ЗАНГИ — ВОИНСТВУЮЩИЙ ЗАЩИТНИК ИСЛАМА

ЗАНГИ — ВОИНСТВУЮЩИЙ ЗАЩИТНИК ИСЛАМА

Захват Занги Эдессы в 1144 году стал триумфом ислама: один мусульманский хронист назвал его «победой побед». Когда его войска 24 декабря взяли штурмом город, атабек сначала позволил им грабить и убивать. Но когда схлынула первая волна насилия, он навязал образ действий, который, по крайней мере по его стандартам, был умеренным. Франки пострадали — мужчин убили, женщин увели в рабство, но уцелевших восточных христиан пощадили и позволили остаться в своих домах. Латинские церкви были уничтожены, но армянские и сирийские остались нетронутыми. Также Занги постарался максимально снизить ущерб, нанесенный укреплениям Эдессы, и сразу после победы началось восстановление разрушенных участков стены. Понимая стратегическую важность своего нового владения, Занги хотел, чтобы город оставался обитаемым и защищенным.

Захватив Эдессу, атабек мог надеяться объединить большую территорию Сирии и Месопотамии — от Алеппо до Мосула. А для мусульманского мира Ближнего и Среднего Востока его удивительное достижение обещало начало новой эры, в которой франки будут вытеснены из Леванта. Нет сомнения в том, что 1144 год стал для ислама поворотным моментом в борьбе за Святую землю. Также представляется очевидным, что Занги делал энергичные попытки разрекламировать свой успех как удар, нанесенный ярым моджахедом (муджахидом) во имя всех мусульман.

В исламской культуре за арабской поэзией давно закрепилась роль силы, влияющей и отражающей общественное мнение. Мусульманские поэты обычно создавали произведения для публичного прочтения, иногда перед массовыми аудиториями, и включали в них смесь репортажа и пропаганды текущих событий. Придворные поэты Занги (некоторые из них были сирийскими беженцами от латинян) воспевали в своих стихах достижения атабека, называя его защитником широкого движения джихада. Ибн аль-Кайсарани (из Кесарии) подчеркнул нужду в Занги для возвращения мусульманам всего сирийского побережья (Сахиль), утверждая, что это и есть главная цель священной войны. «Скажи правителям неверных <…> чтобы сдали все их территории, — писал он, — потому что это страна Занги». Одновременно идея панлевантийского завоевания была сплетена с более точной целью, имеющей глубокий религиозный смысл. Эта цель — Иерусалим. Эдесса располагалась в сотнях миль (160 км) к северу от Палестины, но ее захват был представлен как первый шаг на пути к возвращению мусульманскому миру Святого города. «Если завоевание Эдессы — открытое море, — утверждал Ибн аль-Кайсарани, — Иерусалим и Сахиль — его берега».

Многие мусульманские современники, судя по всему, принимали это «выдвижение» атабека в воины ислама. Багдадский халиф из Аббасидов пожаловал ему титулы «Помощника командира верующих, Божьей помощью Короля». Учитывая, что Зангиды все еще были в какой-то степени чужими — турецкими военными выскочками, не имеющими врожденного права влиять на установившиеся арабские и персидские иерархические системы Востока, это признание халифа помогло узаконить положение Занги. Была актуальна также идея, что карьера атабека строилась на этом единственном достижении. Даже хронист из враждебного Дамаска заявил, что Занги всегда домогался Эдессы и только ждал случая воплотить в жизнь свою мечту. Эдесса никогда не покидала его мыслей. Позже, на базе победы 1144 года, исламские хронисты назвали Занги шахидом, или мучеником. Эту честь заслуживают только те, кто умерли «на пути Бога», ведя джихад.

Речь не идет о том, что Занги признал политическое значение принципов священной войны только после своего неожиданного успеха в Эдессе. Надпись, датированная 1138 годом, в дамасском медресе, которому покровительствовал атабек, уже описывала его как «воина джихада, защитника границ, укротителя многобожников, уничтожителя еретиков», и те же титулы были использованы четырьмя годами позже в надписи из Алеппо. События 1144 года позволили Занги подчеркнуть и развить эту грань своей карьеры, но даже тогда джихад против франков оставался лишь одной проблемой среди многих. При жизни атабек стремился прежде всего представить себя правителем ислама, для чего он не брезговал всяческими почетными титулами, сформулированными для разных нужд (и на разных языках) Месопотамии, Сирии и Дийяр-Бакра. По-арабски он именовался Имад аль-Дин Занги («Занги, столп веры»), по-персидски — «страж мира», или «великий король Ирана», а на языке турецких кочевников — «принц-сокол».[137]

Сохранилось ничтожно мало свидетельств, позволяющих предположить, что Занги отдавал приоритет джихаду по сравнению с остальными проблемами до или после 1144 года. В начале 1145 года он делал шаги, чтобы укрепить свою власть в Эдессе, захватив у франков город Сарудж и разгромив латинское войско, собравшееся для выручки соотечественников в Антиохии. Но довольно скоро он уже опять сражался с мусульманами в Ираке. В начале 1146 года прошел слух, что Занги готовит новое наступление в Сирии. Началось сооружение осадных машин, и, в то время как официально они предназначались для джихада, хронист из Алеппо писал: «Некоторые люди думают, что он намерен напасть на Дамаск».

Занги было уже шестьдесят два года, но он обладал отменным здоровьем и находился в прекрасной физической форме. Однако в ночь на 14 сентября 1146 года во время осады мусульманской крепости Калат-Джабар (на берегу Евфрата) он подвергся неожиданному нападению. Подробности случившегося неясны — утверждают, что Занги держал многочисленную стражу, которая должна была защитить его от убийц, но нападавшему как-то удалось ее обойти. На атабека напали, когда он лежал в постели. Впоследствии одни говорили, что это был доверенный евнух, другие версии — раб и солдат. Неудивительно, что убийцу считали нанятым Дамаском. Вероятно, правда так навсегда и останется неизвестной. Помощник, обнаруживший смертельно раненного Занги, описал сцену так: «Я подошел к нему, когда он был еще жив. Увидев меня, он подумал, что я намереваюсь убить его. Он жестами попросил меня не делать этого. Я остановился в благоговейном страхе и сказал: „Господин, кто сделал это с тобой?“ Но он не мог говорить и почти сразу умер. (Да пребудет с ним милость Всевышнего)».[138]

Большой запас жизненных сил и честолюбие не помогли атабеку — его карьера оборвалась. Занги, правитель Мосула и Алеппо, покоритель Эдессы, пал от руки убийцы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.