился не трогать де Бара на время крестового похода. В этом случае Филипп явно играл на публику, демонстрируя отсутствие гордости ради общего дела в противоположность несносному характеру Ричарда. (Выдвигая финансовые требования, Филипп не был таким смиренным.)

Получив к этому времени много жалоб на верховного юстициария и канцлера Лоншана, Ричард решает послать в Англию Готье, архиепископа Руанского.

В этом же месяце начали окончательно портиться отношения между королями: к Ричарду должна была прибыть невеста, и слухи об этом, видимо, дошли до Филиппа. В сопровождении 70-летней королевы Алиеноры, приезжавшей за ней в Наварру, и графа Филиппа Фландрского в январе 1191 года Беренгьера прибыла в Ломбардию. В это время там уже находился германский король Генрих, шедший за наследством жены в Южную Италию. 20 января в Лоди близ Милана состоялась встреча королевы Алиеноры с королем Генрихом. В конце февраля кортеж старой королевы и принцессы-невесты прибыл в Неаполь, и Ричард выслал несколько галер, чтобы доставить их в Мессину. Однако люди Танкреда разрешили взойти на борт только графу Филиппу. Алиеноре и Беренгьере поездка в Мессину была запрещена по причине многочисленности свиты и переполненности города.

Получив известие об этом, Ричард отправился к Танкреду за объяснением. Низкорослый, горбатый, похожий на обезьяну Танкред был хорошим военачальником и умным человеком. Встретившись 3 марта в Катании, короли провели вместе пять дней.

Опираясь на сообщение Роджера из Ховдена, можно нарисовать следующую картину. Танкред рассказал Ричарду, что Филипп предостерегал против него, уверял, что король Англии в нарушение договора планирует захватить его государство, и, в случае войны, обещал помощь против Ричарда. В виде доказательства Танкред предъявил письма Филиппа, переданные ему герцогом Бургундским. От себя скажем, что страх Танкреда мог быть усилен и многочисленностью свиты Алиеноры и ее встречей с королем Генрихом. Уж не замышляют ли германский и английский короли совместное нападение на него? Что касается побуждений Филиппа, тут тоже все ясно. Узнав о предстоящем приезде к Ричарду новой невесты, французский король превратился из недруга в злейшего врага. Почувствовав себя смертельно оскорбленным, он попытался напугать Танкреда захватническими планами английского короля и объединиться с ним против Ричарда. Не хотел ли он таким образом воспрепятствовать предстоящему браку Ричарда?

Далее хронист рассказывает, что Ричард и Танкред расстались друзьями. В знак взаимного расположения Танкред подарил Ричарду четыре судна и пятнадцать галер. Со своей стороны Ричард вручил Танкреду знаменитый Эскалибур, меч легендарного короля Артура, героя многочисленных поэм и рыцарских романов, недавно найденный при раскопках в аббатстве Гластонбери на границе Уэльса.

Филипп стал жертвой своей нечестной игры. Взбешенный Ричард уклонился от встречи с ним. Французский король потребовал объяснений. Английский король представил объяснения через графа Фландрского. Филипп сначала смутился, потом все отрицал и заявил, что Ричард придумал это, чтобы оправдать отказ от брака с Алисой. Ричард отвечал, что он до последнего времени хотел жениться на Алисе, но теперь не может, так как недавно раскрылось, что Алиса была в связи со старым королем Генрихом и родила от него сына, о чем у него есть соответствующие документы и что это могут подтвердить свидетели. Судя по тому, что граф Фландрский принял сторону Ричарда, позиция Филиппа была не очень убедительна.

Чтобы избежать публичного скандала, Филипп освободил Ричарда от обручения. Был заключен договор, по которому Ричард передал Филиппу 10 тысяч марок, а приданое Алисы - крепость Жизор и нормандский Вексен - должно было принадлежать Ричарду и его мужским наследникам. Однако, если бы Ричард умер, не оставив наследника, Вексен должен был вернуться к Филиппу и его наследникам. Было также подтверждено ленное право Филиппа на Исудён и Грасе в Берри и Овернь, в то время, как за Ричардом оставлено графство Керси. То, что нормандский Вексен должен был остаться за Ричардом, подтверждают переданные Филиппу 10 тысяч марок, так как при создавшихся обстоятельствах французский король не мог настаивать на браке. Последней интригой Филиппа в Сицилии было требование к Ричарду, в обмен на разрешение жениться на Беренгьере, отправиться в поход вместе с ним немедленно, не дожидаясь невесты. Здесь просматривается желание поссорить Ричарда с невестой или хотя бы, по меньшей мере, отдалить на неопределенное время их свадьбу. Ричард, видимо, вежливо отклонил это требование и пообещал отправиться вслед за Филиппом незамедлительно. «Таким образом, - пишет простодушный хронист, - в тот день король Франции и король Англии вновь стали друзьями и подтвердили все договоренности, что заключены были между ними, клятвами и грамотами, скрепив их печатями». Никогда не забудет и не простит Филипп двойного оскорбления, сначала от Генриха II, а затем от Ричарда. 30 марта, за несколько часов до прибытия Алиеноры и Беренгьеры, Филипп покинул Мессину и направился к берегам Палестины.

Алиенора привезла Ричарду новую невесту Беренгьеру. Проведя в Мессине три дня и отдав Беренгьеру на попечение Иоанны, старая королева собралась в обратный путь вместе с архиепископом Руанским. Дела призывали их в Англию. Проезжая через Рим, они стали свидетелями событий мирового значения. 10 апреля 1191 года умер папа Климент III, которого Ричард называл «антихристом», и на его место в тот же день был избран Целестин III. На второй день Пасхи, 15 апреля, новый папа короновал короля Генриха и Констанцию императорскими коронами.

Несколько слов о Генрихе VI, с которым судьба столкнет Ричарда позднее, чтобы охарактеризовать его как человека. Папа Целестин III никак не хотел короновать Генриха императором. Тогда последний отдал римлянам на расправу и разорение соседний, враждовавший с Римом город Тускулум (Тиволи), несмотря на то, что город был издавна предан императорам и присягнул Генриху. Римляне под угрозой изгнания из города заставили папу короновать Генриха.

Беренгьера всю жизнь находилась в тени мужа. Известно о ней немного. Один из современников сказал о ней: «Дама красивая и разумная», другой: «...Скорее, умная, чем прекрасная». Ричард, по-видимому, был равнодушен к ней. Забегая вперед, можно сказать, что брак оказался неудачным: Беренгьера не смогла родить наследника. Ричард стал подумывать о том, чтобы развестись с ней и жениться на другой. Однако, возможно, в сложных обстоятельствах после освобождения из плена, ее брат (с 1194 года король Санчо VII) был необходимейшим союзником, и Ричард, видимо, откладывал решение. У Ричарда был родившийся в середине 70-х годов незаконнорожденный сын Филипп, мать которого неизвестна. Ричард признал его и оставил ему во владение поместье Коньяк. Шекспир вывел его под именем Филиппа Фолконбриджа в пьесе «Король Джон» в качестве доблестного и благородного человека, гордящегося происхождением.