За сорок восемь часов до…

За сорок восемь часов до…

Довольно большая комната вровень с землей справа от входа в Крефельдский отель. В углу сдвинуты столы, на которых стоят стулья, на стене – картина с изображением Фербеллинской битвы, перед полотном – командующий сухопутными войсками генерал-полковник фон Браухич, в нескольких шагах от него стоят два генерал-полковника, четыре генерала, полковник, капитан, обращенные лицом к великому курфюрсту; итак, два командующих армиями, четыре командующих корпусами, начальник сторожевой службы и командир штурмового соединения особого назначения 100. Время – 8 мая 1940 года.

Почти лишенный губ узкий рот командующего практически не движется.

– Вскоре вам предстоит совершить военный поход и встретиться с противником, который с военной точки зрения таковым не является. То, что вас ожидает по ту сторону реки Маас, также не является тайной. Следует позаботиться о том, чтобы без потерь времени вывести из строя тяжелые огневые сооружения противника, используя новую тактику неожиданного нападения. Мы знаем о французах то, что они храбры, но это не их война. Еще на бельгийской земле вы столкнетесь с англичанами. Мы мало знаем о количестве боевого состава, вооружении и времени, но мы отделим французов от англичан и уничтожим их по отдельности. О новой тактике применения наших бронетанковых войск не знают ни те ни другие, а это означает их поражение. Я полагаю, что самое позднее через тридцать дней вся ситуация изменится в нашу пользу. С вами и с вашими солдатами Бог.

Спустя четверть часа командующий отвел в сторону генерал-полковника фон Рейхенау, произведенного в этот чин 1 октября 1939 года.

– Рассчитывайте на выступление послезавтра, господин фон Рейхенау.

Это послезавтра оказалось расплывчатым сроком: шестнадцать раз планировалось наступление на западе, и шестнадцать раз срок наступления переносился; с 1939 года 6-я армия ждала дня «X».

«Теперь этого послезавтра не избежать», – сказал командующий про себя, обращаясь к 6-й армии, и подумал при этом о совещании 23 ноября предыдущего года в берлинской имперской канцелярии, где присутствовали командующие всеми группами армий, и вспомнил слова Гитлера о необходимости наступления. Он подумал также о том, что Гитлер не упомянул ни словом о докладной записке, которую ему незадолго до этого представил Рейхенау. Тогда генерал фон Рейхенау в своей записке дословно говорил: «Мой фюрер, я верю в Вашу удачу, но Вам не следует без нужды бросать вызов. Я могу лишь указать на развертывание войск противника и сказать, что было бы преждевременным, если мы выступим сегодня, имея более слабые силы».

Тогда же генерал Канарис, начальник немецкого абвера, положил на стол перед фюрером карту, которая не оставляла сомнения в размахе развертывания союзнических войск противника вдоль бельгийской границы, и наступление – как и не раз до этого, – вновь было отложено. Так было в декабре, январе, марте, а упомянутое послезавтра было 10 мая.

9 мая 1940 года, 18.15. «Лично командующему»

9 мая 1940 года на Дюссельдорфском аэродроме приземлился прилетевший с востока «хенкель-блиц». Из самолета вылез капитан, единственным багажом которого был портфель со стальными стенками и тремя замками. Все было подготовлено: капитан сел в заранее поданный автомобиль и поехал к дому, где располагалось командование 6-й армии. Там его принял сначала 1-й офицер Генерального штаба – начальник оперативного управления, а затем адъютант командующего майор фон Витерсгейм. Беседа была по-военному краткой и формальной.

Спустя четверть часа курьер передал привезенный портфель начальнику штаба 6-й армии генерал-майору Фридриху Паулюсу. Генерал спокойно взял портфель, но левая сторона его лица вздрагивала. Портфель казался тяжелым: его содержимое несло в себе бремя решений, имевших политическое значение для всего мира.

Часы жизни 6-й армии пробили первый удар, через тридцать четыре месяца срок действия их механизма закончится, но 9 мая этого не мог знать человек с тонкими чертами лица и золотыми дубовыми листьями в петлицах; он не знал также, что судьба избрала именно его для того, чтобы остановить биение сердец ста тысяч человек в огненно-ледяном аду.

Если бы провидение в тот день позволило ему заглянуть в будущее, некоторые его решения имели бы иной характер.

Генерал-майор Паулюс не мог также предвидеть, что начальник Главного штаба вермахта генерал-полковник Йодль в феврале 1946 года будет стоять в качестве обвиняемого перед Нюрнбергским международным военным трибуналом и скажет следующие слова: «Я глубоко сочувствую свидетелю генерал-фельдмаршалу Паулюсу, который не мог знать, что Гитлер считал его дело проигрышным с того момента, когда над Сталинградом начали бушевать метели».

В 19.15 Паулюс передал командующему генерал-полковнику Вальтеру фон Рейхенау в Парк-отеле дешифрованную радиограмму с приказом о нападении на Нидерланды.

Ключевым словом было «Данциг».

– Действуйте, – сказал Рейхенау и посмотрел на лежавшую перед ним книгу «Встреча с гением».

– Так точно, господин генерал-полковник. – Больше не было сказано ни слова.

Спустя четверть часа Паулюс нажал на легендарную «красную кнопку», после срабатывания которой практически начались все боевые действия. Заработал аппарат по отдаче приказов.

Время пришло.

Но произошло еще кое-что, о чем никто не только не знал, но даже и не догадывался.

В четверг вечером нидерландский военный атташе в Берлине Якобус Зас встретился с высшим офицером абвера, который сообщил ему, что отданы приказы о наступлении на западе и что Гитлер отправляется на Западный фронт.

