КРОВАВОЕ ПОЛЕ

КРОВАВОЕ ПОЛЕ

Зазвучали сигнальные трубы, призывая к оружию. Роджер принялся выстраивать людей для битвы, священнослужитель с частицей Истинного креста постоянно был рядом с ним. Пока люди Иль-гази приближались, латинянам хватило времени собраться за пределами лагеря. В тщетной попытке перехватить инициативу Роджер приказал франкским рыцарям на правом фланге нанести сильный удар, и сначала создалось впечатление, что им удалось остановить мусульман. Но в ходе сражения туркополы на левом фланге отступили, и их беспорядочное бегство раскололо боевой порядок латинян. Окруженных антиохийцев становилось все меньше и меньше.

Находясь в самой гуще боя, князь Роджер подвергался ужасной опасности, но, «хотя его люди со всех сторон лежали мертвыми, он не отступал и даже не оглядывался». Латинский очевидец писал, как «принц получил пугающей силы удар по голове мечом, который рассек его череп и проник в мозг. Приняв смерть под Истинным крестом, князь отдал свое тело земле, а душу небесам». Несчастный священнослужитель с реликвией тоже был убит, хотя позже говорили, что реликвия чудесным образом «отомстила» за это убийство. Находящихся поблизости мусульман внезапно охватила такая сильная жадность — все стремились завладеть золотом и драгоценными камнями, что они начали убивать друг друга.

Когда сопротивление франков было сломлено, несколько человек сумели скрыться в западном направлении на склонах гор Белус, но большинство были убиты. Мусульманин, живший в Дамаске, упоминал об этом сражении как об одной из самых замечательных побед ислама, заметив, что лежавшие на поле боя трупы лошадей напоминали ежей из-за большого количества воткнувшихся в них копий. Поражение было настолько катастрофическим, а число убитых так велико, что антиохийцы впоследствии окрестили поле сражения Ager Sanguinis — Кровавым полем.

Латинское княжество, лишенное и правителя, и армии, было беззащитным перед нападением, однако Иль-гази не делал попыток завоевать саму Антиохию. Его обычно критикуют за то, что он не воспользовался идеальной возможностью захватить франкскую столицу. На деле же Антиохия, конечно, была сильно ослаблена, но все же не совсем уж беззащитна. Ее грозные укрепления позволяли городу противостоять внешнему врагу, даже имея крайне ограниченные ресурсы. У Иль-гази не было ни времени для осады, ни людей, чтобы обеспечить город гарнизоном, если он падет. Понимая, что франкское подкрепление с юга прибудет в ближайшие недели, и памятуя о стратегических интересах Алеппо, Иль-гази предпочел направить свое внимание на пограничный район Джазр к востоку от гор Белус, взяв Аль-Асариб и Зардану. К началу августа он оккупировал эту буферную зону, крайне важную для безопасности Алеппо как мусульманского государства.

Тем временем в Антиохию прибыли латинские армии из Иерусалима и Триполи, и король Бодуэн II подготовился к контрудару. Собрав остатки людских ресурсов княжества, он 14 августа вступил в бой с силами Иль-гази в районе Зарданы. Мусульманскую армию, недавно пополненную войсками из Дамаска, начали постепенно теснить, и после недолгих колебаний Иль-гази поспешно свернул кампанию. Потери христиан были велики, и среди попавших в плен был Роберт Фиц-Фальк Прокаженный, правитель Зарданы. Прибыв в Дамаск, Роберт мог надеяться на милосердие своего друга и бывшего союзника Тугтегина, но, когда христианин не пожелал отказаться от своей религии, атабек впал в ярость и ударом меча обезглавил его. Ходили слухи, что Тугтегин сделал из черепа Роберта богато украшенный золотом и драгоценными камнями кубок.[99]

Прибытие короля Бодуэна II в Сирию помогло франкскому княжеству уцелеть, но теперь всему Утремеру предстояло справиться с ужасными последствиями Кровавого поля. Территориальные потери были огромны. Кроме завоеваний Иль-гази, мусульманский Шайзар поспешил воспользоваться слабостью христиан, чтобы занять плато Суммак, отрезав аванпост в Апамее, — но Антиохии удавалось выбираться и из более тяжелых ситуаций, как, например, поражение при Харране в 1104 году. Очень важным аспектом ситуации 1119 года была смерть князя. Никогда раньше ни один латинский правитель не был убит в бою. Хуже того, Роджер погиб бездетным, ввергнув Антиохию в очередной кризис из-за порядка престолонаследия. Практически не имея выбора, Бодуэн занял его место. Претензия девятилетнего сына Боэмунда Тарентского, носящего то же имя, была признана законной, и король согласился выполнять обязанности регента, пока юный принц не достигнет возраста пятнадцати лет.

В более широком смысле Кровавое поле стало истинным шоком для латинского христианского мира. Это было не первое поражение франков. Оставив в стороне Первый крестовый поход, можно упомянуть крах похода 1101 года, поражение Бодуэна I во втором сражении при Рамле, бойню в Харране. Но после 1119 года неизбежно обострился вопрос, волновавший каждое христианское сердце, вопрос, который поддерживал веру и идеалы движения крестоносцев. Если священная война ведется по воле Бога, как можно объяснить столь ужасное поражение? Ответ представлялся очевидным — грех. Успех ислама в войне за господство в Леванте стал наказанием за прегрешения христиан. Грешником, или козлом отпущения на Кровавом поле, было суждено стать князю Роджеру, теперь названному прелюбодеем и узурпатором. В будущем идея греха как причины поражения распространится еще шире, и другие личности и группы людей станут «виновниками» превратностей войны.[100]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.