1740–1743

1740–1743

С 1734 по 1740 год Казановы не было в Венеции.

За это время он успел стать первым учеником у доктора Гоцци, которому он помогал исправлять работы своих тридцати одноклассников. Сестра господина Гоцци, Беттина, тринадцати лет, сразу же понравилась маленькому Джакомо. Она бросила, как говорил сам Казанова, в его сердце первые искры той страсти, которая впоследствии им завладела полностью. А еще Казанова изучил логику Аристотеля, небесную систему Птолемея, выучил латынь и немного греческий, освоил игру на скрипке.

На Пасху 1737 года в Падую из Санкт-Петербурга приехала мать Казановы, но ненадолго, вскоре она вновь уехала на гастроли в Дрезден (ее контракт с театром был пожизненным). Джакомо довольно равнодушно расстался с ней.

После прощания с матерью Казанова поступил в университет Падуи, где завел дружбу со всеми не самым благопристойным образом известными студентами: игроками, пьяницами, драчунами и развратниками. В их обществе он быстро научился держаться легко и свободно. Вскоре он сам начал играть и наделал кучу долгов.

Узнав об этом, его бабушка приехала в Падую и забрала Джакомо назад в Венецию.

Герман Кестен («Казанова»):

«В пятнадцать лет Казанова увидел родной город Венецию словно впервые. Тысячелетняя патрицианская республика жила в зеркальном свете ушедшего величия… С фальшивыми окнами, с бесчисленными причалами и гондолами, с никуда не ведущими переулками, с неожиданно открывающимися кулисами, с беззвучно закрывающимися потайными дверцами, с тысячами балконов и сотнями тайных ходов Венеция была раем авантюристов и влюбленных».

Вернувшись, он принял постриг и поступил на службу в уже известную нам церковь Сан-Самуэле.

Джакомо Казанова («История моей жизни»):

«Он приехал из Падуи, где изучал право» — эта формула моего представления в обществе, едва произнесенная, сразу привлекала ко мне молчаливое внимание равных мне по возрасту и по положению, одобрительные слова отцов семейств и ласковую доброжелательность старых женщин, за которых очень хотели бы сойти и более молодые, чтобы иметь законную возможность поцеловать меня, не нарушая приличий. Настоятель прихода Сан-Самуэле отец Тозелло представил меня монсеньеру Корреру, патриарху Венеции; тот тонзуровал меня, и по его особому благословению я через четыре месяца получил все четыре степени младшего клира. Радость моей бабушки была неописуема».

Современному читателю в приведенной цитате не все может быть понятно. Например, что такое «тонзуровал»? Тонзура (от лат. tonsura — стрижка) — это выбритое место на макушке. В католицизме оно было знаком принадлежности к духовенству. Обязательная тонзура была отменена лишь в 1973 году. Клир — это духовенство как особое сословие Церкви, отличное от мирян. Начиная с Iv века в христианских государствах клир получил определенные права и привилегии (десятина, бенефиции и церковное вознаграждение). В свою очередь, церковная власть предъявляла к клиру определенные требования, например — принятие целибата (безбрачия) для высших ступеней клира. Членами клира становились лица, прошедшие обряды пострижения и посвящения. В современной Римско-католической церкви к клиру принадлежат только священнослужители: диаконы, пресвитеры и епископы.

Казанове не было и шестнадцати, а он не только стал священнослужителем, но и в декабре 1740 года даже самостоятельно прочитал в церкви Сан-Самуэле проповедь.

Герман Кестен («Казанова»):

«Джакомо произнес проповедь в церквушке Сан-Самуэле на тему строфы Горация. Проповедь ли, или молодой проповедник так понравились, но служка нашел в чаше для подношений 50 цехинов[7] для молодого проповедника и — к возмущению благочестивых — много любовных записочек. Казанова уже собирался стать властелином кафедры. Не был ли он для этого слишком тощим?»

В интересах своего нового поприща Казанова каждый день ходил к священнику, и все кончилось тем, что он влюбился в его прекрасную племянницу Анджелу. К сожалению (для Казановы, конечно), чересчур разумная девушка не отвечала ему ни малейшей взаимностью, Джакомо же хотел получить свое сейчас и сразу, а посему посчитал себя «жертвой коварных женщин».

После этого фиаско отвергнутый Казанова возбудил интерес подруги Анджелы, шестнадцатилетней Нанетты, а потом и ее пятнадцатилетней сестры Мартины. Они были сиротами, приемными дочерьми графа Саворгана, в доме которого жил Казанова.

Что же касается карьеры молодого священника, то она, к сожалению, разрушилась уже на второй проповеди. Виной тому послужил сытный обед с обильным принятием внутрь доброго красного вина. Казанова поднялся на кафедру с багровым лицом и принялся что-то горячо доказывать прихожанам, но вскоре упал в пьяный обморок и покорно дал вынести себя из храма.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.