– Пока еще есть возможность того, что наступление будет отложено, – сказал полковник, – критический момент наступит в половине десятого; если к тому времени не будут отданы контрприказы, что-либо изменить уже будет невозможно.

Поздно вечером в тот же день, в то самое время, когда командование 6-й армии отдавало своим подразделениям приказы, нидерландский военный атташе стоял у бокового входа в здание Верховного главнокомандования вермахта на Бендлерштрассе в ожидании решения. Через двадцать минут оно ему было сообщено: «Мой дорогой друг, сейчас действительно все кончено, контрприказы не отданы, Гитлер уехал на Западный фронт. Надеюсь, что мы снова увидимся после этой войны». Майор Зас быстрым шагом направился к своей миссии, куда просил также прийти бельгийского военного атташе, чтобы передать ему полученное сообщение. Тот, в свою очередь, сразу же направился к телефону, чтобы сообщить в Брюссель тревожную новость. Полчаса майор Зас ждал связи с военным министерством в Гааге, на том конце провода отозвался лейтенант флота 1-го класса Пост Уйтвер.

– Пост, вы ведь знаете мой голос, не так ли? Я Зас, нахожусь в Берлине. Должен вам сказать только одно: завтра утром на рассвете быть начеку. Вы понимаете меня? Повторите, пожалуйста.

Лейтенант Уйтвер повторил и под конец сказал:

– Письмо за номером 210 получено.

Это была закодированная договоренность между военным атташе и военным министерством: письмо 210 означало вражеское вторжение, а последние две цифры – дату наступления. Через полтора часа начальник нидерландского отдела зарубежной информации полковник ван де Пласше позвонил в Берлин и сказал с некоторым сомнением в голосе:

– Я получил от вас плохие известия об операции вашей жены, очень сожалею об этом. Вы проконсультировались с врачами?

И майор Зас ответил с негодованием по открытой линии:

– Я не понимаю, почему вы меня беспокоите при данных обстоятельствах, я говорил со всеми врачами, операция начинается завтра на рассвете.

Подобные сомнения имели свою причину, так как донесения о немецких планах вторжения поступали уже три раза и каждый раз вслед за этим поступала информация о переносе сроков, поэтому в Нидерландах стали относиться к этому с некоторым недоверием.

На этот раз дата была указана правильно.

Если бы эти события не произошли, то вечером того же дня могло насторожить другое обстоятельство, 9 мая сеансы в кинотеатрах и представления в театрах, находившихся в районе расположения армии, были прерваны. «Всем служащим вермахта прибыть в свои воинские части и дежурные подразделения», – звучал металлический голос в громкоговорителе.

Офицер разведки Генерального штаба чуть не упал со стула, когда услышал это сообщение (подобные действия не были на руку Верховному главнокомандованию); пространство до ближайших границ было заполнено тревогой наступающей грозы. «Какой идиот отдал это распоряжение?!» – Узнав об этом, командующий армии неистово застучал кулаками по столу в своей комнате в Парк-отеле.

Этот идиот не был найден, но теперь уже ничего не было удивительного в том, что на следующее утро в час «х» плюс пятнадцать минут, когда боевое соединение особого назначения 100, имевшее специальную задачу захватить мосты, увидело, как взлетают в воздух мосты через Маас прежде, чем к ним подошли инженерные войска.

С этого момента все шло по итоговой программе.

6-я армия оставалась в контакте с противником, пробила себе путь через Нидерланды, приняла 28 мая в Эвайе капитуляцию у бельгийской армии, помогла «привести в порядок дела» под Дюнкерком и продвигалась в южном направлении, продолжая вести боевые действия вплоть до реки Луары. В течение нескольких недель в воздухе пахло порохом и свинцом.

После перемирия с Францией армия ждала в Бретани приказа о большом броске на английский остров. 6-й армии была поручена задача по левому флангу с полуострова Шербург перебраться на юго-западное побережье Англии.

Операция «Морской лев» была отложена. Полгода солдаты армии Рейхенау отдыхали: чинили обмундирование и подошвы своих сапог. В течение дня они занимались боевой подготовкой на коротко подстриженном газоне, а по вечерам пили шабли или божоле. Между делом писали письма по полевой почте или проматывали свое солдатское жалованье до последнего франка.

Между тем Рейхенау было присвоено звание генерал-фельдмаршала, и, когда весной дивизии отправились на восток, в Генеральном штабе и в низших подразделениях всем было ясно, что впереди предстояло еще немало событий.

В день нападения на Советский Союз 6-я армия переправилась через Буг, вместе с ней советскую границу перешли одиннадцать немецких армий. Один за другим 6-й армией были захвачены города Ровно, Житомир, Киев, Полтава и Харьков. Зимой 1941 года передовые части армии окопались вокруг Белгорода. Командование армии заняло квартиру в тени колонн Красной площади в Полтаве.

До своего рокового города 6-й армии оставалось пятьсот километров.

«С вашей армией вы можете штурмовать небо», – сказал Гитлер

В декабре 1941 года Гитлер прибыл в Полтаву, на что были особые причины.

На севере группа армий «Центр» после неудавшейся попытки захватить Москву через Калинин и Калугу была рассечена мощными ударами русских сил, на юге 1-я танковая армия захватила Ростов, но спустя двадцать четыре часа вновь сдала его и отступила сначала за участок фронта в районе Туслова. После этого правый фланг группы армий «Юг» под сильным натиском советских частей был вынужден отступить до Таганрога, где вел ожесточенные оборонительные бои.

Гитлер, пустив в ход все свое красноречие, попытался уговорить генерал-фельдмаршала вновь перейти в наступление, однако фон Рейхенау отказался, сославшись на события на севере и юге:

– Армия будет удерживать свои позиции, мой фюрер, и не допустит каких-либо попыток прорыва войск противника.

Гитлер попытался еще раз уговорить фон Рейхенау, в результате чего тот ему ответил:

– Если вы прикажете, мой фюрер, 6-я армия выступит маршем, но не под моим командованием.

Гитлер удивленно посмотрел на Рейхенау, обошел вокруг стола и, подойдя к нему, сказал:

– С вашей армией вы можете штурмовать небо, я не понимаю ваших сомнений и не разделяю их.

Командующий армией был спокоен. Он вставил монокль в глаз, поднял свой бокал с вином и слегка поклонился:

– Надеюсь, что это лишь временно, мой фюрер.

Под этим подразумевались штурм неба и сомнения.

Гитлер очень строго посмотрел на Рейхенау и сказал:

– Это может привести к трагической ситуации, которая серьезно осложнила бы наши отношения, если вы ошибаетесь. Вы понимаете, что я имею в виду, Рейхенау?

Рейхенау понимал, однако в его решении оставаться на месте с 6-й армией ничего не изменилось. Прорехи на фронте были залатаны, фланги 6-й армии предотвратили катастрофу на севере и поражение на юге.

Рейхенау оказался прав.

Незадолго до Рождества командующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал фон Браухич разыскивал командование армии, так как фельдмаршал фон Рундштедт послал Гитлеру телеграмму, в которой просил его дать разрешение на отступление на Миусский участок, при этом он добавил, что в случае отказа он просил бы фюрера назначить кого-либо другого командующим группой армий «Юг».

Спустя два дня после отъезда командующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршал фон Рундштедт вылетел во Францию, чтобы «на некоторое время немного отдохнуть», вместо него командование принял фельдмаршал фон Рейхенау. Первым самостоятельным действием фон Рейхенау в качестве командующего сухопутными войсками был самовольный отвод линии фронта на Миусский участок, о чем он сообщил в ставку фюрера.

Генерал-лейтенант Паулюс – с августа 1940 года 1-й квартирмейстер Генерального штаба сухопутных войск – по желанию Рейхенау стал командующим его прежней армией. Начальником Генерального штаба стал полковник Гейм.

17 января 1942 года генерал-фельдмаршал фон Рейхенау скончался в Полтаве, благодаря чему ему не пришлось пережить трагический конец своей армии.

Командование группой армий «Юг» принял генерал-фельдмаршал фон Бок. В течение трех месяцев командующие менялись трижды.

В первые месяцы 1942 года Красная армия пыталась разорвать немецкий фронт, однако эти попытки окончились неудачей. Кроме того, благодаря удачным ответным операциям удалось изменить существовавшее тогда угрожающее положение и добиться значительных побед.

Так, во время весеннего сражения в районе Изюма были окружены и разбиты три армии Тимошенко, разорвано окружение немецких войск под Холмом и Демьянском, окружена и измотана армия генерала Власова, защищавшего Москву.

В лице полковника Шмидта 6-я армия приобрела нового начальника Генерального штаба. В июне 1942 года Шмидт стал генерал-майором, в Сталинградском котле получил звание генерал-лейтенанта, а позднее – генерала. Полковник Гейм был произведен в чин генерал-майора и получил 14-ю танковую дивизию. Осенью он принял командование 48-м танковым корпусом. Группа армий «Юг» была разделена на группы армий «А» и «Б».

28 июня началось немецкое наступление. Сначала выступила группа армий «Б» из района Курска и через 8 дней – восточнее Харькова. Спустя десять дней к наступлению перешла группа армий «А».

В течение лета группа армий «А» вместе с 17-й армией и 1-й танковой армией подошла к перевалам Западного и Центрального Кавказа. Командование Красной армии ловко отвело свои войска от немецкого наступления в глубь района, и только под Воронежем советские войска оказали решительное сопротивление. Район Ворошиловграда также был сдан без серьезных боев. 6-я армия сравнительно легко завладела большой излучиной Дона восточнее линии Ростов—Россошь и в сражении северо-западнее Калача окружила и разбила 1-ю танковую армию, а также большую часть 62-й Сибирской армии.

Свыше тысячи танков «Т-34» остались на дороге вдоль Дона.

Кроме того, не следует также забывать и о непрерывных местных тактических боях, проходивших как на юге, так и в районе расположения группы армий «Б». Громадные маршевые броски, лишения и болезни завершают картину сражений тех дней и недель.

В ходе летних операций требование Гитлера захватить Сталинград становилось все более настойчивым.

В распоряжении фюрера под № 45 от 2 июля 1942 года говорилось:

«Захватом Сталинграда планируется блокировать перешеек между Доном и Волгой, а также саму Волгу, после чего подготовить мобильные соединения в районе нижнего течения Волги, которые должны также блокировать Волгу под Астраханью».

Москву взять не удалось, но немецкие войска стояли вплотную у Ленинграда, и теперь должен был пасть город Сталина.

В следующей главе, посвященной операции «Блау», приводится подробное описание ситуации, как ее видел тогдашний руководитель группы «Восток» в оперативном отделе Генерального штаба сухопутных войск подполковник граф Кильманнсэгг.

Приказ ставки фюрера: «6-й армии захватить Сталинград»

Решение о проведении операции «Блау» было принято весной, после того как прошли лютые зимние морозы и положение на Восточном фронте окончательно стабилизировалось; повторное мощное наступление русских в районе Харькова, имевшее вначале значительные успехи, в мае не только окончательно провалилось, но и обернулось для русских широкомасштабным поражением. При этом становилось ясно, что, несмотря на запланированное использование мощных сил союзников, управление войсками, похоже, уже не в состоянии начать наступление по всему фронту от Черного до Балтийского моря, как в предыдущем году. Предметом обсуждения оставался тот же самый вопрос, что и в 1941 году, а именно вопрос о крупных сражениях в приграничных районах. Как и с какой целью следовало осуществлять наступление? И вновь решение Гитлера о наступлении касалось южного района России по направлению к Москве в силу изменившейся ситуации и довольно веских на то аргументов.

Удар по Москве предоставлял возможность разбить основные силы русских, которые наверняка держали их наготове для обороны столицы, и не столько потому, что это была столица, сколько из-за чрезвычайной важности данного участка в отношении всего советского транспорта и связи к западу от Урала. Экономическое значение данного района было явно меньше. Решение вопроса о Москве можно было рассматривать как «военное решение», так как солдат, если он мыслит логически, всегда будет думать о том, что разгром основных вражеских сил автоматически принесет ему, может быть не сразу, экономический успех: если вражеские войска уже разбиты или существуют в незначительном количестве, важный с экономической точки зрения район рано или поздно наверняка окажется в его руках, даже если он не участвует непосредственно в боевых действиях по захвату данного района.

Захват Сталинграда и Кавказа, напротив, означал решение вопросов в первую очередь экономического и политического характера, что позволяло надеяться путем разгрома основной промышленной и продовольственной базы противника нанести его военному потенциалу такой удар, что его еще достаточно сильные вооруженные силы, находящиеся на фронте, окажутся бесполезными. В размышлениях Гитлера фигурировали такие ключевые слова, как украинские зерно и скот, уголь и железо Донецка, нефть Кавказа, блокирование Волги, захват Турции и, как конечная цель, выход к Ближнему Востоку, являющемуся источником нефти для английского флота и одновременно перешейком, ведущим в Индию.

Экономически обусловленная стратегия действует более надежно и смертоносно, но медленно, поэтому тот, кто ее использует, должен быть сам экономически сильным, иметь достаточно времени и большую выдержку. Все эти три фактора у Германии отсутствовали, а если и были, то в недостаточной степени. Сила же и превосходство рейха заключались в его военных возможностях, позволявших осуществлять наступление. С материальной и моральной точки зрения Германия была еще настолько сильна, что даже зимний кризис смог парализовать ее оперативные действия лишь на короткое время.

Даже если начальнику Генерального штаба генерал-полковнику Хадлеру «московское решение» было больше по душе, он считал себя не вправе игнорировать экономический и политический аспекты, и, хотя он и выступил против «южного решения», у него при этом не было каких-либо принципиальных возражений. Вопрос принятия решения был, без сомнения, очень важным и сложным, и оно было принято Гитлером в пользу Сталинграда с последующей перспективой удара по Кавказу.

Операция «Блау» предусматривала наступление с направлением главного удара по левому флангу на южном участке Восточного фронта, проходившего, грубо говоря, от Таганрога на Азовском море в северо-западном направлении. Осуществление этого плана было возложено на две группы армий: справа группа армий «А» (17-я армия и 1-я танковая армия), слева группа армий «Б» (4-я танковая армия, 6-я и 4-я армии). За ними следовали широким фронтом передовые части четырех армий союзников, а именно: двух румынских, итальянской и венгерской армий. Главная задача была возложена на северную группу армий под командованием фельдмаршала Бока, а в ее рамках – опять-таки на 6-ю армию. Планом было предусмотрено наступать, прорываясь, по северному флангу в районе Воронежа, затем, поворачивая по ходу течения Дона, служившего в качестве фланговой защиты, достигнуть Волги по обеим сторонам Сталинграда и далее – низовьев Дона.

Так выглядел план наступления. Удар по Кавказу был также предусмотрен, но не включен окончательно в план первичного продвижения на юг. Не исключалось, что непосредственное наступление к горам Кавказа могло начаться лишь весной 1943 года, то есть при данном расчете реально оценивались возможности немецкий армии.

Часто и не без основания ставился вопрос, почему армии союзников, с военной точки зрения, без сомнения, значительно более слабые, использовались как замкнутые армейские соединения, к тому же рядом друг с другом, и не имели в своем составе немецких подразделений, как того требовало правило ведения многонациональных войн. На то имелись политические причины, прежде всего из-за Антонеску и Муссолини, выдвинувших использование своих армий как замкнутых соединений в качестве основного условия их участия в боевых действиях на столь отдаленных участках фронта. Не говоря о том, что немецкая армия оказалась в довольно стесненном положении из-за большой потребности в боевых силах, необходимых для заполнения громадного пространства, немецкие войска, без сомнения, шли на определенный риск из-за армий союзников, так как последние, за исключением немногих соединений, не должны были принимать непосредственного участия в наступательном ударе, а идти за основными силами. Их задача заключалась в том, чтобы со свежими силами подойти к Дону, представлявшему серьезную естественную преграду. Кроме того, предусматривалось за армиями союзников расставить достаточное количество надежных немецких дивизий в виде нитки жемчуга, способных противодействовать противнику при его контрнаступлении.

И наконец, еще до начала операции была переоценена боеспособность дивизий союзников. Причиной был факт, что до того времени Румыния, Венгрия и Италия выступали в восточном регионе боевых действий лишь немногими соединениями в виде экспедиционных корпусов, которые относительно неплохо воевали, прежде всего это касалось румынских частей. Несмотря на это, принцип использования смешанных соединений был бы лучше, к чему, собственно, и стремилось Верховное командование сухопутных войск, однако осуществить этот принцип все же не удалось. Даже позднее, после того, как армии союзников Германии были разбиты, сделать это удалось лишь в некоторых местах, что постоянно сопровождалось большими трудностями: итальянцы полностью исчезли с Восточного фронта, венгерские соединения более не использовались в боевых действиях, по крайней мере, до тех пор, пока линия фронта не подступила к границам Венгрии, и лишь румынские войска остались на фронте.

Приблизительно за десять дней до запланированного срока наступления (18 июня) – с тактической и снабженческой точек зрения выступление было почти готово – 1-й офицер штаба, начальник оперативного управления 23-й танковой дивизии, которая должна была вести боевые действия на участке основного прорыва западнее Воронежа, вылетел на «шторхе» в сторону фронта, чтобы произвести воздушную разведку района исходных позиций для своей дивизии. В его портфеле (который он захватил с собой, что противоречило инструкциям) находились все документы с приказами по дивизии. Над незнакомой территорией летчик заблудился, самолет стал приближаться к линии фронта и в непосредственной близости от нее был сбит на никому не принадлежащей земле. К месту падения сразу же была отправлена поисковая группа. Добравшись до самолета, она не обнаружила ни пилота, ни офицера штаба, ни его бумаг, не были также обнаружены какие-либо следы, свидетельствовавшие о гибели того и другого. Дополнительная проверка содержания пропавших бумаг с приказами по дивизии показала, что они довольно подробно (в чем не было необходимости) касались крупных оперативных планов, так что русские, попади в их руки данные документы, сразу могли бы понять, что здесь планировалось крупное решительное наступление.

Ситуация по своему фатальному значению была такой же, как в 1940 году, когда план западного наступления оказался в руках бельгийских военных. Тогда можно было себе позволить отложить наступление и через некоторое время совершить новый марш-бросок, но в России приближавшийся конец лета не позволял это сделать. Перед немецким командованием, таким образом, стояла неприятная дилемма: или отказаться от проведения операции и тем самым передать инициативу русским, как в 1942 году, или провести операцию в соответствии с намеченным планом, но при этом потерять чрезвычайно важный фактор неожиданности. Согласовав данный вопрос с начальником Генерального штаба, Гитлер принял решение о начале наступления в соответствии с планом. В качестве обманного маневра за неделю до основного наступления приблизительно в центре участка было проведено лишь ограниченное частичное наступление, которое органически вписывалось в общий план всей операции.

С немецкой стороны ни у кого не было ясного представления о том, что же русские на самом деле знали и собирались предпринять. Появились, правда, различные данные, свидетельствовавшие о том, что, по крайней мере, до неудавшегося полета русские рассчитывали на то, что удар будет произведен в районе западнее Воронежа и затем наступление будет повернуто на север, то есть на Москву. Похоже, что русские ожидали, как это было сказано ранее, «военного решения» вопроса о направлении наступления, чему соответствовали их оборонительные действия.

Сопротивление под Воронежем было ожесточенным, и русские пытались во что бы то ни стало воспрепятствовать прорыву на данном участке. После того как им это не удалось, сопротивление стало значительно ослабевать по мере того, как немецкое наступление расширялось на южном направлении.

В течение первых трех недель темп продвижения наступавших частей оказался таким быстрым, что были опережены все расчетные сроки. Может прозвучать странно, но именно из-за этого сложно было иметь ясную картину о войсках противника. Возникали разноречивые мнения. Быстрый отход, сопровождавшийся ожесточенными боями стойких частей арьергарда, мог иметь различные причины:

1. Русские были разбиты, однако это явно относилось лишь к участку фронта под Воронежем. В целом против подобной точки зрения говорили немногие пленные, а также малочисленные трофеи.

2. На Южном фронте позиции русских были очень слабы, так как основные силы они сосредоточили в районе Москвы для ее обороны. Переброска значительной части войск из Московского региона на Южный фронт была невозможна из-за нехватки времени, поскольку западнее Дона уже не было железнодорожных линий в их распоряжении.

3. Как бы ни были сильны или слабы позиции русских на южном участке фронта, после неудавшейся обороны под Воронежем их войска осуществляли планомерное, широкомасштабное отступление за Дон и Волгу.

Поскольку главное командование сухопутных войск не имело ясного представления о положении в войсках противника и его планах, начальник Генерального штаба сухопутных войск направил во второй половине июля начальника оперативного управления графа фон Кильманнсэгга в район армий и дивизий, готовившихся к наступлению, чтобы иметь представление о ситуации в прифронтовой зоне. По возвращении граф Кильманнсэгг сообщил начальнику Генерального штаба о своих впечатлениях, а именно: на двух третях фронта русские войска отсутствовали. Из этого можно было сделать два вывода: или русские отступили, с учетом более мощных сил противника на юге, и приходилось думать о том, что встреча с ними где-нибудь и когда-нибудь будет неизбежна, или же у них действительно на данном участке было мало сил.

В этом случае у русских должны были быть наготове более крупные силы, которые в какой-либо момент и в каком-либо месте могли появиться на арене боевых действий. Это означало, что, несмотря на грандиозный успех, мы не должны были ставить перед собой слишком большие цели, чтобы в случае контрмер русских не уступать им в силе.

Гитлер абсолютно неправильно оценивал обстановку в отношении войск противника, прежде всего в районе расположения 6-й армии, и переоценивал свои собственные возможности.

Решение об одновременном наступлении на Сталинград и на Кавказ было принято в конце июля. 6-я армия получила приказ: «направление Сталинград», а 1-я танковая дивизия – «перейти Дон на юге и продвигаться к Кавказу».

Следствием быстрого наступления стали большие проблемы со снабжением, прежде всего у продвинувшихся вперед танковых соединений 6-й армии. Из-за задержек в снабжении возникла непредвиденная напряженная обстановка. Несмотря на то что снабжение было спланировано в соответствии с рассчитанным временем для каждого отдельного этапа наступления, подвоз необходимых материалов по железной дороге осуществлялся не так быстро, как это было необходимо.

Обнаружилась еще одна из слабых сторон, а именно недостаточное количество моторизованной техники на обширном участке движения больших колонн.

Командование группы армий пыталось теперь с большой неохотой снизить темп наступления, чтобы устранить проблемы, возникшие в первую очередь с горючим. Объем всего производства германского горючего был таков, что осуществить заранее необходимое пополнение его запасов для обеспечения наступления оказалось невозможно, хотя текущее производство горючего удовлетворяло потребность в нем.

Проблемы с горючим коснулись особенно танковых соединений, для которых горючего хватало только для нанесения удара в каком-либо одном направлении. В этой связи Гитлер распорядился о подвозе горючего к главным участкам наступления, осуществлявшегося армиями в южном направлении, и, кроме того, усилил эти армии, перебросив две танковые дивизии 6-й армии в распоряжение 1-й танковой армии. В составе 6-й армии оставался теперь только один танковый корпус, горючего для которого, как полагали, могло хватить до самого Сталинграда. Теперь Гитлер не видел необходимости в столь быстром темпе, поскольку считал, что русские полностью разбиты. Что же касается кавказского направления, то здесь русские войска прорывались вперед, поэтому решение Гитлера о снабжении горючим в первую очередь данного района (не только с точки зрения времени, но и по идейным соображениям) расценивалось как мера, обеспечивавшая реализацию принятого ранее решения об одновременном наступлении по двум направлениям. Из-за разногласий с Гитлером фельдмаршал фон Бок вынужден был оставить этот вопрос. Наступление какое-то время продолжалось, но еще до подхода к большой излучине Дона западнее Сталинграда 6-я армия вынуждена была остановиться из-за недостатка горючего.

19 июля в Никольском 6-я армия получила официальный приказ о наступлении на Сталинград. Всех охватило беспокойство – радости никто не испытывал.

После того как был занят западный берег Дона на участке Качалинская—Верхне-Чирская, положение в районе большой излучины Дона стабилизировалось, что создало предпосылки для наступления и перехода через Дон.

К этому времени 4-я танковая армия, переправившись через Дон и двигаясь на юг, достигла высоты в районе Котельникова.

Прыжок 6-й армии навстречу судьбе

Командование армии трезво смотрело на вещи, о чем лучше всего свидетельствует приказ по армии о наступлении на Сталинград от 19 августа 1942 года:

«С о в е р ш е н н о

с е к р е т н ы й д о к у м е н т

Командование армии 6

Шифр документа: № 3044/42 сов. секр.

Штаб армии

19 августа 1942 года

Время: 18.45

11 копий

9-я копия

ПРИКАЗ ПО АРМИИ

о наступлении на Сталинград

(карта 1:100 000)

1. Русские будут вести ожесточенные бои, защищая район вокруг Сталинграда. Их войска заняли и укрепили на большую глубину высоты на восточном берегу Дона западнее Сталинграда для защиты города.

Поэтому во время перехода через Дон и продвижения к Сталинграду армия ожидает встретить фронтальное сопротивление и контрнаступление на северном фланге своего наступления.

Возможно, что после сокрушающих ударов наших войск за последнюю неделю у русских не хватит сил для решительного сопротивления.

2. 6-я армия занимает перешеек между Доном и Волгой и укрепляет свои позиции в восточном и северном направлениях.

Для этого армия форсирует Дон между Песковаткой и Островским. Основной удар проводится по обеим сторонам Вертячего. При постоянном прикрытии северного участка армия затем со своими тяжелыми соединениями прорывается через цепь холмов между реками Россошка и Б. Каренной в район севернее Сталинграда до самой Волги, в то время как часть основных сил одновременно с северо-запада врывается в город и занимает его.

Данный прорыв сопровождается на южном фланге переходом части сил через Россошку в ее среднем течении, чтобы соединиться юго-западнее Сталинграда с мобильными соединениями соседней армии, наступающей с юга.

В направлении участка между нижними течениями Россошки и Карповки, а также выше по течению Дона от Калача армия обеспечивает свои позиции с северо-востока первоначально лишь небольшими силами. Наступление на этом участке следует предпринять с северо-восточного направления, как только к Карповке с юга подойдет соседняя армия.

С наступлением по восточном берегу Дона на западном берегу ниже Малого остаются для страховки лишь небольшие силы, которые позднее должны форсировать Дон по обеим сторонам Калача и принять участие в уничтожении находящихся там сил противника.

3. Задачи.

24-й танковый корпус обеспечивает позиции на участке Дона от правого края армии до села Лучинское и, оставляя самые слабые позиции на Дону, подготавливает вместе с 71-й пехотной дивизией плацдарм по обеим сторонам Калача с последующим прорывом данной дивизии на восток.

Подготовить снятие штаба корпуса с данного участка фронта для переброски его в другое место. 51-й армейский корпус занимает следующий плацдарм по обеим сторонам Вертячего. Для этого к нему переходят во временное распоряжение артиллерийские, инженерные части и части по регулированию движения, а также противотанковые части и средства связи 14-го танкового корпуса.

Как только 14-й танковый корпус продвинется через плацдарм на восток, задачей 51-го армейского корпуса будет прикрытие его южных флангов.

Для этого он осуществляет наступление между Нижне-Алексеевским и Б. Россошкой, форсируя реку Россошка, занимает высоты западнее Сталинграда и временно соединяется с мобильными частями правой соседней армии, прорывающимися с юга.

После этого корпус захватывает центр и южную часть Сталинграда.

Более слабые силы обеспечивают между тем поддержку между Песковаткой и Нижне-Алексеевским. Для уничтожения русских частей, располагающихся южнее данной линии севернее Карповки, армии будет отдан своевременно соответствующий приказ.

14-й танковый корпус, после того как 51-й армейский корпус займет плацдарм, продвигается от него через гряду холмов севернее Мал. Россошки на восток до Волги севернее Сталинграда, блокирует Волгу и перекрывает железнодорожное движение к северу от Сталинграда.

С северо-западной стороны корпус со своими частями входит в северный район Сталинграда и занимает его. Танковые части для этого не используются.

В северном направлении следует обеспечить прикрытие юго-западнее Ершовки и южнее Б. Грачевой, при этом следует поддерживать тесную связь с наступающим с запада 8-м армейским корпусом. 8-й армейский корпус прикрывает северный фланг 14-го танкового корпуса, для чего он продвигается к занятым плацдармам между поселками Нижний Герасимов и Островский в юго-восточном направлении и, постоянно поворачивая к северу, занимает по возможности защищенный от танков рубеж между Кузьмичами и Качалинской.

Необходимо поддерживать тесную связь с 14-м танковым корпусом.

11-й и 17-й армейские корпуса обеспечивают прикрытие армии на ее северном фланге.

9-й армейский корпус располагается на участке Дона от Меловой—Клетская до левой границы армии.

9-й армейский корпус держит наготове 22-ю танковую дивизию для поддержки армии в районе Дальний—Перекопской—Ореховский—Селиванов.

4. День наступления и время определяются особым приказом.

5. Разграничительные линии – см. отдельно выданную карту.

6. 8-й авиационный корпус обеспечивает поддержку наступления армии сначала в районе главного удара 51-го армейского корпуса, затем на участке 14-го танкового корпуса.

7. Командный пункт армии с 21 августа – Осиновский.

8. Дальнейшая передача настоящего приказа нижестоящим командным инстанциям только в виде выдержек с содержанием, которое касается той или иной инстанции. Доставка по воздуху запрещена. Соблюдение положений о неразглашении тайны обязательно.

Командующий армией

Паулюс.

Утром 16 августа 8-й армейский корпус переправился через Дон по обе стороны Акатова и создал плацдарм, который оказался одним из самых бессмысленных в данной войне. Спустя восемь дней этот плацдарм был сдан, а на восточном берегу Дона осталось лежать триста трупов.

19 августа 4-я танковая армия продвинулась с юга к железной дороге на участке Сталинград—Калач, не дойдя до нее тридцати километров. На западном берегу Дона стояли наготове ударные дивизии 6-й армии. Задачи уже были распределены. 51-й корпус должен был создать плацдармы у пунктов Вертячий и Песковатка, с тем чтобы 14-й танковый корпус вместе с 16-й танковой дивизией смогли с занятого участка продвинуться на восток к Волге.

Наступление на Дон первоначально было назначено на 19-е, а затем перенесено на 21 августа.

Войска, готовившиеся к наступлению, заняли исходные позиции под покровом темноты. В полосе наступления 76-й пехотной дивизии на передовой линии находились 178-й и 203-й пехотные полки. 516-й и 517-й пехотные полки 295-й пехотной дивизии заняли свои исходные позиции для атаки.

Ночь перед наступлением была безоблачной, ветер дул с юго-востока, по Дону расстилался легкий туман. Из-за хорошей видимости время наступления было назначено на 3.10 утра.

Не открывая огня, штурмовые отряды армии на ста двенадцати десантных катерах и ста восьми надувных лодках 912-й десантной команды переправились через реку. Спустя час и пятьдесят минут 516-й пехотный полк находился на восточном берегу, 517-му пехотному полку из-за сильного вражеского сопротивления понадобилось для этого четыре часа и двадцать минут.

У 76-й пехотной дивизии дела шли не так гладко: 178-му пехотному полку удалось сравнительно быстро создать плацдарм у населенного пункта Акимовский, как было приказано, но 203-й полк натолкнулся на отчаянное сопротивление. В 16.30 был изготовлен военный (временный) мост у Лучновского, а 22 августа в 7.30 закончена наводка моста у Акимовского.

В ночь на 23 августа двадцатитонные мосты были подвергнуты массивной бомбардировке в течение шестидесяти семи воздушных атак. Мосты остались невредимыми. В результате перехода через Дон 6-й армии погибло семьдесят четыре и ранен триста пятьдесят один человек. Девятнадцать десантных катеров и двадцать шесть надувных лодок были уничтожены огнем.

22 августа армия вместе с 44, 76, 295, 305, 384 и 389-й пехотными дивизиями была готова к наступлению на Сталинград, в то время как 71-я Нижнесаксонская пехотная дивизия вела бои на южной переправе через Дон в районе Калача. Здесь потери насчитывали пятьдесят погибших и сто шесть раненых.

«Приказ выполнен, берега Волги достигнуты»

В ночь на 23 августа основные части 16-й танковой дивизии прибыли в район исходных позиций под Акимовским, где был создан плацдарм длиной 5 километров и шириной 2 километра. Мост под Акимовским в течение всей ночи подвергался непрерывным бомбежкам, а сам плацдарм обстреливался мощным огнем русской артиллерии. Для прорыва к Волге 14-му танковому корпусу под командованием генерала фон Витерсгейма были переданы в подчинение 16-я танковая дивизия в качестве ударной части, 3-я моторизованная пехотная дивизия и 60-я моторизованная пехотная дивизия. В качестве сил сопровождения при наступлении выступал 37-й зенитный полк 9-й зенитной дивизии.

Рано утром дивизия начала наступление. В авангарде выступали бронированные подразделения 16-го разведывательного отряда и 2-й танковый полк, на правом фланге находился 64-й мотопехотный полк, на левом фланге – 79-й мотопехотный полк, оба усиленные ротами 16-го мотопехотного батальона, в составе которого находился мотоциклетный батальон. В нужный момент к наступающим частям присоединились батареи 16-го самоходного артиллерийского полка, а также 16-й истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион. 3-я моторизованная пехотная дивизия присоединилась к ударной дивизии, 60-я моторизованная пехотная дивизия следовала за ними на некотором расстоянии.

Это было в 4.15.

Шестьдесят километров оставалось до Сталинграда, шестьдесят километров через степь, в которой не росло ни деревца. У одной деревни, располагавшейся рядом с дорогой, передовыми отрядами было подавлено сопротивление противника. Если из какого-либо дома справа или слева, из земляного огневого сооружения или полевого укрепления открывался огонь, туда сразу же выезжал бронетранспортер, и через некоторое время вновь наступала тишина. В наступлении принимали участие четыреста танков, бронетранспортеров и боевых разведывательных машин, над которыми плотными группами летели эскадрильи пикирующих бомбардировщиков в направлении Сталинграда. До Татарского вала практически не было оказано никакого сопротивления, лишь около аэродрома под Гумраком сопротивление русских усилилось; севернее от железной дороги наступление продолжалось. Уже ясно были видны границы города, строй высоких домов, фабрики. Когда стемнело, войска располагались еще вдоль железнодорожной насыпи. В то время как 79-й мотопехотный полк начал наступление от точки 722 в направлении пункта «рынок», 64-й полк подошел к Спартаковке в северной части Сталинграда. Танковый полк дивизии оставался на дороге, имея задачу достичь Волги в районе рынка и блокировать ее на этом участке.

С Волги еще доносились жалобные гудки пароходов, но на следующий день она уже будет мертвой рекой.

В 18.35 передовые отряды 79-го мотопехотного полка подошли к Волге с севера. Почти одновременно с ними берега великой реки – водораздела между Европой и Азией – увидели ударные части 64-го мотопехотного полка и бронемашины 16-го танкового саперного батальона.

Взору наступавших открылся древний Царицын, за ним простирались песчаные степи Казахстана, к западной границе которого примыкали житницы Дона и Кубани. Решительным ударом частям мотопехотного батальона удалось захватить высоту 726 и четырехколейные железнодорожные пути с двумя дебаркадерами для волжских паромов, вмещавших 27-вагонные железнодорожные составы, а также затопить в Волге гидромонитор. Последняя железнодорожная линия, связывавшая Сталинград с внешним миром, оказалась в руках немцев, стоявший под парами и готовый к отправлению состав с тяжелыми орудиями и большим количеством боеприпасов был задержан.

Ночью дивизия заняла круговую оборону на узком участке в двух километрах восточнее от исходной точки 722. Вместе с ней в «сухой колбасе», как прозвали этот участок солдаты, оказались командование 14-го танкового корпуса, 16-я танковая дивизия, 3-я и 60-я моторизованные пехотные дивизии. Связь с 8-м армейским корпусом, располагавшимся севернее, была прервана. В радиограмме, полученной 14-м танковым корпусом от 16-й танковой дивизии 23 августа в 32.10, сообщалось:

Обстановка в период с 29 до 31 августа 1942 года

А – армия

АК – армейский корпус

КавД – кавалерийская дивизия

КавК – кавалерийский корпус

МСБ – мотострелковая бригада

МСД – мотострелковая дивизия

МСП – мотострелковый полк

ПД – пехотный полк

ПрТБат – противотанковый батальон

СД – стрелковая дивизия

ТБ – танковая бригада

ТК – танковый корпус

«Боевая группа 79-го мотопехотного полка первой из немецких частей достигла Волги в 18.35. Рота 2-го танкового корпуса захватила Спартаковку, сопротивление врага сначала было слабым, затем стало усиливаться. Следует ожидать мощных наступательных ударов с севера. 8-й авиационный корпус оказал прекрасную поддержку наступлению».

Спустя полчаса из ставки фюрера в дивизию была послана радиограмма:

«16-й танковой дивизии удерживать позиции при любых обстоятельствах.

Адольф Гитлер».

К этому времени на севере для проведения наступления не хватало двух пехотных дивизий, которые могли бы занять Сталинград малой кровью.

В Сталинграде же буквально за несколько часов до последних успешных наступательных действий немцев сопротивление возникало практически на голом месте. На уцелевших фабриках осуществлялась сборка последних танков, оружейные склады опустели, вооружены были все, кто способен был держать оружие в руках: волжские пароходы, флот, рабочие военных фабрик, подростки – все были подняты по сигналам тревоги, предвещавшей надвигавшуюся опасность, всех призывали к сплоченности рев сирен сталинградских фабрик и плакаты. Тысячи рабочих направлялись к сборным пунк там, где получали оружие, и отправлялись на Северный фронт.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.